Мой муж архангел

Молодая счастливая семья. Раньше, разглядывая постеры со счастливыми людьми, все эти картинки в интернетах, я думал только о том, какая же это чушь. Любовь приносила мне тогда мало приятного. Нет, само чувство было прекрасно, но не рамки, в которые его загонял Михаил. Так было раньше. Теперь я сам был тем человеком с постера. Обнимал свою любовь каждое утро, желал ему легкого рабочего дня, одаривал влюбленным взглядом и получал такой же на прощание. Миша уничтожил рамки в наших отношениях. Он снес абсолютно все препятствия, что за годы выстроились в моей голове. Он извел скромность и нежелание привлекать к себе внимание, боясь гомофобной реакции. «Богдан! Ты детина почти два метра ростом, и весом почти центнер! Кого ты боишься?!» — восклицал он всякий раз, когда я на улице одергивал свою руку от его. И, конечно, после этих слов хватал меня куда напористее. Я люблю его смелость. И стараюсь быть таким же как он. Да, гомофобии в России не избежать, она поддерживается на государственном уровне, но, честно сказать, среди людей все было куда спокойнее. Попадались и резкие ребята, опрометчиво думавшие, что смогут нас «проучить», но от первого «щелбана» они сбегали в полицию. Предъявить мне было нечего, я был осторожен, как и просил мой ангел. И поэтому, когда нам понадобилась новая постель, в магазине мы шли смело держась за руки, чем немало смутили молодого паренька консультанта, который вроде как и возмутился, мысленно, но ничего не сказал. А постель нам понадобилась после того, как мое чудо, выкрав у судьбы один общий выходной, оседлало меня с самого утра, едва успев проснуться. Миша устроился на моих бедрах, поерзал, а когда я попытался положить свои ладони на его задницу, его колени пригвоздили меня к матрасу — одно легло на кисть, второе уперлось в грудь. «Сегодня командовать буду я», — сладко промурлыкал он, давя и давя на меня, пока не выдавил возбужденный вздох. Я люблю когда он такой. Его хитрый и пошлый взгляд, с такой же улыбкой. Его жесты, не чересчур грубые, но резкие, прямо такие, как надо. «Хороший мальчик», — довыпендривался он, когда почувствовал, что я перестал сопротивляться и соскользнул коленом обратно на кровать. И, либо сделал он это резче, чем обычно, либо доски давно «передавали привет». Древесина под нами затрещала и обрушилась. Так резко, что все, что я успел сделать, это обнять Мишу и выкрикнуть лаконичное «сукабля». Падать было не высоко, но жест спасения мой ангел оценил. Он вечно примечал какие-то мелочи. Это очень мило. Ну, в общем-то, из-за него же самого, мы лежали в магазине на образце и думали, а подойдет ли нам такая кровать, или взять побольше, чтобы Миша наконец мог раскидывать свои длинные и прекрасные руки-ноги так далеко, как ему хочется. — Как будто она слишком высокая, — задумчиво протянул он, разглядывая противные белые мерцающие лампы под потолком магазина. — Ты хочешь что-то пониже? — Мне было все равно на какой кровати спать. Главное с кем. — Да, возможно, я хочу вообще самую низкую… — Позволите? Есть варианты с установкой в пол, с подиумом. Есть варианты высотой двадцать, двадцать пять, тридцать сантиметров, — консультант, кажется, Рома, учтиво крутился рядом. — Хочу двадцать, — капризно выдохнул Миша, садясь на образце и задумчиво дуя губы. Иногда он выглядел как ребенок. Да и вёл себя так же. А был ли Миша когда-нибудь ребенком по-настоящему? Я отбрасывал такие мысли, гнал прочь все, что связывало прошлого Михаила с моим Мишей. Они разные. Одинаково любимые, но я не хотел возвращаться в прошлое даже мыслями. — Пройдемте, пожалуйста, — консультант приглашает нас за собой и ведёт по торговому залу, заводя за угол, к около азиатским диванам, креслам, постелями и прочим, и прочим. Миша внимательно слушал то, что Роман ему рассказывал, кивал, умно потирал подбородок, но, черт возьми, я готов поклясться, он ничегошеньки не понимал. — Просто попробуй, — я подтолкнул его к кровати, о которой распинался консультант, и он с удовольствием упал на неё, раскидывая руки и ноги в стороны. Миша задумался. Да неужели этот поход окончен? Он думал. Я умолял его уже решиться на покупку. Хотя его нерешительность я понимал. Миша умел считать деньги, он знал, сколько мы зарабатываем, и понимал, что это деньги из моей заначки, которая стала заметно худее. Он никогда не спрашивал сколько у меня денег на самом деле, никогда не просил денег больше, чем я мог ему дать, делил все наши траты на двоих, ведя семейный бюджет. И в такие моменты, хоть он и не знал, сколько у нас денег, он старался экономить. Постель которую он выбрал, была довольно дорогой. Все постели, что ему нравились, стоили приличных денег. Оно и не удивительно, они действительно были хороши. И он, думая над тем, покупать или нет, каждый раз смотрел на меня, ожидая увидеть, что я замнусь, может, дрогну какой-нибудь мышцей, из-за стоимости. Но я всякий раз ему улыбался и кивал. У моего ангела должно быть все самое лучшее. — Да! Я хочу эту, — он подводит черту под нашими поисками. — Прекрасно! Давайте выберем комплектацию? — Роман воодушевился, сразу хватая какой-то каталог. — Комплектацию?.. — Ах, да. Михаил же не знает, как работает капитализм. Он был взрослым мальчиком, довольно рассудительным и опытным, но в такие моменты терялся и пасовал. Мое золотко решило, что цена, указанная на табличке, это цена за все. — Матрас, крепления, все это не входит в цену каркаса, — уже привычно поясняет Роман и даёт нам каталог. — А какая комплектация у образца? — Мое решение было самым простым и, наверное, самым верным. — Вот это, это и это. И-и-и… Вот это. О, ну, конечно, он тыкал пальцем по самым дорогим пунктам. Я почувствовал, как меня потянули за локоть. — Что такое? — Я едва не добавил «ангел мой», но ни Роману это не понравилось бы, ни Миша не любил, когда я его так называл. — Это очень дорого получается, не надо, — зашептал он мне на ухо, постеснявшись консультанта. А тот и сам все понимал, и не выглядели мы как люди, которые могут себе такое позволить, но Роман терпеливо делал свою работу. — Это нормально, Миш, успокойся, — я уже был настроен закончить шоппинг и отправляться домой, поэтому никакие возражения меня не пугали. — Нет, это дорого! Я не должен! Ну! Нет, не надо, это слишком, — он практически заскулил мне на ухо, да еще и так жалобно, что я едва не сдался. Но только вспомнив, сколько постелей мы до этого перележали, и поняв, что предстоит столько же, если мы не остановимся на этом, меня уже было не остановить. — Что ты не должен? Миш, это не дорого, успокойся, — и прежде, чем он успел возразить, я отдал продавцу каталог, со словами: — мы берем, и с выставочной комплектацией. — Богдан! — Тихо-тихо, — я обнимаю его и прижимаю к себе, чтобы прошептать на ухо: — дома отработаешь. Действует безотказно. Миша заливается краской, возмущение сменяется на возбуждение, кончики его ушей горят и он без пререканий идет за мной, оформлять доставку нашей новой кровати до дома. Но его ждало ещё одно разочарование в этой глупой людской жизни. — Ну, бли-и-и-ин! В смысле они доставят только в четверг? Сегодня вторник! Почему так долго? Я хотел уже сегодня на ней пот… Спать, — очень вовремя он опомнился, что мы идем теперь уже по ашану, и в нём кричать «потрахаться» — плохой тон. — Предположу, что у них машины заняты другими доставками, и это было ближайшее свободное время. — Мне кажется они специально. — Конечно, солнце, весь мир против тебя. Я просто не мог сдержать смех, хотя и пытался. Иногда, мой взрослый и серьезный муж, занимающий должность самого лучшего баристы в стране, говорил что-то крайне детское. Ну, обычно он себя так вёл, когда был чем-то раздосадован и растерян. Поэтому долго смеяться я не стал. — Ну, поспим на полу, не надо так переживать. Бывало и хуже, — действительно, бывало и хуже. В наших с ним путешествиях я спал на вокзалах, зимой на трубах, как бомж, просто на траве, летом, когда мы долго плутали в лесах. Поэтому поспать в квартире на полу — меньшее из наших злоключений. Ну, я об этом знал, Мише-то это все было впервые. Его память упорно не хотела возвращаться. — Да в смысле? Мы купили постель! Мы за какие-то просто невероятные деньги её купили, я хочу на ней спать! А не ждать ее! Мой ангел разбушевался, пора бы сменить тему. — Миш, а не хочешь научиться что-нибудь ещё приготовить новенькое? Твои омлет и булгур, конечно, потрясающие, но хочется разнообразия? Он любит готовить. Я знал это. Каждый раз я видел, как он старался. Как он сверялся с весами, пробовал, добавлял, ещё пробовал. Потом, в конце концов, когда ему все нравилось, он довольно улыбался и продолжал готовку. Сервировал он тоже со вкусом, хоть наши условия едва ли это позволяли. И я каждый раз видел, как он старается сделать вид, что ему не так уж и интересно, нравится мне или нет. А мне всегда нравилось. Даже если оно было чуть недосолено, или наоборот. Переперчил, передержал, пережарил — плевать, это всегда было невероятно вкусно, потому что в каждом кусочке, в каждой частичке даже банального омлета, я чувствовал его чистую, божественно светлую любовь. — Новенькое? Я в интернете видел рецепт пасты со сливочно-грибным соусом, хотел попробовать приготовить его… Но не уверен, что у меня получится. — Давай приготовим вместе? Я помогу тебе. — Давай, — он нежно улыбнулся мне, скорее всего отметив, что я понимал его намеки и просьбы о помощи с полуслова. А я и правда понимал. Понимал, потому что хотел понимать. Хотел, чтобы мой ангел был счастлив, даже если речь идет о банальных спагетти с грибами.