призраки прошлого

Февраль 2016. У них только начинаются разногласия, но семя раздора давно посеяно и дожидается своего часа. 11 вечера, Лос-Анджелес. Папа, Альфа и Омега в одной комнате в отеле. Не потому, что они не могут позволить себе хотя бы двухместные номера, а потому что Тобиас припёрся за разговорами "на сон грядущий" с тремя банками пива. Саймон усмехается, глядя, как оживляется полузаснувший Мартин. Завтра они идут получать заслуженную Грэмми, и хорошо бы им выспаться, но у Папы, как обычно, свои планы. Они пьют пиво и обсуждают проделанный путь. Каждый уверен, что это не последняя их награда, и дальше будет только лучше. Они будут только лучше. Вместе. Столько лет позади... Subvision, Repugnant, MCC и теперь Ghost B.C. — у них троих свет клином сошёлся на музыке, она сплотила и сблизила на многие годы. Они плечом к плечу прошли путь от парнишек с эмо (и не очень) причёсками в старых конверсах до оккультистов в чёрных костюмах с рогатыми масками. Только вот их маски никогда не обезличивали.

***

Омега мягко подталкивает Папу, вынуждая отступить назад, и заставляет опуститься на колени к сидящему на диване Альфе. Тот аккуратно скользит руками по выпирающим рёбрам Тобиаса, который хитро ухмыляется и подставляет шею для поцелуев, прижимаясь спиной к его груди. Омега подступает к ним и, поглаживая по голове кусающего предложенную шею Альфу, целует запрокинутую голову Папы. Тобиас млеет и растворяется в ласках в четыре руки. Он обожает Мартина и Саймона. А когда они вместе — ещё больше. Саймон расстёгивает пуговички его клетчатой, словно у тинейджера, рубашки, и Мартин оперативно зацеловывает открывающиеся участки кожи, опускаясь на колени у их ног. Он знает это тело словно своё собственное. Альфа стягивает с Папы одежду, за что получает одобрительный поцелуй Омеги и помощь в избавлении от своей футболки. Папа тяжело дышит и смотрит на лицо Омеги свысока, подрагивающими от нетерпения пальцами расстёгивая ширинку. Гуль хищно облизывается и, с нажимом оглаживая стройные бёдра, берёт горячий член в рот. Альфа томно вздыхает Папе в затылок и кусает его за ухо, сжимая его мягкие соски; языком проходится по шее, вызывая одобрительный полувздох-полустон, и ловит на себе искрящийся взгляд Папы, почувствовавшего, как что-то упирается в копчик. Омега самозабвенно сосёт Папе, оглаживая то его бёдра, то бёдра Альфы; Тобиас едва ли может спокойно усидеть на Саймоне, не извиваясь, ведь Мартин чертовски хорош: он играет, усиливая давление или наоборот, и вовсе выпуская член изо рта; размашисто облизывает головку или сжимает губами ствол у самого основания. Папа захлёбывается стонами и просит больше, хватаясь за руки Альфы, ласкающие грудь. Понимая, что скоро дойдёт до пика, Тобиас останавливает Мартина и поднимается, утягивая собой до предела возбуждённого Саймона. Они стоят и смотрят на Омегу сверху вниз, словно самые настоящие инкубы, и он готов поклясться, что их рога и хвосты — не часть сценического образа. Гуль усмехается и прикрывает глаза, довольный тем, до чего может их довести. Альфу — и не касаясь. — Пойдём-ка, милый мой, — рокочет Папа, и у обоих гулей от его хриплого от возбуждения голоса бегут мурашки. Пока Альфа освобождается от остатков одежды, Папа валит Омегу на кровать, надеясь, что та не разлетится от их маленьких шалостей, и, кусаясь, целует его взасос, закинув его ноги себе на бёдра. Голый Саймон улучает момент и касается губами россыпи родинок у Тобиаса на спине. Они вместе раздевают Мартина, бесстыдно целуя и лапая всё, до чего могут дотянуться. Саймон ненадолго удаляется, пока Тобиас руками ласкает болезненно стоящий член Мартина, и возвращается с тюбиком лубриката. Омега заставляет Папу сесть к стене, подложив под спину подушку, а сам устраивается между его ног в коленно-локтевой. Альфа по-хищнически мнёт его задницу, отвесив пару шлепков, и обильно поливает свои пальцы смазкой. Мартин вновь берёт в рот член Тобиаса, виляя задницей, пока Саймон дразнит его, лаская пальцем вход. Он мычит и хмурится, когда гуль вводит его; Тобиас успокаивающе гладит его по волосам и плечам, действительно переживая. Но тот выпускает ствол изо рта, прогибается в спине и отчаянно стонет, когда умелые руки Саймона добираются до простаты, и Папа готов поклясться, что ещё один такой стон — и он вот-вот кончит. Ему вообще импонирует такой не свойственный себе Омега: не типичный альфач с доброй горой шуток, готовый нагнуть его где угодно, а раскрасневшийся и охающий чертёнок, подчиняющийся ласкам Альфы. В этот момент он такой возбуждающе-беззащитный, что у Папы внутри всё сводит, особенно тогда, когда зрачки Омеги расширяются, когда он принимает в себя член Альфы с его громким несдержанным стоном. Саймон нетерпеливо трахает узкую попку Мартина, обхватив рукой его член, пока сам Мартин, не сдерживая редкие стоны удовольствия, отсасывает Тобиасу. Тобиас губы кусает, глядя, как его Мартин кайфует от секса; как ему нравятся грубые шлепки Саймона, как, теряясь в ощущениях, небрежно он начинает сосать. По его стеклянному взгляду и раскрасневшемуся лицу можно понять, что он на пике: Омега прогибается в спине и, запрокидывая голову и сжимая руками узкие бёдра Папы, кончает в руке Альфы. Тот страстно толкается в него ещё пару раз, ощущая, как сокращаются мышцы ануса, и выходит, небрежно вытирая руку о простыню. Омега лежит несколько секунд неподвижно, пребывая в предогразменной неге, а затем откатывается в сторону и ложится на спину, хитро поглядывая. — Ну, давайте. Покажите мне страсть, — смеётся он, пока Альфа поднимает Папу и притягивает к себе за бёдра. Тобиас фыркает и целует взасос Саймона, кусая губы и посасывая язык, и нетерпеливо трётся членом о его живот. Альфа обхватывает ладонью оба ствола и начинает ритмичные движения, за которыми с упоением следит уже удовлетворённый Омега с пошлой ухмылкой. Он думает, что они такие красивые. И тощие. Точно надо откормить. В то же время то, как эмоционален Саймон, и то, как манерно Тобиас запрокидывает голову и постанывает; то, как они оба выгибаются, подаваясь навстречу умелым рукам.. это не может не возбуждать. Их нельзя не любить. — А ты хорошо натренировал руки на гитаре, да? — жарко шепчет Тобиас, чувствуя, что вот-вот кончит. Саймон сдвигает брови и кусает его за шею, вырывая стоны из горла. Они кончают, заливая себе животы, и, вытеревшись углом уже запачканной простыни, падают рядом с Мартином. Он заботливо укрывает любовников одеялом, устраиваясь между Тобиасом и Саймоном, и они засыпают.

***

На завтрашней церемонии никто из них и виду не подаёт. Альфа с Омегой стоят слева от Папы, переполненные радостью, даже несмотря на холодную встречу публики. Ведь они есть друг у друга, а что ещё надо? i don't wanna end like this but the sting in the way you kiss me something within your eyes said it could be the last time 'fore it's over