Баба Нюра едёт в Запретный лес

      Утро встретило Нюру пением птиц и тихим плеском волн. Избушку она устроила в лесу около озерца. Хорошее такое озеро, родниковое, ледяное. Вода вкусная. Магия светлая вокруг разливается, чистая. Деревья на побережье тоже непростые — с волшебной древесиной. Из таких хорошо посохи и палочки вырезать. На ветвях, если присмотреться, можно было разглядеть целые поселения палочников — лукотрусов. Полезная животинка. За деревом, опять же следит. Яга задумалась, как бы приманить ценный экземпляр в избе жить? Надо спросить Руби, может где в лесу есть дерево волшебное умирающее? Чтобы предложить народцу место для переселения? Кота Яга не держала — больно жрёт много, и трепаться горазд. А вот такой чудик ей бы очень пригодился. Умывшись, Нюра приступила к приготовлению завтрака. Продуктов в избе было немало, сказывалась привычка набивать холодильный шкаф до отказа. В печи томилась кукурузная каша на сметане с брынзой, а Яга тем временем уже замешивала тесто на закваске. Будут пироги с рыбой, надо мужика потихоньку прикармливать.       Позавтракала, переплела косу и переоделась. Сегодня на ней были шаровары с карманами, по случаю отнятые у одного ретивого казачка, желавшего ведьму извести. Побегал по лесу без штанов, чай прояснилось в голове. Наверх Яга надела охотничью кожаную куртку поверх рубахи с обережной вышивкой. В лес они с Руби пойдут, учиться, нечего юбкой репьи собирать.       Оставив избушку досыпать, она пружинистым шагом пошла знакомиться с лесом. На голове повязана красивая косынка с собственноручно вышитыми маками, чтобы косой паутину не собирать, в руках корзинка с пирогами.       Хагрид уже ждал её. Яга в очередной раз умилилась — кавалер что надо. Тупые англичанки, ой тупые! Этот и дров наколет, и печь растопит, и пригреет, вона, ладони какие! Нет, надо брать, пока не трепыхается! И Яга тут же сделала шаг, выставив обаяние вперёд, так, чтобы колыхнулось позазывнее. Руби сглотнул. Работают методы, проверенные! Она второго и четвёртого мужей тоже не сразу получила, и этот сдастся, никуда денется.       Сегодня она планировала его научить полезному — со зверьём говорить. Чувствовать он их и так должен был, интуитивно, а вот для разговора — навык нужен.       После приветствия и расспросов о том, как устроились, и всё ли нравится, перешли непосредственно к теме:       − Скажи как мне Руби, а есть ли в лесу какая проблемка, которой ты сейчас решить не можешь, − зашла она издалека.       Лесничий нахмурился и сказал:       − Кто-то единорогов портит. Я следы крови видел. Пока трупов не находили, я с кентаврами говорил, но похоже — убить хотят.       Бабку передёрнуло. Фу, это ж кто так жить не хочет, чтобы насквозь волшебное создание губить? Ну да ладно, тут новый навык и пригодится.       − Значит, решено, научу я тебя сегодня Зову. Кто из животных отзовётся, тот придёт, да поделится с тобой, где и чего видел.       Хагрид застыл с раскрытым ртом. Так бы и забросила туда вареник, да не поймётс…       − Ты рот-то закрой, чай муха залетит!       Лесничий быстро с клацающим звуком захлопнул варежку.       Смотри за мной, заговор я тебе потом запишу. Как выучишь хорошенько — и без него сможешь, здоровья-то у тебя ого-го!       И Яга вышла на опушку, раскинула руки и забормотала:       «Птицы небесные, вольные да подневольные, мелкие да великие, высоко летаете, многое видите, придите ко мне на подмогу, да просите что хотите!»       И Яга звучно хлопнула в ладоши. Рябью подёрнулся воздух, и от рук колдуньи потянуло грозной сырой силой. Яга стояла спиной и не видела, как словно бы встрепенулся старый замок, а по озеру пошла рябь. Несколько минут ничего не происходило, но затем стали слетаться на деревья перед Ягою птицы разные: мелкие совсем воробушки, огромные филины да неясыти из школьной совятни.       Птичий гомон притих, когда Яга заговорила:       − Птицы небесные, неба владетели, далеко летаете, всё видите, возможно, кто заметил, кто в лесу единорогов увечит.       Загомонили птицы, защебетали, заухали. Выдвинулась вперёд старая сова и несколько раз угукнула. И вот тут Хагрид едва не сел на задницу. Потому что вместо уханья ему послышалось:       − Я живу в дупле у стойбища. Видела там двуногого. Смотрел за стадом. Его прогнал жеребец.       − Позволишь ли ты стать твоими глазами?       − Сова одобрительно ухнула и взлетела с ветки, а у Яги вдруг страшно закатились глаза.       Это продолжалось недолго, птицы терпеливо ждали, тихонько перекликаясь. Хагрид оставался на месте, приближаться Яга ему не велела. Затем к взгляду Нюры вернулась осмысленность и она сказала:       − Спасибо вам, мудрые и свободные! Чего хотите?       − Благослови! — защебетали одновременно со множества веток.       Яга усмехнулась и сделала Хагриду жест, мол — подходи. Взяла того за огромную руку и потянула сырую силу, вкусную, как родниковая вода.       − Благославляю!       И растеклась эта сила по птицам на ветвях и по самому лесу. И тот словно вздохнул, на миг очнувшись ото сна. И птицы улетели.       — А теперь, гады ползучие! — с энтузиазмом сказала Яга.       И всё повторилось, только вместо птиц Яга звала: «Хладных и гладких, чешуйчатых и склизких, ядовитых и безвредных свободных жителей лесных да озёрных».       Когда со всех сторон из кустов на опушку стали выползать змеи, ящерицы и припрыгали разномастные жабы с лягушками, Хагрида передёрнуло. Но Яга стала с ними говорить так же вежливо, как и с птицами.       Как оказалось — старая гадюка видела Волшебника, как идентифицировала Яга по теплослепку и запаху, который показала змейка, несколько раз входящим в лес через лаз со школы.       Земноводные тоже попросили благословить их, и Яга снова потянула силу из Хагрида. Ей нужнее, а от этого не убудет — словно море ковшом черпать.       После того как она отпустила змей, они с Хагридом отправились к нему в сторожку — чай пить. Хагрид был молчалив и задумчив.       − Чего надулся, как мышь на крупу?       Хагрид вскинул на неё непонимающие глаза. Ну да, глубин фольклора ему не понять. Потому Яга перефразировала:       − Ты чего такой смурной?       − Дык, у нас со змеями только очень злые колдуны говорить могут…       − Двоечники! − фыркнула Яга.       Хагрид уставился на неё:       − Это даже самая слабая Ягунья может, ещё в пору не вошедшая. Зверей приманить, поговорить с ними, воду заговорить, порчу наложить и снять… − продолжала она споро отобрав у Хагрида чайник и вешая его над огнём. Затем нащипала травок, прям с вязанок под потолком, и бросила в чайник.       − И я смогу? — недоверчиво покосился на неё лесничий, не возражая против самоуправства.       − Ты это уже можешь. Кроме порчи. Это бабское. Мужики по проклятиям больше, но волхвам они недоступны, − отмахнулась Яга, − ты лучше скажи, как ловить его будем?       − Кого, − не врубился Хагрид.       − Волшебника из замка ентого, что единорогов портить повадился, − терпеливо пояснила она, разливая чай.       − Не знаю, − тихо сказал лесничий, облокотившись на столешницу всем весом, отчего она ощутимо пошатнулась.       − Я знаю… − заговорщицки прищурилась хитрая бабка.

***

      Плакун-трава, оставленная в стакане с озёрной водой на ночь, зазвенела ближе к полуночи. Значит неизвестный, на чей запах, одолженный у нюха змеи, она поставила следилку — вернулся в лес. Яга спала в армейском хаки и берете, подаренном ей как-то после купаний в фонтане с симпатичными мальчиками на день ВДВ. Шапочку она заговорила на невидимость, и стоило лишь сдвинуть её набекрень, как бабка пропадала из виду.       Вышла из избушки, внюхиваясь в ночную тьму. К привычному сытному запаху волшебного леса примешивать отвратительные нотки гнили.       − Неужто лич? — обрадовалась бабка. − Редкость какая! Надо поймать!       И подхватив рабочий посох пошла на запах, который вскоре привёл её к поляне. В ярком лунном свете над тушей едва-живого единорога склонилась тёмная тень, от которой веяло разложением и знакомым запахом Нави.       − Силой Пограничницы, повелеваю: − повинуйся! — и Яга стукнула оземь посохом с человеческим черепом в навершии.       Тень, словно марионетка, встала и двинулась в её сторону. Она даже не пыталась сопротивляться. От живого человека тут уже ничего не осталось, а всё что неживое — уже в её ведомстве!       Яга стукнула посохом оземь ещё раз и тихо шепнула:       − Принимай, Хозяюшка!       С неприятным хрустом тело осело на землю, а два светящихся сгустка зависли пред Ягой. Первый нехотя втянулся в череп, а второй растворился. На Ягу пахнуло холодом. Хозяйка забрала душу.       − Фу, мерзость какая, − сказала она, разглядывая засветившиеся глаза филактерии.       − Этот огрызок надо бы Алатырю скормить, а то он вечно жалуется, что ему ничего вкусного не приносят, распоясался вконец! — пробурчала она, и продолжала тихонько бурчать под нос, идя в сторону единорога и выливая на того из флакона Мёртвую воду Смородины.       − Нет, ну, раскатала губу, мол, настоящий лич! Уже думала, как в бычий череп его посажу, пускай на посетителей орёт да ругается! А это — тьфу! Недоучки, не захотели порадовать бабушку…       Раны на теле единорога затянулись, и бабка капнула на того лишь капельку живой воды. Тот распахнул глаза, тряхнул гривой и поднялся.       − Живи, друг! — сказала Нюра, поглаживая животное по крупу. Вообще не хорошо так делать, но душу Хозяйке на замену она отправила, и баланс не нарушен. Тот смертничек и так подзадержался уже среди живых.       Она прекрасно чувствовала, что где-то за её спиной спрятался ребёнок, и незаметно шепнула зверю в ухо:       − Отвези мальца к Хагриду. Нечего ему по лесу шастать ночью.       И зверь кивнул прекрасной лобастой головой с жемчужным рогом.       Яга же, насвистывая, отправилась досыпать. Благодаря синему берету ребёнок не видел ни её, ни филактерии. Лишь то, как исцелился единорог. Волшебство, да и только. А если чего и слышал, мало ли что в ночном лесу показалось…       Бабка внезапно хлопнула себя по лбу:       − Вот, дурында, а мусор за собой, кто убирать будет?!       И она присела, приложив к земле ладонь. Та отозвалась добродушно и ласково.       − Земля, земелюшка, помоги, матушка, забери на полянке тело. Пускай хоть какую-то пользу приносит, удобрением станет, подсобишь?       Земля отозвалась привычным силовым толчком.       И если бы на той поляне ещё хоть кто-то остался, он бы был изрядно удивлён тем, как вдруг расступились коренья, свернулся мшисто-дерновой слой и расступилась земля, поглощая тело мага и следы единорожьей крови. Затем так же сошлась, и уже через минуту ничто не напоминало о ночном происшествии. А бабка отправилась домой, спать, бухтя под нос, что личи нынче пошли не те.