of games and heartbreaks

— Ты сделала что?       Лиса хлопает своей чашкой с кофе по столу с такой силой, что половина ее содержимого выливается на стол. Ты улыбаешься ей. — Технически я ничего не делала. Моя мама позвонила мне пару дней назад, чтобы спросить, как у тебя дела, и когда я рассказала ей, она сказала, что они с моим отцом ждали шанса помочь. На самом деле они – те, кто позаботился обо всем.       Глаза Лисы широко раскрыты от шока, когда она хватает несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть стол. — Но это... это безумие. Зачем им это делать? Я не... мы не можем просто... Я не могу позволить...       Ты хватаешь ее за руку. — Лиса.       Она сразу же замолкает. — Теперь, прежде чем ты скажешь мне, что ты не поедешь… — ты продолжаешь, не в силах перестать улыбаться, — …ты поедешь.       Лиса стонет. — Джен, я не могу просто... — Нет, ты можешь, — говоришь ты, снова прерывая ее. — Это происходит. Мой папа уже забронировал билеты, а мама сказала, что тебе нельзя беспокоиться о деньгах, потому что это не проблема, — твоя улыбка становится шире. — Мы вылетаем на Чеджу в эти выходные, и ты с Лукасом и Юри навестите свою маму. Все уже решено.       Лиса откидывается на спинку стула. — Джен, это смешно. Я не могу позволить твоим родителям платить за такие вещи. Они едва знают меня. Зачем им это понадобилось? — Кто сказал, что это для тебя? — ты ухмыляешься. — Может быть, они знают, что единственный способ заставить их старшую дочь вернуться домой в эти дни – это пригласить и тебя. Так как мы, знаешь ли, теперь одно целое...       Лиса слегка краснеет, и ее улыбка не доходит до глаз. — Я не знаю. Я не могу просто принять такое предложение. Мне кажется, это неправильно.       Ты киваешь. — Я знаю, — ты наклоняешься вперед, чтобы провести пальцами по ее щеке. — Я знаю, что ты предпочитаешь заботиться обо всем сама. Мне это в тебе нравится, — выражение лица Лисы смягчается, — но в то же время иногда нормально позволять людям помогать тебе, не так ли? Моя мама имеет в виду именно это, когда говорит, что это не проблема. Ей очень понравилось, что ты была с нами на Новый год, и она просто хочет тебе немного помочь. Мой отец тоже. Они знают, как тяжело пришлось всем вам после госпитализации вашей матери.       Лиса смотрит вперед, ничего не говоря. Она закусывает губу и хмурится, размышляя над твоими словами. Через мгновение она говорит: — Могу я вернуть им деньги за билеты? Как только я смогу.       Ты киваешь. — Детка, конечно. Если тебе так будет проще, то да. Просто поехали со мной в Чеджу на этих выходных.       Проходит еще мгновение, и Лиса медленно выдыхает. Потом она поднимает на тебя глаза. — Ты хочешь, чтобы я поехала?       Ты не можешь перестать улыбаться. — Да, Лиса. Я хочу, чтобы ты поехала.       Наконец, ее глаза загораются при этой мысли, но прежде чем она успевает что-либо сказать, один из бариста подходит к вашему столу с тряпкой, чтобы вытереть пролитый кофе. — У вас все в порядке? — спрашивает он с улыбкой. — Неужели мой кофе был таким плохим на вкус? — О нет, — говоришь ты ему. — Это моя вина. Я только что внезапно сказала своей девушке, что ей придется провести выходные с моими родителями.       Мальчик смеется и одаривает тебя понимающей улыбкой. Как только он возвращается за стойку, ты ловишь взгляд Лисы, что-то есть в ее глазах, что ты не можешь понять. — Что? — спрашиваешь ты, внезапно чувствуя себя немного взволнованной.       Она прикусывает губу. — Скажи это еще раз.       Твой желудок переворачивается. — Что сказать?       Она закатывает глаза. — Ты знаешь что...       Наступает момент тяжелого и восхитительного напряжения, когда ты чувствуешь, как румянец пробивается вверх по твоим щекам, а затем ты выдыхаешь: — Ты моя девушка.       Улыбкой Лисы вполне можно было бы запитать целый многоквартирный дом. — Еще раз. — Ты моя девушка.       Она снова прикусывает нижнюю губу, и твое сердце замирает при виде этого. — Мне нравится, как это звучит.

***

— Один черный кофе для меня и бутылку воды для моей девушки, пожалуйста.       Стюардесса уходит, даже не взглянув в твою сторону, но слова Лисы вызывают волну жара в твоей груди. — Что ты только что сказала?       Ты прекрасно ее слышала. Лиса качает головой, потому что, конечно, все понимает, но она все равно улыбается тебе и сдается. — Я попросила бутылку воды для своей девушки. — Подожди, — говоришь ты, наклоняясь к ней. — Я не думаю, что правильно расслышала тебя. Я твоя кто?       Она посылает тебе воздушный поцелуй. — Ты моя... — Ради всего святого.       Юри с такой силой швыряет ее книгу на откидной столик, что ты немедленно отшатываешься от Лисы. Она встает на ноги и выходит в проход, ее взгляд полон отчаяния, когда она поворачивается к вам обеим и выпаливает: — Ты ее девушка. Она твоя девушка. Вы девушки друг друга. Господи Иисусе, мы все поняли!       В наступившей ошеломленной тишине Юри почти ударяет локтем по голове Лисы, когда она агрессивно пытается выхватить наушники из сумки на полке, огрызаясь: — Знаете, я, блять, поддерживала это с тех пор, как все началось, потому что я признаю, что это не что иное, как чудо, что Ли удалось заставить кого-то влюбиться в нее. Но если мне придется еще раз услышать гребаное слово «девушка», я убью вас обеих.       Лиса какое-то мгновение в шоке смотрит на свою младшую сестру, прежде чем сказать: — Эй, следи за своим языком.       Юри усмехается и закатывает глаза, снова опускаясь на свое место. — Ох, отвали, Ли. Иди поцелуй свою девушку или что-нибудь в этом роде, — она надевает наушники, но потом, кажется, что-то понимает. — Или, на самом деле... Пожалуйста, не надо. Я бы предпочла, чтобы меня не тошнило в течение следующего часа этого полета.       Ты прикусываешь губу, стараясь не рассмеяться над потрясенным выражением лица Лисы. — Не указывай мне, что делать... — начинает она, стараясь, чтобы это звучало укоризненно, но Юри уже закрыла глаза и отгородилась от комментариев Лисы. Лиса усмехается, качая головой и говоря: — Боже, если Юри когда-нибудь начнет с кем-нибудь встречаться...       Ты не можешь не рассмеяться. — Может быть, она отчасти права. Нам, наверное, следует немного угомониться.       Лиса выглядит противоречивой. Она вздыхает, кивает, а затем бормочет: — Но мне нравится называть тебя своей девушкой...       Это тянет прямо к твоему сердцу. Ты должна напомнить себе, что вы вроде как в полном людей самолете, прежде чем твои мысли о том, чтобы забраться к Лисе на колени и до бесчувствия целовать ее, вдавливая в спинку скрипучего кресла, возьмут над тобой верх. — Мне нравится быть твоей девушкой.       Глаза Лисы загораются, и тебе приходится бороться со своей нелепой улыбкой, потому что это абсолютно не помогает «угомониться». — Могу я сказать своей маме? — тогда говорит Лиса. — Я имею в виду то, что мы встречаемся.       Эта мысль вызывает прилив нервов в твоем животе, но ты киваешь, улыбаешься и быстро прижимаешься поцелуем к губам Лисы в подтверждение, прежде чем сказать: — Конечно. Ты знаешь, я думаю, что моя семья не сможет сдержать свои эмоции, когда услышит. Элла говорила о тебе всю неделю.       Глаза Лисы округляются. — Подожди... — она кашляет, — мы собираемся... ты собираешься... рассказать своим родителям о... о нас? — Да, конечно, — ты хмуришься, внезапно немного смутившись, — Лиса, а ты что думала? Конечно, мы расскажем моим родителям. — О, — дыхание Лисы внезапно становится немного быстрым. — Хорошо, да. В этом есть смысл. Я думаю, я просто... я действительно не думала об этом... Боже, это заставляет меня нервничать.       Ты проводишь пальцами по ее щеке. — Тебе не о чем беспокоиться. Они уже знают, какая ты удивительная.       Лиса закусывает губу. — Ты уверена? Я не знаю, в прошлый раз с твоим отцом. Я... Я не хочу быть разочарованием или чем-то в этом роде. У него, вероятно, совершенно другие представления о том, с кем тебе следует быть. Кто-то, кто не... кто-то, кто не портит все так, как я...       То, как ее голос дрожит от внезапной неуверенности, разрывает тебя на части. — Это моя жизнь, — говоришь ты ей, слова срываются с твоих губ быстро и настойчиво. — Помнишь, что ты сказала в аквариуме в Пусане? Моему отцу не обязательно жить моей жизнью. Это я и делаю, и я хочу, чтобы ты в этом участвовала.       Лиса смотрит на тебя, все еще не убежденная. — Я люблю тебя, — говоришь ты, — мне все равно, что думают другие, понимаешь? — это звучит сильнее, чем ты думаешь, но ты ничего не можешь с собой поделать. — Я собираюсь повторять это миллион раз, пока ты мне не поверишь. Я хочу тебя. Всю тебя. Все твои мысли, то, чего ты боишься, то, от чего у тебя загораются глаза. Беспорядок, неопределенность и ссоры. Я не хочу обыденности. Я не хочу жизни, которую придумал для меня кто-то другой, — ты тянешь ее за руку, чтобы убедиться, что она действительно понимает. — Лиса, мне не терпится рассказать об этом людям. Мне не терпится сказать родителям, что я пиздец как влюблена в свою девушку.       Лиса ничего не говорит. Она просто смотрит на тебя широко раскрытыми глазами и тяжело дышит, но она так крепко держит тебя за руку, что тебе кажется, она никогда ее не отпустит, и ты повсюду чувствуешь влияние своих же слов.       Ты так увлечена глазами Лисы, что почти пугаешься, когда Юри снимает наушники и говорит: — Хорошо, это совершенно бесполезно, — она вздыхает и кладет их на стол, прежде чем повернуться к вам и сказать: — Это сделало меня счастливой, но меня сейчас стошнит. Перестаньте уже быть такими романтичными... — она одаривает вас вымученной улыбкой. — Но могу ли я быть подружкой невесты на свадьбе?       Лиса смеется. — Конечно же нет.

***

      Элла прыгает в объятия Лисы, прежде чем та хотя бы взглянет на тебя. Если бы ты ничего не понимала, то могла бы обидеться. Лиса со своей стороны выглядит, возможно, еще более взволнованной, когда поднимает твою младшую сестру и крепко обнимает ее. Это зрелище вызывает такой прилив нежности к ним обеим, что ты не можешь перестать улыбаться.       Однако прежде чем ты сможешь прокомментировать что-либо из этого, твоя мать уже вышла вперед, почти задушив тебя своими объятиями. — Дженни, — говорит она, увлекая тебя дальше в гостиную. — Ты здесь! — она хватает тебя за лицо и целует в обе щеки, прежде чем повернуться к Лукасу и Юри, которые немного неловко стоят позади тебя. — Вы, должно быть, брат и сестра Лисы!       Она тепло обнимает каждого из них, прежде чем повернуться к Лисе, которой наконец-то удалось высвободиться из объятий Эллы. — Лиса, я так рада снова тебя видеть! — говорит твоя мама.       Она обнимает Лису, и ты не можешь перестать улыбаться, глядя, как твоя девушка краснеет меньше чем за секунду, когда она нервно мямлит: — Я тоже очень рада вас видеть, миссис Ким.       Твоя мать бросает на нее многозначительный взгляд. — Клянусь, я просила тебя не называть меня так в тот раз, когда ты была здесь. — Точно.       Лиса кусает губу и смотрит в пол, но твоя мама просто улыбается, прежде чем сказать: — Я приготовила ужин. Джунву вернется с работы через минуту. Вы, должно быть, очень голодны!       Она жестом приглашает Лукаса и Юри следовать за ней, уже задавая им всевозможные вопросы. Элла бежит сразу за ними, уже слишком отвлеченная новыми людьми в вашем доме, чтобы уделять тебе много внимания. Ты не возражаешь и быстро отводишь Лису в сторону. — Миссис Ким, да? Уже подлизываешься к моей маме...       Лиса закатывает глаза. — Я нервничаю, ладно...       Ты целуешь ее прежде, чем она успевает произнести еще хоть слово, наслаждаясь ее удивленным вздохом у твоего рта, прежде чем она поймет и поцелует тебя в ответ, хотя бы на короткое мгновение. — Я люблю тебя, — шепчешь ты ей в губы, когда отстраняешься. — Увидишь, когда я скажу своим родителям насколько сильно.       Она делает самый глубокий вдох. — Это честь для меня, малышка.

***

      Все идет не совсем так, как планировалось.       Ты должна была знать. Ты собираешься рассказать своей семье об одной из самых важных вещей в своей жизни, а они даже не могут помолчать достаточно долго, чтобы ты закончила предложение. Элла продолжает напевать диснеевские песни прямо рядом с тобой. Твой отец, радостный от того, что хоть раз в жизни в доме есть мальчик – обсуждает с Лукасом какую-то бейсбольную игру, которая пройдет в эти выходные, с энтузиазмом обсуждая игроков, о которых ты даже никогда не слышала. Твоя мать бросает один вопрос за другим в Лису и Юри.       Ты пытаешься дождаться затишья в разговоре, но когда оно так и не наступает, ты решаешь просто двигаться вперед, так как твои нервы начинают брать верх. — Мама, папа, мне нужно… — О, Лиса, — прерывает тебя твоя мать, прежде чем ты успеваешь произнести остальное. — В газете была такая интересная статья об итальянском художнике, который получает временную экспозицию в Сеульском музее, я вырезала ее, чтобы ты могла прочитать, — она одаривает Лису самой яркой улыбкой. — Ты что-нибудь об этом слышала? — Спасибо, — сразу же отвечает Лиса, вежливая, как всегда. — Нет, я об этом не слышала, но я обязательно это прочитаю. Это звучит правда здорово.       Ты решаешь попробовать еще раз. — Мама… — Я подумала, может быть, мы все могли бы поехать на эти выходные, — продолжает твоя мама, как будто она даже не слышала тебя. — Познакомимся друг с другом немного лучше. Как проходят занятия по искусству в твоей школе, Юри?       Ты откидываешься на спинку стула и тяжело вздыхаешь. Просто нет никакого способа. Может быть, если бы Элла уже перестала, наконец, петь. Может быть, если бы ты только могла привлечь внимание своего отца. Ты чувствуешь, как у тебя начинают потеть руки, потому что ты с каждой минутой становишься все более напряженной, но, похоже, никто этого даже не замечает. — Мне нужно сделать объявление! — внезапно выпаливаешь ты, повышая голос достаточно громко, чтобы все вздрогнули. Немного нелепо так формулировать это, и ты на полминуты вздрагиваешь от самой себя, но зато ты наконец-то привлекла внимание своих родителей. — Простите, — ты делаешь глубокий вдох. — Есть кое-что, что я действительно хочу вам сказать, ребята... — ты сильно прикусываешь губу. — Хорошо, значит... дело в том... что мы с Лисой... — О, дорогая, я только что кое-что вспомнила! — говорит твоя мама, снова прерывая тебя. — Твоя бабушка хочет, чтобы мы пришли завтра. Твои двоюродные братья тоже будут там. Я должна была тебе сказать.       Ради всего святого. — Мама, пожалуйста... Мне правда нужно... — Вы из большой семьи? — твоя мать спрашивает Лису, Лукаса и Юри, совершенно не обращая внимания на твое отчаяние.       Лиса, кажется, не уверена, должна она отвечать или нет. Она ерзает на стуле, бросая на тебя панический взгляд, прежде чем начать формулировать ответ: — О. Я думаю... Я... Ну да. Со стороны матери у нас есть... — Малыш.       Ты настолько на взводе, что тебя даже не волнует, что ты используешь выражение любви прямо в присутствии своих родителей, даже если это несколько противоречит цели объявления. Если бы все просто помолчали, ты могла бы объяснить ... — Хорошо, Дженни, — говорит тогда твоя мать, откладывая свои столовые приборы. — Что происходит?       Наконец-то.       Ты делаешь глубокий вдох. — У меня есть кое-какие новости.       Вот оно. Это самое важное, что ты скажешь сегодня. Одна из самых важных вещей, которую ты скажешь, может быть, когда-либо. Твой отец выжидающе смотрит на тебя. Улыбка твоей матери мягкая, хотя и немного смущенная. Элла наконец перестала петь. Ты чувствуешь, как твое сердце бьется высоко в горле, когда ты наклоняешься вперед и хватаешь Лису за руку, переплетая ваши пальцы. — Мама, папа... — в твоем голосе слышится легкая дрожь, за которой следует растянутость момента, слишком долгая и напряженная, чтобы чувствовать себя комфортно, а затем ты говоришь: — я влюблена в Лису.       Когда ты произносишь это вслух, начинается бунт в твоих венах. Наступает затянувшаяся минута молчания, в течение которой, кажется, что на тебя все обрушивается одновременно – выражение лица твоего отца не изменилось; улыбка твоей матери все еще мягкая и сбивающая с толку; блеск в глазах Эллы; и затем твоя мать говорит: — Какие новости?       Ты задыхаешься. — Ч-что?       Хмурая морщинка на лбу твоей матери становится еще более глубокой. — Ты сказала, что у тебя есть новости. — Что ты... это же новость! — кричишь ты.       Все тупо смотрят на тебя. — Мы с Лисой встречаемся, — говоришь ты, ожидая какого-либо ответа, прежде чем в отчаянии добавить: — Она моя девушка. У нас отношения. Я влюблена в нее.       Снова наступает тишина, а потом твоя мама смеется. — Дорогая, мы уже знали об этом.       Твою мать.       Они, должно быть, сошли с ума. Они, должно быть, не знают, что означает слово «девушка», потому что из всех возможных реакций, которую ты могла получить – эта, абсолютно не та, что ты ожидала. — Что значит, вы уже знали? — у тебя дрожит голос. — Как вы могли... Я даже ничего не говорила... Что вы... — Элла рассказала нам.       Это занимает у тебя секунду. Твоя мама снова взяла палочки для еды и ест свой кимпаб, как будто ты говорила о погоде. Твой отец выглядит так, будто он разрывается между тем, чтобы сказать тебе что-то и повернуться к Лукасу, чтобы обсудить игру, и твоя сестра… — Элла!       Ее щеки ярко-красные от внезапного стыда. — Пожалуйста, не сердись, — заикается она. — Я на самом деле не рассказывала, клянусь! Я просто... когда ты сказала, что любовь может быть между девушкой и девушкой, я была так счастлива и подумала, что могу рассказать об этом маме, потому что я не была уверена, что она знает, что девушка может быть влюблена в девушку, и что они могут целоваться, жениться и все такое, как с мальчиком... Я не думала, что она это знает! — ее глаза расширяются, когда она запинается на своих словах. — И… я сказала ей, и она сказала, что на самом деле знала, а потом я больше ничего не говорила, потому что ты заставила меня пообещать. Но потом, когда Лиса приехала навестить тебя, ты была так счастлива, и мне так понравилась Лиса, и это просто отчасти... Я думаю, что, возможно, я сказала ей всего лишь несколько слов, что ты... что ты любишь...       Она замолкает, и ты едва можешь отдышаться. Какого хрена здесь происходит? Ты даже не можешь структурировать свои мысли достаточно долго, чтобы полностью осознать, что твоя девятилетняя сестра фактически выдала тебя родителям несколько недель назад.       Большой палец Лисы мягко поглаживает внутреннюю сторону твоей ладони. Успокаивающе. С любовью. Это немного расслабляет тебя. — Итак... — выдыхаешь ты через мгновение, сильно моргая. — Вы... вы уже знали? — Руби Джейн, — начал твой папа, наконец, решившись заговорить. — А чего ты ожидала? Мы с твоей матерью не слепые, — его улыбка расплывается на лице, медленно, но уверенно. — Но я действительно рад, что ты нам рассказала. Теперь мы можем... — его голос дрожит едва ли на мгновение, прежде чем он выпрямляет спину и успокаивается. — Теперь мы можем официально принять Лису в нашу семью, — он смотрит прямо на Лису, и ты чувствуешь, как что-то сильно сжимается у тебя в груди, но затем твой отец добавляет: — Моей дочери очень повезло, что ты есть в ее жизни.       При этих словах твои нервы внезапно уступают место чему-то теплому, дикому и восторженному, которое только усиливается, когда Лиса краснеет и говорит: — Это мне повезло быть с ней, сэр.       Улыбка твоего отца становится шире, одобрительнее. — Пожалуйста, зови меня Джунву.       Лиса улыбается и кивает, твоя мама продолжает есть свой салат, а папа на секунду сжимает твое плечо – и вдруг, кажется, ты понимаешь, что все уже уладилось, прежде чем ты даже полностью осознала это.

***

      Лана Манобан выглядит намного лучше, чем в последний раз, когда ты ее видела. Когда вы входите в реабилитационную клинику, она сидит за большим столом в общей комнате, и, судя по тому, как светится ее лицо, когда она вас видит, она ждала вашего приезда.       Сейчас раннее субботнее утро. Вчера вечером после ужина у твоих родителей твоя мать высадила Лису, Юри и Лукаса у их собственного дома. Несмотря на то, что они не были там несколько месяцев, Лукас и Юри оба очень хотели вернуться, и Лиса не собиралась отпускать их одних. Ты тоже пыталась пойти с ней, но твоя мать бросила на тебя строгий взгляд, и Лиса нежно поцеловав тебя, прошептала, что они должны побыть там сами, поэтому ты просто кивнула и поцеловала ее на ночь без особых споров.       Однако она настояла, чтобы ты поехала с ней в клинику.       Всем вам все еще немного хочется спать. В воздухе все еще витает запах горячего кофе и свежеиспеченных блинов, оставшихся после завтрака. Окна широко распахнуты, и мама Лисы улыбается и выглядит такой взволнованной и здоровой.       Ты собираешься сделать шаг назад, наблюдая, как Лиса, Лукас и Юри спешат вперед, но прежде чем ты успеваешь даже пробормотать извинение, Лана притягивает тебя к себе и обнимает, как и всех остальных. — Дженни, я так рада тебя видеть!       Поначалу ты беспокоилась о встрече, не зная, будет ли Лисе, Юри или Лукасу комфортно снова увидеть свою мать вот так. Но когда ты наблюдаешь, как они погружаются в самую легкую динамику – разговаривают, смеются и отпускают шутки друг с другом, ты не можешь не думать, что это, вероятно, то, в чем все они действительно нуждались больше всего. — Я не могу поверить, что вы все здесь со мной, — говорит Лана, поглаживая тыльной стороной ладони скулу Лукаса и сжимая руку Юри немного крепче. — Вы все так хорошо выглядите. Такие здоровые. — Ты выглядишь здоровой, — говорит Лиса. — Как у тебя дела?       Лицо Ланы немного опускается, хоть и на секунду. — Я не буду лгать, — говорит она после минутного молчания. — Это было не совсем легко. Мне потребовалось многое, чтобы приехать сюда. Вы все это знаете. И мне все еще приходится нелегко. Я далеко от того, к чему мы стремимся. Но люди здесь... — она слабо улыбается. — Они так усердно работают, чтобы помочь мне. Они действительно знают, что делают, и они... — ее голос слегка дрожит. — Я начинаю понимать, что мое психическое здоровье – самая важная вещь на данный момент. Я борюсь с этим, но я учусь.       Ты с трудом сглатываешь. На мгновение ты ловишь взгляд Лисы, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на тебя. Она одаривает тебя нежной улыбкой, и ты точно знаешь, о чем она думает: о том, что ее собственные тревоги по этому поводу всегда находятся близко к поверхности ее эмоций, и прежде чем ты можешь остановить себя, ты прижимаешься губами к ее щеке в быстром, сладком поцелуе.       Когда ты отстраняешься, Лана улыбается вам обеим, и ты почти мгновенно чувствуешь, как краснеешь. — Ну что ж, — говорит она, беря Лису за руку. — Появилось что-то, что я думала, никогда не увижу… — Тебе повезло, — сразу же невозмутимо отвечает Юри, — потому что я, например, видела уже слишком много.       Лана смеется еще громче, в то время как Лиса закатывает глаза, пытаясь скрыть, насколько она внезапно разволновалась. — Ты знаешь, — говорит Лана, поворачиваясь к тебе с блеском в глазах, от которого брови Лисы взлетают в быстрой панике, — когда я была в больнице с Лисой в последний раз... — Мама... — ...она много говорила о тебе, Дженни.       Ты можешь почувствовать, как уголки твоих губ приподнимаются вверх. — Правда?       Лиса стонет. — О боже, пожалуйста, нет...       Лана просто улыбается еще шире и говорит: — О да, правда. Она думала, что я сплю, но я все слышала. Это была целая история. Что-то об играх в хоккей на траве, музеях, созерцании звезд и совместном лежании в постели, — Лиса выглядит абсолютно смущенной, но ты не можешь не чувствовать, как внутри все переворачивается, когда Лана говорит: — Она сказала, что влюбилась в кого-то, в кого ей, вероятно, не следовало влюбляться, — она подносит руку Лисы ко рту и целует костяшки ее пальцев. — Похоже, в конце концов, все обошлось, Ли.       Лиса прикусывает губу, но через мгновение поднимает взгляд, чтобы встретиться с твоим, и говорит: — Да, я думаю, так и есть.       Это обвивается прямо у основания твоего позвоночника, располагаясь там самым теплым и удобным образом.

***

      Это долгий, хороший день.       Проведя утро в реабилитационной клинике с семьей Лисы, ты решаешь отправиться домой, чтобы провести некоторое время со своими, а также дать Лане немного времени с ее детьми без твоего присутствия. Она говорит тебе, что будет более чем рада, если ты останешься, но так как эта поездка в основном предназначалась для того, чтобы Лиса, Лукас и Юри пообщались со своей матерью, ты решаешь оставить их наедине. Ты знаешь, что Лиса также хотела поговорить с врачами об успехах ее матери и перспективах ухода из клиники, и, возможно, будет лучше, если у них будет немного уединения для этого. Кроме того, тебе, по-видимому, предстоит какое-то семейное воссоединение у твоей бабушки.       Когда ты возвращаешься домой, Элла испекла тебе почти сотню печенья.       Она выглядит такой виноватой, что ты не можешь удержаться, чтобы не поднять ее и крепко обнять, мгновенно прощая за то, что она сдала тебя. Как только она снова улыбнется, ты целый час поешь с ней караоке, и объедаешься печеньем до тошноты, пока не придет время навестить твою бабушку.       По большей части все проходит без происшествий. Типичные семейные дела. Те же старые истории и те же старые шутки. Только когда один из твоих дядь спрашивает тебя о хоккее на траве и о твоих международных отношениях, ты чувствуешь, как тебя охватывает слишком знакомая волна паники. Ты все еще толком не решила, чем собираешься заниматься в следующем году. Ты чувствуешь на себе взгляд своего отца, но намеренно избегаешь его.       Позже. Ты подумаешь об этом позже.       Когда ты, наконец, возвращаешься от бабушки, на улице уже поздно и темно. Лиса написала тебе, что у них был действительно отличный день вместе и что они уже вернулись в свой собственный дом. Она закончила сообщением: «Думаю, что сегодня я больше не смогу тебя поцеловать :(».       Ты едва прочитала слова, когда мгновенная идея уже оседает в твоем уме.       Бросив быстрый взгляд на часы, ты говоришь родителям, что идешь спать, быстро собираешь все подушки, которые можешь найти в своей комнате, и засовываешь их под одеяло. Ты отправляешь сообщение Лисе, чтобы она отправила тебе свой адрес, выключая свет, и она отвечает через две секунды.       Ты ни за что не закончишь день, не поцеловав ее.

***

— Почему мне кажется, что это не первый раз, когда ты вылезаешь из своего окна посреди ночи только для того, чтобы залезть через чужое?       Ты закатываешь глаза, скидываешь шлепанцы и делаешь шаг вперед. — Заткнись, Лиса.       Она ухмыляется и открывает рот, но прежде чем у нее появляется шанс сказать что-нибудь банальное, ты обнимаешь ее за шею и крепко целуешь.       Она стонет и отступает назад, прежде чем притянуть тебя к себе, опустив руки низко на твои бедра, и наклоняет лицо, чтобы немедленно углубить поцелуй. Это горячо, мокро и страстно – слишком отчаянно, учитывая тот факт, что прошло всего пару часов с тех пор, как вы в последний раз видели друг друга, но ты не можешь остановиться.       Когда Лиса проводит пальцами под твоей футболкой, оставляя ими на твоей коже горячие узоры, ты почти всхлипываешь ей в рот, не в силах остановить то, как твое тело реагирует на события, происходящие так быстро.       Она ухмыляется, прекрасно осознавая, какой эффект она на тебя производит. Еще одним поцелуем – медленным, более протяжным – она тянет тебя дальше в темноту своей спальни, заставляя наклониться к ней, прежде чем использовать силу, чтобы прижать тебя прямо к стене и снова поцеловать, сильнее и быстрее.       Блять.       Как будто вы несколько дней не прикасались друг к другу – вот как сильно ты жаждешь ее рук на себе. Когда ты прижимаешь свое бедро к ее бедру, она задыхается у твоих губ. Звук ее прерывистого дыхания обжигает тебя прямо между ног, и ты еще сильнее притягиваешь ее к себе, желая услышать, как оно еще больше ускоряется.       Лиса явно в таком же отчаянии как и ты, запускает одну из своих рук тебе под футболку, улыбается, когда ты начинаешь стонать ей в губы, когда твои соски сильно напрягаются под ее пальцами. Ее другая рука запуталась в твоих волосах. Отчаянная. Дикая. Требовательная. Вкус ее губ на твоих так чертовски затягивает.       В ту секунду, когда твои пальцы скользят под пояс ее шорт, она хватает тебя за запястье, чтобы остановить.       Ты почти скулишь в знак протеста, но умудряешься подавить звук, когда видишь выражение ее глаз. Это сразу тебя затыкает. — Кому-то не терпится... — Лиса шепчет тебе на ухо, прежде чем ее губы опускаются ниже и покрывают горячими влажными поцелуями всю линию твоей шеи, все еще удерживая тебя на месте, прижимая тебя спиной к стене своим телом.       Ты раздраженно фыркаешь, пытаясь высвободить запястье из ее хватки, пытаясь не застонать от того, как ее язык на твоей коже сводит тебя с ума. Вместо того, чтобы отпустить тебя, Лиса прижимает обе твои руки к стене, прямо рядом с твоей головой. — Лиса... — Дженни.       Твое имя на ее губах вызывает у тебя сильную дрожь по спине.       Карие глаза Лисы как всегда теплые, когда она пристально смотрит прямо в твои и говорит: — Как насчет того, чтобы мы немного поиграли, малыш? Мой дом – мои правила.       Твои бедра двигаются вперед вне твоего контроля. Лиса ухмыляется. Подтянув твои запястья выше, она использует одну из своих собственных рук, чтобы держать их вместе, в то время как другая ее рука жарко скользит по коже твоих ребер, живота, затем ниже, дразня тебя, играя с пуговицей твоих шорт, испытывая твое терпение… — Блять, — выдыхаешь ты. — Хорошо. Твой дом. Твои правила. Тогда расскажи мне.       Она улыбается тебе в кожу, нежно целует тебя выше ключицы, наслаждаясь тем, как быстро ты соглашаешься подыграть, прежде чем прошептать тебе в кожу: — Правило номер один...       Она затягивает молчание, слегка покусывая твою кожу, заставляя твое сердце ускоряться прямо от ее прикосновения, прежде чем добавить: — Тебе нельзя снимать свою одежду. Это я раздену тебя догола.       Ты в отчаянии кусаешь губу, потому что тебе уже так отчаянно хочется почувствовать обнаженную кожу Лисы на своей, что ты на самом деле уже близка к тому, чтобы просто разорвать на куски свое хлипкое подобие футболки. Она, конечно, это знает, судя по пиздец какой самодовольной улыбке на ее лице, пока она играет с поясом твоих шорт, позволяя своим пальцам скользить по твоей коже самыми легкими прикосновениями. — Хорошо?       Ты на мгновение задумываешься, пытаясь найти способ сопротивляться, немного бороться с ней, потому что ты не можешь сдаться слишком легко, но затем Лиса тянет твою молнию вниз, проводя пальцами по твоим трусикам, почти точно там, где ты хочешь, но не совсем.       Ее горячее дыхание касается твоей кожи. — Хорошо, малыш? — Да.       Это слово – едва слышный всхлип. Ближе к стону. Ты пытаешься покачать бедрами вперед в ответ на ее прикосновение, но Лиса тут же отдергивает руку. — Правило номер два... — Сколько их будет...       Лиса приподнимает бровь, глядя на тебя, и ты стонешь. — Правило номер два, — говорит она, как всегда терпеливая. — Ты будешь очень тихой для меня, — она наклоняется к тебе, ее рот такой горячий и близкий к твоему, что ты чувствуешь вибрацию ее голоса, когда она шепчет: — Ты поняла, детка? — легкая властность в ее голосе заставляет твои ноги дрожать. Все, что ты можешь чувствовать повсюду – это то, насколько возбужденной ты становишься для нее, еще больше, когда она добавляет тихим шепотом: — Я собираюсь трахнуть тебя так хорошо, что все, что тебе захочется сделать – это закричать, но тебе нельзя это делать сегодня вечером. Ты будешь хорошей и тихой для меня. — Мать твою, Лиса, это... — шепчешь ты, но Лиса останавливает тебя взглядом, и слово «невозможно» застывает на твоих губах, уступая место только хриплому «хорошо».       Она целует тебя, захватывая твою нижнюю губу, в то же время снова пробегая руками немного выше под твоей футболкой, проводя кончиками пальцев по твоей груди. Когда она отстраняется, она шепчет: — Последнее правило.       Ты почти стонешь от облегчения, потому что твое терпение быстро иссякает, и ты не уверена, что сможешь справиться еще с какими-то правилами. Лиса улыбается тебе, точно зная, как сильно ты изо всех сил стараешься не прижать ее к стене и не поступить с ней по-своему прямо здесь и сейчас. Точно зная, насколько сильно, потому что, прежде чем ты успеешь что-то сделать, она наклоняется вперед и шепчет тебе в губы: — Сегодня вечером я буду контролировать всю ситуацию.       Твой вдох резкий и быстрый.       Лиса говорит: — Это значит, что тебе нельзя прикасаться к себе, пока я тебе не скажу. Тебе не разрешается прикасаться ко мне, пока я тебе не прикажу. Ты дашь мне полный контроль.       Ты с трудом сглатываешь. — Как ты думаешь, ты сможешь сделать это для меня, малышка?       Это пульсирует у тебя прямо между ног. Ты дрожишь, уже такая, такая невероятно возбужденная, что едва можешь дышать. Тебе требуются все твои усилия, чтобы заставить себя снова открыть глаза, посмотреть на нее и кивнуть. — Да.       Всего на секунду ты видишь, как меняется выражение лица Лисы, а затем она дергает тебя за футболку, почти срывая ее с тебя и отбрасывая в сторону, прямо перед тем, как она кладет руки тебе на бедра и резко разворачивает тебя. Ты задыхаешься от внезапной перемены, твоя передняя часть теперь прижата к стене, а твоя спина прижата к Лисе.       Ее горячее дыхание прижимается к твоему уху, когда она шепчет: — Руки к стене, Дженни.       Ты сдерживаешь стон, но, помня правило номер два, изо всех сил стараешься вести себя как можно тише, пока делаешь то, что она говорит, прижимая ладони к прохладной стене. Теперь, когда ты больше не можешь ее видеть, все твои чувства одновременно обостряются. Твоя кожа вся раскалена, и ты дышишь прерывисто и неровно.       Лиса заходит тебе за спину, положив руки тебе на бедра. Сразу же она начинает описывать бессмысленные круги на твоей коже кончиками пальцев. Снова и снова. Заставляя тебя дрожать прямо под ее прикосновением. Она целует тебя прямо в затылок. Твои лопатки. Она не торопится, дразнит тебя до тех пор, пока ты едва держишься, чтобы не обернуться. Это сводит тебя с ума, блять, и Лиса это знает. Она знает, что это только заводит тебя все больше и больше с каждой мучительной секундой.       Как раз в тот момент, когда ты вот-вот потеряешь контроль, Лиса резко расстегивает твой лифчик и сильно прижимает тебя к себе, проводя руками по твоему голому животу, пока она не обхватывает твою грудь под тонкой тканью. Ты так сильно кусаешь губу, что чуть не идет кровь. Губы Лисы обжигают твою кожу, облизывая ее до самой шеи. Дрожа, ты еще немного погружаешься в нее, полностью отдаваясь в ее руки. Ощущения ошеломляющие: ее пальцы на твоем соске, ее зубы на твоей коже, одна из ее рук обвивается вокруг твоей бедренной кости, пальцы пробегают все ниже и ниже, прямо туда, где...       В ту секунду, когда она засовывает их в твои открытые шорты, ты громко стонешь, и Лиса сразу же отстраняется. — Я думаю, ты забыла правила, детка.       Ты почти кричишь, на этот раз от разочарования, но явное доминирование в ее голосе – единственное, что заставляет тебя молчать. Жаркую секунду спустя, твое отчаяние снова вспыхивает, на этот раз потому, что Лиса резко отстраняется от тебя полностью, без лишних слов убирает от тебя руки и отступает.       Внезапное отсутствие ее рук на твоем теле доводит тебя до того, что ты почти не можешь дышать. Ты не можешь видеть, что она делает. Напряжение растягивается. Все дольше, и дольше, и дольше. Твоя грудь вздымается и опускается при твоих коротких вдохах. В этот момент частота твоего сердцебиения полностью вышла из-под контроля.       В одно мгновение ты не чувствуешь ничего, кроме прерывистого дыхания, в следующее мгновение Лиса снова прижимается к тебе…       Совершенно голая.       Блять, блять, блять, блять, блять.       Она действует быстро, обнимая тебя за талию, убеждаясь, что ты чувствуешь, как ее затвердевшие соски прижимаются к твоей спине, как ее бедра прижимаются к твоей попке.       Это чертова пытка. — Хм, — выдыхает она тебе в ухо, стягивая твои шорты. — Давай избавимся от них. Я хочу почувствовать, какая ты мокрая для меня.       О боже.       Она засовывает пальцы под пояс, а затем тянет их вниз, стягивая твои трусики – которые на данный момент совершенно промокли – прямо вместе с ними. В ту секунду, когда ты оказываешься голой рядом с ней, ты откидываешься назад, ища хоть какое-нибудь трение, чтобы облегчить боль в верхней части ног. — Дженни, блять, — выдыхает Лиса, застигнутая врасплох. Она впивается пальцами в твои бедра немного сильнее в знак предупреждения, но несмотря на это, она прижимается к тебе теснее. Ее голос слегка дрожит, когда она говорит: — Это нечестно...       Тебе плевать, ты только сильнее давишь на нее, заставляя ее слегка хныкать. — Пиздец, — снова ругается Лиса, прямо перед тем, как протянуть руку вперед и схватить одну из твоих рук со стены, накрывая твои пальцы своими, когда она отводит ее назад, заставляя тебя потянуться за собой.       У тебя есть всего секунда, чтобы понять, что она делает, прежде чем Лиса засунет твою руку себе между ног и выдохнет: — Ты делаешь меня чертовски мокрой.       Это уже слишком.       В ту секунду, когда она заставляет тебя прикоснуться к ней, ты ломаешься. Бросив сразу все заботы о так называемых правилах Лисы, ты разворачиваешься, роняешь свой расстегнутый бюстгальтер на пол, крепко прижимаешься к ее обнаженному телу, гладишь ее прямо между ног, не чувствуя ничего, кроме тепла и капающей влаги…       Она выкрикивает твое имя, спотыкается при резком движении, всхлипывает тебе в рот, когда ты целуешь ее – весь язык, жар и напряжение прямо перед тем, как оторваться, чтобы поцеловать кожу ее шеи, облизывая ее ключицы, соски, в то время как ты продолжаешь ласкать ее пальцами и…       Едва ты проскользнула в нее, как она грубо отталкивает тебя от себя. — Малыш, — выдыхает она. Она пытается сделать так, чтобы это прозвучало как предупреждение, но ты можешь видеть в ее безумных глазах, как за считанные секунды ты полностью раскрепостила ее. Тепло пульсирует прямо по твоим венам. Часть тебя отчаянно хочет толкнуть ее на кровать и показать, сколько еще правил ты можешь нарушить, но, с другой стороны, голос Лисы становится таким тихим, когда она доминирует... То, как темнеют ее глаза...       Может быть, вы еще не закончили играть.       Прежде чем Лиса успеет сказать что-то еще, ты решаешься, делаешь шаг вперед и целуешь ее мягко, медленно. Ты пытаешься продлить этот момент как можно дольше, прежде чем прошепчешь ей в губы: — Прости, я буду... я снова буду хорошей. Я обещаю. Ты все контролируешь. Просто... просто...       Она кривит бровь, глядя на тебя. — Просто что?       Ты прикусываешь губу, набирая обороты, точно зная, какой эффект произведут на нее твои слова, когда ты их произнесешь. Положив руку на бедро, ты делаешь самый маленький шаг назад, наслаждаясь тем, как взгляд Лисы опускается вниз, чтобы пробежаться по изгибам твоего тела хотя бы на секунду.       Как только ее глаза снова встретятся с твоими, ты выдохнешь то, что, как ты знаешь, даст тебе именно то, чего ты хочешь. — Трахни меня, пожалуйста.       Взгляд Лисы темнеет. Ты можешь видеть дрожь, которая пробегает по ее телу, а затем внезапно ее рука оказывается на твоем запястье, и она тянет тебя к кровати, падает на нее и притягивает тебя прямо к себе на колени.       Ты чуть не кончаешь при первом прикосновении твоего центра к бедру Лисы. Когда твоя голова откинута назад, ее рот проходит по всему телу, целуя, облизывая и посасывая твою шею, прежде чем она опустится и обведет кончиком языка твои соски. В отчаянии ты пытаешься двинуть бедрами вперед, создавая трение. Просто смешно, насколько ты уже чувствительна, как быстро она завела тебя, прямо до грани. Впрочем, тебе все равно. Тепло между твоих ног сильно пульсирует. Уму непостижимо. Всепоглощающее. Единственное, что тебя волнует – это чтобы она была прямо напротив тебя вот так. Чтобы ты двигалась прямо на ней. В нее. Твои движения становятся все более нетерпеливыми с каждой секундой, когда твой разум сосредотачивается на теле Лисы, обнаженном и горячем рядом с тобой, скользком и влажном, и...       Она резко переворачивает тебя на спину. — О нет, — хрипит она. — Тебе пока нельзя кончать. Нельзя, пока я тебе этого не позволю.       Ты заставляешь себя не скулить, вместо этого пристально смотришь на нее, бросая ей вызов своими глазами и углом своих бедер, пытаясь сказать ей «трахни меня, трахни меня, трахни меня», на самом деле не произнося и слова.       Кажется, она все поняла, хотя бы потому, что в следующее мгновение ты понимаешь, что она прямо на тебе, глубоко целует тебя, проводит руками по всему твоему телу. Такое чувство, что ты близка к тому, чтобы вырваться из своей кожи. С ее горячими губами на твоей шее и ее пальцами, скользящими между твоих ног, ты в мгновение ока снова на грани.       Лиса, кажется, тоже это чувствует. Она отстраняется, улыбается тебе, а затем двигается назад, вниз по твоему телу. На одну горячую секунду ты думаешь, что она действительно собирается дать тебе то, что ты хочешь, и твое дыхание резко замирает в глубине горла при мысли о ее лице между твоих ног, но затем она вместо этого садится на тебя сверху, выравнивая свои бедра с твоими так, чтобы она оседлала тебя, прежде чем сильно прижаться к тебе…       Ты задыхаешься.       Она такая мокрая.       Ты едва можешь дышать. Она скользкая и гладкая, прижимается к тебе бедрами самыми медленными, самыми мучительными движениями, пальцы прижимаются к напряженным мышцам твоего живота, когда она закрывает глаза и теряет себя в ощущении того, как давит на тебя. У тебя пересыхает в горле при виде ее – ее грудь, ее бедра, проклятый темп ее движений, ускоряющихся с каждой секундой, более неистовых, более отчаянных, но все же контролирующих себя. Одна из ее рук опускается между ног, и она начинает водить кругами прямо по своему клитору. При следующем движении бедер она тяжело вздыхает. Ты можешь узнать это мягкое выражение ее лица. Черт, она уже близко, она просто собирается довести себя…       Как раз в тот момент, когда ты думаешь, что она вот-вот сделает это, Лиса замедляется, открывает глаза, чтобы прибить тебя к кровати своим взглядом, одаривая тебя злобной улыбкой, когда она откидывается назад, а затем гладит другой рукой прямо между твоих бедер.       Ты настолько не готова к ее прикосновениям, что твои бедра приподнимаются в ту же секунду, как она скользит по тебе пальцами. — Лиса...       Ее имя срывается с твоих губ в сдавленном стоне, и ты готовишься к тому, что она снова оттолкнет тебя за нарушение правил, но Лиса тоже стонет, двигая пальцами по тебе именно так, как ты хочешь, снова и снова, пока ты больше не сможешь с этим справиться, и она двигает ими прямо внутри тебя, выдыхая: — Я хочу, блять, услышать, как ты стонешь.       Это почти разрывает тебя. Больше не сдерживаясь, ты начинаешь сильнее прижиматься к ее руке, уже чувствуя, как это быстро нарастает внутри тебя. Ты так близка к концу, что тебе почти некомфортно.       Лиса стонет на тебе, ускоряя движения бедер, трогая себя, пальцы на ее клиторе…       Она так сильно дрожит, так близка к тому, чтобы погибнуть. Одно это зрелище почти толкает тебя прямо за грань, но ты не уверена, что ты... ты не можешь без... — Боже, Джен... — хрипит Лиса. — Я так... я сейчас... Я хочу, чтобы ты... — ее дыхание на мгновение прерывается, но затем, с еще одним быстрым движением запястья, она выдыхает: — Кончи со мной, детка.       Разрешение – это все, что тебе нужно. Последним жестким толчком пальцев Лисы ты оказываешься на грани наслаждения. Через несколько секунд тело Лисы сотрясается с силой ее собственного оргазма, а затем она падает прямо на тебя, заглатывая твои стоны своими собственными.       Вам обеим требуется очень много времени, чтобы выровнять дыхание. Когда вам, наконец, удастся, единственное, что ты можешь сказать: — Это было так хорошо.       Лиса прижимается губами к твоей щеке, гладит выбившуюся прядь твоих волос за ухом и улыбается так, что это может означать только одно. — Хорошо, — шепчет она. — Потому что я еще не закончила...

***

      Это происходит еще много часов, и ты получишь еще много оргазмов до момента, когда ты, наконец, сможешь осмотреться в комнате Лисы.       Свернувшись калачиком на маленькой кровати, потная и измученная, ты не можешь не полюбить малоизвестные художественные плакаты на стене, коллекцию книг на ее столе, старые хоккейные клюшки в углу – все мелочи, которые дополняют ее личность. — Тебе хорошо снова быть здесь? — ты шепчешь ей в кожу. — После ситуации с твоей мамой?       Лиса кивает. — Да, — она на мгновение замолкает, прежде чем тихо добавить: — Знаешь, я беспокоилась, что это может быть слишком опасно для нас, вернуться, что может показаться, что ничего не изменилось или не сможет когда-либо измениться. Но снова оказаться здесь... — она с трудом сглатывает. — Все почти наоборот. Я наконец-то вижу, что это было хорошее решение – переехать в Сеул, понимаешь? Я чувствовала себя виноватой из-за этого в течение нескольких месяцев, но мы все добились такого... — она прижимается к тебе, подыскивая слова, — такого прогресса, я думаю. Моя мать, конечно. Но также Лукас, Юри и... и даже я, наверное, — она медленно выдыхает. — Мы проделали долгий путь. Конечно, мы еще далеко от того, что нам нужно, но именно поэтому было хорошей идей вернуться. По крайней мере, почувствовать, что мы на правильном пути. Понять, что мы и правда оказываем влияние на то, как складывается наша жизнь.       Ты прижимаешься своими поцелуями к ее подбородку, кивая ей в кожу. Вы обе некоторое время молчите, просто вдыхая друг друга. Слова Лисы эхом отдаются в твоих мыслях.       Мы и правда оказываем влияние на то, как складывается наша жизнь. — Малыш, — шепчешь ты. — Да?       Ты делаешь глубокий вдох. — Я думаю, что хочу бросить хоккей.