Мой муж архангел

Наш первый Новый год вместе. Мне пришлось очень долго объяснять Мише концепцию этого праздника, и почему нельзя праздновать четвертями и половинами. Честно говоря, я и сам не знал, почему, но все же объяснял. И у меня даже получилось, что удивительно. – Мне кажется, ты неправильно делаешь оливье… В рецепте совсем не так, – периодически Миша зависал над моей готовкой. Я не ахти как готовил, все же образ жизни давал о себе знать, но кое-что знал. Школьные годы я прожил с семьей, а оливье на Новый год — обязательная классика. – Не ссы, будет вкуснее, чем у твоих французов этих. – Да они совсем и не мои… Что мне делать? – Ты пока кукурузным займись, курицу порежь. Он легкий, ты справишься, я в тебя верю, – я прервал нарезку огурцов, чтобы качнуться и поцеловать, сразу смутившегося Мишу в щеку. – Я буду очень стараться. – Я знаю, милый, я знаю. Моя жизнь не может быть прекраснее. Наша семья была очень маленькой и странной, но все же это была самая настоящая семья. Пусть и без штампов в паспортах, но мы носили кольца всегда. Как обещание любви, как напоминание, для чего мы ходим на работу, и почему должны стараться прожить каждый день продуктивнее предыдущего. Все это было ради любви, ради мирного существования, о котором я так мечтал всю сознательную жизнь. Этим днем мы успели сходить погулять утром, потом зайти в магазин, чтобы потолкаться в праздничных очередях. Успели ухватить последнюю бутылку шампанского и набрали разнообразного алкоголя. Миша попросил научить его пить текилу. А меня в свое время учили незнакомые мотоциклисты в баре. Что ж, Новый год обещал быть веселым. – А что будет после того, как Кремлевские часы пробьют полночь? Михаил как-то помялся перед тем, как задать этот вопрос, с головой выдавая, что он все еще не понимает смысла праздника. – Наступит Новый год, ну, начнется следующий. – И зачем же это праздновать?.. Потом же все равно на работу? Все остаётся как прежде? С этих вопросов я завис. А и правда, зачем? Вроде как, так было принято. А ещё, в той жизни, в которой был не Миша, а Михаил, это было едва ли не единственное, что разбавляло ужасающие будни. – Потому что многим, такая жизнь как у нас с тобой, не нравится. И им нужно что-то чтобы разбавить серые будни. Праздники для этих целей и служат, – я пожал плечами, не столько отвечая на вопросы, сколько рассуждая. – Что в нашей жизни может не нравиться? – Миша нахмурился. – Отсутствие денег. Своего жилья. Высокооплачиваемой интересной работы и многое другое, милый. – Хм… – Мой ангел задумался, облизывая палец от майонеза. – Разве это кажется важным, когда рядом с тобой любимый человек? Мне вот это все не кажется таким уж и важным… – Это и не важно, Миш. Люди глупы и неблагодарны, не могут, не умеют радоваться простым вещам. Он обнял меня сбоку, случайно мазнул чем-то по щеке и тут же слизал, оставив на ней влажный след и извиняющийся чмок. – Как хорошо, что мы с тобой не такие. Да, хорошо. Это очень хорошо, Миш. Твое появление предопределило мою жизнь, и я даже не знаю, хорошо это, или плохо. Стоя на кухне и обнимаясь, я был уверен, что это хорошо. Мы нарезали салаты и осознали свою ошибку. Мы забыли отнести кухонный стол в комнату. Пришлось ставить салаты на подоконники и нести, конечно, отбив мне пальцы об дверной косяк. Но и это не могло испортить праздник. Мы договорились ничего не дарить друг другу. Полноценный праздник — вот был наш подарок друг для друга. Мы хорошо потратились на него, это было справедливо. Но две недели назад, идя вечером до Миши, я в витрине магазина увидел совершенно идиотские новогодние свитера с трахающимися оленями. Я не мог не купить их. Мы были обязаны провожать этот год именно в них. Поэтому, пока мой ангел сервировал стол, я отлучился в прихожую, где и прятал пакет, под видом летней одежды. За время, что живем спокойной жизнью, мы хоть немного обросли вещами. Это было как-то даже приятно. – Извини, что дарю заранее, но мы просто обязаны их надеть до курантов! – Я зашел в комнату и увидел в ней неготовый стол, а Мишу наоборот, не увидел. Но он очень быстро появился, вылезая из шкафа, в который зарылся прямо-таки с головой. – Ой, – сказал он, увидев у меня в руках пакет. А потом показал свой. Решили, значит, не дарить друг другу подарки. – А я тоже хотел, чтобы мы в этом посидели… А вот теперь стало интересно. Неужели мы попали в ситуацию из комедий, когда парочка дарит друг другу одинаковые подарки? В это невозможно поверить. – Давай… Ты первый? – Он как-то неуверенно мнется, перебирая шелестящий пакет в руках. Нет, там явно что-то большее, чем свитера. И он…Как будто не уверен, что мне понравится? Ну, что же. Мой ангел хочет, чтобы я был первым, кто я такой, чтобы ему отказывать? Я достал из пакета пакет поменьше, в котором был его свитер и протянул. Они у нас были и одинаковые, и нет. Рисунок был одинаковый, но цветовая гамма разная. Моему ангелу бежевый с коричневым, как он любил. А мне тёмно-серый с молочно-белым. – Мы просто обязаны надеть их, – я усмехаюсь, наблюдая за тем, как Миша осторожно распаковывал и расправлял его, чтобы нормально увидеть рисунок. Он смотрит, вертит головой, пытаясь понять, что изображено. И, как только до него доходит, заливается смехом и прыгает на мою шею, обнимая и целуя. – Классные! – Рад, что тебе нравится. Я поцеловал его в ответ, и потом кивнул на его подарок, пока что отставленный в сторону. – Ну, твоя очередь. Миша от неуверенности закусил губу. Я на мгновение подумал, а не послать ли к черту этот Новый год с подарками, и не взять ли его на столе, прямо посреди салатов? Но нет, очевидно, это было очень важно для него, и я не смел торопить или перебивать. – Я… Мой подарок не такой крутой. Я хотел, чтобы мы сидели в этом… голые. Я какой-то глупый, да? Но я увидел в магазине и не смог пройти мимо, тем более я же давно хотел что-нибудь попробовать, и вот, я решил, что это отличная возможность… Затараторил. Мое же ты чудо. Мои любимые тонкие пальцы ныряю в пакет и, немного повозившись, тянут оттуда что-то светлое и… Плюшевое? Это был плед! Кажется, мне попадалась какая-то пряжа в интернете, в таргетной рекламе. А я-то думал, почему Миша искал, как из нее плести. – Я сам сделал. Вот, – он протянул мне плед нежно-персикового цвета. Красивый и мягкий. – И я думал, он такой мягкий, мы могли бы сидеть в нём голые, ведь очень мягко и тепло, и… Я дурак, да? Какой же он милый. Я беру плед в руки и, раскрыв, обнимаю его, укрывая нас обоих. На мгновение меня, от макушки до пяток, словно штырем, пробила жгучая боль. Но лишь на секунду. Ощущения от этого пледа были один в один, как от крыльев Михаила, когда он обнимал меня ими… – Нет, милый, ты не дурак. Это прекрасный подарок, просто замечательный, – наверное, мой голос звучал тоскливее, чем я себя ощущал, но Миша, только я заговорил, вцепился в меня объятиями так сильно, как будто мы не обнимались несколько лет. А я просто вспомнил, как думал, что навсегда потерял его. Насколько же я благодарен судьбе за то, что она дала нам возможность быть вместе, как нормальные, как обычные люди. – У меня есть отличная идея, насчет нашего праздничного гардероба… Я нашептал свою идею ему на ухо и, вот, бьют куранты, и я, в свитере и ни в чем больше, открываю шампанское. – Скорее! Скорее!!! – Миша паниковал и подгонял меня, чем только мешал, ведь хохоча я мог наклониться и случайно ударить его вылетевшей пробкой. – Мы успеем, не переживай. – Но мы не успеваем! – Ничего страшного, ах-хах! Миша! – Скорее-скорее! – Так и скажи, что ты просто хочешь напиться, да? – Глупости, я хочу сделать все как надо! Да, милый, я знаю. Знаю, что ты хочешь сделать все как надо. И знаю, что ты никогда не пьянеешь, сколько бы не выпил. Это было таким странным напоминанием о том, что он не человек, и Миша старался и сам не вспоминать об этом, абсолютно игнорируя и подобные факты, и мои рассказы, и появления Уриила. Что, к слову, приходил теперь лишь ко мне, спрашивал, вспомнил ли его брат что-нибудь, и услышав «нет», он тут же исчезал. И я ему не напоминал. Он хотел быть счастливым, я тоже. Так зачем же все портить? Мы успели. Налить шампанское, удариться бокалами, отпить и поцеловать друг друга. Завалиться в плед, укрыться им с головой и целоваться-целоваться-целоваться, пока не стало тяжело дышать. Миша лапал меня, я его, и решение надеть только свитера, и ничего больше, было идеальным. Это был лучший Новый год в моей жизни.