2
17 ноября 2021 г., 16:08
Хэ Тянь возвращается в Китай. После столь долгого пребывания в Токио он неожиданно поймал себя на мысли, что даже успел соскучиться по дому. Хотя, казалось бы, скучать там особо не по чему. Да и человека любимого у него не было, ради встречи с которым хотелось бы возвращаться на родину. Но новость о скорой поездке вызвала у него странную, едва уловимую радость, хоть он и не собирался признавать этого вслух.
О том, что ему пора собираться, сообщает брат. Не отрывая взгляда от ноутбука, Хэ Тянь кивает с показным безразличием. Брат Хэ стоит в дверном проеме еще какое-то время, недовольно скрестив руки, собираясь сказать что-то вроде: «Ну и дурной же ты мальчишка, никакого уважения к старшим». Но, постояв у двери, тот просто развернулся и ушел молча, видимо, понимая, что его нравоучения сейчас вовсе не к месту и лишь подчеркнут неловкость момента. Впрочем, так даже лучше.
Смена обстановки никогда не действовала на Хэ Тяня угнетающе, но и не приносила особого удовольствия. Новые или уже давно позабытые лица, сквозящие лицемерием, хищные улыбки каждого второго льстеца, желающие как можно красивее вылизать ему зад и втиснуться в его крепость хоть краешком локтя, раздражали до невозможности. Все эти фальшивые маски, не стоящие даже беглого взгляда, бесили Хэ Тяня больше всего.
Его ставят в пример как прилежного ученика. Его репутацией и положением восхищаются, и не для кого не секрет, что упиваются чёрной, липкой завистью. Перед ним, будто перед королём, преклоняются все, начиная от занозчивых парней, пытающихся стать его приятелями, пускающих слюни девочками, и заканчивая, казалось бы, уважаемыми преподавателями. Каждый из них хочет стать частью крошечного круга общения Хэ Тяня.
Он — ровнодушный ко всем и вся мальчик с богатым происхождением, будущий наследник огромной отцовской компании, рожденный под счастливой звездой и с золотой ложкой во рту Хэ Тянь. Провозглашенный чуть ли не до Бога, он буквально утопал в роскоши и довольствовался своим иногда изнуряющим положением.
Всё это великолепие жизни принца из сказок преследовало Хэ Тяня всю его сознательную жизнь.
Он с самого детства ощущал свое превосходство над остальными и наслаждался дарованной ему властью. Маленькому мальчику нравилось купаться во внимании как взрослых, так и сверстников. Однако подобное изобилие быстро приедается. Заискивание общества, бесконечная лесть, похвала и лживые личины вскоре потеряли всякий вес и однажды вовсе перестали что-либо значить для него.
На этот раз единственным способом укрыться от суеты для Хэ Тяня стала крыша.
Учащиеся сюда почти не поднимались — формально это было запрещено. Но Хэ Тяню не все правила писаны. Да и зачем другим здесь находиться? Любой «нормальный» подросток сидел бы в классе, болтал с друзьями и не искал одиночества на холодном бетоне.
Вот только Хэ Тянь никогда не подходил под описание «нормальный». Чтобы избежать тошнотворной толпы, он спокойно поднимался по узкой лестнице прямо на крышу. На переменах стоял здесь в полном одиночестве, глядя на мельтешащих внизу людей и развернувшийся горизонт. Он наблюдал. Отмечал детали. Ему нравилось смотреть на мир сверху — отсюда всё казалось немного красивее, хоть и было обыденным. Было лишь одно «но»: делиться этой красотой было не с кем.
— О, Хэ Тянь? Ты тоже тут? — раздается голос за спиной, от чего в мгновение ока по вискам проходит гул раздражения.
Внезапный отклик напугал стоящего до этого в тишине Хэ Тяня, из-за чего он еле заметно вздрогнул. Он даже не обернулся, быстро вернув себе прежнюю невозмутимость. Голос принадлежал однокласснику — беловолосому Цзияню, громкому и довольно надоедливому типу. Да. Имя всплыло в памяти само.
Что он здесь делает? Только мешаться будет. И, пожалуйста, только не говорите, что он пришёл именно к нему. Блять…
Но Цзиянь, похоже, не собирался лезть в душу, в ту же секунду переключившись на разговор… видимо, с другом. Этого парня Хэ Тянь прежде не видел, иначе необычный рыжий цвет волос запомнился бы ему сразу. Необычно. Интересно, крашеные? Разве школа не запрещает подобные манипуляции с внешностью? Хулиган? И ладно. Пока его самого никто не беспокоит, он не станет лезть в чужие дела.
Хэ Тянь просто продолжил стоять на своём месте, медленно выкуривая сигарету и снова залипая взглядом на город внизу. Одновременно он невольно подслушивал обрывки фраз, звучавшие особенно громко, чтобы их игнорировать.
— Слышь, — откликает его голос того самого парня рядом с Цзиянем.
Хэ Тянь сам себе удивляется, когда соглашается поесть дешевый бургер из местной забегаловки. Зачем? Даже он не знал. Просто это грубое, совершенно непривычное для него обращение оказалось настолько новым, что аж… злило. Поэтому и согласился, наверное. Верно подмечено, Хэ Тянь никогда не подходил под стандарты «нормы».
***
— На этом уроки окончены. Выполняйте домашнее задание и будьте осторожны по пути домой, — произнес учитель, завершая последний урок. — Цзиянь, пойдешь с нами? — обращается к нему одноклассница. Тот, не отвлекаясь на нее, в спешке собирает вещи в рюкзак. — Извини, нужно поймать Рыжика. В другой раз, — бросил он и мигом вылетел из класса, игнорируя недовольное: «По коридорам не бегать!» — Ох, он опять с этим гомиком… — Что? — мягко, почти лениво вмешался Хэ Тянь. — О ком ты? Его лицо озарила улыбка — та самая, от которой у людей подкашивались колени и отключалась критичность. Брови чуть поднялись, на глазах возникла кукольная невинность. Этой улыбкой он всегда обезоруживал. Стоило ему чуть наклонить голову в ожидании и ему готовы были выложить хоть государственные тайны или вселенские заговоры. — Цзиянь вечно носится с рыжеволосым парнем, Мо… Гуан Шань, если не ошибаюсь. Не очень хорошая у него репутация, а он всё равно с ним дружит почему-то, — вздыхает девушка, печально глядя вслед уже давно выбежавшему из класса блондину. — Вот как, — протянул Хэ Тянь, усмехнувшись собственной догадливости. На самом деле, он ничуть не удивился. Ему изначально показалось, что угрюмому рыжеволосому парню присуща судьба всеобщего изгоя, что хуже, она идеально ему подходила. Смех да и только.***
Сегодня у Хэ Тяня было редкое, почти подозрительно хорошее настроение. Поэтому он выбрался на улицу, решив немного прогуляться и пройтись по городу, раз сидеть в своей суперэлитной и дорогой до невозможности квартире становится душно. Он зашёл в пару магазинов, купил еды и прихватил пару вещей из одежды. Время незаметно утекало, ноги уже неприятно гудели от долгой ходьбы, и Хэ решил возвращаться. Отсюда было минут десять пешком. Можно было поймать такси, но из-за бесконечных пробок на дорогах путь домой, скорее всего, вовсе удлинится. Достав из кармана пачку сигарет, Тянь аккуратно вытянул одну, зажал губами и щёлкнул зажигалкой. Тёплое пламя коротко осветило его лицо. Он медленно втянул едкий дым, так же неторопливо выпустил его через нос и держал сигарету между двумя длинными, бледными пальцами. Вторая рука давно занемела — пакеты с покупками тянули вниз, и пальцы сводило от тяжести. Эту местность он знает достаточно хорошо, чтобы быть уверенным и свернуть на плохо освещаемый переулок, благодаря которому Хэ Тянь мог сократить дорогу в разы. Здесь было много забегаловок и прочих заведений, поэтому в случае чего он сможет ориентироваться по ним. — Эй, парень, выброси и это тоже! — потребовал кто-то надменно. Поначалу, Хэ Тяню показалось, что обращаются к нему, но, оглянувшись по сторонам, он увидел мужчину, который приказывал что-то выбросить своему работнику. — Понял. Этот голос был смутно знаком. Он каждый день слышит разные голоса и запомнить один конкретный сложно, этот вот запомнился: не звонкий, а какой-то ровный, приятный. Хэ присмотрелся и вспомнил рыжеволосого грубияна, в компании которого ранее разделил школьный обед. Какая встреча. Как тесен мир! Рыжий, слегка согнувшись под тяжестью, выбросил два переполненных мусорных пакета, выпрямился, упёр руки в поясницу, потянулся назад, затем пару раз в стороны, чтобы размять затёкшие мышцы. Подхватил третий пакет и отправил его в зелёный контейнер с символом переработки. Мяу. Возле баков жалобно мяукал маленький рыжий котёнок. Бродячий, худенький, весь в пыли. Он явно просил еды, а может, хоть немного тепла и заботы. Но сначала — еды. Мо посмотрел на котенка, и в глазах его на секунду отразилась вся печаль китайского народа. Он вздохнул и зашёл обратно в здание. Хэ Тянь решил, что представление окончено, пальцы ныли от онемения, и он уже собирался уходить. Но стоило ему сделать пару шагов, как дверь снова распахнулась, и ярко-желтое свечение изнутри осветило небольшое пространство переулка. — Ксс-ксс, иди сюда, маленькая рыжая жопа. Если это и должно было звучать мило, то эффект получился обратный. Будь Хэ Тянь этим котёнком, он бы непременно обиделся и ни за что не подошел. — Ты же жрать хочешь? Ну, иди сюда, не бойся. Котенок, привыкший к суровым улицам, жаждущий тепла и ласки, получив к своей персоне внезапное внимание, испугался. Не в силах понять намерения незнакомого человека, он убежал и спрятался за несколькими коробками, которые были не очень аккуратно собраны неподалеку. — Эй, не убегай. Я не плохой, не обижу тебя. Чего ты боишься? — начал уговаривать Мо котенка, пытаясь звучать максимально мягко, хоть получалось не совсем так. Он опустил на землю тарелку с едой и сам потянулся к котёнку. Животное испугалось ещё сильнее, зашипело и спряталось глубже. — Иди сюда! Для тебя же стараюсь! О! — Мо наконец-то ухватил котёнка и вытащил из его импровизированного убежища, — Ай, блять, хватит меня царапать! Вот жрачка тебе, неблагодарная. Пока он пытался накормить уличного зверька, Мо заработал несколько царапин на руках, испачкал форму и полностью истратил свой короткий перерыв. Но всё равно сидел рядом, бормотал под нос и наблюдал, как котёнок, наконец, с аппетитом начал есть. — Куда ты торопишься? Ешь помедленнее, за тобой никто не гонится, паршивка. Гуань сидел на корточках, разговаривал с котёнком, будто тот мог понимать каждое слово. Вид у него был усталый и нелепый: грязная форма, исцарапанные руки, но в движениях всё равно оставалась забота. Может, тот маленький рыжий напомнил ему самого себя? А может, Мо просто не такой плохой, как о нём шепчутся за спиной. Разве способен по-настоящему плохой человек сидеть вот так, скорчившись, кормить испуганного котёнка и осторожно гладить грязную шерстку? Со стороны это смотрелось забавно: Рыжий полностью погрузился в разговор с немым животным, объясняя ему правила уличной жизни. Котенок внимания не обращал, но изредка шевелил ухом, подтверждая, что слушает и вникает, параллельно жадно поглощая полученную еду. Хэ Тянь неожиданно поймал себя на том, что ему… приятно видеть эту сцену. Странно приятно. Неожиданно. От рыжего гопника он такого точно не ожидал. Но осадок остался: тёплый, добрый. Он затушил сигарету, бросил окурок на землю и глубоко вдохнул. Дома он тоже поест. Вкусно. Прямо как этот котёнок.***
Хэ Тянь прибыл в Китай относительно недавно, поэтому распорядок его дня был сбитым и хаотичным даже для него. Такие тихие, спокойные дни были редким явлением, почти роскошью. Поэтому незапланированные выходные он воспринял как подарок судьбы. Совсем скоро ему пришлют обновлённое расписание, и каждый шаг снова станет расписанным по минутам: встреча, съёмка, обучение, дорога, подготовка и прочее. Наслаждаясь отдыхом, он не отказывал себе в прогулках. Гулял по городу, вдыхая знакомый воздух и разглядывая улицы, по которым ходил когда-то. Ему нравилось наблюдать за изменениями. Где-то выросли небольшие лавочки, где-то вместо старой забегаловки появилось модное кафе, где-то вовсе перестроили фасад. Многие из этих изменений не были значительными, и город оставался прежним, только слегка перекрашенным. После долгой прогулки он неизменно возвращался одной и той же дорогой. Каждый раз. Одна и та же дорога. Но то, что произошло однажды в том переулке, упорно не повторялось снова. И всё-таки… забавно. Почему он вообще надеялся снова увидеть того рыжего грубияна? О чем думал? Ожидал, что тот будет ждать у мусорных баков, пока судьба не соизволит повторить сцену? Но как бы часто Хэ ни проходил тем же маршрутом, рыжий парень больше так и не попадался ему на глаза. Возможно, сменил подработку. Или просто этот город, как всегда, играет в свои игры и не собирается сводить их вновь, ведь в школе Тянь является редким гостем. Совсем скоро распорядок дня был готов, и, к большому удивлению Хэ Тяня, он не был забит, как это было во время его жизни в Японии, где каждый день напоминал ему один из кругов ада. На этот раз его расписание на месяц занимало несколько встреч с братом и людьми из компании. Пара фотосессии и рекламных видеороликов. Всё. Странно мало для того, кто привык к режиму белки в колесе. Наверное, брат решил не давить на него. Всё-таки Хэ Тянь вновь восстановился в школе и обязан наверстать пропущенные материалы. Учиться прилежно, сдавать отлично — вот что от него требовалось теперь в первую очередь. В любом случае, он рад, что отныне может распоряжаться своим временем, как сам того захочет. Облегченно выдохнув, он убрал планшет на журнальный столик перед диваном, на котором сидел. Оттуда же достал один журнал из небольшой стопки и заваренный минутами ранее кофе. Горячий кофе бодрил, и ему нравилось пить его маленькими глотками, не спеша. Листая глянцевые страницы, он несколько дольше останавливал внимание на своих же фотографиях, оценивая свет, ракурс, позу, качество печати и проделанную работу.***
До каникул оставалось всего несколько дней, и по школе уже носилось общее предвкушение. Кто-то планировал провести свое время с друзьями, кто-то устроиться на подработку, кто-то планировал посещать дополнительные занятия и продолжить учиться. Кто-то хотел попробовать себя в новом хобби, ну и есть те, кто ничего не планировал, собираясь провести все каникулы в спячке. Хэ Тяню быстро наскучило слушать оживлённые разговоры одноклассников — слишком много голосов, слишком много эмоций, слишком много суеты. Поэтому он тихо поднялся со своего места и, стараясь не привлекать внимания, вышел из класса. Он уже мысленно был на крыше, собирался полежать на скамейках, насладиться свежим воздухом и покурить. Но не успел он сделать и десятка шагов, как его остановила низкорослая девушка, опустившая свое смущенное лицо настолько низко, что Хэ Тяню только и оставалось, что смотреть на ее макушку. — С-слушай, — начала она тихо, голос ее заметно дрожал. — Да? — Хэ улыбнулся вежливо, но голос прозвучал суховато, с оттенком надменности. Он умел менять интонацию так, что никто не замечал подлинных эмоций. Наивная девочка и правда ничего не заподозрила. Она протянула газировку из автомата и бокс с шоколадками. — Я… это… хотела это тебе подарить… пожалуйста, прими. Хэ Тянь взял коробочку, едва-едва задев её пальцы. Прикосновение легкое, будто случайное, но оно сразу выбило у девушки почву из-под ног. Она тут же вспыхнула, словно её уши поднесли к пламени. — Спасибо. — Т-ты свободен на к-каникулах? — девушка старалась не запинаться и говорить спокойно, однако у нее совершенно не получалось. Пока она с трудом, глотая буквы, собрав всю свою волю в хрупкий кулак, задавала важный для нее вопрос, скучающий взгляд Хэ Тяня невольно зацепился за нескольких парней на другом конце коридора. Двое парней стояли рядом с автоматом, зажимая третьего в углу. Это классическая «разборка». Хэ даже не удивился. В любой школе такие сцены происходят ежедневно. Девушка продолжала что-то лепетать, но он уже почти не слушал, лишь вежливо поддерживал взгляд. — Извини, мой день расписан по минутам, я очень занят. С наступлением каникул у меня появится еще больше дел, сама понимаешь, — ответ Хэ Тяня прозвучал сухо, почти официально, однако выглядел он при этом вежливо и даже приветливо. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка не почувствовала отказа. Его яркая, почти безупречная улыбка полностью затмила обиду. — Ничего, я все понимаю, — она смущенно кивнула, выглядела более чем счастливой и убежала почти вприпрыжку. Хэ Тянь тоже не стал задерживаться и пошел дальше. С каждым шагом он приближался к группе парней, что толпились у автомата. Он бы с удовольствием обошёл это сборище стороной, но лестница, ведущая на крышу, была только одна и находилась за поворотом. Один из парней грубо схватил воротник серой толстовки зажатого парня и сильно толкнул его к стене. Капюшон слетел с головы, обнажая яркий цвет волос. Проходящий рядом Хэ Тянь резко остановился, как только в поле его зрения попал этот оранжевый цвет. Он наконец-то встретился с тем, с кем искал встречи в том самом переулке. В этом он не признается себе даже в мыслях, но факт остается фактом. Он держался на расстоянии — достаточно далеко, чтобы его не заметили. Парни стояли к нему спиной, полностью поглощённые своей «разборкой». — Ха! Как только наступят каникулы, сразу возьмёшься за свои грязные делишки? — ухмыльнулся первый, всё ещё удерживая Рыжего за ворот. — А что? Хотел пригласить меня на свидание? — оскалился Рыжий в ответ и ни капли не смутился, — Буду занят, откажусь. Вот только чем, не твое собачье дело. — Че, бля? Как ты смеешь так разговаривать с моим братаном? — вклинился второй. — Брат за брата? Вы жопы друг другу лижете так же охотно? — не унимался Шань. Фраза прозвучала, и тут же обернулась ударом, на который он не успел среагировать. Кулак прилетел резко и неожиданно. Рыжий ударился головой о стену, потерял равновесие и на секунду замер, ошеломлённый звоном в ушах и резким всплеском боли. Хэ Тянь, увидев это, невольно захотел вмешаться. Вот только не припомнится такого случая, когда его Величеству раньше хотелось защищать несправедливо избитого. Он сам удивился этому импульсу: понятия не имел, кто тут прав, кто виноват, но внутри что-то неприятно кольнуло, требуя разрешить драку. Рыжий поднял голову. Мир всё ещё слегка плыл, но после лихорадки, с которой он столкнулся на днях, такое головокружение было для него пустяком. Он резко сжал кулаки так, что хрустнули суставы. В глазах вспыхнула безумная ярость. Он рванулся вперёд с такой скоростью, что нападавший не успел моргнуть. Схватив его, Рыжий развернул противника к себе спиной, заломил руки и одной рукой надавил ему на затылок, вынуждая согнуться. В нём кипело что-то мрачное, безжалостное. Парень в его захвате дёрнулся, но каждый рывок отзывался болезненным уколом в шее, вынуждая прекратить сопротивление. — Отпусти его, блять! — выкрикнул второй, шагнув вперёд. — Еще шаг, и я сломаю ему руку, — ухмылка Мо Гуаньшаня стала зверски дикой, — Мне плевать, я сделаю это, не сомневайтесь. Можете рискнуть проверить, но вам не понравится результат, я предупреждал. Его огненные брови сошлись, словно острые лезвия, а узкие глаза смотрели прямо и жёстко. В них несложно прочитать нежелание повиноваться. Если вокруг Хэ Тяня витала теплая, почти дружелюбная аура, пусть и насквозь фальшивая, то вокруг Рыжего стояла настоящая стена, грубо выложенная из тяжелых булыжников. И никто не мог её пробить. Эта стена росла годами: одиночество, постоянное давление, издевательства, презрение. Всё это стало цементом, что сделал его характер жестким, а взгляд — холодным. Такой человек не будет просто стоять и ждать, пока за него кто-то вступится. Вера в хорошее давно умерла, уступив место ярости и безжалостности к тем, кто пытается причинить боль. В конце концов, парни всё же ретировались, трусливо жмясь друг к другу и оглядываясь через плечо. Но даже убегая, они не забыли напоследок плюнуть ядовитыми оскорблениями в жалких попытках доказать себе, что они не проиграли. Только повернувшись, они наконец заметили Хэ Тяня, спокойно стоящего за их спинами и выжидающего подходящего момента. Перед тем, чье безупречное спокойствие и скрытая сила нависали как гора, они выглядели жалко и потешно. Смешно, что перед Рыжим они пытались изображать крутых, а перед Хэ Тянем — сразу резко замолчали. Когда шумная компания рассосалась из коридора, Хэ Тянь наконец двинулся вперед — к тому, ради кого, по сути, и замер там всё это время. После недель поисков он наконец снова встретился с ним. Вот только нахрена Тянь искал Шаня, неизвестно никому. — А ты умеешь за себя постоять, — произнёс он, подходя. Это очень странное замечание, потому что Рыжий и сам знает, что умеет за себя постоять. Глупо. Банально. Но, как назло, именно сейчас все в голове Хэ Тяня внезапно перемешалось, так что он не смог придумать даже нормальную тему для начала диалога. Куда делось всё твоё остроумие? Тот не удостоил его даже взглядом. Схватив свой рюкзак и надев на голову слетевший капюшон, Мо собирался двинуться в ту же сторону, что и те парни. Хэ Тянь все равно продолжил, несмотря на показательное безразличие со стороны собеседника: — Почему они к тебе приставали? На этот раз Рыжий остановился. Медленно повернувшись, он обратил на Хэ Тяня тот же убийственный взгляд. Любой нормальный человек на этом моменте отшатнулся бы, но не забываем, что золотой мальчик у нас далёк от нормы. На долю секунды по спине Хэ Тяня пробежали мурашки. Но он удержал лицо. — Ебёт? — холодно бросил Мо. — Что? — Хэ Тянь искренне не понял. — Тебя это трахает, я спрашиваю? — Нет… — начал он объяснять, но Рыжий перебил вновь, резко, как по щелчку. — Тогда иди на хуй и не вмешивайся не в свое дело, блять. Развернулся и без колебаний пошел дальше. Его широкие шаги отдавались эхом по коридору, будто он не просто уходил прочь, оставив Хэ Тяня за спиной с немым ахуем, а пересекал любую возможность продолжить с ним диалог. Хэ Тянь остался стоять с ошеломлённым, почти комичным выражением лица. Что это было? На этом их общение и оборвалось. Рыжий больше даже мимо взглядом не скользил. Исключал из своего закрытого мира настолько искусно, будто Хэ Тянь был пустотой и не стоил ничего. Но Хэ Тянь не смог выбросить его из головы. Совсем. За последующие дни он, словно магнитом, тянулся в те места, где мог увидеть Рыжего, проходил мимо, делал вид, что случайно оказывается рядом. Пытался выловить моменты, чтобы переброситься хотя бы парой фраз, но и эти попытки мгновенно уничтожались одним лишь грозным взглядом Мо и полностью исключающим дальнейшее развитие событий вытянутыс перед собой средним пальцем. Его игнорировали. Какая нелепость? Хэ Тяня никогда никто не игнорировал. Его власть, обаяние, способность подавлять окружающих одной лишь своей аурой — всё это вдруг оказалось бесполезным с каким-то хулиганом. Он всегда получал желаемое: жест, слово, внимание, интерес. Всё доставалось легко, будто он и правда обладал каким-то магическим влиянием на людей, стоило лишь щёлкнуть пальцами. Но теперь, когда он понял, что его влияние и очарование не всесильны — это больно ударило по несокрушимому самообладанию. Врезалось в его идеальный мир, как трещина, расползающаяся по стеклу. Сначала Хэ Тянь отрицал произошедшее: «Да он просто хам», «У него плохое настроение», «Он еще не понял, кто я». Потом злился, абсолютно уверенный в том, что такое отношение ничем не заслужил. Да и вообще, в их первую встречу вполне себе мирно провели время. Негодование. Отрицание. Гнев. По кругу, пока не утомится. Он злился из-за того, что не мог заполучить чье-то восторженное внимание. У тебя этого внимания до-ху-я. На кой тебе сдался этот невоспитанный грубиян? Зачем?! Осознание того, что рыжеволосый парень отныне занимает все его мысли, заставило Хэ Тяня испугаться самого себя. Как так получилось и когда он успел свернуть туда, куда раньше никогда не сворачивал? Последней стадией стало странное спокойствие. Смирение и воодушевление одновременно. Хэ Тянь решил, что всё равно добьется своего, просто другими способами. Он больше не капризный маленький ребенок, которому нужно было лишь топнуть ногой, чтобы заполучить желанное. Он давно уже считает себя взрослым, так покажи, на что ты способен на самом деле, и включи свои мозги и власть, не зря же ты ею обладаешь. За эти дни он внимательно следил за объектом своего сбитого покоя. Слушал, о чём о нем говорят другие, и наблюдал. На Шаня смотрели с отвращением, с примесью грязного презрения, расходились, как только замечали рядом с собой, ставили подножки, писали гадости на дверце шкафчика, оскорбляли — кто-то явно регулярно отрабатывал на нём личные комплексы. В то время как сам Рыжий… он просто закрывал глаза. Крепко стискивал зубы, сжимая челюсть до хруста, и пропускал всё через призму напускного безразличия. Жмурил глаза, затем открывал и смотрел пустым взглядом на всё происходящее вокруг. Ему будто ничего не стоило принять несправедливость так, будто это в порядке вещей. Так, словно с этой самой несправедливостью он уже ходил под ручку. Он никогда не опускал головы, не смотрел в пол. Не был робким, хоть и тихим, не выглядел запуганным. Давал сдачи только тем, кто лез к нему лично. Дрался, защищал себя, что обидчики потом еще долгое время обходили его стороной. Его ненавидели, и с каждой подобной стычкой ненависть эта росла в нечто большее, коллективное. Тут Хэ Тяня пронзила мысль: «Почему? Из-за чего он стал мишенью для издевок и почему это не прекращается?» Почему Хэ Тянь, который обычно проникал во все щели, не поинтересовался раньше? Почему никто не объяснил ему, за что Рыжего травят? Его внутреннее любопытство, подкреплённое странной навязчивой тягой к Рыжему, буквально толкнуло его заняться этим всерьёз. Он решил: раз все знают и все ненавидят — значит, каждый сможет объяснить причину. Пока он сидел в раздумьях, к нему подошел его одноклассник. Какой-то очкарик с идеально выглаженной рубашкой и зализанными на бок волосами. Вот и он. Жертва, которую будет допрашивать Хэ Тянь. — Хэ Тянь, ты долж… — Ты можешь мне кое с чем помочь? — обрывает старосту Хэ Тянь. — С чем? — рефлекторно поправляет очки. — Расскажи, почему травят рыжего парня. Было видно, что вопрос застал старосту врасплох. Он даже моргнул пару раз, словно пытаясь понять, действительно ли Хэ Тянь спросил именно это. — Ну, я сам не занимаюсь такой ерундой, — осторожно начал он, будто боялся сказать лишнее. — Честно, я не знаю, почему он подвергся издевательствам. Просто кто-то начал, а другие подхватили. Получилась цепочка. На самом деле, многие даже не знают причины, но… — он понизил голос, — сторонятся его по привычке. Тянь ничего не ответил. Вот так оно и бывает: живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, а потом толпа вдруг решает, что ты — отлично подходишь на роль козла отпущения. Ему стало понятно, что одной «жертвы» допроса мало. Нужно больше информации. Когда прозвенел звонок на следующий урок, он поймал второго одноклассника под локоть, аккуратно, но так, что тот не смог отвертеться, и сразу задал тот же вопрос. Парень почесал затылок, переглянулся с кем-то в коридоре, будто искал подтверждения, и выдал: — Так-то потому что он… — ему понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать нужные слова, — блогер. — Что? — переспросил Хэ Тянь, не веря в услышанное. — Потому что он кто? Одноклассник, невольно оказавшийся в его «зоне допроса», нервно хихикнул. Посмеялся, но как-то неискренне, как будто оправдываясь. Затем смутился, закашлялся и, понизив голос, выдал: — Мо Гуань Шань — вебкамщик. И… ну… — он отвёл взгляд, — педик, в общем. Молчание повисло между ними, тяжёлое, как влажный воздух перед грозой. — О.
