По-братски

      Харгривзы не умеют устраивать праздники, но стараются. Ваня раскрыла в себе кулинарные способности. Приготовила несколько больших тарелок бутербродов. Клаус командовал Лютером, заправлял дизайном интерьеров, но, кажется, перепутал Хэллоуин и Рождество. Но мрачная атмосфера не нагнетала. Нагнетало кипение всех, кто сдерживался. А потом лопался бабочками от подарка тайного Санты на кровати. Диего вот вообще было неважно, что ему дарят только ножи из одного набора уже какой день подряд. Потому что он сам дарит только помады из одного набора уже какой день подряд. Он даже не уверен, что они не одинаковые.       Можно даже сказать, что в особняке теплится какое-то настроение. Ваня бы сказала, что настроение «альденто» и вообще не та температура. Но Ваня всё ещё Ваня, поэтому молчит. Если кто-то выскажет своё недовольство организацией, телепортируется такой же недовольный организацией мелкий пикси и сотворит разнос. И, похоже, это и работало призывом всё это время. Потому что Файв не слышно, не видно уже неделю. Диего проверял. Всегда странно: не слышать ворчание деда. Будто Реджинальда не хватает в его же доме.       Нераспакованные подарки копились на столике. И Диего каждый раз смотрел на заправленную постель. «Как призывать дьявола?» — библ-запрос. Потому что грустно как-то без этого хрипучего металла в голосе на Клауса, который неправильно командует неправильно украшающему летучими мышами Лютеру, и мягких благодарностей Ване за хотя бы какую-то еду. Файв слишком непривередлив. Кажется, к гастриту он уже привык, а новое тело им даже не болеет.       И Диего ставит на стол шкатулку с балериной (не из перехода! на блошином сказали, что она датирована 1916) и маркер для стекла — такой кожанкой не сотрут. Он провёл расследование и судебную экспертизу — понял, что, возможно, стёр какой-то возможный апокалипсис. Поэтому оставляет ещё коробку с горьким шоколадом. И выходит, так ничего и не добившись от вечерней комнаты с чёрным небом в окне — украсить фонариками? Диего хмыкает: осталось только три часа до общего собрания в холле. И бежит в магазин к центру города, который ещё должен быть открыт час.       Его останавливает Эллисон с «пошушукаться о том, как помочь Ване со столом», но Диего игнорирует. И только на улице, на бегу вспоминает: гирлянду можно было своровать у самой Эллисон после «пошушукаться», которая будет точно ночевать с Лютером, или хотя бы у самого себя. Но Диего только шлёпает себя по лицу и забегает в магазин. Колокольчик звенит:       — Фонарики! Длинные! — пытается отдышаться.       Диего возвращается, уже когда Файв сидит со всеми и смотрит в потолок. Он, кажется, познал вселенную. Диего пытается пройти тихо к лестнице. Но Файв ловит взглядом шевеление — привычка — и тащит его ко всем.       — Где ты пропадал? Без тебя тут скучно, — между делом бросает.       Потому что думает, что на Диего эти слова не работают. Он пихает его на кресло, садясь на подлокотник. Закидывает свои колени на его. И, кажется, выдыхает расслабленно. Диего не знает, куда деть руки. Кладёт одну на голое колено, а другой роется в кармане. Выуживает гирлянду. Распаковывает. И улыбается. По-доброму. Ни намёка на стёб. Ему кажется это отличным применением. Ему кажется, что Файв в ней очень милый.       И Файв смотрит, как Диего укутывает его в неё. Понимает, что, возможно, он всё так же не настроен на сарказм, как в ночь с Делорес. Что, возможно, не надо его останавливать. Файв помогает, чем может: наклоняет голову, чтобы было легче перекинуть нитку фонариков, поднимает руку с бокалом шампанского. Перекладывает его в другую и ерошит волосы Диего. А потом достаёт оттуда браслет (made by Файв). Сюрприз-сюрприз! Фокус-покус. И Диего удивляется. Ловит браслет, который не получался целую неделю. Читает на нём: "мудак" и улыбается.       — Ну и что у вас за отношения?       — Всё просто. Он мой, — Файв садится на колени.       — Я, кажется, — всё ещё тупит и движется по течению, — его, — кивает Диего и пожимает плечами, обнимает за талию и, поднимая того над головой, сажает на плечи.       Диего с ухмыляющейся ношей поднимается и уходит, а Файв наклоняется головой вниз, прижимаясь спиной к спине, и показывает язык.       Лютер решает, что Диего держат в заложниках мелкие террористы