Once in a blue moon

Nerdy Love (Feat.백예린 Yerin Baek)

***

И почему мы привыкли тратить своё время впустую? Так, словно жизнь будет дана вторая, третья… Продолжаем ныть, что всё не так, слишком плохо, сложно. Нам мало, всегда мало того, что предлагает судьба. Потому что жадность губит. И порой наказание это слишком сурово, но ведь действенно. Раздражающий рингтон мобильного больно врезался в сознание, пытаясь достучаться до его безжизненного тела, что валялось в очередном пьяном угаре. Он даже не удосужился переодеться, да что там — дойти до кровати теперь — непозволимая роскошь. Падал в коридоре, иногда распластывался на крохотном диванчике в гостиной, отключался прямо в подъезде… Совесть, точнее то, что от неё осталось, запер подальше, и все её молебные всхлипы пропускал, скорее через задницу, нежели через здравый смысл. Квартира пропахла (читать провоняла) спиртным, а держать глаза открытыми дольше пяти минут было просто невозможно — дым выедал их без остатка. Телефон наконец умолк, но не успел Юнги выпустить очередную порцию слюней на рукав рубашки, как кто-то затарабанил в дверь. И если бы ему только хватило силы, он бы настучал этому придурку по ту сторону двери по его ебальничку, вот только ноги отказываются слушаться, точно отнялись, да и всего будто бетонной стеной привалило. Сквозь слабое слышавшееся чертыханье, замок всё же не выдержал, и со смачным хрустом вывалился, звякая по полу. Быстрые шаги и резкое тормошение его за плечи — ещё парочка таких махинаций и точно сблюёт. — Все мозги уже пропил, долбодятел, вставай! — писк, похожий скорее на помехи в телевизоре, не давал малейшего предположения, кому же он может принадлежать. — Кто бы ты ни был — проваливай! — Пьянь ты эдакая, да чтоб тебя… — тело подобрали, будто он и вовсе не весил ничего, перекидывая через плечо и ведя куда-то, вероятно в сторону ванной. Опустив его на бортик ванны, этот некто снял душ, выкручивая воду на ледяную и направляя струю прямо Мину в лицо, не ну, а чего мелочиться? — Сука! — вскрикнул он, пытаясь закрыться, но сильные руки держали его запястья, только сильнее приближая холодный дождь. — Да прекрати ты уже! — Очухался? — бросив шланг на дно ванной, парень скрестил руки на груди, выжидающе смотря. Слава Богу к Юнги вернулось зрение и он было подумал, что ему мерещится, потому что, когда ещё, как не в пьяном угаре или обдолбанном состоянии, к нему пришёл бы Чон Чонгук? Он продолжал тереть глаза, пытаясь перевести сбитое дыхание. — Какого лешего тебя сюда притаскало? — не то чтобы злился, скорее не ожидал, что такое вообще возможно. — Да вот, видишь ли какая штука, именно мне почему-то приходиться обхаживать урода в алкогольной прострации, который, к тому же, довёл моего лучшего друга до больничной койки. Юнги больше не смотрел на него. Ещё один мозгоправ, и чего это всем так жизненно необходимо почитать ему лекции? — А я тебя просил? Шёл бы себе, да заботился о лучшем, как ты выразился, друге. — Тебе, я вижу, по прежнему плевать на тех, кто тебя окружает, любит, да? Но, знаешь, мне не интересно, что ты там и к кому испытываешь, и я бы не пришёл, если бы меня не попросил Тэхён. — Оу, даже так… — Мин потёр переносицу, всё же поднимаясь на ноги и проходя в комнату. — А что же он сам не пришёл, а прислал вместо себя… ты, кстати, определился уже? Вы встречаетесь или… Или что? Вроде как парень, но?.. Ты-то его трахаешь, а что насчёт отношений? — Не твоё собачье дело. Он не пришёл, потому что не смог. Винит себя в том, что случилось, но и это, судя по всему, тебя не колышет, лишь бы самому чувствовать себя хорошо, да ведь? — Он ни в чём не виноват. — пробурчал под нос Юнги, стягивая мокрые вещи и шарясь в скомканной куче на полу в поисках чего-нибудь более-менее свежего. — Вау, невероятное умозаключение. Интересно, долго думал? — нисколечки «не ироничный» выпад Чонгук совершенно никак не был расценён, поэтому он продолжил уже спокойнее. — Я говорил ему об этом миллион раз, но он словно не слышит. Твердит одно и тоже, что мог всё прекратить, остановить дурацкий спор и так далее… Практически не выходит из дома, лишь отвечает раз в день коротким «Всё нормально». — И чего ты хочешь от меня? — Поговори с ним… Может хоть тебя он послушает… — Отлично, — застёгивая ремень ответил Мин, — а теперь проваливай! — К Чимину не собираешься? Юнги застыл, не зная, должен ли он вообще что-нибудь говорить. И что, собственно, тут скажешь? — Он пришёл в себя? — голосом, лишённым всяких эмоций, вопросом на вопрос ответил он. — Нет. — Тогда какой смысл? — Издеваешься? Спешу напомнить, что это из-за тебя он находиться в таком состоянии. Если бы он только никогда не встретил такого мудака… Если бы в тот день я не… — Хватит уже причитать, ведёшь себя как бабка старая, если да кабы… — Наворотил делов, а теперь голову в песок? Может он действительно наивный, но такого он точно не заслужил, к тому же от человека, которого и вправду любил. Чонгук ушёл, оставляя Мина в полном одиночестве, что теперь давило на него с новой силой. Как же хорошо было забыться и не вспоминать о случившемся, хоть и не всегда получалось… Ужираясь алкоголем Юнги начинал ловить голосовые галлюцинации, будто в голове кассету заело. Звонкий голос заставлял ноги подкашиваться, а сердце стучать быстрее раз в двести. Он даже не помнил, сколько точно времени прошло, как жизнь потеряла для него смысл, а существование измерялось лишь количеством пустых бутылок, скапливавших в его квартире. Врачи, приехавшие на место происшествия делали всё возможное, но и без того слабое Чиминово сердце, казалось, было не способно выдержать подобного предательства, дважды останавливаясь по дороге в больницу. А дальше как в тумане: суматоха в приёмном отделении, срочная реанимация, кровь — на руках, рубашке, Миновом лице и на кроссовках, операция, тянувшаяся больше восьми часов и вердикт: стабильно тяжёлый. Юнги просидел возле палатных дверей до утра надеясь на лучшее и молясь всем, кого только смог вспомнить. Кажется, не сработало: состояние показателей не улучшилось, ни на второй день, ни на третий, а на четвёртый у Чимина снова случился приступ. Измотанный Мин больше был не в состоянии смотреть на мёртво-бледное его лицо, что больше не источало прежнего счастья и беззаботности. Он не мог больше слышать равномерного дыхания, а порой, казалось, что Чимин больше не проснётся. Даже не успел сказать, как сильно он ему дорог, как сильно он любит его, своего Чимина. Ему абсолютно до лампочки на все тачки и деньги, лишь бы Пак очнулся — пусть кричит, ругает, злится, не прощает — пусть живёт. Ведь без него Юнги словно тонет, с каждым днём верёвка только сильнее обвивается вокруг его шеи, опуская на дно. После недели Юнги перестал считать, вернувшись к излюбленному занятию — выпивке, но теперь в конских дозах. А может, и того хуже… Забил на друзей, что и думать про него забыли, вероятно уже нашли нового Пак Чимина. Вот и сейчас, после очередной попойки Юнги не чувствовал себя лучше ни на одну миллионную процента, стало только хуже. И что прикажете делать?

***

— Ты когда-нибудь по-настоящему любил? — Чимин ошарашил Юнги неожиданным вопросом в один из последних совместных вечеров. Мин, что как раз сливал горячую воду с их предстоящего ужина, задумался, отчего горячий пар повалил на его руку и тот, отскочив, бросил кастрюлю на пол, матерясь. Чимин подскочил в ту же секунду, обеспокоенно глядя на, почти что боевое ранение и начиная дуть, пытаясь хоть как-то облегчить страдания. — Вот и наелись… — раздосадовано заключил Юнги, не зная плакать ему или смеяться. — Ты всегда так не осторожен, на банановой кожурке поскользнёшься и убьёшься! — Эй, попрошу заметить, что это я из-за тебя всё вывернул. — опустив руку под холодную воду, Юнги блаженно выдохнул. — Из-за меня? — возмутился Чимин, тут же тушуясь и опуская голову. — Нечего задавать глупые вопросы! — Почему это глупые? Разве с тобой такого никогда не случалось? — А разве это не происходит прямо сейчас? Чимин залился краской, сразу переводя взгляд на руку Юнги, убеждаясь, всё ли действительно в порядке. — Пак Чимин, ты сейчас непозволительно близко, — Юнги шептал прямо на ухо, немного щекоча мочку, — так что я не могу упустить такого шанса… Стоило Чимину повернуть голову, как губы тут же накрыли чужие, мягкие, всё ещё оставляя горький привкус сигаретного дыма. Пак медлил, забывая обо всём на свете, но сдался уже спустя несколько секунд, пропуская язык Юнги дальше. Они целовались уже много раз, но сколько бы не делали этого, Чимин продолжает ловить себя на мысли, что ему становиться этого мало. Неужели, он настолько жаден? Обхватив шею Юнги руками, Чимин прижался сильнее, чувствуя как по телу идёт дрожь — ещё ни разу они не заходили дальше, получиться ли сейчас? Поцелуй становился всё настойчивее, и Юнги, забыв о травмированной руке, подхватил Чимина, усаживая на столешницу и наваливаясь сильнее. Спустился ниже, выцеловывая тонкую шею, кайфуя лишь от сдержанных тягучих стонов, но отчаянно требуя большего… Чимин потянулся к Миновой толстовке, открывая вид на худощавое тело с впалым животом, касаясь рукой его груди и смазано ведя губами по скуле. — Стой… — Юнги чуть отстранился, упираясь руками по обе стороны от Чимина, склоняя голову. — Ты… не хочешь?.. — кажется Пак сам от себя такой напористости и податливости не ожидал. — Прости, я слишком… — Нет, ты не виноват… Просто… пока не время. Быстро одевшись, Юнги и сам не понял, с какого перепугу он вдруг отказался, когда выдалась такая возможность. Он же хочет его? И Чимин тоже не против, так почему тогда? Неужели в нём, наконец проснулась частичка разума и он не захотел пользоваться первым подвернувшимся случаем? Если бы тогда он только мог знать, чем же обернётся подобное благородство… Он бы повторял ему как сильно дорожит, не стал бы строить из себя недотрогу и, наконец, не оставлял бы их в неловком молчании. Стоило всё прекратить тогда, только завидев это чудо, что готово было испариться при одном взгляде на Мина. Не следовало начинать то, за что в последствии, Юнги не в состоянии взять ответственность.

***

Его замутило пуще прежнего, стоило только оказаться в знакомых коридорах. Да, его частенько привозили сюда пьяного в дребезг для последующей интоксикации и промывания. А потом как-то так случалось, что он ещё и парочку медсестёр умудрился соблазнить… Мда уж, действительно случайность. Дальше второго этажа пройти не смог — его будто что-то за ногу держало, не пуская вперёд. Он и не помнил, когда в последний раз поднимался туда, в палату к своему Чимину. Потребовалось более двадцати минут, чтобы прийти, наконец, в себя и двинуться вперёд. Небольшое круглое окошко позволяло заглянуть внутрь комнаты, и этого было достаточно, чтобы поверхностно убедиться всё ли с человеком, находящимся внутри, нормально. Решив, что так он и поступит, Юнги, решительно настроенный, положил руку на выступающий ободок, чуть привставая на носочки. От увиденного ещё немного и точно свалился бы на пол, если бы вовремя не удержал равновесие, тут же отлипая от окна и прислоняясь спиной к стене, хватаясь рукой за сердце. Губы пересохли и ежесекундное их облизывание совсем никак не исправляло ситуацию. План его тотчас же рухнул. Снова сбежать у него точно не получится, только всё испортит. Мягко нажав на ручку, он чуть приоткрыл дверь, всё ещё оставаясь в проходе и не решаясь зайти. Парень стоял возле распахнутого окна, спиной к нему, в больничной пижаме, что явно была ему велика — штаны висели, словно мешок, а рукава рубашки были подвёрнуты до локтей. Чёрные волосы заметно отросли и теперь оставались заправленными за миниатюрные уши. Небольшая трубка тянулась от его локтя, соединяясь с капельницей, что находилась достаточно близко и закреплялась на специальной системе. — Ты поранилась? Как же так неаккуратно? — он тихо вздохнул и Юнги чуть было не заплакал, услышав тот же звонкий, но уже чуть с хрипотцой, голос. Мин сделал шаг, заинтересованно наблюдая, что делает парень, как заметил в его руках маленькую птичку, что он нежно поглаживал по голове, успокаивая. Господи, в этом весь он — забудет о себе, но позаботится о других, тут и сомнений быть не может. Услышав движение сзади, парень поспешил обернуться, но голова ещё кружилась, так что от резкого поворота он чуть осунулся, свободной рукой пытаясь ухватится за что-то. Юнги поспешил помочь, но стоило поймать его локоть, как он вновь наткнулся на перепуганный взгляд. — Ты как? Кажется, это немного слишком для тебя… — Она поранила крылышко и я хотел помочь… — он кивнул на маленькое создание. — Ну, а как иначе? — понимающе кивнул Юнги. — Это так похоже на нашего Чимина. — Ты меня знаешь? Юнги словно обухом по голове ударили, а рука, до этого уверенно сжимающая чужой локоть, заметно ослабила хватку. — А ты меня разве нет? Отрицательный кивок, словно лезвием по Юнги прошёлся. Долго он так не протянет, это точно. И как жить без Чимина, застрявшего в сердце, и пустившего свои корни так глубоко, что только попытавшись лишиться его, он тут же умрёт.

***