Мне без тебя не жить

Где-то там, в вышине ты проснешься, Нежным облаком снов обернешься, Ветер будет тебя на руках качать. Но меня не зови за собою, Места нет в небесах мне с тобою- Просто я никогда не умел летать.*

Он не успел. Когда Космос примчался к месту событий, она уже не дышала. Пчёла держал её на руках, чуть укачивая, будто она спала. Но она не спала. Её глаза закрылись навсегда, а он не успел. Он опустился на колени рядом с другом, который сжимал в руках его невесту и тупо уставился в её лицо, пытаясь осознать, что произошло. Он видел, как с её лица сходили последние отголоски жизни. Как пропадал румянец, как губы становились белее, будто бы кто-то стирал краски с её красивого лица. Она всегда была такой невероятно красивой. В детстве, когда он впервые увидел её. В школьные годы, и потом, когда она наконец стала его. Она была красива в любом состоянии. И даже сейчас, уже будучи не живой, она была красива даже чересчур. Будто бы смерть была ей к лицу. Витя аккуратно передал её в руки медиков, которые уложили её на носилки и погрузили в машину. Кто-то рванул его вверх. Это был Шмидт. — Космос, ты поедешь? – он кивнул в сторону кареты неотложки, куда уже забирался Витя. Он кивнул и быстрым шагом направился к машине. — Куда? – остановил его фельдшер. — Пропустите. – глухо произнёс Пчёла. – Это муж. – врач кивнул, пропуская Холмогорова вперёд. По пути в больницу они не сказали друг другу ни слова, как и в больнице. Пока её тело осматривали, проводили все нужные «процедуры». — У покойной есть ещё родственники? – спросил патологоанатом, выходящий из-за широких дверей. — Да. – кивнул Витя. – Я сам им сообщу. Вскоре приехали Белый и Фил. Они быстро взяли инициативу в свои руки, так как ни он, ни Пчёла, казалось не в состоянии были мыслить в принципе. Пчёле ещё предстояло как-то преподнести новость о трагедии их родителям. В больнице они провели несколько часов, а затем Витя поехал к родителям. С ним поехал Белый, дабы не оставлять друга одного и хоть как-то сгладить углы, на столько, на сколько это вообще возможно. Космос же поехал в её квартиру. Там всё было так, как будто она только что ушла. Утром она опаздывала, поэтому постель осталась не застеленной, на кровати лежали несколько блузок и чулки, которые они так и не надела, отдав предпочтение брюкам. На туалетном столике лежали серёжки, которые, она видимо, забыла надеть. Те самые, которые он подарил её тогда, в 88-ом. Стоял флакончик духов, который она в спешке забыла закрыть. Космос провёл пальцами по всему этому и почувствовал, что задыхается. Он достал из кармана пакетик с дурью, рассыпал две дорожки на туалетном столике и быстро вдохнул их. На несколько секунд всё выветрилось из головы, он расслабился и обмяк на стуле. Он так долго скрывал от неё свою зависимость, а в итоге она узнала о ней так нелепо. И он даже толком не смог попросить у неё прощения. Хотя, Космос, не планировал этим увлекаться. Просто баловался иногда. А теперь словно гром среди ясного неба. Её больше нет. Он больше не услышит звук её голоса, её смех. Не увидит, как она входит в двери его кабинет, облокотившись на дверной косяк, наблюдая за тем, ка кон работает или как он ведёт машину. Она больше не будет варить ему кофе в его огромной рубашке на его или её кухне. Она так и не пойдёт с ним под венец. Они откладывали свадьбу так долго, что в итоге теперь в ней напрочь пропала надобность. Она так и останется Пчёлкиной. Невестой сына профессора астрофизики Космоса Юрьевича Холмогорова. Невестой, но не женой. Он взглянул на фото с выпускного. Где они все вместе. Он увидел, как она целовалась с Борисовым из А. И тут она вдруг откуда-то появилась снова в актовом зале и потащила их на улицу, что бы сделать фото. А потом ещё и вдруг поцеловала его в щёку. Если присмотреться, то у него на щеке заметен след от её красой помады, в тон платью. А потом, когда они вернулись в зал, она вдруг неожиданно для всех пригласила его на танец. I've never seen you looking so lovely as you did tonight I've never seen you shine so bright I've never seen so many men ask you if you wanted to dance They're looking for a little romance Given half a chance** Он смотрел в её невероятный глаза. А она смотрела в его. Они не говорили друг другу ни слова, просто танцевали. Он аккуратно держал её за тонкую талию, ощущая под пальцами мягкую материю платья. В другой его руке была её маленькая ладонь. Она слегка улыбалась, проводя взглядом своих невероятных глаз по чертам его лица. Он чувствовал её взгляд на своём лице. Он хотел запомнить этот момент. The lady in red is dancing with me Cheek to cheek There's nobody here It's just you and me It's where I wanna be But I hardly know this beauty by my side I'll never forget the way you look tonight*** Наваждение развеялось. Воспоминания. Теперь это всё, что у него осталось. Он сидел так невообразимо долго, напрочь потеряв счёт времени и приняв, по меньшей мере, ещё три или четыре дозы порошка. Когда сидеть уже было невыносимо он поднялся. Ноги казались ватными. Он добрался до кухни, выпила залпом два стакана воды, и вышел на лестницу. Он прислушался к соседней двери. Там было тихо. Интересно, Пчёла дома или остался у родителей? Космос решил поехать домой. Хотя и там всё напоминало о ней. Она часто оставалась у него на ночь, порой неделями жила у него. Но оставаться в её квартире было ещё более мучительно. Оказавшись в своей квартире Космос провалился в глубокий пустой сон без снов. Он не знал, сколько он проспал, но когда проснулся его тут же настигло осознание. Её больше нет. Космос поплёлся на кухню и достал бутылку виски. Зазвонил телефон, но мужчина проигнорировал его. Звонок повторился. Затем снова. Космос не реагировал. Просто молча пил виски, уставившись в стену. Ничего не хотелось. Завтра похороны, а он не знает, как принять факт, что её больше нет. Как с ней прощаться? Как отпустить ту, что любишь больше жизни, даже если жизни в ней больше нет? Космос снова «расстелил» себе несколько дорожек на кухонном столе и вдохнул сразу две. Снова ощущение расслабленности и непередаваемой эйфории. На эти секунды он забывал что её больше нет. Затем всё возвращалось снова. Выпив почти бутылку виски и приняв несколько доз порошка Космос снова отключился, прямо за столом. Он спал и ему снилась она. Беседка, летний рассвет и она, освящённая рассветным солнцем, думающая, что он не замечает, как она смотрит в его сторону. В то утро, когда он вернулся домой он так и не смог заснуть. Видел её глаза, смотрящие на него впервые в жизни с интересом, а не злостью. Хотелось броситься к ней во сне, прижать к себе, умолять не оставлять его здесь одного. Обещать, что он изменится, исправится, бросит наркоту, бросит пить. Бросит всё, лишь бы быть с ней. Но её больше не было и это был всего лишь сон. И в том сне Космос просто смотрел на неё, пока они встречали тот самый красивый рассвет в их жизни. Когда Холмогоров открыл глаза было утро. На кухне часы гласили, что сейчас девять утра. Снова зазвонил телефон. После третьего звонка Космос открыл окно и выкинул трубку. Он даже не слышал, разбилась ли она, но надеялся, что да. Сегодня похороны. Он понимал, что звонят друзья, скорее всего. но он не мог найти в себе силы поехать туда. Он не хотел видеть её в гробу, не хотел прощаться, ощущать безжизненную кожу, не хотел видеть, как её опускают в яму, из которой она больше никогда не поднимется. Он достал ещё одну бутылку виски и снова расстелил несколько дорожек. И снова всё по кругу. В какой-то момент он снова отключился, даже не понимаю, спит он или умирает. Очнулся он в больничной палате. На диване напротив сидела Тома Филатова. Космос прошёлся по палате глазами и почувствовал, как затекли мышцы. Он зашевелился и Тома подняла на него глаза. — Не шевелись. – скомандовала она. – Тебе нельзя вставать. Космос промолчал. – Сейчас я позову доктора. Тома вышла, а он остался лежать и смотреть в потолок. Филатова была в чёрном платье, значит Веронику, скорее всего, уже похоронили. В палату кто-то вошёл. Это был Валера. — Брат. – позвал он. Холмогоров не отреагировал. – Мы волновались. — Не надо было меня спасать. – глухо проговорил Космос. – Лучше бы сдох. – Фил ничего не ответил. В палату вошёл врач, поэтому друг вышел из палаты, плотно закрывая за собой дверь. *** Космоса выписали на следующий день. Друзья не стали говорить Юрию Ростиславовичу, что у его сына была передозировка порошком, просто сказали, что тот сильно напился и ему сделали промывание. На следующий день после выписки он приехал в офис. Её кабинет был закрыт. Космос по привычке дёрнул дверь, но она не поддалась. — Виктор Павлович велел запереть его. – тихо сообщила Люда и едва слышно всхлипнула. Космос машинально кивнул. Всё, включая Пчёлу были в кабинете у Белого. Пчёлкин сидел в кресле и медленно потягивал виски со льдом из стакана. Когда Холмогоров вошёл, он бросил на него бесцветный взгляд. — Братья. – начал Саша. – Примите ещё раз мои соболезнования. Но нам нужно решить один вопрос. Он важный и откладывать, к сожалению мы его не можем. Так как – он запнулся – Вероника покинула нас, наша бухгалтерия… — Я сам буду вести все финансы. – глухо откликнулся Пчёлкин. Его голос звучал так, словно он был сильно простужен. Белый кивнул. Вероятно, он ожидал, что Витя скажет что-то подобное. — Хорошо. – откликнулся он. Обсудив ещё некоторые рабочие вопросы, которые не лезли ни в голову, ни куда-то ещё, они разошлись по своим рабочим местам. — Кос! – окликнул в дверях его Пчёлкин. Тот обернулся и получил смачный удар в челюсть. Во рту тут же появился металлический привкус крови. Он сплюнул на пол. — Блять! – выругался Филатов и тут же схватил Витю за руки, не позволяя сделать что-то ещё. Но Пчёлкин и не сопротивлялся. Он обмяк в руках друга, лишь злобно сверкая глазами. — Сдур..? – начал Космос, но осёкся, глядя другу в глаза. Он понял. — Ты козёл! – выругался он. – Трусливый ублюдок! Пусти! – рявкнул он, вырываясь из хватки Филатова и стремительно направился к выходу. В этот момент между ними пробежала та самая кошка, которая долго держала их в раздоре, только лишь усугубляя отношения некогда неразлучных друзей.

Разлука — вот извечный враг российских грез, разлука — вот полночный тать счастливой полночи. И лишь земля из-под колес, И не расслышать из-за гроз Ни ваших шпаг, ни наших слез Ни слов о помощи.****

*** Декабрь 1999 Первое время после похорон Витя приезжал на могилу сестры по два, а то и три раза в неделю. Его нестерпимо тянуло туда. Казалось, что чем чаще он приезжает, тем спокойнее ему. Первое время Пчёлкин злился на друга, за то, что тот не приехал проститься, что сел на наркотики, из-за чего они ещё больше стали собачиться. Но со временем раны слегка затянулись и отношения между друзьями нормализовались. Окончательно всё решилось, когда Валерка оказался на грани жизни и смерти, после злосчастного взрыва, устроенного Кордоном. Сейчас же Витя посещал сестру два раза в год. В годовщину её смерти, в день их рождения. Но сегодня, отчего-то его неистово тянуло к ней, и поэтому после дебатов он направился туда, купив заранее огромный букет её любимых жёлтых роз. Завтра выборы. В победе Белова никто не сомневался, но волнение, разумеется, присутствовало. Выборы непредсказуемая вещь. На кладбище вечером было тихо, даже тише чем обычно. Витя быстро нашёл могилу, которую искал и присел на корточки рядом. Он уложил букет на снег и провёл пальцами по мраморной плите. Под её именем и датами рождения и смерти было написано: «Любовь всё покрывает, и всегда, в любом проявлении — благословенна». Витя лично выбирал эти строки, что бы они украшали этот безжизненный камень, хранивший покой любимой сестры. — Привет, сестрёнка. – Витя опустился на скамейку рядом и закурил. – Что-то мне так тоскливо стало, я решил тебя навестить. – сообщил он. – Завтра выборы, Саня у нас без пяти минут депутат Госдумы, представляешь? – он усмехнулся. – Кос с наркоты слез, уже окончательно. Уже месяц чистый, как стекло, даже не пьёт практически. Ты прости его, дурака. Космос так ни разу и не навестил могилу возлюбленной. Не решился. Слишком тяжело ему давалось её отсутствие. Сначала Витя долго не мог это принять, как и тот факт, что вместо того, что бы быть на похоронах, друг обдолбался и напился до полусмерти. Но с годами он понял, что видимо так ему было проще. Он принял это. А когда сам оказался на волосок от смерти и уже готовился встретиться с сестрой, окончательно осознал весь груз, который друг так же как и он нёс на своих плечах все эти год. Каждый из них винил себя в том, что Вероника погибла. Каждый думал на себя, что она погибла по его вине. И они оба тащили эту кабалу уже пять лет. — Ты меня до марта теперь не жди. Сашка выборы выиграет, будем всё по новой ладить с твоим ненаглядным Космосом. – сообщил он. – А в мае приедем. Кстати, забыл сказать самое главное. Валерка идёт на поправку, так что скоро жди своего обожаемого Теофило в гости тоже. – Витя поднялся и стряхнул в пальто снег. – Пока, сестрёнка. – он аккуратно коснулся губами холодного мрамора. – До встречи. Если бы Витя только знал, как скоро произойдёт их встреча, то, возможно, был бы осторожнее со своими словами. Когда Фил оказался на грани жизни и смерти, все они были взвинчены до предела. Очень долго отходя от гибели Вероники, новый удар, угроза потери Филатова, казалась абсурдной насмешкой судьбы. Но надежда умирала последней, и они надеялись. Хотя, когда все стрелки сошлись на Пчёлкине, тот, уже ехав в машине с бывшим телохранителем своей сестры, он думал о том, что возможно уже сегодня они встретятся. Если чуда не произойдёт и его вина каким-то магическим образом окажется просто глупым стечением обстоятельств. Когда он лежал на переливании он смотрел на бессознательного, полуживого друга и думал о сестре. Он часто о ней думал, думал о том, что бы она сказала или сделала в ответ на тот или иной его поступок. Но чем дольше её не было рядом, тем больше он совершал поступков, за которые сестра бы осудила его. Чем дольше её не было, тем больше он делал наперекор. Когда он порой, допивался до синих чертей, ему порой в полупьяном сне мерещилась она. Будто бы она стоит в дверях и качает головой. И тогда, во время переливания, на фоне стресса, в одну из минут ему показалось, что медсестра, вошедшая к ним – это Вероника. Но это была не она. Когда уже всё улеглось и Филатов лежал в долгой коме, однажды, когда они втроем приехали её навестить и Космос, который сидел и долго изучал его бессознательный профиль, он вдруг произнёс: — Интересно, а он там Веронику видит? – его вопрос прозвучал по-детски тихо и наивно. Витя и Саша тупо уставились на друга, осознавая его вопрос. Космос ни разу не заговаривал о Веронике с момента её смерти. Иногда Пчёлу это очень задевало, будто бы Космос и не знал и не любил её никогда. Но потом, он понял, что Космосу так проще. Потеря невесты сильно ударила по нему, усугубила его зависимость, доводя его до передела. Витя подошёл с другой стороны к кровати Филатова и взглянул на Космоса. Саша встал в ногах, глядя на трёх своих друзей. Витя вздохнул, переводя взгляд на Фила. — Ну, если и видел, надеюсь, она как обычно вставит ему по первое число и поторопит вернуться к нам. — Да уж. – усмехнулся Саша. – Ставить нас всех на место она умела, как никто другой. И как ей только это удавалось? Маленькая, спокойная, а как руки в бока упрёт и всё, пиши пропало! – друзья переглянулись, чуть грустно улыбаясь. – В кого только она такая была? — В дедушку Витю! – в один голос проговорили трое друзей и рассмеялись. Они, пожалуй, никогда так не смеялись ещё вспоминая Веронику. Хотя вспоминали они её редко, рана от потери была глубокой и заживало долго. Саша быстро разлил шампанское и протянул друзьям. — Давайте, братья. Пусть наш ангелок там нас бережёт и Валерку к нам побыстрее подгоняет! – Космос и Витя кивнули и все молча осушили свои стаканы. Пчёла ехал домой, вспоминая тот день. Сейчас Фил уже вышел из комы и медленно, но верно шёл на поправку. Он приехал домой, с единственным желанием выспаться перед завтрашним днём. Но его желаниям сбыться было не суждено. У подъезда сидел Космос. — Ты что тут делаешь, Космическое чудовище? – спросил он, подойдя ближе. Холмогоров поднял голову. — Соскучился. – невозмутимо откликнулся тот, поднимаясь на встречу, и доставая из-под пальто бутылку дорогого коньяка. — Да твоя скука баксов на сто тянет, Кос! – хохотнул Витя. Они поднялись на этаж. Космос бросил быстрый взгляд на дверь квартиры, где раньше жила Вероника. — Её купили уже. – от Вити не ускользнул этот факт, поэтому он решил сообщить об этом другу. – На прошлой неделе подписали документы. Ключи послезавтра отдам. В первые пару лет после случившегося Витя категорически против был продажи квартиры. Он проводил там больше времени чем в своей. Но потом, спустя время, там ему становилось во стократ хуже. Обстановка стала тяготить его. Тогда он закрыл квартиру и ключи спрятал у родителей дома. А недавно ему срочно нужно было забрать из её квартиры старые бумаги «Курс-Инвеста» и он впервые за три года ему пришлось открыть двери этой квартиры. Тогда-то он и принял решение продать её. Хотя удалось это осуществить только спустя длительное время. Они прошли в Витину квартиру. На кухне у Пчёлы был бардак и куча грязной посуды. — Хозяин из тебя хреновый! – хохотнул Холмогоров. Он не был у друга очень давно и даже подзабыл, как выглядит его берлога внутри. — Для тебя, так и быть, достану чистую посуду. Витя поставил на стол два стакана достал из холодильника лимон и быстро нарезал его. Космос разлил коньяк и протянул один из стаканов Вите. Он стукнули их друг о друга и залпом выпили. — Ты у неё был? – Витя кивнул, закусывая лимоном. – А я боюсь. — Кос, поздно уже бояться. Надо было бояться тогда, сейчас уже поздно. – с горечью проговорил Витя глядя в окно. Москва засыпала, укутываясь в снежный сон. Москва была пустая для него уже много лет, потому что её в ней больше не было. — Ты смирился? – Витя отрицательно мотнул головой. — Я привык. — сказал он, чуть помедлив. — Привык, что её нет. Что она не придёт, не позвонит, не войдёт в эту дверь, не начнёт наводить порядок тут и готовить мне ужин, не поругает меня, что я опять не позвонил родителям, не скажет мне: «Витюша, а ты свин!». – он усмехнулся. Усмешка вышла очень грустной и больше походила на оскал. Горький, трагичный оскал. Он больше не злился. Даже на себя. — Пчёл, я жениться хочу. – Витя приподнял бровь, снова разливая коньяк. — Ты моего одобрения спрашиваешь? – Холмогоров кивнул. Витя осушил бокал коньяка и сразу налил себе ещё. — Ну я же не отец родной тебе, что бы одобрять подобное. – Космос снова кивнул. — Но если ты этого хочешь, то добро. Они снова ударили бокалы друг о друга и выпили. Остаток вечера они провели в обычной беседе о предстоящих выборах и планах на будущее. Никто из них ещё не знал, что им осталось жить ровно сутки. Что завтра человек, приложивший руку к гибели Вероники Пчёлкиной, уничтожит всё, что дорого Белову. Что цена за победу в выборах будет слишком высока. Всё, о чем Пчёла успел подумать, в тот момент, когда холодное лезвие ножа коснулось его горла, что Вероника была бы недовольна таким исходом. А потом ему показалось, что он увидел её глаза, такие как у него. Их взгляды, возможно, встретились, когда жизнь в его глазах потухала навсегда. А Космос. Его смерть была более быстрой, нож остановил его сердце мгновенно. Но возможно и он видел её глаза. Возможно, она ждала их. О том, что убийство трёх друзей детства и Томы, а так же убийство Вероники в 94-ом – дело рук Каверина, а точнее Макса, который по приказу бывшего опера пустил две пули ей в спину, одна из которых пробила лёгкое, Саша узнает через пару дней. Об этом ему сообщит сотрудник спецслужб Игорь Введенский. Он ясно даст понять, что смерть Пчёлкиной была не случайной, как они всегда думали. Что Вероника её в 89-ом перешла дорогу бывшему оперу и что её история их взаимодействий была не менее неприятной, чем у него самого и его друзей. А когда через полгода после всех этих страшных событий он всё-таки отомстит за друзей, он точно будет знать, что мстит он не только за Витю, Космоса и Валеру с Томой, но и за неё. За маленькую смешную девчонку с пшеничной косой, которая всегда сидела в беседке и насмешливо глядя на них, слушала. Она всегда слушала. У неё был к этому особый талант. Слушать так, что тебе хотелось ей рассказать всё. Она слушала их как никто другой. Была их талисманом. Иногда Саша думал, что если бы тогда в 94-ом она не погибла, если бы тогда её не убили, то возможно не случилось бы ничего. Ведь для Вити и Космоса она была маяком, который не давал им окончательно уйти на дно. А после её смерти Космос был по уши в порошке, а Витя заливал горе коньяком. Друзья стали грызться, за власть, деньги, авторитет. Витя винил себя в смерти сестры, друга винил в том, что тот не сберёг, не успел, не приехал, когда должен был. Космос же сжирал себя изнутри за сказанные в горячке накануне слова, за то, что так долго оттягивал их счастье. А когда её вдруг не стало, и их жизнь разрушилась. Она всегда говорила ему, Саше, что один неверный шаг и все мы пойдём на дно, но тот самый, неверный шаг, она совершила первая. Совершила и упала в пропасть, из которой не смогла к ним вернуться. Вернуться и помочь всё исправить. А теперь всё стало так, как стало. И ничего изменить уже нельзя.

Быть может, нам не размыкать счастливых рук, Быть может, нам распрячь коней на веки вечные? Но стонет север, кличет юг, И вновь колес прощальный стук, И вот судьба разбита вдруг О версты встречные…*****