Его ангелы

Утро Арсения прошло как обычно: сон, подъём по будильнику, водные процедуры, завтрак и звуки шлепков ног сонной девочки о ламинат. Продолжение сборов, укладка волос, костюм и звонок в дверь. Антон не выспался, и это точно. Собрав рюкзак на работу, ему пришлось прибегнуть к помощи не менее сонной Иры, чтобы та спрятала все его ожоги от зубной пасты с помощью какой-то странной жидкой штуки телесного цвета. Какой-то анальный-тональный крем, что ли. Когда с этим было покончено, Антон поблагодарил её и, кинув быстрый завидующий взгляд на спящего Макарова, выбежал из дверей общежития по скользким заледеневшим ступеням. Пару раз чуть не поскользнувшись на льду, он наконец-то добрался до остановки и запрыгнул в автобус, который так не хотел ждать его вчера вечером. На работу он, как всегда, пришёл вовремя. Антон не любил опаздывать. Он уже не улыбался так же ярко, как при первых встречах с Поповым, потому что хотел показать, что совсем не жалеет о том, что нагрубил ему вчера, хотя Арс пытался о нём позаботиться, и Антон, конечно, жалеет, но виду не показывает. Попав в квартиру, он привычно помыл руки и избавился от колец, после чего переоделся в той же ванной. Когда он вышел, на нём были длинные серые тканевые шорты чуть ниже колен и огромная бледно-розовая футболка почти до середины шорт. На футболке был средний вырез, который позволял видеть небольшую часть ключиц. — Привет, Антон. — Здрасьте, Арсений Сергеевич. — Ты как вчера добрался? — Нормально. «Почему я должен отчитываться перед ним? Кто он мне?» Антона действительно стала очень сильно раздражать какая-то забота со стороны, и он сам не отдавал себе отчёт о том, почему так происходит. До Антона внезапно дошло, что такое пренебрежительное обращение к человеку, который буквально обеспечивает его, не чревато ничем хорошим. — Правда нормально. Дома друзья, ой, родители ждали уже. — Окей. — Не поверил. (Да и не очень-то и хотелось). — Можешь не готовить еду, я закажу. — А зачем вы переплачиваете за услуги няни, если можете платить меньше за бэбиситтера? В его услуги входит только уход за ребёнком. — Мне друг посоветовал няню, и я к нему прислушался. Пока что меня всё устраивает, да и Кьяре ты вроде нравишься. Она тебе доверяет. Просто хочу облегчить тебе работу, но если ты хочешь готовить, то пожалуйста. Сделаешь рагу? Мясное, с овощами. — Без проблем, до свидания! — Антон закрыл дверь за Арсением и отправился к Кьяре, которая что-то пела, параллельно смотря мультики. — Киса, привет! Давай ещё пару минут, и я выключаю мультики! Маленькая ещё столько смотреть! Будем с тобой играть! — Та! — Девочка, не дожидаясь окончания этих «пары минут», спрыгнула с дивана и пошла к Антону, который уже достал пару обучающих книжек со стеллажа, он сел за стол, посадив малышку к себе на коленки. — Смотри, Киса, давай вот этот пальчик. — Антон взял крохотную ручку в свою и отогнул указательный палец. — Давай сначала вместе, а потом сама, давай. — Он провёл её пальчиком по линии в книжке, затем — по другой, потом — по третьей, а потом отпустил её ручку. — Давай, теперь сама. — Кьяра пыталась так же провести пальчиком по линии, но, так как они только начали развивать мелкую моторику, получалось у неё не очень. Ну ничего, надо же с чего-то начинать. — Ты умница! Давай теперь просто порисуем? — Антон достал из коробочки красный карандаш и вручил его Кьяре, которая, что свойственно большинству детей, взяла его в кулачок. — Нет-нет-нет, не так, Киса. — Антон переложил карандаш правильно. — Просто рисуй всё, что захочешь. — С этими словами он отпустил её ручку и положил перед ней альбомный лист. Некоторые мамы и врачи говорят, что первое время ребёнок может держать карандаш как хочет, но Антон с этим не согласен. Он на личном опыте знает, что легче учиться, чем переучиваться. Да и моторика развивается так гораздо быстрее и эффективнее. А потом и писать уже легче будет учиться. Из мыслей его почти что силой вытянула Кьяра, уже вовсю стуча кулачками по его животу в призыве уделить ей внимание. — Ах ты, маленькая проказница! Будешь драться? Ар-р-р! — Во время своей грозной речи Антон, подумав, что Кьяре не помешал бы перерыв, опустил её на пол, чтобы она могла убежать, и, грозно прорычав, погнался за ней, пока та со звонким хохотом носилась вокруг стола, будучи уверенной, что Антон и вправду не сможет её догнать. А Антону просто было в кайф бегать по квартире с рыком и воплями и смеяться, падая на пол. Когда он в очередной раз оказался на полу, к нему подбежала малышка и, перекинув через него одну ногу, устроилась у него на груди и упёрлась руками в щёки Антона. — Я устала. — Она не проговаривает «л», но Антон всё понимает. — И я. Давай отдыхать. — Та-а-а. — Антон успевает повернуть голову вправо, прежде чем его голову обхватывают маленькие ручки, и Кьяра устраивается щекой на его щеке, а её волосы очень щекочут Антону лицо. Кьяра просто лежит на Антоне в обнимку с его головой, а Антон блаженно жмурится, словно кот, и никто из них не подозревает, что за ними абсолютно недоумённо наблюдает Арсений. «С одной стороны это негигиенично. Абсолютно. Я с ним поговорю. Хотя… С другой стороны это же так очаровательно-мило, Господи. Чёрт, а ведь со мной она так не обнимается. Наверное, она любит его даже больше, чем меня», — думает Арсений, уже пару минут неотрывно глядя в экран телефона, на котором до сих пор дурачились Антон и Кьяра. Он уже успел доехать до работы и, пока на съёмочной площадке были его коллеги, наблюдал за происходящим в его квартире. Видимо, на площадку его звать не собираются. Он недолго думая сделал на всякий случай пару скриншотов и вышел из павильона, отправившись в уже знакомый ему кабинет. — Войдите. — Оксана подняла голову, чтобы посмотреть, кто заглянул к ней на огонёк. — О, Арс, давно не виделись. Рассказывай, что нового? — Привет, Окс. Новостей немного, всё вчера по телефону разболтал. Но я всё равно не просто так припёрся. Я если честно, не знаю, как на это реагировать, и, вообще, я запутался в эмоциях. — Он показал Оксане записи с камер, где Кьяра и Антон теперь уже снова рисовали и она увлечённо ему объясняла, что изображено на том огромном, теперь уже красном листе, который она изрисовывала, пока не сломался карандаш. — О-о-оу, ну это же так мило! А ты чего? — Оксан, ну ты только посмотри! — Он показал ей скриншот, где Кьяра лежит пузиком на щеке Антона, обнимая его голову ручками. — Арс, тебе радоваться надо! Она точно не страдает, а ты этого так хотел! Она счастлива! Чем ты опять недоволен-то? — Я не знаю, наверное, ты права, но мне кажется, я ревную. — Родную дочь к няне? Ну ты даёшь, Арс. — Сам с себя в ахуе. Оксана подняла телефон и, посмотрев сообщение, кивнула в сторону двери. — Тебя там потеряли. Давай! Вперёд-вперёд! — До встречи! Арсений вышел из её кабинета с новой порцией мыслей. Первая из них: «я дурак». Нет, ну правда, как можно приревновать родную дочь к незнакомому человеку? Самый настоящий дурак. Тем временем Антон, разобравшись, где что нарисовано в огромном красном пятне, сел играть в куклы с Кьярой и чуть позже, уложив её спать, отправился готовить еду для Арсения. Рецепт рагу он знал наизусть и, чтобы скоротать время, закрыл дверь в комнату Кьяры и дверь на кухню и позвонил Ире. Поставив телефон на столешницу, он начал доставать мясо и овощи. Ира поставила телефон на пол около тумбочки и, ответив на звонок, отползла от телефона на ковёр к Илье. — Брат, а ты с мелочью возиться разве не должен? — Спит принцесса, а я пока кашеварю чутка, поболтаем пока, может? — Это был риторический вопрос, им всё равно заняться нечем, Антон теперь знал. — Я ждал этого десять лет! — В Азкабане! — закончила Ира, и все дружно рассмеялись. — Ты не заёбываешься там мамочкой работать? Готовить, стирать, убирать… — Детишек воспитывать, — как всегда заканчивает Ира. — Стоп, стоп, стоп. Во-первых, не материтесь, по-братски. Она может проснуться в любой момент и потом лишить меня работы одним лишь словом. — Как же ему повезло, что Илью не слышал Арсений, хотя вроде у того даже не было камеры на кухне. Хотя кто его знает. — А во-вторых? — Хорошо, мамочка, — не удержался от сарказма Макаров, на что Антон закатил глаза и улыбнулся. — Во-вторых, мне это нравится, правда. — Он уже порезал мясо и отправил его тушиться, а сам принялся нарезать овощи. — Вот видишь, а мы с тобой целыми днями сидим… Пиздострадаем, ой, Тох, сорян, бездельничаем и ноем, — исправилась Ира, но Антон всё равно пригрозил ей кулаком, на что она подняла руки, принимая своё поражение под испепеляющим взглядом Антона, который просто надеялся, что Кьяра видит десятый сон в своей небольшой, но дико уютной кроватке. Собственно, так и было. Антон, вообще, был везуч в мелочах. Но масштабные повороты судьбы чаще всего сворачивали не туда так уверенно, будто бахнув водочки для блатной походочки. Либо его судьба и правда такая сука, либо она была не в адеквате, когда выбирала ему друзей, например. Хотя Антон тоже не сахар, не жалуется. Подумайте сами, как с ним повезло Илье и Ире: педик, с чёрным юмором, пристрастиями к возне с малышами, стирке и уборке, ростом под два метра, еле помещающийся на общажной койке, худющий-кожа-да-кости, да ещё и со своими ежеминутными перепадами настроения, брр… — Тош, ты себя чувствуешь как? Ты целыми днями работаешь. Ты там с ног ещё не валишься? — Ребят, ну хватит, а. Проходили ведь уже, я если устану, то возьму выходной. Честно-честно. — Ну, смотри, конечно… — Так, всё, ладно, наши разговоры, как всегда, сходят на сочувствие и расспросы о моём состоянии, так что всё, давайте. Люблю-целую, ждите, вечером буду, — протараторил Антон и, не дождавшись ответа друзей, раздражённо нажал на призывно горящую красным кнопочку на экране телефона. Включая фоном какой-то музыкальный канал, он вслух возмущался на всех и вся: — Ну конечно, давайте положим болт на то, что мы одного возраста и просто друзья, на то, что я обеспечиваю себя сам и, вообще, достаточно занятой человек, и будем опекать Антона, он же такой маленький ребёнок, может таких глупостей натворить, он же совсем ничего не понимает, у него же в башке пусто. Ну правда, Господи, они думают, что я не смогу остановиться работать. Пиздец поддержка. Ой. — Он прикрыл рот тыльной стороной ладони и продолжил резать овощи, которые на удивление Антона сегодня резались невероятно быстро и легко. Тихонько подпевая еле слышной попсовой песне, он отправил овощи тушиться к мясу и, удивившись своей от чего-то жутко довольной мордашке в зеркале в гостиной, отправился проверить малышку и, не сдержав умилённый вздох, чуть ли не стёк по дверному проёму, увидев девочку, которая высунула одну ногу из-под одеяла в попытке охладиться. Её волосы растекались по подушке густым водопадом, в котором играло заходящее солнце, чуть выглядывающее из-за штор. Антон понял, что его разорвёт эстетический шок, если он срочно не поделится с кем-то этим невероятным зрелищем. Он побежал на кухню, по дороге собрав пару углов, и, вернувшись, сделал пару фото Кьяры и очень вовремя подумал о том, что если в его телефоне найдут фото девочки, пусть и такие прекрасные, это будет довольно странно. Недолго думая, он отправил лучшее фото в чат с друзьями и Арсению. Ребята ответили почти сразу очень многословными сообщениями, а Арс просто просмотрел фото и как-то очень гордо оставил его без ответа. Арсений же сегодня работал не покладая рук, ног и своей неповторимой харизмы, так, что у него не осталось времени даже на пару минут наблюдения за происходящим в его квартире, кроме прекрасной, почти профессиональной фотографии спящей дочери, на которую он даже не успел ответить. Вечером он невероятно спешил домой, потому что очень вымотался и устал, но по прибытии домой всё равно предложил Антону остаться на ужин и рассказать об их дне, что Антон, собственно, и сделал. После их невероятно зажатого разговора Арсений встал из-за стола и отправился к кухонным шкафчикам, и, достав из бутылочницы коньяк, поставил его на кухонную тумбу, бросил быстрый взгляд на Антона, который недоумённо наблюдал за его действиями, жуя нежнейшую говядину из рагу. Арсений отошёл к холодильнику и достал оттуда лёд, насыпав его в свой стакан. — Будешь? — Антон отрицательно замотал головой. Из-за сидячего положения шорты слегка задрались и предоставили взору Арсения небольшую часть чуть отливающих синевой колен Антона. Тот в свою очередь проследил за недоумевающим взглядом Арсения и, прикинув, как это выглядит со стороны и о чём тот подумал, заливается истеричным хохотом, который с трудом удаётся остановить через пару долгих минут. — Это не… Не то… Кха, о чём вы подумали, — наконец выдаёт сквозь смех Антон, и взгляд Арсения становится ещё более вопросительным. — Мы буквально вчера или позавчера, ну, в общем, когда-то играли с Кьярой в самолётик, и она захотела аварии. — Арсений помнит, он наблюдал почти всю эту игру из салона машины. — И вот я бился коленкой о стену. На второй такого нет. — Антон глупо улыбнулся, а Арсений вздохнул и налил коньяк в стакан. — Антон, можно же было без травм обойтись, — недовольно пробубнил Арс, уже ища что-то в аптечке, и достал из неё какую-то мазь. Он поставил её на стол перед уже хмурым Антоном. — Просто мазь от синяков. — Да не надо, спасибо. Оно и само пройдёт, — наигранно бодро и весело проговорил Антон. Арсений, не принимающий отказов, сам взял тюбик в руки и сделал шаг в сторону Антона, который, начиная понимать, что задумал Арс, выхватил из его рук тюбик. — Я сам, сам, ладно. — Вот и славненько. «Он, блять, извращенец или мне кажется? Он же странный ужасно. И страшный», — думал Антон, растирая мазь по коленке под неприятным взглядом ледяных глаз. «Ну на хер, слушайте. Не хватало мне ещё быть изнасилованным. Я пассив». Наспех одевшись в уличную одежду, он отправился в коридор за кроссовками. — До завтра! — До понедельника, Антон! — А, ну да, — успел бросить Антон, перед тем как скрылся в лестничном пролёте.