Глава 20.
20 сентября 2021 г., 18:35
— Я понятия не имею, о чем он хочет со мной поговорить, но Кан сказал встретиться с ним в его офисе в пять, так что...
Ты падаешь обратно на диван. — Хм, хорошо. Ну, это, наверное, из-за твоей стипендии.
Лиса нервно вздыхает на другом конце провода. — Да, ну, я не знаю... Что ж… увидим, — она на мгновение замолкает, прежде чем сказать: — Мне жаль, что я не могу приехать и встретить тебя в аэропорту.
Ты улыбаешься. — Все в порядке, Лиса, в любом случае, я, наверное, должна сначала завезти свои вещи к себе домой.
Как только слова слетают с твоих губ, ты можешь представить себе самодовольную улыбку, появляющуюся на лице Лисы. — Что... ты думаешь прийти ко мне или типа того?
— Нет… — бормочешь ты, кусая губы. — Я просто имела в виду, в общем, у меня много вещей, и мне надо отвезти их... домой…да.
Ты прочищаешь горло.
— Верно, — говорит Лиса.
— Верно, — отвечаешь ты.
Она немного помолчала, прежде чем добавить: — Думаю, тогда мне не стоит утруждать себя и надевать свое новое нижнее белье.
Черт.
Ты сильно прикусываешь губу от того, как ее голос звучит более чем намекающе. С дрожащим выдохом ты пытаешься быть уверенной, когда отвечаешь: — На самом деле, я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что надевать в ближайшие пару дней, во всяком случае, пока я рядом.
— Правда? — спрашивает Лиса. — И почему так?
— Потому что... — медленно отвечаешь ты. — Я просто снова сниму все с тебя.
Лиса тихо смеется. — И как именно ты собираешься это сделать, если не планируешь приходить?
Черт возьми, она всегда загоняет тебя в угол.
— Ну... — начинаешь ты. — Может быть... я просто... я имею в виду, я всегда могла бы... — ты разочарованно вздыхаешь. — Плевать, Лиса, ты победила, хорошо? Можно мне приехать?
Ты слышишь, как она улыбается. — О, Джен, ты хочешь приехать? — она делает паузу. — Хм... На самом деле у меня сегодня вечером уже запланировано очень горячее свидание...
— Лиса-а-а.
— ...я даже купила новое нижнее белье, чтобы надеть его для нее. Итак, в другой раз?
Ты прикусываешь губу. — Я привяжу тебя к этой чертовой кровати, если ты будешь продолжать так дразнить меня.
При этих словах Лиса замолкает, и ты не можешь удержаться от ухмылки, прежде чем игриво добавить: — Ты прямо сейчас это себе представляешь, не так ли?
Голос Лисы немного хриплый, когда она говорит: — Н-нет, я имею в виду… я, эм... Я не представляю… — она кашляет, и твоя улыбка становится шире. — В любом случае... Я позвоню тебе, когда вернусь домой после встречи с Каном, хорошо?
Ты улыбаешься: — Хорошо, малыш.
— Хм, мне нравится, когда ты меня так называешь... Увидимся вечером, хорошо?
— Я не могу дождаться.
То, как Лиса говорит «Я тоже», заставляет твое сердце биться быстрее.
Осталось всего пару часов...
***
Ты прижимаешь Чеён к себе так близко, как только можешь, бросаешь сумку на пол в зале прибытия аэропорта, чтобы крепко обнять свою лучшую подругу. — Привет, — улыбается она, отстраняясь от тебя. — Джен, как ты? Ты не отвечала ни на одно из моих сообщений на Рождество, так что я подумала, что, может быть, тебе нужно немного времени, но... — Мы можем пойти куда-нибудь выпить кофе? Я все объясню, обещаю. Сначала вы немного задерживаетесь, желая сначала где-нибудь посидеть, прежде чем ты расскажешь Чеён обо всем, что произошло между тобой и Лисой во время рождественских каникул. Но в аэропорту слишком многолюдно, чтобы мило побеседовать, поэтому, в конце концов, ты рассказываешь ей все в машине, когда она везет тебя обратно в университетский городок, чтобы сначала оставить свой багаж, а затем выпить кофе в «Библиотеке». Ты начинаешь с того, что произошло на рождественской вечеринке у Джой, немного заикаясь в своих предложениях. Глаза Чеён так сильно сужаются, что ты почти снова расстраиваешься, когда воспоминания проносятся в твоем сознании. Ты можешь видеть боль в глазах твоей лучшей подруги – не только из-за того, что произошло, но и из-за того факта, что, очевидно, ты чувствовала, что не можешь рассказать ей об этом. Тяжелое чувство вины поселяется в твоем животе. — Мне жаль, что я уехала так… не объясняя ничего. Мне действительно жаль, Ченг, это было просто... все так запуталось, и я почувствовала, что больше не могу дышать. Это было так больно, что я даже не могла думать об этом, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом с кем-либо из вас. Мне действительно очень жаль. Только когда Лиса приехала в Чеджу, это... Глаза Чеён расширяются. — Подожди, она приехала в Чеджу? Ты киваешь, прикусив губу, потому что на мгновение ты не уверена, стоит ли тебе рассказывать Чеён о ситуации Лисы с ее матерью. Но Ченг – твоя лучшая подруга, и ты уже скрывала от нее так много важных вещей, ты чувствуешь, что другого выхода нет. Итак, ты рассказываешь ей все. Ты рассказываешь ей о том, что была дома и чувствовала себя такой несчастной, и о своем разговоре с Эллой. Ты рассказываешь ей о звонке Лисы, обо всем, что произошло в больнице, и о кануне Нового года. А потом ты рассказываешь ей о том дне, потом о море и о середине ночи, и об извинениях Лисы и то, что она рассказала тебе о своем отце, и как ты чувствовала, что так в нее влюблена, что ты так в нее влюблена, что ты просто не могла заставить себя рассказать ей. После этого Чеён на мгновение замолкает, прежде чем выдохнуть: — ...и все это произошло в течение… сколько… примерно трех дней? Ты немного краснеешь от этого. — Я знаю – это безумие. Поговорим об эмоциональных американских горках. Она мягко улыбается тебе. — Джен... — Что? — спрашиваешь ты, и Чеён смеется над твоим слегка испуганным лицом. Затем она говорит: — Ты правда влюблена в нее, да? Ты прикусываешь губу и краснеешь еще сильнее. Чеён хватает твою руку и крепко сжимает ее, глаза блестят от возбуждения, когда она качает головой и смеется. — Невероятно... Дженни Ким, ты на самом деле невероятно, простите за выражение, пиздец как влюблена. Кто бы мог подумать? Смех вырывается из твоей груди. Ты думаешь о глазах Лисы и о том, как она называет тебя малышкой, и ты откидываешься на кожаное сиденье машины Чеён, смеясь, потому что ты влюблена, и твоя лучшая подруга уже так долго была рядом с тобой, возможно, даже дольше, чем ты думаешь, и ты чувствуешь, что наконец-то начинаешь нормально признаваться себе в этом. Машина Чеён останавливается перед твоим домом. Она улыбается тебе: — Ты все еще хочешь выпить кофе со своей лучшей подругой после того, как мы отнесем твои вещи внутрь? Или меня навсегда заменили на рождественских каникулах? Ты крепко обнимаешь ее. — Ченг, тебя никогда никто не заменит, идиотка. Пойдем. Я хочу знать, чем ты занималась. Чеён усмехается. — Если только ты сможешь перестать думать о Лисе достаточно долго, чтобы осознать то, что я говорю... Ты игриво толкаешь ее в плечо, прежде чем выйти из машины, чувствуя себя легче, чем когда-либо за очень долгое время.***
— Но что будет теперь, когда ты вернулась в Сеул? Ты сжимаешь пальцами чашку с кофе, слегка ерзаешь на стуле. — Что ты имеешь в виду? Бровь Чеён медленно приподнимается, как будто это очевидно. — Ну что, вы типа вместе? Твой выдох прерывается, в то время как твой взгляд перемещается на поверхность стола. — Я… — начинаешь ты, пытаясь придумать способ уклониться от вопроса Чеён. — Что вообще значит «вместе»? Действительно ли это имеет значение? — Что? — недоумевает Чеён. — Джен, конечно, это имеет значение. Как вы... Она говорит что-то еще, но твой телефон жужжит на углу стола, так что твое внимание переключается, когда ты видишь, как имя Лисы мелькает на экране. В центре твоего живота что-то сильно сжимается. Чеён пристально смотрит на тебя, прежде чем мягко улыбнуться. — Не обращай на меня внимания. Ты прикусываешь губу, чувствуя, как краснеешь, когда хватаешь телефон и разблокируешь экран. — Извини, Ченг, я на секунду. Она собиралась дать мне знать, когда закончит разговор с Каном, чтобы я могла... Ты замолкаешь, когда читаешь: «Эй, малыш, я дома, так что, может быть, мы сможем сделать то, что связано со снятием моей одежды?». Ты пытаешься не обращать внимания на дрожь, которая пробегает у тебя по спине. Боже, у нее действительно нет совести… У Чеён на лице самодовольная улыбка. — Тебе нужно идти? Ты быстро качаешь головой. — Нет-нет, давай просто допьем наш кофе. Лиса может подождать. Чеён улыбается так, словно не верит ни единому твоему слову, поэтому, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, ты достаешь телефон и быстро печатаешь: «Все еще пью кофе с Чеён, не раздевайся, не хочу, чтобы ты простудилась». — Итак, в любом случае, — говоришь ты Чеён, снова отодвигая свой телефон на край стола. — Ты что-то говорила? Чеён усмехается. — Я говорила, что вы с Лисой, возможно, захотите немного поболтать о том, что именно происходит между вами двумя, но, судя по выражению твоего лица, на самом деле вам это может и не понадобиться. — Она улыбается и бормочет что-то, что звучит очень похоже на «зависимая». — Нет, Чеён... — ты разинула рот, прежде чем провести рукой по волосам. — Это не... я не... Твой телефон снова гудит. Ты вздыхаешь, быстро хватаешь его и проводишь большим пальцем по экрану, чтобы разблокировать, не думая об этом должным образом. Ты краснеешь меньше чем за одно мгновение. Все, что Лиса написала – это «Слишком поздно», но именно фотография, прикрепленная к сообщению, заставляет твое горло пересохнуть, а желудок напрячься. Твои глаза останавливаются на линии ее обнаженной ключицы, на кружевной ткани ее черного лифчика, на ее пальцах, лежащих низко на бедре, цепляющих край ее таких же черных трусиков, когда она прислоняется спиной к стене, огромная джинсовая рубашка все еще обернута вокруг ее плеч, чтобы сделать вид, что она не... что она не прислала тебе… Мать твою. Ты блокируешь телефон и засовываешь его глубоко в карман куртки, пытаясь выбросить образ из головы, пытаясь остановить себя от покраснения. — Джен, ты в порядке? — говорит Чеён с улыбкой. Ты с трудом сглатываешь. Твою мать, Лиса. — Да, просто... — ты проводишь рукой по волосам. — Здесь довольно жарко, тебе не кажется? Чеён усмехается. — Боже, как хорошо, что Джису и Венди здесь нет, у них был бы отличный день, учитывая то, как ты сейчас краснеешь. Ты краснеешь еще сильнее. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду... — Конечно, ты не понимаешь, — смеется Чеён. — Боже, как мы вообще сможем выиграть еще один матч по хоккею на траве теперь, когда это происходит? Можете ли вы с Лисой быть на одном поле в одно и то же время? Фотография, которую только что прислала тебе Лиса, снова мелькает у тебя в голове, и ты тоже не можешь не рассмеяться, потому что, если ты будешь полностью честна с собой, беспокойство Чеён на самом деле полностью оправдано. На самом деле, можно забыть о победе в игре. Ты даже не уверена, что вообще будешь играть. Когда она посылает тебе такие фотографии, кто может сказать, что ты теперь вообще когда-либо выйдешь из квартиры Лисы?***
Ты на самом деле очень нервничаешь. Когда лифт поднимается на пятый этаж жилого дома Лисы, ты проводишь рукой по волосам, разглядывая себя в отражающих дверях. Дело не в том, что ты не обратила никакого внимания на свою внешность – на тебе надеты твои любимые светло-голубые высокие джинсы, один из твоих лучших черных топов и черные ботильоны, в которых ты даже можешь ходить, но после той фотографии, которую Лиса прислала тебе ранее... Ты прикусываешь нижнюю губу, когда лифт резко останавливается. У тебя немного сдавливает грудь, когда ты подходишь к двери квартиры Лисы. Ты делаешь еще один прерывистый вдох, картинка снова мелькает у тебя перед глазами, а затем ты стучишь в ее дверь. Через несколько мгновений она открывает дверь – полностью одетая. — Привет, — говорит она. — Привет... — выдыхаешь ты, прежде чем почувствуешь, как уголки твоих губ приподнимаются вверх. — Лиса, ты блядская дразнилка. Она одаривает тебя своей самой невинной улыбкой. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты закатываешь глаза, быстро говоря «Конечно, ты ничего не понимаешь», прежде чем подойти к ней и горячо прижаться губами к ее губам. Ты отстраняешься прежде, чем она успевает начать отвечать – немного, чтобы подразнить ее в ответ, но в основном потому, что у тебя снова кружится голова от ощущения твоих губ на ее губах, и тебе уже нужно время, чтобы вздохнуть. В основном потому, что она уже заставляет твой пульс учащенно биться в твоих венах, а ведь не прошло и двадцати секунд. Ты проходишь мимо нее, переступая порог, прежде чем резко остановиться. Квартира тускло освещена, шторы уже наполовину задернуты. На окне висит цепочка рождественских гирлянд, прямо возле стола, на котором... — О боже, Лиса... — выдыхаешь ты. Тебя захлестывает волна тяжелых эмоций, когда ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на нее. Она слегка краснеет. — Я подумала, что ты, возможно, голодна, поэтому я подумала, что мы могли бы поужинать вместе. Ты поворачиваешься, прерывисто выдыхаешь, вбирая в себя все – вино, свечи, тихую музыку, которая играет на заднем плане, и восхитительный запах чертовых, гребаных роз, которые стоят на столе рядом с красивыми тарелками. Ты прикусываешь губу. Тяжело. — Ты... Лиса, ты такая... — заикаешься ты, но даже не можешь этого сказать – ты даже не можешь точно выразить то, что ты чувствуешь, поэтому, прежде чем ты сможешь остановить себя, ты пересекаешь дистанцию, обнимаешь ее за шею и снова целуешь. Она тает от твоих прикосновений, обнимая тебя за талию. Твои губы приоткрываются, и она тихо стонет тебе в рот, когда ты целуешь ее глубже. Твое сердце бешено колотится, в груди горит огонь, и ты так невероятно счастлива – это безумие. Ты отрываешься от нее, хрипло вздыхая от всех своих переполняющих чувств. — Боже, я так скучала по тебе. Она улыбается немного дерзко. — Прошла всего неделя, Джен. Ты прикусываешь губу, закатываешь глаза от того, как она пытается вести себя хладнокровно, прежде чем снова поцеловать ее, сильнее притягивая к себе бедра, чтобы она немного врезалась в тебя с тихим стоном в глубине горла. Ты улыбаешься ей в губы при этом звуке. — Хм, даже не пытайся притворяться, что ты не думала обо мне каждый божий день. Лиса нежно целует тебя, прежде чем снова покраснеть, шепча: — Что заставило тебя так думать? Ты приподнимаешь бровь, делая вид, что оглядываешь все вокруг. — О, я не знаю, может быть, тот факт, что ты такой нелепый романтик... Она немного застенчиво улыбается. — Я не романтик, я просто... люблю приятные вещи. Хорошую еду, свечи, красивеньких капитанов команды хоккеистов с великолепными глазами и невероятно сексуальными... Ты целуешь ее, прежде чем снова отстраняешься и сбрасываешь свою кожаную куртку с плеч, кладя ее на край дивана. — Итак, куда ты дела Лукаса и Юри? Она дразняще улыбается тебе, прежде чем ее глаза расширяются в притворном шоке. — Подожди, ты думала, что мы собираемся поужинать только вдвоем? Это как-то неловко, Джен... Мои брат и сестра тоже ждали тебя, ты же знаешь... — Лиса. Она усмехается. — Хорошо, значит, я, возможно, довольно настойчиво велела маленьким детям пойти развлечься ночью за пределами квартиры. — Итак... — говоришь ты, улыбаясь. — Мы одни? Ее лицо смягчается. — Да, мы одни. Ты можешь сразу почувствовать это напряжение. Твой взгляд застревает в тяжелых глазах Лисы, и ты чувствуешь, как краснеешь сильнее. Ты не можешь удержаться, чтобы не проследить взглядом за тканью рубашки, которую она носит, вплоть до ее обтягивающих черных джинсов, не можешь не задаться вопросом, не... — Хочешь вина? — говорит Лиса с легкой ухмылкой, как будто она точно знает, о чем ты думаешь. Ты киваешь, затаив дыхание, и садишься за стол, в то время как Лиса наливает тебе бокал вина. — Я люблю тебя, — внезапно выдыхаешь ты, и Лиса чуть не роняет бутылку. Она краснеет, бормоча что-то невнятное, а затем садится напротив тебя, выглядя более взволнованной и очаровательной, чем ты когда-либо видела. Ты не можешь не улыбнуться ее нервному состоянию, добавив: — Теперь, когда я освежила твою память этим маленьким фактом, расскажи мне, как прошла твоя неделя. Весь ужин просто потрясающий. Еда абсолютно вкусная, и Лиса продолжает смотреть на тебя так, что у тебя кружится голова. Конечно, ты ожидала, что будет приятно увидеть ее снова, но ты не думала, что это будет так – постоянные горячие чувства в центре твоей груди; нервные улыбки и мягкие прикосновения; рождественские огни, отражающиеся в глазах Лисы, пока вы разговариваете и смеетесь вместе о самых разных вещах. — О, — резко говорит она в какой-то момент, — я тебе еще даже не сказала, но у меня есть шанс сохранить стипендию. — Что? — восклицаешь ты. — Это потрясающе! Что сказал Кан? Что ты должна сделать? При этих словах ее лицо слегка морщится. — Дети. Ты хмуришься. — Что? — Я должна преподавать в двухнедельной хоккейной клинике, — говорит она. — Все это спонсируется университетом – программа после уроков для некоторых школ в округе. Кан подумал, что это может помочь с шансами сохранить мою стипендию, ну, ты знаешь, повышение в университете и все такое, — она улыбается, прежде чем ее лицо снова сменяется легкой паникой. — Но это с детьми. Маленькими детьми – шести и семилетние. И это начинается уже послезавтра. Ты смеешься. — Почему ты так хмуришься? Ты отлично ладишь с детьми! — Разве? — она выглядит совершенно неуверенной. — Ты что, издеваешься надо мной? — твои глаза расширяются. — Лиса, ты же знаешь, что моя младшая сестра уже любит тебя больше, чем меня, да? Она не умолкала о тебе всю неделю. Лиса немного нервно смеется: — Это не то, что... я не такая... Я даже не знаю... Я имею в виду, дети… еще и много… Ты хватаешь ее за руку через стол. — Малыш, это такая хорошая новость. Я уверена, что у тебя все получится, — ты крепко сжимаешь ее пальцы в своих, все еще улыбаясь тому факту, что она, кажется, искренне нервничает из-за этого. — А Кан говорил что-нибудь о тренировках? Когда ты снова будешь тренироваться с нами? При этих словах уголок рта Лисы приподнимается вверх. — Ты хочешь, чтобы я снова была в той раздевалке, не так ли? Давненько мы там не развлекались... В животе возникает резкий спазм. Ты пытаешься преуменьшить его, говоря: — Нет, это не так... Это просто... Ну, команда просто не такая, как раньше, так что... Улыбка Лисы становится шире. — Посмотри на себя, вся такая взволнованная. Ты закатываешь глаза, но не можешь перестать краснеть. — Я не волнуюсь... Она с улыбкой смотрит в свою тарелку, прежде чем провести большим пальцем по внутренней стороне твоей ладони, снова поднимая на тебя глаза. — Хочешь секрет? — она улыбается. — Помнишь самый первый день, когда мы встретились? На поле, когда ты была на самом пике тренировки, а я сделала тот дальний удар по воротам? Ты помнишь. Ты помнишь выражение шока на лице Джису и горячее напряжение, которое сразу же пронзило твою грудь, а потом, конечно же, Лиса, вся великолепная и спортивная, смотрела на тебя с дальнего конца поля. Ты проводишь кончиком языка по нижней губе, гадая, к чему она клонит. — Да, я помню. Ее улыбка становится шире. — Я ударила по воротам именно так только для того, чтоб произвести на тебя впечатление. — Ч-что? — заикаешься ты. Лиса прикусывает губу. — Я уже некоторое время наблюдала и, конечно, я кое-что слышала о тебе и о твоем отце... Я не знаю, наверное, я хотела показать себя. Убедиться, что ты заметила меня. Твоя грудь горит от ее слов. Какое-то время ты просто смотришь на нее. — Что ж, это сработало. Она мягко улыбается, поднося твои переплетенные пальцы к своим губам и целуя их, прежде чем выдохнуть. — Ты готова к десерту? Ты ухмыляешься. — Ты серьезно спрашиваешь? Ты помогаешь ей убрать со стола, но как только ты передаешь ей тарелки, она отправляет тебя обратно на свое место, чтобы ты подождала ее. Когда она возвращается, ты громко ахаешь. — Лиса... Черт возьми, ты действительно знаешь путь к моему сердцу, не так ли? Она гордо улыбается, и это заставляет тебя чувствовать себя так хорошо. Половина тебя хочет просто схватить ее за запястье и потащить в спальню, но другая половина действительно хочет окунуть клубнику и кусочки банана в шоколадное фондю, которое Лиса ставит между вами на стол. Как только ты откусываешь свой первый кусочек, ты стонешь от вкуса. — О боже... это так хорошо. Ты сразу же берешь еще один кусочек банана. Лиса улыбается тебе, прежде чем окунуть клубнику в шоколад и поднести ее ко рту. У тебя пересыхает в горле от того, как она смотрит прямо в твои глаза, когда с намеком обхватывает ее губами. Ее глаза закрываются, когда она пробует шоколад. — М-м-м... это действительно хорошо. Ты не осознаешь, что смотришь, пока Лиса снова не открывает глаза и не улыбается тебе, приподнимая бровь. Твое тело становится немного разгоряченным, внезапно, немного напряженным. Она подмигивает тебе, а затем делает это снова. Черт. Воздух между вами, кажется, сгущается. Твои глаза скользят вниз по линии ее шеи, к ключице. Она расстегнула верхние пуговицы своей рубашки некоторое время назад, и ты не можешь не задаться вопросом, действительно ли на ней сейчас… Ты окунаешь палец прямо в фондю, а затем подносишь его к губам, посасывая шоколад прямо с него, продолжая смотреть в глаза Лисы. Ее рот слегка приоткрывается, и ты сразу же делаешь это снова, целенаправленно проводя пальцем по нижней губе, чтобы убедиться, что немного шоколада осталось. Лиса прикусывает губу, тихо качая головой от того, как ты ведешь себя совершенно очевидно, но потом она все равно выдыхает: — У тебя что-то на губе... Ты ухмыляешься, откидываясь на спинку стула, не утруждая себя тем, чтобы провести пальцем по губе. — О, правда? И что ты собираешься с этим делать? Лиса усмехается, прежде чем резко дернуть тебя за запястье. — Иди сюда. Тебе не нужно слышать, как она повторяет это дважды. Меньше чем за мгновение ты отодвигаешь свой стул, преодолеваешь небольшое расстояние между вами, а затем позволяешь себе упасть на колени Лисы, оседлав ее. Она краснеет от этого смелого шага, хотя именно она, по сути, притянула тебя к себе. — Итак, — выдыхаешь ты, — что ты собираешься делать с... Она горячо целует тебя, прежде чем ты успеваешь закончить предложение, заставляя тебя стонать у ее губ. Ее руки запутались в твоих волосах, когда она притягивает тебя ближе к себе, проводя языком по твоей нижней губе. Тяжелая дрожь пробегает по твоему позвоночнику, когда ты открываешь рот, чтобы впустить ее дальше. Ты прижимаешься к ней, чувствуя, как жгучее напряжение в твоем теле нарастает гораздо быстрее, чем ты ожидала. Ты заставляешь себя немного притормозить, игнорируя тихий протестующий стон Лисы, когда на секунду отстраняешься. Ее глаза остекленели, и она уже сбито дышит, глядя на тебя с мягкой улыбкой. Затем ее пальцы пробираются вверх по твоей шее, и твое тело заметно содрогается, когда она завивает их тебе в волосы. Это заставляет Лису улыбнуться. — Я люблю тебя, — выдыхает она, прижимаясь к твоим губам. Твои глаза, затрепетав, закрываются. Черт возьми, ты еще так не привыкла слышать эти слова из ее уст. Они посылают сильную волну тепла через твою грудь. Ты позволила своим губам опуститься к ее шее, откинула ее волосы в сторону и поцеловала место под челюстью, вжимаясь в нее немного сильнее, заставляя ее издавать гортанный звук. — Хм... Давай поговорим о той фотографии, которую ты прислала мне сегодня утром... Ты проводишь языком по изгибу ее шеи, пальцы цепляются за воротник ее рубашки. Она еще глубже откидывается на спинку стула, когда ты прижимаешься ртом к ее коже чуть сильнее. — Боже, малыш, это такое чувство, блять.... Твои пальцы обхватывают пуговицу на ее рубашке, расстегивая ее, и ты чувствуешь себя совершенно сильной от того, как ты сидишь на ней и она дрожит рядом с тобой. — Я весь вечер думала об этой фотографии, понимаешь? — шепчешь ты ей под ключицу. — Я думаю, пришло время тебе показать мне, что под этой одеждой, Лиса. В ответ на это она отстраняется, прежде чем сказать довольно прямо: — Сними топ. Твой рот приоткрывается. — Прошу прощения? Она усмехается. — Так будет честно. Ты на мгновение замираешь, отстраняясь от нее. — Ты уверена, что готова к этому? Ее левая бровь приподнимается: — Малыш, я так... Ты стягиваешь топ через голову, и у нее перехватывает дыхание, потому что на тебе нет лифчика, а она явно этого не ожидала. Ты усмехаешься, видя, как все ее лицо темнеет от того факта, что ты вдруг оказалась на ней полуобнаженной. Ее глаза горят, и она сразу же сильнее тянет тебя за бедра, пытаясь прижать тебя ближе к себе, но ты отталкиваешь ее запястья и слезаешь с ее колен, быстро отступая назад, прежде чем она сможет прикоснуться к тебе. Глаза Лисы расширяются. — Сними рубашку, малыш, — выдыхаешь ты, твой голос немного хриплый. — Так будет честно. Она улыбается, прежде чем тоже отодвинуть свой стул и встать на ноги. Ты прислоняешься спиной к кухонной стойке, наблюдая, как она медленно поднимает руки к джинсовой рубашке, тени танцуют на ее коже в тускло освещенной квартире. Она перекидывает волосы через плечо и многозначительно смотрит тебе в глаза, прежде чем начать расстегивать рубашку. У тебя пересыхает во рту, потому что ты никогда не была готова к тому, что она сделает это, никогда не была готова к горячему взгляду ее глаз, к тому, как она, кажется, точно знает, как заставить гореть все твое тело, даже не прикасаясь к тебе физически. Она еще больше распахивает ткань, прежде чем сбросить рубашку на пол. Ты не можешь перестать смотреть на нее, уже чувствуя предвкушение ее прикосновения внизу живота, заставляющего твои бедра слегка дрожать. Ты можешь чувствовать взгляд Лисы на своей коже, когда она бесстыдно скользит взглядом по твоей шее, животу и груди. — Дженни... Ты зацепляешься пальцами за петли ее брюк и притягиваешь ее к себе. — Поцелуй меня. Она прижимается к тебе в мгновение ока, обхватывая одной рукой твою талию, а другую, кладя тебе на ключицу, полностью притягивая тебя к себе и нежно целуя. Ты влюблена в эту девушку. Она целует тебя, и это единственное, что эхом отдается в твоей голове снова и снова – ты так сильно влюблена в нее; это самое захватывающее и сильное чувство, которое ты когда-либо испытывала за всю свою жизнь. Ты не знаешь, как это произошло, но в один момент ты просто слегка прижата спиной к кухонной стойке, в то время как Лиса целует долго, мягко и медленно, а в следующий момент, она подсадила тебя на нее, обвив твои ноги вокруг своих бедер довольно жестко, пока она целует тебя, быстро, более требовательно, более отчаянно… Твои пальцы путаются в ее волосах. — Лиса, блять... Я... Ее губы опускаются к твоей шее, и твой живот сжимается под ее пальцами, когда она грубо стягивает штаны вниз, зацепляя их за пояс, в то время как она медленно проводит языком от твоей ключицы к груди. Ты стонешь и откидываешь голову назад, когда ее рот обхватывает твой сосок – и тогда все вокруг начинает расплываться. Она стягивает твои джинсы по твоим ногам, прежде чем стащить тебя с кухонной столешницы, горячо целуя тебя и подталкивая в направлении дивана. Ты, спотыкаясь, идешь по квартире, теперь почти полностью обнаженная. Твои пальцы цепляются за штаны Лисы. — Эти... сними... — произносишь ты уже хриплым голосом. — Я хочу почувствовать твою кожу. Она толкает тебя обратно на диван, прежде чем расстегнуть штаны и спустить их на пол, пока не оказывается перед тобой только в новом черном нижнем белье, о котором ты думала весь вечер. Твою мать. Она падает на тебя сверху, вдавливая тебя в подушки. — Я люблю тебя, — выдыхает она тебе в шею, горячо целуя тебя. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. О боже мой. Ты притягиваешь ее ближе к себе, пока не чувствуешь, как весь воздух в комнате давит на вас обеих, и пальцы Лисы движутся между твоих ног, танцуя над твоими трусиками, заставляя тебя задыхаться и стонать в ее плечо, а затем она стягивает их, и ты больше не можешь нормально думать. Ее имя слетает с твоих губ, и твоя голова откидывается назад, и ты принадлежишь ей и только ей, и ты целуешь ее прямо в губы снова и снова, так, что она ощущает вкус каждого момента, который когда-либо заставлял тебя чувствовать себя живой. Чувствовать все и сразу.
