Ghost

      Коты очень молчаливые и загадочные животные. Иногда их повадки напрочь выбивают из колеи и заставляют ломать голову над тем, что же имел в виду пушистый питомец. Каждый жест и движение хвостом имеют огромное значение, и требуется немало лет и усилий, чтобы научиться разгадывать эти невербальные знаки. Именно по этой причине Хёнвон никогда не хотел заводить котов. Они казались слишком сложными, а тратить время на «пустые загадки» Хёнвону было откровенно лень. Порой работа доставала настолько, что парень был на грани, и дополнительные размышления ухудшали и без того непростое положение вещей.       Вчерашний день напоминает какой-то хаос. Оборотни, японские народные легенды, опустошенный холодильник и лукаво-дерзкий взгляд золотистого цвета глаз. Хёнвону кажется, будто он попал в какой-то старый мистический аниме-сериал, где по злой воле судьбы оказался главным героем. Но если в детстве парень бы только порадовался этой новости, во взрослой жизни — Хёнвон искал полную противоположность своим детским желаниям: тишину, покой и отдых от нескончаемой работы. И кот-оборотень явно не входил в его грандиозные планы.       Вывести оборотня на честную беседу не получилось. Кот говорил какими-то загадками, периодически тянулся к холодильнику за новыми лакомствами, игнорируя хмурое выражение лица владельца дома, и всячески увиливал от прямого ответа. Хёнвону так и не удалось узнать, откуда прибыл загадочный гость, и чем же он, Хёнвон, так понравился этому коту, что последний аж поселился в его доме. Оставив неудачные попытки откровенного разговора, парню ничего не остается, кроме как пойти спать и практически моментально забыться глубоким сном без сновидений.       Солнечные лучи пробиваются сквозь закрытые жалюзи окон небольшого домика. Несмотря на влажность и пасмурность погоды бо́льшую часть времени, осень всё ещё может порадовать светлыми солнечными деньками. Хёнвон обожает такие дни, особенно если такая погода приходится на его выходной. Однако планы парня нарушает что-то длинное и мягкое, резко упавшее на лицо.       Хёнвон тут же подскакивает на кровати и хватается за быстро бьющееся сердце. Парень быстро вертит головой из стороны в сторону, пока не цепляется взглядом за немного удивлённого кота, спокойно машущего своим хвостом, который и оказался причиной столь резкого пробуждения. — Ты совсем сдурел, что ли? Я ведь так и помереть могу! — почти истерически закипает Хёнвон, всё ещё держась за сердце. — Который час?! — с нескрываемой злобой в голосе выстанывает парень и слепо тянет руку к тумбочке с лежащим на ней смартфоном. — Девять утра, — спокойно отвечает кот, забираясь на постель. — А что? Разве ты не выспался? — наивно продолжает он, явно не понимая всей сути проблемы.       У Хёнвона начинает дёргаться глаз, то ли от потраченных за последние сутки нервных клеток, то ли от злости за то, что его так нагло разбудили в законный выходной. Он хочет сказать наглецу так много, а может быть, даже и врезать, но вместо этого парень фыркает и снова падает на подушки, накрываясь одеялом с головой.       Кот внимательно наблюдает за этой картиной и даже наигранно вздыхает. Как только Хёнвон удобнее устраивается на подушках и только-только начинает дремать, юный парнишка запрыгивает на него и так же бесцеремонно усаживается на бёдра. Хёнвон снова почти подскакивает на месте, а кот поджимает чёрные ушки, которые несмотря на тёмный цвет, различимы сквозь такие же тёмные волосы. Кот наклоняется ниже к ошалевшему Хёнвону, который, кажется, потерял дар речи от такого поведения, и дотрагивается собственным лбом до его щеки, начиная об неё тереться. Щёки Хёнвона моментально приобретают пунцовый оттенок, и вся злоба улетучивается.       Глаза у кота-парнишки внимательные и чересчур проницательные. Хёнвон невольно засматривается его лицом, наконец позволяя себе разглядеть паренька. Дьявольски красив. Не в меру очарователен. Хёнвон сам не замечает, как тянет руку к лицу парнишки, собираясь коснуться его кожи и ощутить остроту высоких скул под пальцами.       Лицо кота не выражает никаких эмоций, и он просто выставляет ладонь, уступающую по размерам, вперёд, касаясь своей рукой руки Хёнвона. На какое-то мгновение последний ощущает странное покалывание на кончиках пальцев, а по телу словно проходится небольшой электрический разряд. Но кот не желает продолжать контакт и просто мягко отстраняет протянутую к нему руку. Хёнвон не сразу понимает его действий, и ему требуется несколько секунд, чтобы выйти из невольного транса. — Я голоден, — небрежно по-детски бросает кот и слезает с кровати, поворачиваясь к недоумевающему Хёнвону. — Хён, покорми меня.       Хёнвон категорически не может вспомнить, чтобы разрешал незнакомцу так себя называть, но почему-то ничего не говорит на позволенную им вольность. Встает с кровати и отправляется следом за вздернутым хвостом и маячащей из стороны в сторону пушистой кисточкой. — Я смотрю, что с кофтой моей ты сроднился, — бубнит Хёнвон и лениво зевает, одним глазом подглядывая за тем, как юноша нагло усаживается на столе.       Длинный хвост кота обвивает худую икру, кончиком трогая выпирающие лодыжки. Хёнвон сам не замечает, что неприлично долго пялится на голые ноги, скользит взглядом все выше и выше, пока не замечает отсутствия белья на чуть приоткрытых ягодицах. Щёки вспыхивают, и парень отворачивается, стараясь чуть ли не целиком забраться в холодильник, чтобы остудиться. Он не помнит за собой тягу к своему полу, если кота можно вообще считать за парнишку. Вот бы кто нормально объяснил, что за чертовщина тут творится.       Юноша будто не видит этой неловкости, натягивает к носу ворот толстовки и шумно втягивает воздух. — Она пахнет тобой, — спокойно констатирует он и почти тут же болезненно шипит, услышав стук головы Хёнвона о полочку на дверце холодильника. — Правда, мне нравится. Я подумал, что ты будешь не против, если я у тебя ее одолжу.       Хёнвон трет лоб и, все еще немного отворачиваясь, хлопает дверцей холодильника. На столе появляется пакет с овощами, початая коробка молока и рыба, которую парень планирует приготовить на обед. Планы рушатся, стоит ему отвернуться, чтобы вынуть из шкафа миску для запекания.       Влажный причмокивающий звук и треск отделенной от кости мякоти заставляют Хёнвона передернуться и вжать голову в плечи от отвращения. Парень скребет зубами, наблюдая, как его новый приятель сочно и с аппетитом вгрызается рыбине в округлый бок. — Ты ч-чего такое делаешь? — пытается выдавить он из себя, почти не открывая рта.       Кот загадочно хлопает длинными ресницами, не желая выпустить лакомство из цепких зубов. Кусает один раз, затем второй и тщательно пережевывает, смотря искренне непонимающим взглядом на Хёнвона, которого того гляди вывернет наизнанку. — Что такое, хён? — переспрашивает он с набитым ртом и смачно облизывает большой палец. — Это было не для меня?       Хёнвон качает головой и закрывает ладонями лицо, кое-как упирается спиной в подоконник и едва не сгибается пополам. — Ты… Я не знаю, что ты такое, но… — вздыхает он в очередной раз и разводит руками. — Боже… Просто пойми, что нельзя есть сырую рыбу.       Парень хлопает глазами, смотрит на половину обгрызенной тушки, чуть слышно отрыгивает и с виноватым видом кладет ее обратно на тарелку. Хёнвон так и вовсе присаживается на пол, оставив попытки достучаться до странного существа. — Извини… Я не знал, что с ней нужно что-то сделать. Было вкусно… — Нет! — выкрикивает Хёнвон и, подбежав к пареньку, хватает кусок несчастной рыбы, а затем так же резко шмякает его об тарелку. — Это было невкусно! И почему ты решил, что можешь просто так явиться и жить у меня? Я даже имени твоего не знаю. Черт возьми! Ты сидишь голой задницей на обеденном столе! Люди так не делают!       Парнишка с недоверием смотрит на краснеющего от гнева и неловкости Хёнвона, задирает край толстовки, чтобы осмотреть себя, и жмет плечами. Не понимает. — Мне так удобно… — единственное, что может он ответить, глядя на обессиленно упавшего на стул Хёнвона. — Я делаю что-то не так?       Хёнвон трет лицо, пытается открыть рот, чтобы что-то сказать, то каждый раз сам себя тормозит, потому что у него нет логического объяснения подобной ситуации. Он всего лишь вчера вечером приютил бездомного кота, а уже сегодня нечто, ставшее из кота вполне реальным человеком, пытается диктовать условия проживания в его собственном доме. — Ладно, — смиряется парень и складывает руки в замок. — Допустим, ты не знаешь, как правильно себя вести. Но ты знаешь как тебя зовут? Имя у тебя есть? — Имя? — тянет незнакомец, пристукивает себя пальцами по подбородку и кивает. — Имя есть. Меня зовут Чангюн. Или звали… Я не помню, но однажды я слышал, что ко мне так обращались. — А я…       Хёнвон не успевает договорить, морщится от звука отклеившейся кожи от столешницы и наблюдает, как парнишка вальяжной походкой отправляется к шкафу, где он обычно хранит чай и сладости. — Я знаю, как тебя зовут, но я хочу называть тебя хёном, — отвечает он с присущей коту растянутостью.       Немного опешив от наглости, Хёнвон закрывает рот, так ничего и не ответив. Он не сразу замечает, что Чангюн прослеживает его взгляд, накрепко прикованный к голым ногам. Хвост кота-парнишки задран вверх, а гибкое тело вытягивается, когда тот пытается изучить содержимое полок. Насколько бы ему ни была велика толстовка, она уже совершенно точно не прикрывает ничего важного. — Может быть, ты все же оденешься? — неловко прокашливается Хёнвон и обводит фигуру парня рукой, стараясь не смотреть на него. — Мне почему-то кажется, что в белье тебе будет комфортней. — Тебе нравится мое тело?       Под небрежно брошенный вопрос и глухой хруст печенья, Хёнвона подкидывает на стуле. Кажется, что даже пальцы на ногах свело от чего-то странного. Неужели он так долго рассматривал странного паренька, что тот решился на такой вопрос?       Но Чангюн не выглядит так, чтобы его заботило то, что его рассматривают. Ему будто все равно. И даже с набитым ртом он пытается, не стесняясь, демонстрировать себя, якобы разглядывая. Выглядит так, будто Чангюн сам видит свое тело впервые. Оно ему как новый костюм, идеально сшитый по его фигуре и на который он никак не может налюбоваться. — Скажи, а ты всегда так выглядел? — решается спросить Хёнвон, и Чангюн в ответ сухо кивает, вскрывая банку с пастилой. — Ну, то есть, мне показалось, что ты… — Все нормально, хён, — снова кивает он и запрыгивает на стол, закидывая ногу на ногу. — Я не привык носить одежду, так как не часто показываю то, какой я есть. Иногда у меня нет причины и желания быть в этом теле. Я спросил тебя только потому, что оно мне самому нравится. Вижу, что ты смотришь… Все в порядке.       Хёнвон чешет затылок, стараясь сохранить невозмутимый вид. Ему страшно представить, как, должно быть, нелепо он выглядит сейчас со стороны. Глупо и потерянно, словно его загнали в угол. — Я смотрю? — зачем-то переспрашивает он и осмеливается посмотреть в глаза, которые точно с таким же интересом изучают его самого. — Может, я просто никогда не видел такого… как ты. Ты оборотень? Или как это у вас называется?       Чангюн теряется на какое-то мгновение, ведет носом в сторону рыбы и с кокетливой улыбкой поглядывает на Хёнвона, словно прося разрешения доесть несчастную. — Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, — жмет плечами он и, не дождавшись разрешения, подхватывает тушку за хвост и вертит перед носом, решая, где удобнее куснуть. — Ты можешь объяснить проще? — Ты не понимаешь какие-то слова? — Хёнвон и впрямь заинтересованно разглядывает странное создание, без смущения пачкающее лицо и руки, демонстрируя тем самым неподдельное удовольствие от поедания жирной форели. — Я понимаю твой язык, но есть слова, которые я слышу впервые. — Значит, ты не оборотень, — шепчет парень, мысленно ставя в этом пункте галочку. — Какой из этих образов настоящий? — Они оба настоящие, ты же их видишь, — спокойно отвечает Чангюн и тянется за коробкой с молоком, чтобы протолкнуть приличный, по его меркам, завтрак. — Ты хочешь знать, каким я родился? — Да… Наверное… — кивает Хёнвон. — Но больше мне интересно, почему ты оказался у меня дома. — Ты сам меня позвал к себе. — Но ведь это ты попался мне под ноги и шел до самого дома…       Парень прерывается, услышав звонок телефона, и кошачьи ушки Чангюна тоже навостряются в сторону холла. Что-то зловещее скользит во встретившихся взглядах. Хёнвон сам не понимает, почему испугался телефонного звонка. Это было похоже на импульс, который передал Чангюн всем своим телом.       Хёнвон мотает головой и словно выходит из транса, едва ли не бежит, чтобы успеть ответить на звонок, а паренек тенью идет за ним следом. Шипит, будто злится на кого-то, тянет руку, но не успевает коснуться плеча. — Нет, стой, хён, — последнее, что успевает он произнести, прежде, чем перед носом захлопывается дверь гостиной. — Хён… Пожалуйста…       До события, нависшего над Хёнвоном убийственным грузом, остается час с небольшим. Он об этом не знает. Он не хочет слышать. Он не поверит. Так всегда. Чангюн прижимается к закрытой двери спиной и сползает вниз.       Из-за довольно серого и скучного образа жизни, Хёнвон не считает плохие дни, он считает хорошие. Даже сейчас, говоря по телефону с начальником своего отдела, который просит его срочно явиться на работу, потому что завтра рухнет мир, если сегодня не отправить документы, он считает, что день сегодня может по праву войти в число хороших. Наедине с самим собой он может признаться, что гость в его доме хоть и странный, но довольно приятный. Красивый и, главное, располагает дружелюбием, но отнюдь не манерами. Это мелочи.       Уже потом, чуть позже, в странных запутанных мыслях Хёнвон будет вспоминать этот день и не найдет ни одного, который бы мог с ним сравниться. Наверное, даже если бы ничего не случилось, он бы все равно запомнился ему навсегда. Не каждый день у тебя на столе сидит то, что и само не очень-то и может объяснить, чем оно является.       Однако Хёнвон не желает показать своего настроения новому другу. Демонстративно открывает дверь и проходит мимо, чтобы снова скрыться в комнате и переодеться. — Хватит за мной ходить, — просит он из-за закрытой двери, впрочем, беззлобно. — Мне нужно на работу, а ты остаешься здесь. Высшие силы послали мне сегодня отличный день. Отчасти, это твоя заслуга, но в таком виде ты со мной на улицу не пойдешь, как бы мне этого ни хотелось. — Ты радуешься, когда идешь на работу?       Чангюн прислоняется ухом к двери, слушает каждый шорох и пытается понять, что же Хёнвон там делает. По звукам можно сказать, что тот что-то ищет, выдвигая ящики один за одним. — Когда кроме работы больше ничего нет, начнешь радоваться, — в спешке отвечает Хёнвон и ухмыляется тому, что говорит чистую правду. — Но откуда тебе это понять… — Хён… — едва ли не скулит Чангюн, прижимаясь губами к щелке, чтобы его было слышно. — Высшие силы проявляют щедрость только тогда, когда речь идет о раздаче боли… Ты не должен никуда ходить… Не сейчас…       Хёнвон недовольно вздыхает на беспочвенные мольбы. Это всего лишь каприз, чтобы остаться и провести время вместе. Хотя, он до сих пор не возьмет в толк, что от него надо странному существу. Парень снова идет в гостиную, чтобы найти нечто посерьезнее промокших со вчера кед. Кроссовки находятся под диваном. Хёнвон просто уверен, что пространство под диваном в гостиной обладает загадочной электромагнитной силой и засасывает в себя все, что попадает в поле его притяжения. Куртка обнаруживается на спинке кресла, а вот теплую шапку и наушники пришлось поискать. Найти их было сложнее всего, потому что они были там, где им и положено быть — в шкафу. Естественно, что туда он заглянул в последнюю очередь. А еще Хёнвон сбивается со счета, сколько раз он уже отодвинул с дороги назойливо ноющего Чангюна.       Уже выходя в коридор, Хёнвон оглядывается и видит, что из приоткрытого шкафа на него смотрят желто-зеленые глаза. Все внутри обрывается, а губы кривятся в ухмылке. Так вот насколько просто заставить Чангюна одеться или не мешаться — просто обидеть его элементарным игнорированием.       Кот сидит в шкафу и не хочет из него выходить. Недовольно урчит, шерсть встает дыбом. Животное выгибает спину, как кот на хэллоуинской открытке, скалится и шипит. — А ну брысь, — шепчет Хёнвон. Кот снова шипит, но не двигается с места, мешая тому взять свою сумку. — Я сказал, брысь. Ты и так начудить успел. еще не хватало, чтобы меня из-за тебя с работы уволили.       Хёнвон хватает первое, что подворачивается под руку. Скрупулезно собранный из мелких деталей ретро автомобиль, щедро политый еще не высохшим лаком. Парень замахивается на кота, но тот упрямо сидит на месте. Опять шипит и гнет спину.       Деревянная машинка ударяет кота прямо в бок, вынудив его взвизгнуть и броситься прочь. Он задевает дверцу шкафа и чуть не валится с ног, когда выпрыгивает наружу.       Хёнвон замечает, что улыбается совсем идиотской улыбкой, будто победил что-то большое и серьезное, а не мальчишку, который прячется в образе кота и не понимает некоторых слов. Он подхватывает сумку, закидывает ее через плечо и кое-как запихивает ногой в шкаф то, что совсем некстати вывалилось.       Оказавшись на улице, Хёнвон облегченно выдыхает в морозный воздух облачко пара. Он вдруг преисполняется странной уверенностью, что, не брось он машинкой, то кот вырвался бы и исцарапал ему все руки. И что заставило этого странного паренька принять образ злющего животного, когда как до этого он сидел и улыбался?       Добрую половину дороги до офиса Хёнвон гоняет в голове мысли о коте. И как он не замечает этого перевоплощения? Где клубы дыма, непонятные звуки... да хоть что-нибудь. Все происходит тихо, а кот словно телепортируется из одной точки в другую. Парень выходит из метро и раздраженно стукает пальцами по экрану телефона, будто это поможет ему быстрее поймать сеть. Любимая музыка прервалась на красивой мелодии, и сейчас отдающиеся в ушах шаги — это все, что он слышит.       Кажется, что кто-то кричит, но Хёнвон уже пропускает звуки мимо себя, потому что в ушах вновь звучит музыка. Ему всего-то нужно дойти до перехода, подождать целую вечность разрешающего сигнала, после чего перейти на другую сторону улицы, и он будет на месте. Парень ускоряет шаг, старается успеть с толпой, которая почему-то бежит, но не успевает на зеленый свет и остается стоять на месте. Самое время поискать другую музыку.       Тревожные голоса доносятся откуда-то сбоку, а затем сзади. Их не слышно, они почти потонули в любимых мелодиях. Они отчаянно умоляют его повернуться. Хёнвон не обращает внимания и даже не поднимает головы.       Неопрятного вида мужчина бежит по пологому склону к дороге и думает только об одном — как бы ему в его нетрезвом состоянии не упасть, не разбить нос или голову. Он слышит грохот приближающегося грузовика, одной из тех десятиколесных громадин, что перевозят что-то непонятное в кузове. Он выкрикивает все знакомые ему обращения, пытаясь докричаться до парнишки в наушниках. Тщетно.       К этому времени грохот грузовика с отказавшими тормозами становится очень громким, по-настоящему оглушающим. Незнакомому мужчине кажется, что этот грохот заполняет весь мир вокруг. Он кидается вперед, длинным полупрыжком-полувыпадом, его тень ложится под ним. Мужчине даже кажется на какое-то мгновение,что пальцы скользнули по курточке, пытаясь ухватиться за капюшон.       Хёнвон резко поворачивает голову, чувствуя, что кто-то коснулся его, видит перед собой мерцающие фары, а затем инерция от испуга выносит его на дорогу, куда в спешке пытается вывернуть водитель грузовика. Огромная машина пролетает, сминая под собой несколько легковушек. Она была грохочущим громом, ослепительным солнечным светом, она была пронзительным воем клаксона, и все это в субботнее утро.       Где-то в еще работающей голове парнишки звуки музыки сменяются треском собственных костей. Страшная боль, но секундная. А после темнота. Скрежет искореженного металла быстро стихает, а облако дыма и пыли еще долго висит в воздухе, скрывая за собой практически все произошедшее.       Никто не может заметить над окровавленным телом маленького черного котика, тыкающегося носом в губы. Дыхания нет, рот приоткрыт, а руки и ноги неестественно вывернуты. По мохнатой щеке сбегает слеза, и кот прикрывает глаза, жалобно прижимая ушки к голове. Передние лапки встают на не подымающуюся грудь Хёнвону, а задние чуть задевают ребра, когда котик перепрыгивает и быстро удаляется прочь с места происшествия.       Когда шумы улицы смолкают, а дневной свет угасает, Хёнвон на холодной земле в какой-то безлюдной подворотне пытается открыть глаза или пошевелить пальцами. Он трет глаза, чувствуя, что их словно забило песком. Жжение. Боль. Ломота во всем теле. Все это вкупе мешает соображать.       Он понимает, что чувствует себя не плохо и не хорошо, а просто никак, поймав себя идущим по дороге и толкающим фонарные столбы плечом. Из света — только звезды и холодная долька луны. Недостаточно света, чтобы отбросить тень, но достаточно, чтобы хоть немного видеть дорогу.       Войдя в дом, парень снова будто слепнет. Где-то был выключатель, но он никак не может вспомнить, где именно. Как он вообще попал в собственный дом, если едва разбирал дорогу? Голова кружится. Хёнвон боится удариться обо что-то или наткнуться рукой или даже глазом. Страшно хочется смыть с себя отвратительный запах чего-то разложившегося и мерзкого. Парень задумывается, сбивается с курса и налетает на стену. В ладонь вонзается тонкая щепа. Он снова идет вперед, но уже медленно и осторожно. Так вот каково быть слепым.       Хёнвон все же ударяется о низкий пуф в холле, боль, пронзившая ногу, проходится волной по всему телу, и на глаза наворачиваются слезы. Он хватается за пострадавшее колено и растирает его, стоя на одной ноге. Но зато теперь он точно уверен, что находится дома. Глаза начинают привыкать к темноте, хотя еще до конца не открываются. В голове чуть проясняется. Он помнит, что оставил кота-парнишку дома, но не ощущает его присутствия сейчас.       И тут горячее, пушистое тело кота скользит по ноге, словно маленький водоворот на мелководье. Тонкий, отчего-то влажный хвост обворачивается вокруг голени, и Хёнвон кричит. Широко открывает рот и орет во все горло. После чего падает на пол и забывается, мелко дрожа.       Чангюн присаживается на колени, поддевает носом подбородок Хёнвона и прикладывается губами к его губам, отдающим металлическим привкусом. Он осторожно касается истерзанных щек, нащупывает губами застарелые потеки крови, пробует их на вкус языком, наконец добираясь до опухших век, лижет слипшиеся ресницы. Вновь и вновь прикладывается мягкими губами к глазам, слизывая новую сочащуюся кровь. Его прохладные пальцы растягивают верхнее и нижнее веко, отчаянно не давая Хёнвону снова их сомкнуть. Влажный горячий язык касается глазного яблока, медленно проходясь по нему от одного уголка к другому.       Парнишка сам дрожит, но кое-как прикрывает дрожащего Хёнвона своей рукой, пытается как можно ближе прижаться к нему, чтобы успокоить. Он не знает, все ли сделал правильно, но тот факт, что Хёнвон дома — дает ему ничтожную надежду, что утром все будет хорошо.

***

      Хёнвон распахивает глаза и тут же жмурится от оглушительной головной боли. Парень хватается за голову и поворачивается на бок, не в силах открыть глаза. Приходится подождать некоторое время и спокойно полежать, чтобы боль хоть как-то отступила. В сознании самая настоящая пустота с редкими вспышками какого-то странного света, а память как будто стёрла все события, случившиеся несколько часов назад.       Когда боль немного стихает, Хёнвон слабо приоткрывает глаза и понимает, что всё это время пролежал на ковре в гостиной возле дивана. Парень приподнимается на локтях и медленно обводит взглядом комнату, стараясь лишний раз не двигать головой, потому что любое, даже самое слабое движение, даёт о себе знать. Комната выглядит по-старому: все вещи на месте, нет разбросанной одежды или осколков разбитой посуды, телевизор выключен. Единственным напоминанием о том, что «что-то всё же случилось», был чёрный кот, мирно спящий на спинке дивана. Хёнвон тяжело вздыхает и хмурится, пытаясь хоть что-то вспомнить, но все его попытки напрасны.       Приложив огромные усилия, парень поднимается на ноги и, держась за стены, добирается до кухни. Найти аптечку оказывается сложнее, и Хёнвон почти что теряет равновесие, когда наконец извлекает небольшую сумочку с верхней полки. Парень быстро находит спасительные таблетки и запивает несколькими стаканами воды, пытаясь заодно утолить внезапную жажду. Но как бы тяжело ни было, Хёнвон понимает, что ничего не добьётся простым сидением без дела. Словно по сигналу, парень внезапно вспоминает о коте в гостиной, который ведёт себя подозрительно тихо, и тут же подрывается с места, игнорируя отзывающуюся тупой болью голову.       Кот всё ещё спит на спинке дивана, свернувшись калачиком. Хёнвон подходит ближе и замечает, что кот очень часто и прерывисто дышит, а ушки мелко дёргаются, будто он видит самый настоящий кошмар. Парень нерешительно тянет руку к спящему животному и мягко проводит пальцами по пушистой шёрстке. Кот ощутимо вздрагивает, но глаза не открывает. Хёнвон осторожно гладит подрагивающую спинку кота и, аккуратно взяв его на руки, опускается на диван. Парень тут же дергается, когда на коленях вместо чёрного кота оказывается обнаженный юноша.       Хёнвон не двигается, пока парнишка удобно усаживается на его коленях, закидывая ноги на талию. Тонкие пальчики хватаются за широкие плечи, и Чангюн слепо тыкается носом в шею Хёнвона, прижимаясь ближе. Парнишку бьёт крупная дрожь, как в лихорадке, а кошачьи ушки прижаты к голове. Все движения Чангюна выглядят немного неестественными, прерывистыми... немного мертвыми. Хёнвон аккуратно кладет руки на его узкую спину и, едва касаясь, гладит мягкую кожу, всё ещё ничего не понимая. — Тебе холодно? — Хёнвон наконец-то решается на вопрос, потому что молчать становится невозможно.       Чангюн отвечает не сразу, а лишь обнимает Хёнвона крепче. — Нет, — тихо шепчет парнишка, а дрожь в его теле становится как будто сильнее. — Вчера днем… Я отдал тебе одну из своих жизней…       Лицо Хёнвона медленно вытягивается от удивления, а все слова вмиг забываются. Он не верит своим ушам. Почему-то в горле образуется комок, а глаза начинают лихорадочно блестеть, кажется, от подступающих слёз. Чангюн всё ещё прячет лицо на шее Хёнвона. — На самом деле, раньше я никогда этого не делал… — немного виновато продолжает он, немного расслабляясь. — И теперь я не знаю, сколько времени мне нужно, чтобы восстановиться… — О-отдал ж-жизнь? — Хёнвона знобно передергивает от собственных слов, и он почему-то сильнее прижимает Чангюна к себе и уже не стесняется гладить мальчишескую спину. — Разве я… умер?       Хёнвон чувствует мокроту на собственной шее и слышит приглушенный всхлип. — Вчера утром… Я ведь предупреждал тебя, а ты не хотел слушать… Тебя, — Чангюн всхлипывает ещё громче и делает паузу, но голос всё равно дрожит. — Тебя сбил грузовик…       Хёнвону кажется, что он находится во сне. Неужели Чангюн говорит правду? Боль в голове напоминает о себе, пульсируя с новой силой, и Хёнвон думает, что эта боль — единственное напоминание о вчерашних событиях. — Тише, тише, — непроизвольно срывается с губ парня, когда он запускает ладонь в немного влажные волосы Чангюна и массирует кожу его головы. Дрожь в теле парнишки становится меньше, но не прекращается. — Всё хорошо, — как будто самому себе говорит Хёнвон, а сам едва ли верит в свои слова. — Со мной всё в порядке, — продолжает он, не зная, какие в этом случае нужны слова. — Сейчас я рядом с тобой, и я позабочусь о тебе, чтобы ты скорее поправился, — Хёнвон говорит словно на автомате, точно уверенный в том, что не хочет отпускать дрожащее тело.       Всхлипы Чангюна становятся меньше и постепенно стихают. — Хён, — парнишка отрывается от шеи и поднимает заплаканный взгляд на Хёнвона. — Ты же… будешь теперь меня слушать?.. Пообещай мне, хён.       Чангюн смотрит так наивно, так доверчиво, что Хёнвон невольно смущается, неспособный разорвать зрительный контакт. Лицо Чангюна так близко, а глаза ярко блестят от недавних слёз. — Обещаю, — будто загипнотизированно произносит Хёнвон. Уголки губ Чангюна почти незаметно ползут вверх, и Хёнвон отмечает, что впервые видит такую искреннюю улыбку парнишки. Длинные пальцы всё ещё гладят мягкие черные волосы, а кошачьи ушки Чангюна поднимаются вверх. — Хён, — он смотрит прямо в глаза и двигается ближе, почти касается носом губ Хёнвона. — Поцелуй меня, хён.       Щёки моментально вспыхивают алым, и Хёнвон даже хочет отпрянуть от внезапной просьбы. Парнишка в руках выглядит слишком соблазнительным и желанным, что контролировать себя становится всё сложнее и сложнее. Губы Чангюна маленькие, аккуратные, нарисованные красивым бантиком на узком лице. Хёнвон понимает, что окончательно попал. Он наклоняется ниже и мягко целует, словно пробует на вкус.       Чангюн обхватывает шею Хёнвона прохладными пальчиками и тянется ещё ближе. Он жадно припадает к губам, широко лижет их языком, прихватывает их своими губами. Отвечает на прикосновения чужого языка, прикусывает его клычками, делая поцелуй глубже и развязнее. От наглых действий Чангюна Хёнвон словно теряет контроль, почти впивается пальцами в бока и полностью отдаётся поцелую.       Чангюн нагло улыбается в поцелуй, точно уверенный в том, что он украл его первым, прикусывает верхнюю губу Хёнвона, слишком сильно увлекается и тут же зализывает место укуса. Чангюн разрывает поцелуй первым, жадно хватая ртом воздух, и Хёнвон точно может сказать, что слышит собственное громко бьющееся сердце, утопая в почерневших игривых глазах, похожих на бездонные колодцы. — У тебя такие красивые губы, хён… — шепчет Чангюн, снова останавливаясь на влажных губах и, не сдерживаясь, снова проводит по ним языком. — А ещё они на вкус как зефир… — нехотя отстраняется и прижимается лбом ко лбу Хёнвона, улавливая его горячее дыхание на своём лице.       Хёнвон обхватывает лицо Чангюна ладонями и проводит большими пальцами по бархатистым щекам медового цвета, чувствует мягкость чужой кожи и не отказывает себе поочередно прикоснуться к каждой щеке губами. Парнишка довольно урчит, прикрывает глаза от удовольствия и кладёт ладони на чужие запястья. — Пообещай, что не отпустишь, — шепчет Чангюн всё ещё с закрытыми глазами. — Не отпущу, — Хёнвон снова оставляет теплый след от своих губ на мальчишеской щеке. — Обещаю тебе.       Чангюн окончательно успокаивается, буквально впитывая чужое тепло кожей. Всё действительно закончилось, и он понимает, что всё самое страшное позади. Он всё ещё плохо себя чувствует и абсолютно не понимает, что ему делать, но присутствие Хёнвона как будто придаёт ему сил. — Гюн-а, — Чангюн поднимает глаза, и его кошачьи ушки снова встают торчком. — Тебе холодно, ты дрожишь, — заключает Хёнвон и отстраняется от парнишки. — Я схожу за пледом. — Стой, подожди! — мальчишка хватается за рукав толстовки Хёнвона и тянет на себя. — Не уходи, хён, пожалуйста, — в уголках тёмных глаз снова скапливаются слёзы страха. — Ты же мне пообещал…       Хёнвон наклоняется ниже и ласково треплет мальчишку по макушке. — Я сейчас принесу тёплое одеяло, чтобы ты согрелся, — спокойно говорит он, продолжая гладить Чангюна. — Тебе сразу станет лучше. И это совсем рядом, в соседней комнате, — зацелованные губы Хёнвона расплываются в улыбке.       Чангюн впивается взглядом в удаляющуюся фигуру и поджимает к себе ноги. Скукоживается в комочек и прячет лицо в коленях. Хёнвон исчезает из поля зрения, и мальчишка ещё больше ёжится, боится, сам не знает чего. Он слышит звуки открывающегося шкафа спальни, короткие шаги по коридору, а потом звуки кипящего чайника. Чангюн боится открыть глаза и поднять голову, всё ещё неподвижно сидя на диване и почему-то дрожа от страха. Отсутствие Хёнвона кажется вечностью.       Парнишка поднимает лицо только тогда, когда чужая рука дотрагивается до голого плеча. — Вот я и здесь, — спокойно говорит Хёнвон, набрасывая на плечи Чангюна плед. — Подними руки.       Чангюн выпрямляется и послушно тянет руки, пока его закутывают в тёплый махровый плед. Щёчки парнишки мило розовеют, а тело окутывает приятное тепло. Хёнвон присаживается на диван и тянет Чангюна на себя, прижимая его закутанной в плед спиной к своей груди. Крепкие руки обнимают мальчишку поверх пледа. Чангюн довольно мурлычет и откидывает голову назад на плечо, невесомо касаясь чужой шеи губами в знак благодарности.       Хёнвон тянется к журнальному столику и берёт бутылочку подогретого молока. Открывает её и протягивает Чангюну, который моментально, с жадностью припадает к ней губами, наслаждаясь обволакивающим и согревающим внутри теплом. Хёнвон осторожно кладёт свой подбородок на макушку мурлычущему мальчишке и тепло улыбается. Кошачьи ушки приятно щекочут кожу щёк и немного подрагивают от того, что чувствительных волосков что-то касается.       Чангюн опустошает бутылку и почти бросает её на пол, но Хёнвон резким выпадом руки успевает её подхватить, чтобы не расплескать остатки молока по ковру. Он на мгновение хмурится и собирается что-то сказать наглецу, как Чангюн запрокидывает голову и смотрит на него снизу вверх блестящими глазами. Хёнвон теряется и вмиг забывает все возмущения, застывшие на языке. Чангюн выглядит таким счастливым, что Хёнвон даже смущается и отводит взгляд куда-то в сторону.       Рука Чангюна поднимается вверх, а подушечки пальцев аккуратно касаются губ Хёнвона, и последний вздрагивает, но в глаза всё ещё не смотрит. Парнишка мажет пальцами по губам, обводит контур и задерживается на родинке на нижней губе. Завороженно разглядывает и легко нажимает на них, улыбаясь и пробуя на мягкость. — У тебя всегда были такие губы? — наивно спрашивает Чангюн.       Простой и даже немного глупый вопрос ставит Хёнвона в тупик, и парень начинает моргать, пытаясь прийти в себя. — О ч-чём ты? — Твои губы, — просто продолжает Чангюн. — Они мне очень нравятся.       Парнишка снова нажимает на губы Хёнвона, и они непроизвольно приоткрываются. Сказать, что Хёнвон в шоке — не сказать ничего. — Я хочу твои губы теплее, — парнишка поворачивает голову, открывая тонкую шею. — Теплее? — Хёнвон хочет сказать что-то ещё, но мальчишеская рука опускается на шею и слабо тянет к себе. — Ты хочешь сказать… ближе? — Да, ближе, — Чангюн моргает в недоумении. — Хочу ближе. Они вкусные.       Хёнвон готов провалиться под землю. Лицо начинает гореть, а в собственной кофте становится ужасно жарко. Отогретое, закутанное в плед и близко прижатое к груди тело не делает легче, и парню даже становится нечем дышать. — Хён, тебе плохо?! — Чангюн подскакивает на диване и поворачивается лицом к Хёнвону. Лежащий на плечах плед спадает, обнажая блестящую медовую кожу и тёмного цвета маленькие твердые соски. — Ты весь красный, — худая рука снова тянется к щеке Хёнвона. — В-всё хорошо, — парень заикается, сердце стучит катастрофически быстро, а сил скинуть чужую руку нет. Он просто тонет в своих же ощущениях, стягивающих все внутренности в спираль — Хён, — Чангюн двигается ближе к чужому лицу. — Я хочу йогурт, — парнишка поджимает губы, а Хёнвона будто окатывает ледяной водой. — Что? — тупо переспрашивает Хёнвон. — Я хочу йогурт, хён, — повторяет мальчик, пристально смотря в глаза. — У тебя в холодильнике мой любимый йогурт, и я хочу, чтобы ты принёс мне его.       Сердце Хёнвона падает в пятки. Маленький манипулятор своего добился. Парню ничего не остаётся кроме как, пошатываясь, подняться на затекших ногах с дивана и проследовать на кухню. Чангюн довольно растягивается на диване и ныряет в плед, натягивая его почти до подбородка.