Счастье – оно крупицами

      — Я хочу тебя... — эхом раздается на том конце провода, и Эрик клянется, что, если бы не лежал сейчас в постели, упал бы — так задрожали его колени от любимого голоса. — Поцеловать.        Эрик рвано выдыхает, переворачиваясь на живот, и делает звонкий чмок в воздух. В трубке — чужое дыхание и едва слышный смешок.       — Ёнджэ... Я хочу по-настоящему.        Джуён звучит мягко и грустно. Привычно. За полгода Эрик правда привык, что почти каждый их разговор по телефону окрашен нотой тоски. Нет, не всегда, конечно, но часто. Сегодня звонок именно такой.        — Я тоже хочу.        На краткий миг виснет тишина. Эрик молча вглядывается в окно: было девять утра, солнце уже во всю пробиралось сквозь занавески к нему в комнату и пригревало торчащие из-под одеяла ступни.        Новый вздох.       — Так хочу, что скоро с ума сойду, честно.        В трубке все ещё молчание. У Джуёна глубокая ночь; он, должно быть, готовился ко сну, но решил позвонить, увидев, что Эрик уже онлайн.        Ёнджэ устраивается удобнее, прикрывает глаза и представляет в уме комнату хёна. Наверняка без его присмотра тут и там раскиданы вещи, но Эрик бы все отдал, лишь бы оказаться в ней прямо сейчас. Он мысленно толкает дверь, и та приглашающе распахивается. И правда: у кровати пылятся несколько пустых коробок от новой обуви, со спинки стула свисает пара футболок и хлопковые шорты. На столе лежит бейсболка, рядом с ней — пустой стаканчик от кофе и открытый ноутбук, на экране которого паузой стоит какая-то дорама.        Ёнджэ улыбается и проходит внутрь. На улице ночь, поэтому в комнате горит настольная лампа. Он идет дальше, прямо к постели, на ходу проводя ладонью по краю стола и одежде на стуле. А в реальности же сжимает край своего одеяла, ясно представляя, что меж пальцев светлая футболка Джуёна с каким-нибудь модным принтом.        В разыгравшемся воображении тень от собственного силуэта скользит по стене, по коже бегут мурашки из-за сквозняка, потому что окно было приоткрыто. Звуки сеульской улицы — машины, неспящие пешеходы, велосипеды — ласкают слух. Краем сознания он вдруг понимает, что они реальные. На том конце провода действительно слышны далекий шум автомобилей и практически бесшумное дыхание хёна. Хёна, что сидит прямо перед ним на кровати, свесив ноги на пол, и ждёт своего макнэ после освежающего вечернего душа.        Эрик чуть елозит на месте, бедра его сами толкаются в кровать, и он резко выдыхает прямо в динамик. И стыдливо прикусывает губу.        — Ёнджэ? — раздается негромко голос из телефона, но Эрик будто теряет голову, видя пред закрытыми глазами, что это Джуён из его мыслей вопросительно смотрит на него снизу вверх.        — Хё-ё-н... — тянет он и снова дергает бедрами. В животе приятно теплеет, словно сладкий горячий мед разлился по жилам.        Из телефона он слышит скрип чужой постели, несколько быстрых шагов и как дверь в комнату закрывается на щеколду. Вновь движение, вновь шорох одеяла. Картинка в голове расцветает заново. Вот Джуён усаживается обратно, вот прислоняется спиной к стене позади. Большие ладони его ложатся по бокам от ног, и он полностью расслабляется, в полутьме неотрывно вглядываясь Эрику в лицо.        — Хён... Ты ведь сейчас на кровати?        — На кровати. — Джуён звучит красиво, мягко, явно улыбаясь. — Я читал книгу. А ты? Еще не поднимался?       Воображение рисует отложенную на подушку открытую книгу обложкой вверх, словно Джуён отвлекся на чтение, пока Эрик принимал душ. Теперь та лежит всеми забытая в стороне.        — И я. Только недавно проснулся, — отвечает Эрик. — Лежу на животе.       Он вслушивается в чужое дыхание и улавливает, как то дрогнуло на секунду. Улыбнувшись этой реакции, он елозит, шурша тканью, чуть приподнимается и, распаленный, толкается в мягкую кровать. Горло душит полустоном-полувыдохом, и он повторяет толчок снова.        — Ах-х-х... — срывается с вечно накусанных губ.       — Эрик, — чуть хрипло зовет его по имени Джуён, и Эрик в ту же секунду мысленно оказывается в его комнате. — Чем хочешь заняться?       Этот вопрос сбивает с толку, заставляя глупо захихикать.        — Уж точно не книжки читать, хён.       — Тогда ответь, чем, и мы этим займемся.        Тут же стало не до смеха.        Зажмурившись, Ёнджэ представляет себя стоящим босиком посреди комнаты Джуёна. На нем растянутая футболка и трусы, прямо как на самом деле. Только волосы мокрые после душа, и капельки с них щекотно скатываются то и дело вниз по шее. Он теребит край футболки — стискивает мягкий пододеяльник, — всматривается в красивое лицо, которое помнит до мельчайших подробностей, и делает несколько смелых шагов к кровати.        — Все еще хочешь целовать меня, хён? — негромко спрашивает Эрик, крепко стиснув телефон и в сотый раз пожалев, что наушники разряжены. С ними было бы куда удобнее.        — Ты сам знаешь.        Эрик в воображении залезает коленями на край кровати и на четвереньках подползает ближе к Джуёну. В нос немедленно ударяет аромат классного парфюма и, совсем легкий, ментоловый запах пены для бритья. У Эрика же в реальности напрочь сбивается дыхание. Он вновь и вновь трется пахом о простыни, зная, что Джуён все прекрасно слышит.        — Поцелуешь сначала в шею?        Голос хёна чуть дрожит, он говорит очень тихо, почти шепотом:       — Да... В то место под ухом... У тебя мурашки всегда бегут, стоит его лизнуть или укусить...       Мурашки правда бегут от шеи вниз по позвоночнику от одних слов. Эрик выпускает несчастное одеяло из хватки, мажет языком по кончикам пальцев и проводит по тому местечку, о котором говорит хён. Тело крупно вздрагивает, кровь не прекращая приливает к паху.        Ткнувшись лицом в подушку, Ёнджэ касается шеи влажными пальцами и представляет, что это все Джуён. Это Джуён приблизился к нему, запустил руку в мокрые волосы и повернул его голову так, чтобы сразу же дотянуться ртом до заветного места.        — Да, хён, вот так...       Поцелуи выходят крепче, чем обычно, от таких обязательно остаются засосы. Джуён целует, облизывает и прикусывает кожу, где придется, куда дотянется.        — Ёнджэ, тебе хорошо?       Эрик стонет в трубку, ноготками вырисовывая узоры на собственной шее.       — Безумно хорошо... Ты только не останавливайся...       — Никогда...       Два рваных дыхания сливаются воедино. Эрик мысленно приникает ближе, перекидывает через него одну ногу и оказывается сидящим сверху у своего хёна на бедрах. Губы все ещё терзают его горло, а сам он пару раз толкается пахом в пах, наслаждаясь чужим возбуждением.       Эрик торопливо лепечет:       — Поцелуй меня в губы, пожалуйста, хён, Джуён, поцелуй же меня.       — Иди сюда.       Недолго думая, он оставляет свою шею в покое и втягивает два пальца в рот, тут же посасывая и покусывая их.       У Джуёна с губ срывается приглушенный стон. Он звучит прямо в голове и дает волю новым ярким картинкам. Эрик обнимает Джуёна за шею и отвечает до того отчаянно, что едва не скулит. Язык по языку, по кромке зубов, укусы за нижнюю губу.        Член напряжен, все тело твердое и требует разрядки. Чуть приподнявшись на коленях и не глядя схватив соседнюю подушку, Эрик просовывает ее под живот и вновь возвращается к пальцам. К горячим воображаемым поцелуям. Чужая рука тянет его за волосы, небольно, но очень чувственно, мягкие губы сминают рот. Стон за стоном вырывается из горла, Эрик виляет задом, чувствуя, как мокро становится в трусах от каждого резкого движения.       — Хён, хён, хё-ё-н, — как заведенный повторяет он, — мне та-а-к хорошо...       — И мне, Эрик, мне тоже...       У Джуёна тоже сбито дыхание. Ёнджэ знает, что тот сейчас трогает себя. Знает, что хён приспустил белье и быстро доводит себя до исступления, вверх и вниз проводя ладонью по сочащемуся эякулятом члену. Невыносимо хочется помочь ему рукой или ртом, но Эрику остается только вынуть изо рта мокрые пальцы и сглотнуть.        — Джуё-ё-н, я так хочу тебя, прошу, сделай мне приятно, пожалуйста, — почти хнычет он.       В ухо вновь врезается низкий рычащий стон, от которого слетают все тормоза.       — Когда ты вернешься, я обещаю, мы будем заниматься любовью очень долго, сколько сможем.       — Да-да, умоляю, да...       — Я буду по-настоящему целовать тебя в шею, — дрожащим голосом продолжает Джуён, и Эрик сразу же тянется влажными пальцами к горлу, — в ключицы...        Эрик пропускает сквозь себя каждое слово, ведет рукой ниже.        — Буду языком вылизывать твою грудь, прикусывать соски...       — Ах-х-х!..       Пальцы дергают за твердый сосок сквозь футболку, и Эрик стонет, втрахиваясь в подушку. Картинка в голове расплывается, но Джуён все еще прямо перед ним — под ним — целует его, трогает везде, ладонью скользит ниже по поджавшемуся животу прямо к резинке боксеров.        — Дотронься до меня, хён, я весь мокрый там...       — Ах, а-а-ах!..        Спина давно уже липкая от испарины. Кое-как Эрик спихивает с себя одеяло, приподнимает бедра и запускает руку в трусы. Но это не его ладонь. Это вновь Джуён притягивает его ближе, вынимает оба твердых, горячих члена и пальцами обнимает их крепко, кожа к коже.       — Да-а-а!        Перед зажмуренными глазами взрываются звезды. Он быстро толкается в кулак — в чужой кулак — и стонет, стонет, стонет... Захлебывается вдохами, стонами, быстрыми нелепыми словами. Подушка под ним быстро влажнеет, он весь течет, находясь на самой грани.        — Хён, хён, Джуён, ах-х, еще немного, умоляю, я почти...       — Кончишь прямо сейчас для меня?       — Да, боже, да!       В своей фантазии он жмется своим лбом в крепкое плечо Джуёна, двигается навстречу сильной руке, сгорая изнутри от восхитительного трения о чужой ствол. Руки его до синяков впиваются хёну в спину, и Эрик едва не всхлипывает от избытка ощущений.       — Ты такой хороший, такой податливый, Ёнджэ, весь мокрый для меня...       Голова кружится от этих слов. Будь они сейчас действительно рядом, Джуён бы постеснялся говорить так откровенно, но их обоих разделяли сотни тысяч километров, стирающие любые неловкость и стыд.        — Ты мой.       — Твой.       Этого оказывается больше, чем достаточно, чтобы уставшие бедра задрожали, низ живота дернуло, и семя брызнуло на подушку и кулак. Эрик кончает почти беззвучно, привычно затая крик, а затем делает глубокий вдох. Дыхания все равно не хватает. Он валится на постель, не в силах даже вытащить из-под себя липкую руку. Эрик вслушивается в частое дыхание в динамике, впитывает и запоминает каждый надломленный вздох и блаженно улыбается, когда Джуён замолкает на мгновение, точно так же утонув в оргазме, как в прибрежных морских волнах.       Виснет мягкая, приятная слуху тишина, наполненная обоюдным дыханием. Эрику жарко, он взмок с головы до ног, но тем не менее чувство немеренного счастья растекается по организму сладостной негой. Собравшись наконец с силами, он с кряхтением переворачивается на спину, вытерает руку о смятую в кучу подушку и отшвыривает ту на пол. Джуён же, судя по звукам, достал упаковку влажных салфеток и стирает с себя следы ночного преступления.       — Хён, это было... — Ёнджэ замолкает, подбирая подходящее слово. — Просто изумительно!        Но никакое «изумительно» не передавало всего того, что Эрик успел почувствовать за последние десять минут.        — Потому что ты изумительный, — быстро отвечает Джуён довольным голосом. Ему тоже очень понравилось.        Воображаемая сцена почти растаяла в голове, подарив ему напоследок красивую улыбку хёна. Он распахивает глаза, щурится от яркого света и вновь оказывается в своей комнате, бесконечно далеко от ночного Сеула.        — Хён.        — М?        — Когда я вернусь, буду спать с тобой, пока не надоем.        Джуён легко смеется.       — То есть до первого пролитого сока на мою кровать?       — В точку!        По-прежнему улыбаясь, Эрик потягивается и издает при этом забавное мычание, а потом снова расслабляется. Тело кажется необычайно легким, словно пушинка. Напряжение, которое копится и копится в нем постоянно из-за нехороших мыслей, наконец вылилось, оставив блаженное опустошение. Конечно Эрик знает, что это ненадолго, скоро они вновь соберутся жужжащим роем в его голове, но на короткую передышку вполне хватит.        Джуён тем временем расправляет мятое одеяло, убирает книгу на стол, матрас его кровати при этом чуть поскрипывает.       — Хён, прости, что отнял у тебя столько времени перед сном, — вдруг опомнившись, просит прощения Эрик. Это у него целый свободный день впереди, а парней в общаге наверняка ждала утренняя тренировка.       — Все в порядке. Мне правда было очень хорошо, я очень по этому соскучился. И по тебе ужасно соскучился.       В груди расцветает бутон.        — Я по тебе тоже, Джуён...       Прощаться не хотелось до того сильно, что сердце вновь начало щемить от тоски. Но уже было пора.        — Хён... Доброй ночи. Люблю тебя.       — И я тебя, Ёнджэ. Хорошего тебе дня.        Эрик первым вешает трубку, прежде чем передумать прощаться. Он жмурится, смаргивая вот-вот готовые потечь слезы. Все в порядке. Джуён и остальные мемберы все ещё любят его и ждут назад. Ждут домой.        Нехотя он поднимается с кровати с мыслью, которая стала перманентной в его голове за последние полгода: он обязательно вернется.