of games and heartbreaks

      Она звонит тебе семнадцать раз еще до того, как ты доберешься домой – до того, как ты выключишь телефон, и ее имя исчезнет с твоего экрана, и не будет ничего, кроме тишины.       Ты же знаешь, она хочет извиниться. Ты же знаешь, что она сходит с ума. Ты знаешь, что она Лиса, и единственный способ, как она справляется с ситуацией – это либо полностью закрывается от тебя, либо выплескивает эмоции и тащит тебя за собой в этом потоке. Ты знаешь, что она борется, и ты знаешь, что у нее есть на это свои причины, и все же, ты все еще злишься.       В центре твоего живота возникает невероятно тесное чувство, от которого ты, кажется, не можешь избавиться, когда сворачиваешься калачиком на подушке, дышишь сквозь слезы, пытаясь разобраться в том, что только что произошло.       В каком-то смысле ты знаешь, что совершенно остро реагируешь. Ты же знаешь, тебе не следовало так взрываться. Ты знаешь, что не имеешь права все еще так расстраиваться из-за того, что произошло между Лисой и Миной. Ты не имеешь права использовать это против нее, когда она уже извинилась за это, когда она уже показала тебе, как она сожалеет на самом деле. Не говоря уже о том факте, что ты тоже спала с кем-то другим, когда между тобой и Лисой были непростые отношения. Это несправедливо. Ты знаешь это, и все же то, как Лиса набросилась на тебя за то, что ты просто разговаривала с кем-то другим, постоянная неуверенность в том, кем вы являетесь друг другу – все это толкает тебя на разные уровни ревности и гнева, независимо от того, как сильно ты пытаешься с этим бороться.       Что-то должно измениться.       Если между вами и правда что-то было игрой, то вам обеим пора сменить стратегию, потому что при нынешнем положении вещей ни одна из вас не выигрывает.       Ты сильно прикусываешь губу, хватаешь телефон и снова включаешь его. Извиняющиеся текстовые сообщения Лисы – это размытая путаница слов, когда ты смотришь на них сквозь слезы. Ты прерывисто вздыхаешь, а потом пишешь ей: «Прости, что я ушла. Я дома. Пожалуйста, иди спать, малыш. Мы с этим разберемся».       Покалывание в животе усиливается, когда ты снова выключаешь телефон, зная, что она просто позвонит тебе, как только прочтет сообщение. Ты знаешь, что вам нужно поговорить, но не сейчас. Не тогда, когда ты на самом деле еще не знаешь, что сказать.       Ты закрываешь глаза и пытаешься заставить свое дыхание замедлиться – каждый вдох и каждый выдох одна и та же мысль. Мы с этим разберемся. Мы с этим разберемся. Мы с этим разберемся.       Может быть, если ты будешь думать о чем-то достаточно долго – это станет реальностью.

***

      Когда ты просыпаешься, тебя тошнит. Это похмелье, но это также и все остальное. Тебе нужно подготовиться к занятиям, и тебе нужно пересмотреть упражнения по хоккею для сегодняшней тренировки, но вместо этого ты переворачиваешься прямо в постели, просыпаешь все свои занятия, а затем, когда ты, наконец, встаешь с постели, уже почти пришло время уходить на тренировку, а ты еще даже ничего не ела и не ходила в душ.       Ты на мгновение уставилась в потолок, а затем хватаешь телефон и звонишь своему тренеру.       Ты с трудом объясняешь это, по большей части оставаясь разбитой, отчаянно проглатывая комок вины в горле, когда спрашиваешь его, нормально ли это, если ты пропустишь сегодняшнюю тренировку. Ты дрожишь от нервов, потому что ненавидишь не приходить на тренировки, но тренер Кан даже не колеблется ни секунды, прежде чем сказать тебе отдохнуть и поскорее поправиться. Ты не могла бы быть более благодарна за это.       После этого ты также уделяешь немного времени, чтобы отправить ответное сообщение Чеён, Джису и Венди, которые уже весь день пытаются проверить тебя. Лиса звонила тебе еще пару раз, но ты знаешь, что сейчас она занята в своей хоккейной клинике, так что ты ей не перезваниваешь. Вместо этого ты надеваешь кроссовки.       Путь к пляжу долгий и мучительный. Твои мышцы болят так сильно, что ты едва можешь идти. Твои легкие горят с каждым шагом. В твоем теле так много напряжения, что ты так близка к тому, чтобы рухнуть, когда, наконец, добираешься до площадки для бега. Но потом появляется океан, и внезапно кажется, что сам факт того, что ты создала для себя возможность в этот день прийти сюда, убежать, побыть наедине со своими мыслями – толкает тебя вперед. Соль в воздухе; солнце, согревающее твою кожу; ровный стук твоих ног по затвердевшему песку возле бурунов; эндорфины, бегущие по твоим венам. Когда ты, наконец, не можешь бежать дальше, ты падаешь на спину и лежишь с закрытыми глазами на солнце, как кажется, по меньшей мере час.       Затем ты звонишь Лисе.       Она берет трубку на втором гудке и задыхается: — Джен, черт возьми, ты в порядке?       Пораженная беспокойством в ее голосе, ты немедленно открываешь глаза. — Привет... да, я... я в порядке... почему... — О боже, — обрывает тебя Лиса, прежде чем ты успеваешь закончить фразу. — Я ужасно беспокоилась. Почему ты не... почему ты не на тренировке? — Лиса... — Я поговорила с Каном, и он сказал, что ты неважно себя чувствуешь, и я пыталась дозвониться до тебя, но ты не отвечала ни на один из моих звонков, и после всего, что произошло прошлой ночью, я просто... — Лиса, я... — Я люблю тебя, — говорит она. — Дженни, я так сильно тебя люблю.       Это ударяет тебя прямо в центр груди, выбивая из тебя дыхание так резко, что тебе требуется мгновение, чтобы ответить. С закрытыми глазами ты падаешь обратно на песок, охваченная таким количеством эмоций, что почти не можешь с ними справиться. — Малыш, — выдыхаешь ты. — Я тоже тебя люблю.       Ты можешь услышать, как Лиса делает резкий вдох, прежде чем медленно вздохнуть, поскольку вы обе позволяете последующему моменту тишины присутствовать какое-то время.       Затем ты говоришь: — Прости, что я ушла от тебя прошлой ночью. — Все в порядке, — говорит она. — Ты имела полное право. Я вела себя нелепо. Я... я действительно сожалею о том, что была такой неразумной и ревнивой.       Ты можешь услышать это в ее голосе; немного панический тон, то, как она выдыхает свои извинения, как будто боится, что этого будет недостаточно. Это пронзает тебя насквозь. — Лиса, — говоришь ты. — Все в порядке. Я... мы обе... Просто я думаю, все немного вышло из-под контроля...       Ты замолкаешь, и Лиса тоже молчит, ни одна из вас не знает, как продолжить разговор.       Но потом Лиса говорит: — Иногда мне кажется, что я слишком похожа на свою мать.       Внезапная смена разговора немного застает тебя врасплох. — Что ты имеешь в виду?       Ты можешь услышать прерывистое дыхание, когда она тихо говорит: — Перемены, паника, интенсивность моих эмоций, я просто... Иногда мне так страшно, потому что я делаю что-то в точности похожее на то, что сделала бы она... И я не хочу... Джен, я не хочу... — ее голос срывается. — Иногда мне кажется, что я просто чувствую, как меняются мои эмоции, ты знаешь, и я... — ее дыхание резко меняется. — Генетика здесь играет большую роль. Есть... данные исследований различаются, но у детей, у чьих родителей биполярное расстройство, гораздо больше шансов развиться... развиться...       Она замолкает, и ты с трудом сглатываешь, вбирая в себя то, что она тебе говорит. По правде говоря, ты тоже об этом думала. Когда ты думаешь о том, что ты знаешь о Лисе – перемены настроения и внезапная его потеря; полностью закрывается от тебя в один момент, становится романтичной в следующий – это действительно имеет смысл. Но услышать, как она это говорит, задыхаясь от собственного голоса, даже не в состоянии по-настоящему озвучить свои страхи вслух, ты можешь почувствовать боль от всего этого, проходящую через все твое тело. — Эй, — говоришь ты, — Лиса... я... — ты прерывисто вздыхаешь. — Давай не будем говорить об этом по телефону, хорошо? Я хочу тебя увидеть. Я хочу видеть тебя, обнимать и целовать, — ты прикусываешь губу. — Можно мне приехать?       Она резко вздыхает. — Я не могу. Я... мы сегодня вечером с мамой созваниваемся по скайпу, так что, может быть, это... Сегодня не подходящий вечер, я думаю.       Ты киваешь, хотя она тебя не видит. — Хорошо, я понимаю.       Она делает еще один тяжелый выдох, и у тебя щемит в животе. — Малыш, — шепчешь ты. — Я так сильно тебя люблю. Правда, так сильно. Мы поговорим об этом, хорошо? Мы во всем разберемся. Завтра? После тренировки? — Хорошо, — говорит она. — Завтра. — Завтра, — повторяешь ты. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — говорит она. — Прости меня за прошлую ночь.       Мягкая улыбка изгибается вокруг твоих губ. — Не беспокойся об этом. Ты тоже меня прости.       Она вздыхает, прежде чем добавить, все еще немного неуверенно: — У нас все хорошо?       Твоя улыбка медленно становится шире. — Да, у нас все хорошо. Давай поговорим завтра. — Хорошо, — говорит Лиса. — Завтра.

***

      Когда ты приходишь на хоккейное поле на следующий день, ты уделяешь минутку, чтобы понаблюдать, как Лиса бегает с маленькими детьми по полю рядом с вашим. Ты расслабляешься почти сразу при виде ее – волосы растрепаны, щеки покраснели.       Как только ты входишь в раздевалку, Джису подходит к тебе и обнимает. — Ты в порядке? — спрашивает она у тебя на ухо.       Ты киваешь и улыбаешься, крепко обнимая ее, прежде чем оторваться. — Да, я в порядке. Мне просто нужен был день, чтобы кое о чем подумать, понимаешь. Я... Я ненавижу ссориться с Лисой.       Джису сочувственно кивает, прежде чем добавить: — Я уверена, что с вами, ребята, все будет в порядке. Все иногда ссорятся, — она смотрит на тебя. — Лиса была действительно расстроена из-за всего, после того, как ты ушла.       Ты прикусываешь губу, чувствуя прилив вины. — Да, я знаю... — ты делаешь глубокий вдох. — Мы собираемся поговорить обо всем сегодня.       Джису одаривает тебя улыбкой. — Звучит неплохо, — затем она толкает тебя в плечо и добавляет со смехом: — Просто будьте уже вместе по-настоящему. Вы обе так привязаны друг к другу – на данный момент это всего лишь вопрос терминологии.       Густой румянец пробивается по твоим щекам, но ты не можешь перестать смеяться, когда снова прижимаешь Джису к себе. — Давай, пойдем на тренировку.       Два с половиной часа спустя ты направляешься на поле Лисы, садишься на скамейку и наблюдаешь, как Лиса заканчивает свою учебную сессию. Однако, как только Минджун замечает тебя, он бросает свою хоккейную клюшку и бежит прямо к тебе, полностью игнорируя попытку Лисы сказать ему, что он должен оставаться на поле. Когда она замечает тебя, она вроде как краснеет, но ты можешь только быстро помахать ей, прежде чем Минджун прыгнет прямо перед тобой, отвлекая твое внимание. — Дженни! — пискнет он, задыхаясь.       Ты не можешь не улыбнуться. — Привет, приятель, как дела? — Мы должны забивать... забить... — заикается он, пытаясь подобрать слово. — Бьете по воротам? — спрашиваешь ты его, и он сразу же сияет. — Да! — восклицает он. — Бьем по воротам и потом проведем игру – настоящую игру, с двумя командами!       Ты улыбаешься ему. — Это звучит здорово.       Прежде чем ты успеешь спросить его о чем-нибудь еще, подходит Лиса. — Минджун, — говорит она, пытаясь скрыть улыбку. — Ты должен вернуться на поле! Ты не можешь просто так оставить свою команду в подвешенном состоянии. Им нужен центрфорвард!       Минджун поворачивается к тебе, указывая на твою хоккейную клюшку. — Ты поиграешь с нами? — Эм, — бормочешь ты, сразу же поднимая глаза на Лису. — Я не знаю, если я... — Ты можешь быть в моей команде, — говорит Минджун, дергая тебя за руку, — а Лиса может быть в другой команде, и это будет похоже на настоящую игру, — он подскакивает к Лисе. — Может ли Дженни присоединиться? Пожалуйста? Пожалуйста?       На мгновение твои глаза встречаются с глазами Лисы, и она мягко улыбается, не сводя с тебя глаз, когда говорит: — Конечно, если она уверена, что справится.       Ты можешь почувствовать, как твоя кровь закипает от того, как она почти вызывающе поднимает брови. Ты улыбаешься ей в ответ. — Приготовься бежать, Манобан.       Минджун визжит, и ты позволяешь вытащить себя на поле.       В итоге ты играешь в течение оставшихся двадцати минут тренировки, сражаясь за мяч с Лисой больше, чем, вероятно, следовало бы, учитывая, что это хоккейная клиника для детей, чтобы они могли чему-то научиться. Тем не менее, они все, кажется, чрезвычайно развлекаются этим, смеясь каждый раз, когда ты делаешь ложный выпад, и Лиса ведется на это, и каждый раз, когда ей удается обогнать тебя, когда вы обе тянетесь к мячу одновременно.       После этого ты наблюдаешь, как Лиса машет детям на прощание и посылает им воздушные поцелуи, в то время как некоторые из них подходят к ней, чтобы быстро обнять, и ты почти не можешь с этим справиться. Когда большинство из них ушли, ты подходишь к ней, улыбаясь так сильно, что у тебя болят щеки. — Итак, кто там говорил, что не умеет ладить с детьми?       Она мягко краснеет от твоей улыбки, прежде чем протянуть тебе руку. — Пойдешь со мной?       Ты переплетаешь свои пальцы с ее, позволяя ей отвести тебя в центр поля. Она тянет тебя вниз на землю, пока вы обе не оказываетесь лежащими на спинах посреди поля. Ты на мгновение закрываешь глаза, просто наслаждаясь тишиной и ощущением руки Лисы в своей. Вы всегда хорошо умели говорить что-то друг другу, на самом деле не используя слов. И все же ты знаешь, что вам нужно кое-что обсудить.       Ты уже собираешься открыть рот, когда Лиса говорит: — Помнишь, как мы пришли сюда посреди ночи и поговорили? Сразу после того, как я получила сотрясение мозга?       Ты киваешь. Конечно, ты помнишь. — Я уже тогда была чертовски влюблена в тебя, — говорит она, поворачиваясь боком, чтобы посмотреть тебе в лицо. Тепло ее глаз, таких невероятно красивых. — Я просто не осознавала этого.       От ее слов у тебя внутри все трепещет. Ты притягиваешь ее руку ближе к своей, так что ваши переплетенные пальцы лежат у тебя на животе.       Не сводя с тебя глаз, Лиса выдыхает: — Прости, что я такая растерянная. — Лиса. — Твоя рука падает на ее щеку, пальцы поглаживают ее подбородок. — Все в порядке.       Она прикусывает губу. — Нет. Тебе не нужно притворяться. Я продолжаю все портить. — Нет, малыш, — шепчешь ты. — Ты ничего не портишь. Это просто... я думаю, нам просто нужно поговорить кое о чем.       Она пристально смотрит на тебя. Затем она говорит: — Знаешь, я так испугалась, когда ты не взяла трубку после того, что случилось в баре. Я так испугалась, что ты бросишь меня. — Прости, — говоришь ты, снова проводя пальцами по ее щеке, чувствуя, как ее слова обжигают тебя изнутри. — Мне правда очень жаль. Мне не следовало уходить. Это просто... все это действительно внезапно довело меня.       Она кивает. — Я знаю. Я понимаю.       На мгновение вы обе просто смотрите друг на друга. Затем Лиса говорит: — Дело в том, что я продолжаю думать, что собираюсь сделать что-то такое, из-за чего ты не захочешь быть со мной. Я все время думаю, что оттолкну тебя, и я... — она с трудом сглатывает. — Я так стараюсь быть достаточно хорошей для тебя, но я продолжаю думать, что я не... что я не...       Она закрывает глаза в тот момент, когда горячие слезы капают из ее глаз на твои пальцы.       Ты притягиваешь ее прямо к себе. — Лиса, — шепчешь ты ей на ухо. — Я не собираюсь оставлять тебя, я не уйду, хорошо? Я не хочу оставлять тебя, — она ерзает в твоих объятиях. — Ты... ты достаточно хороша. Ты намного больше, чем просто хороша. — Я просто хочу поступать правильно, — выдыхает она тебе в плечо. — Я думала, что наконец-то все делаю правильно, но потом мы так поругались…       Ты целуешь ее. Ты приподнимаешь ее за подбородок и крепко целуешь, прямо сквозь слезы. Когда ты отрываешься, глаза Лисы заставляют твое сердце биться быстрее. — Ты все делаешь правильно, — говоришь ты, чувствуя себя настолько переполненной эмоциями, что твой голос звучит как-то сдавленно. — Ты... и... и это нормально, если мы иногда ссоримся. Это не значит, что я собираюсь бросить тебя, малыш. Ты должна поверить мне, когда я это говорю.       Она кивает, а затем еще глубже утыкается лицом тебе в плечо, ничего не говоря. Ты делаешь глубокий вдох. — Лиса, — говоришь ты, пытаясь дышать спокойно. — Я подумала о двух вещах. Я думаю... Я думаю, нам нужно решить эту проблему с Миной, это просто... это просто то, что нам нужно сделать. И еще ... — ты опускаешь глаза, твой голос внезапно становится немного грубым, когда ты выдыхаешь. — Может быть... может быть, тебе стоит пойти поговорить с кем-нибудь. О том, что ты сказала вчера. Обо всем, чего ты боишься.       Она смотрит на тебя, сильно кусая губу, когда выражение ее лица меняется. — Есть так много людей, которые захотят тебе помочь, — выдыхаешь ты. — Так много людей. Правда. Я думаю... я просто... — ты с трудом подбираешь слова, изо всех сил пытаешься объяснить, к чему ты ведешь. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо.       Она пристально смотрит на тебя, с трудом сглатывает, а затем кивает. — Хорошо.       Ты немного удивлена. — Хорошо?       Она снова кивает. — Да, я думаю, ты права насчет Мины. Но также... Да, может быть, мне стоит с кем-нибудь поговорить.       В твоей груди возникает напряжение, о котором ты даже не подозревала. Ты прижимаешь Лису к себе, целуешь ее в щеки, целуешь все свои чувства в ее кожу. Она обнимает тебя за спину и водит пальцами по ткани твоей футболки.       Затем Лиса прижимается лицом ближе к твоей шее, говоря что-то, что ты не можешь разобрать. — Что?       Ее голос дрожит, когда она говорит: — То есть, ты не... Я имею в виду, ты все еще хочешь быть со мной?       Ты даже не можешь поверить в беспокойство в ее голосе. — Да, — говоришь ты. — Малыш, конечно, я хочу быть с тобой... — ты снова целуешь ее. — Кроме того, ты ведешь себя так, будто все это только твоя вина. Как будто ты единственная, кому есть за что извиняться, но я вела себя так по-идиотски. Я тоже импульсивна, неаккуратна и иногда смешна. Я тоже совершаю поступки, не думая о них. Я тоже иногда боюсь потерять тебя.       Она смотрит на тебя снизу вверх. — Правда?       Твое горло внезапно сжимается немного сильнее. — Да... иногда... иногда я нервничаю из-за этого, — она смотрит на тебя, ничего не говоря, поэтому ты делаешь глубокий вдох, прежде чем опустишь глаза и скажешь: — Я имею в виду... когда та девушка в баре подошла ко мне, я... я занервничала, потому что на самом деле не знала, что ей сказать, потому что мы никогда по-настоящему... ну, мы на самом деле не говорили о... — ты на самом деле не хочешь этого говорить, поэтому, в конце концов, ты просто отступаешь и добавляешь: — Я просто больше не хочу ссориться с тобой из-за подобных глупостей, просто потому, что мы действительно не знаем, кто мы… кто мы...       Ты замолкаешь, и Лиса подносит твою руку к своим губам, нежно целует ее. — Я знаю, — отвечает она, — я тоже, — она поворачивается, чтобы посмотреть тебе в глаза. — У тебя же не будет игры в субботу на следующей неделе, верно?       Ты можешь почувствовать, как хмуришься из-за внезапной перемены. — Нет, а что?       Впервые с тех пор, как вы легли на траву, что-то вроде улыбки появляется на губах Лисы. — Просто... ничего не планируй.       Ты можешь почувствовать, как твое сердце начинает гореть. — Что? Почему?       В ее глазах появляется легкий блеск. — Просто не надо. На воскресенье тоже ничего не планируй.       Ты смотришь на нее, все еще хмурясь. — Хорошо...       Импульсивно она наклоняется вперед и целует тебя в губы. Затем она отрывается, улыбается тебе и бормочет: — Просто чтобы ты знала – я тоже не собираюсь тебя бросать.       Ты немедленно закрываешь пространство и снова целуешь ее, такое счастье видеть улыбку на ее лице. Какое-то время вы просто лежите рядом друг с другом, поцелуй мягкий и сладкий. Затем Лиса тянет тебя за бедра и притягивает к себе, углубляя поцелуй меньше чем за мгновение. — Лиса... — выдыхаешь ты, отрываясь и смеясь. — Ты же знаешь, что мы обе сейчас слишком потные для этого...       Она тут же приподнимает бровь. — О, неужели? И что мы можем с этим сделать?

***

      Ты задыхаешься, когда падаешь спиной к стене душевой в раздевалке; тепло, вода и руки Лисы повсюду на тебе, заставляя твою спину выгибаться, а голову кружиться и...       И вот как вы миритесь.       Тепло и вода, и Лиса, громко стонущая тебе в плечо с каждым поцелуем с открытым ртом в ее шею, с каждым движением волос на затылке, с каждым намеренным движением твоих пальцев внутри нее.       Она заставляет тебя дрожать всем телом; впивается поцелуями в твою кожу, ее рот крепко облизывает твои соски, ее пальцы пробегают по твоим ногам, между бедер, внутри тебя – заставляя тебя материться прямо ей в рот, когда она делает тебя своей, снова и снова. — Не останавливайся, — выдыхаешь ты. — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся...       Она этого не делает – бесконечные строки ругательств срываются с ее губ, когда ты, наконец, спускаешься со своего пика и умудряешься прижать ее спиной к стене, облизывая ее прямо между ног. — Черт возьми, Дженни...       В некотором смысле, именно здесь все и началось, и вы обе это знаете. Вы обе это чувствуете.       Ее ноги дрожат, и у тебя кружится голова, и она продолжает прижиматься к тебе все ближе, ближе, ближе, ближе, пока она не кончит, и ты ничего не можешь сделать, кроме как упасть в ее тело, целовать ее горло и улыбаться ей в кожу, твое зрение полностью затуманено из-за пара и из-за того факта, что секс с Лисой – это единственное, что заставляет тебя потерять контроль, единственное, что заставляет тебя потерять сознание от его интенсивности.       Она убирает влажную прядь волос тебе за ухо, ее пронзительные глаза так невероятно сосредоточены на тебе и только на тебе. — Я люблю тебя.       У тебя сильно сводит живот. Ты прикасаешься своими губами к ее, прежде чем крепко поцеловать...       …и вот как вы миритесь.