Соглашение

      — Ты знаешь, что они сделали?!       — Конечно, нет! Малфой, ты что, издеваешься?! — Гермиона выдохнула и, собравшись с силами, обратилась к ним как к маленьким или сумасшедшим: — Ладно, риторичностью вопроса ты нагнал нужный пафос. Так в чём дело?       — Мерлин, это такой бред! Нет, я не могу!.. Забини, давай ты сам…       Блейз тяжело вздохнул.       — Да, по правде, если об этом говорить, то это звучит бредово… Хотя на самом деле…       — Блейз, ты можешь мне всё сказать, — в ход пошли сцены из фильмов, где успокаивают психов. Дружелюбие, открытость, приятие.       Блейз странно хмыкнул.       — Ну…       — …       — В общем…       — …       — Короче говоря…       — Забини!       — Я пытаюсь! — огрызнулся Блейз и, собравшись с духом, выпалил на одном дыхании: — Этогомункул!       — Ч-что?       — Ну, это такой человечек…       — Я знаю, что такое «гомункул», точнее — кто. Ты серьёзно?..       Блейз пожал плечами, а Гермиона перевела взгляд на Драко.       — Да, он серьёзно, — подтвердил тот.       — Где вы взяли гомункула? Создали?.. — ладонь Гермионы взметнулась ко рту — она была в шоке.       — Нет, конечно, нет, — Блейз привалился к косяку и риторически произнес в сторону: — Я говорил им, что тебе нужно всё рассказать!       Он почесал голову и, тяжело вздохнув, начал рассказ:       — В общем, это случилось в начале семестра. Помнишь, тебя напоили где-то на второй неделе?       Гермиона закатила глаза, но кивнула.       — Тогда они его и встретили. Уизли и Тео. Он что-то лопотал на смеси латыни и итальянского, и они позвали меня.       — Ты серьёзно сейчас?       — Мерлин, Грейнджер, приходи уже в себя! Да — я серьёзно, нет — это не розыгрыш.       — То есть по Хогвартсу сейчас бегает настоящий гомункул? — Блейз кивнул.       Гермиона не могла толком объяснить своего неверия. Казалось бы, чего только уже не бегало по замку за последние годы! Просто… Это было очень странно! Гомункулы — это маленькие человечки, созданные в алхимических лабораториях. Их создание — вопрос философо-теоретичекий, и вот только недавно профессор Пиритс рассказывал о них, задавал эссе… Таких совпадений просто не бывает! Да вот хотя бы сегодня она читала о них — два дневника назад Слизерин описывал, как обсуждал гомункулов с одним старцем…       Так!       Стоп!       — Блейз, откуда этот гомункул, кто его создал?       — Голова заработала, — усмехнулся Блейз. — Он говорит, что не знает. Мол, он чей-то неудачный эксперимент, очнулся в подземельях… в каких-то закрытых библиотеках. Ни создателя, никого. Пару десятков лет он пытался выбраться оттуда, но на кабинете стояла какая-то хитрая защита. И тут вдруг недавно она рухнула. Уж не после ли Лордика нашего Волдемортика, — вдруг подмигнул Блейз Драко. — И всё — защита разрушена, он смог выйти. А там Уизли. Первая женщина и всё такое…       — Почему вы его прячете?       — Он сам просил. Пару словарей, и он сносно освоил английский. Учит Тео кой-чему. А для Уизли он стал очередным братиком, немного не от мира сего, конечно, почти как Рыжий…       — Я не понимаю, почему он не хочет показаться кому-нибудь ещё?       — Боится. Я так понял, что он прочёл какую-то детскую книжку про неприятие других, непохожих на всех…       — Блейз, обычно такие книжки — как раз про приятие.       — Я не знаю, — Блейз пожал плечами, — Лапласу несколько десятков лет, мужик сделал свои выводы.       — Лаплас?.. — обалдела Гермиона.       — Да, я знаю, — усмехнулся Блейз.       — Сомневаюсь, — Гермиона вернула ему усмешку.       — Ты же про демона? — Блейз одарил её снисходительным взглядом. Гермиона была ошарашена.       — Это Тео развлекается. Он мне и рассказал, — снизошёл Блейз до объяснений.       — Так, какой демон, вы о чём? — напомнил о себе Драко.       — Демон Лапласа — это мысленный эксперимент, — начала объяснять Гермиона, — некое существо, точно знающее всё, что сейчас происходит. И сам эксперимент-предположение, что из этого знания можно сделать вывод о любой точке в будущем или прошлом… Назвать так гомункула — это… забавно. Не знала, что Тео интересуется математикой.       — Ты многого о нас не знаешь, красотка! — Блейз одарил её фирменной улыбочкой.       — Забини, — рыкнул Драко, и тот поднял ладони вверх.       — Что, например, я не знаю о тебе? — подыграла Гермиона.       — Ну, например, что я увлекаюсь колдографией.       — Да ладно! И у тебя есть работы, которые можно посмотреть?       — Разумеется, крошка!       — Только после моей смерти, — вмешался Драко. — Давайте вернемся к обсуждению искусственной жизни.       — А что тут обсуждать? Просто у Тео появился странный наставник, а у Уизли — живая куколка.       — Ты так говоришь, будто для тебя он — никто.       — Да, я не особо-то аффектирован его персоной, если честно, — он равнодушно передернул плечами. — Могу им помочь, когда они задумывают вылазку на Астрономическую башню или в Хогсмид. Но остальное… — он неопределенно махнул рукой. — Симпатичные семикурсницы интересуют меня ку-у-уда больше!       — Ладно, одной тайной меньше. Блейзи, тебе пора домой, — вдруг резюмировал Драко. Он уже успел ликвидировать все следы своей попойки и восстановить доспехи.       — Точно! Совсем забыл, мне же пора… что-нибудь делать дома! Спешу-спешу. Мисс Грейнджер, — Блейз галантно протянул руку, чтобы поцеловать пальчики Гермионы. Та была задумчива и отрешена, а потому даже не заметила его слов и действий.       Через некоторое время её взяли за руку и куда-то повели.       — Мерлин, Грейнджер, тут уже дым повсюду из-за напряжения в твоей голове.       Вдруг она резко остановилась, дергая Драко за руку.       — Стой, подожди! Таких совпадений просто не бывает. Это всё неспроста!       — Ну, справедливости ради, совпадения всё же случаются…       — Окей. Совпадения случаются. Пусть это будет первой версией. Всё, что рассказал Лаплас, — Гермиона всякий раз нервно усмехалась, произнося его имя, — это правда. Он маленький несчастный древний гомункул, созданный — вопреки всем задокументированным экспериментам — неизвестным гением и запертый в замке. И сейчас он просто хочет жить, дружить, познавать мир и всё такое.       — Судя по твоему тону, такая версия тебя не очень-то устраивает, — риторически пробормотал Драко, устраиваясь поудобнее у резного дверного косяка. Уже некоторое время в его взгляде разгорался огонек, не имеющий ничего общего с окрылением от дедукции.       Не замечая этого, Гермиона тем временем вдохновенно продолжала рассуждать:       — Конечно, не устраивает! Да так просто не бывает! Чтобы в школе — впервые за много лет — читалась дисциплина, в рамках которой изучаются гомункулы и — вот вам пожалуйста! — гомункул во плоти бегает по замку! И при всём этом крупнейший исследователь современности эту самую дисциплину взялся вдруг преподавать детишкам. Ни капельки не подозрительно!       — Ты ведешь к тому, что этот гомункул — плод труда Пиритса, и сбежал от него? — взгляд Драко становился всё непонятнее и непонятнее, при этом огонек где-то в глубине разгорался всё ярче и ярче.       — Например, — медленно согласилась Гермиона. — Но я пока вообще не уверена, что гомункул настоящий. Что он — не чары, иллюзия, садовый гном или карлик…       — Карлик? — Драко не смог сдержать смешка.       — Ты вообще понимаешь, как это сложно — создать гомункула? В литературе нет точных задокументированных данных, где бы это удалось — в принципе! За всю историю алхимии! А сейчас такие опыты попросту запрещены как бесчеловечные, — она задумчиво помолчала. — Быть может, всё ещё хуже, и Пиритс подсунул ребятам Лапласа специально…       — Зачем бы?..       — Я не знаю… Подружиться с Ноттом, например… Ну там, чтобы отомстить за его отца… или добраться до артефактов поместья, или затащить в древний ритуал…       — Ты знаешь, что у тебя пунктик на древних ритуалах?..       — Таких совпадений просто не бывает! Я переживаю за ребят, понимаешь?       Драко подошел ближе. Теперь, чтобы с ним разговаривать, приходилось задирать голову.       — А у тебя нет ощущения, что это их проблемы, м-м, Грейнджер? Что-то они не спешили поделиться с тобой этой эпохальной новостью… — последние его слова вдруг наделились какой-то неуловимой мурлыкающей интонацией. — Если бы я не напоил Забини, мы бы так ничего и не узнали…       — Ты напоил Забини? — усмехнулась Гермиона, вдруг обнаружив его тело в опасной близости от своего.       — Конечно. Некоторым людям нужно почувствовать превосходство, чтобы стать разговорчивее…       — Это ты сейчас о себе? М-м-м?..       Драко закатил глаза и вместо ответа положил ладонь Гермионе на ребра, отчего та крупно вздрогнула.       — Кто это тут у нас? — второй рукой он вял её за подбородок. — Маленькая остроумненькая гриффиндорочка? — лоб Драко упёрся в её, глаза неотрывно следили за губами, мурлыкающие интонации в голосе усилились, а сам голос стал глубоким и бархатным.       Чисто инстинктивно она положила руки на его талию. Она хотела остановить его, оттянув от себя за свитер. Они еще не всё обсудили! Поэтому когда его губы требовательно и властно соприкоснулись с её, она даже что-то протестующее промычала в поцелуй. Драко отстранился.       — Предложения, пожелания?..       — Пиритс, гомункул, мы еще не всё...       — Сейчас, Грейнджер, я готов слушать только «да!», «ещё!», «глубже!» и, пожалуй что, «сильнее!», так что — тч-ш…       И он в одно хищное движение вернулся к её губам, нежно и зряче лаская их, не проникая языком глубже, дразня Гермиону. Одна его рука переместилась на скулу и затылок, другая нашла грудь и принялась мучительно ласкать её сквозь ткань джемпера, сжимая, приподнимая, отпуская и вновь сжимая, пока указательный палец круговыми движениями гладил область соска, который от этого соприкосновения и предвкушения болезненно затвердел, чувствительно врезаясь теперь в тесную одежду.       Гермиона со стоном откинула голову назад, больно врезаясь в стену, выгибая спину, подставляясь под его руки.       — Ауч!       Драко усмехнулся в её шею, поцеловал туда же и вжался в Гермиону бедрами, помогая обхватить себя ногами, подхватывая её под попу, чтобы переместить их в спальню.       Это путешествие — пока она прижималась к нему, с силой обхватив его бока скрещенными ногами, а её руки гуляли по его спине и лицу, зарываясь в волосы, а губы внимательно изучали линию бровей — не было простым. Драко слепо врезался спиной и боками в двери и стены, после чего она, легко смеясь, дарила ему утешительный поцелуй, и он тут же куда-нибудь врезался вновь. Совсем немного не добравшись до кровати, он опустил её на мягкую прикроватную банкетку, целуя шею, подбородок, скулы, словно изголодавшийся, добравшийся наконец до воды пустынный путник.