Его ангелы

— За дружбу! — За нас! — И за Кавказ, — пьяно хихикнул Антон, тоже поднял бутылку над головой и приложил её к губам, уже с трудом делая жадные глотки. На его тост никто из друзей не обратил внимания. Да они вообще сейчас мало на что обращали внимания. Но можно сказать точно, что в этот момент они были счастливы. Да, в хлам, да, лёжа практически кучей на огромном ковре, да, пьяно хихикая и икая на каждом вдохе, но счастливы. — Сука, как же я вас всех люблю! — вдруг промычал Антон и быстро, насколько позволяло его состояние, сел и набросился на ничего не соображающих друзей с поцелуями. Те, собственно, были не против. — Мальчики, вы у меня такие красивые… — Прекрасная речь Иры прерывается громким иканием, отчего её друзья снова начинают смеяться. — Ой… А пойдёмте к соседям! Они же реально от вашей красоты так и сдохнут! Друзья посчитали это прекрасной идеей, достойной исполнения, и попытались добраться хотя бы до межкомнатной двери, но Илья сдался первым, сразу после одиннадцатого удара головой о дверной проём. Вторая была Ира, которая даже смогла выбраться за пределы комнаты, но никак не могла ухватиться за стенку. — Милая моя, хорошая, ну не уходи от меня, ну-ну-ну, — почти пела она, чуть сдирая ногтями обои в попытке взяться за стену, как за перила. Но стена оказалась той ещё сучкой и, не послушавшись, продолжила стремительно уплывать от Иры. Антон не сдавался до последнего. Он ловко добрался до самой двери, но, не поймав дверную ручку, сел на пол и пополз в сторону Иры, которая тоже стремительно пыталась добраться до комнаты, в которой Илья, глядя в потолок, пытался поймать звёздочек. М-да… Так напиваться надо уметь. — Мужики, давайте друзьям звонить? Я по ним так скучаю… — несвязно пробормотал Макаров. — Так мы ж тут. — А чё, у вас кроме нас друзей нет? — У меня нет! — Антон наконец плюхнулся на ковёр к друзьям. — Врёшь как срёшь, вон, был у тебя дружок этот… Как его… — Макс, — недовольно протянул Антон. — Но он уже в прошлом, Ир. И друзьями мы с ним никогда не были. — Чё за проблема, позвони этому, как его… С которым ты возишься, короче, — попытался объяснить Илья. — Арсению? — Хуесению. Ты же так давно хотел ему позвонить и сказать что… Что-то. — Чёрт, как же ты прав! Ира, где мой телефон? Ира, уже чуть задремавшая под попытки диалога между друзьями, с трудом разлепила глаза и не глядя пошарила рукой вокруг себя. — На. — Она занесла руку с телефоном куда-то над головой и попала Антону по плечу, который этого, кажется, даже не заметил. — Оп, благодарочка, — еле поймав телефон, почти взвизгнул Антон. — Бля, а чё мы хотели-то? — Арсению ты хотел позвонить вроде. — Точно-о-о. — Антон не с первого раза нашёл контакт Арсения (да что уж там, он не с первого раза понял, кто такой Арсений) и, наконец попав по кнопке вызова, шумно выдохнул и поставил на громкую связь, почти бросив телефон на ковёр. Гудок. Второй. Третий. — Не отвечает. Ну и хер с ним. — Ну напиши ему, чё как дебил. — Реально.

2:48

Антон Н

Здраствуй

Те

Как ваши дела?

Я так надеюсь, что у вас всё прекрасно

Вы такой хороший муж

чина

Друзья пьяно захихикали и через пару минут уже сладко спали друг на друге, не в силах дойти до кровати.

***

Сегодня Арс очень вымотался после тяжёлого рабочего дня и хотел привычно завалиться в элитнейший клуб столицы под удивлённые ахи и охи девушек из высшего общества, никак не ожидавших увидеть здесь любимого актёра. Сколько девушек пыталось красиво войти в его грешную жизнь и сделать из него примерного семьянина. Но удалось это лишь очаровательной голубоглазой малышке, обезоруживающе улыбающейся во все восемь зубов, хихикая, когда папа злится, и громко смеющейся, прячась под кроватью, пока Арс делает вид, что никак не может её найти. Сегодня же его клубом была прекрасная дочь и огромный телевизор, на котором начинались «Смешарики». Кьяра уже почистила зубки, устроилась на диване и с приоткрытым ртом наблюдала за происходящим на экране. Арсений быстро привёл себя в порядок, не имея сил на что-то большее, и плюхнулся на диван рядом с ангелом. Девочка заканчивала наизусть заученные фразы за смешными мультяшными героями, которые, как показалось Арсению, иногда говорили очень глубокие мысли, что малыши не замечали, но заставляли вслушиваться взрослых. Спустя пару десятков минут Арсу жутко наскучило наблюдать за происходящим на экране, и он решил просто полистать ленту в Инстаграме, но, не обнаружив телефона на кофейном столике, вспомнил, что оставил его в пуховике, и уже не стал идти за ним, буквально засыпая на ходу. Кьяра стала покачиваться из стороны в сторону, засыпая, иногда теряя равновесие, и, чуть падая, резко широко распахивала глаза. В одно из таких падений её поймали сильные руки и притянули ближе, уложив голову к себе на бёдра. Кьяра сквозь сон потёрлась щекой о мягкую ткань шорт и, блаженно прикрыв глаза, почти моментально уснула. Арсений буквально в ту же секунду выключил огромный телевизор, который неприятно слепил глаза чрезвычайной яркостью. Сейчас перед ним стояла только одна задача: аккуратно переложить девочку с колен, дабы лечь самому. Над тем, чтобы перенести её в свою комнату, пойти самому или хотя бы разложить диван, не было и мысли. Арсений, вообще, был слишком вымотан даже для того, чтобы моргать, и поэтому с полузакрытыми глазами он переложил девочку рядом и, уткнувшись носом куда-то в её спинку и обняв за ножки, моментально уснул.

***

Антон любил Иру всей душой, больше всего и всех на свете. Больше жизни и конечно больше себя. Он был готов боготворить её и целовать ей ноги. По крайней мере, этим субботним утром (как думал Антон. Хотя был день. Скорее даже вечер), когда он обнаружил на прикроватной тумбочке полторашку воды и пару непонятных таблеток, которые он, не думая, затолкал в рот, грозясь осушить бутылку залпом. — Если бы я захотела тебя отравить, это не составило бы мне никакого труда. — Только нотка какой-то усталости в голосе Иры выдавала их вчерашнюю яркую ночь. — О да. — Антон даже сам чуть вздрогнул от своего севшего голоса и принялся шумно глотать воду, а Ира просто тихонько и изящно хихикнула в кулачок. — Чё жирный? — закончив терзать бутылку, спросил Антон, кивая на друга. — Да дрыхнет, пидор. Опять нас бросил на произвол судьбы, бороться с мигренью. — Дура. Спасибо за водичку. У меня, кстати, голова не болит. — Ха… Ну так ты подожди минут пять, не надейся, что тебя ни с того ни с сего похмелье вдруг решило обойти стороной. Как там Арсений? Ответил тебе? — В смысле? — Ну чё ты там ему вчера писал? Ответил он? А вот и мигрень. Нежданно-негаданно. — Сука, скажи, что ты шутишь, пожалуйста, сука-сука-сука-сука, — шептал Антон больше себе, нежели Ире, схватив с ковра телефон и судорожно пытаясь его разблокировать. — «Спасибо». — За что? — Ира махнула ногами, сидя на своей кровати прямо над головой сидящего на ковре Антона. — Он написал «Спасибо» и спросил, всё ли у меня в порядке. Он, сука, всё прочитал. — Ха-ха, а что мы ему писали хоть? — Антон поднял телефон над головой экраном вверх, показывая Ире чат. — У-у-у, надеюсь, он не будет вести себя как пидор и не вышвырнет тебя с работы. — Бля, Ир, не смешно. Я же реально на улице останусь, если работы лишусь. — Не боись. Не дадим помереть уж, да и Арсений твой должен нормальным мужиком оказаться. Да ведь? — Ой, если он узнает, что с его ребёнком сидит человек, который напился не то что в стельку, слова такого даже ещё не придумали, как мы вчера накидались! А он ведь ещё какой-то актёр! Медийная личность… — А, ну, то есть с тем, что он твой, ты не споришь? — Тупая заезженная шутка. Иди в жопу. — А как его? Дай загуглю, может, знаю. — Арсений Попов. — Ща будет. Этот? — Она повернула телефон экраном к Антону, и тот решительно кивнул. — Ну, я тебе скажу, что видела его в одном кино, которое я, прошу заметить, досмотрела, и это с учётом того, что я терпеть не могу русский кинематограф, но, судя по подписчикам, он не то чтобы супер-пупер-звезда. — Фильме, — пробубнил Макар, начиная просыпаться от громких разговоров друзей, которые, кажется, вообще забыли о существовании друга. — Какой ты душный, Илья! — Ира забралась с ногами на свою кровать и поманила Антона рукой. Тот еле поднялся на ноги, тем более на второй ярус кровати друзей. В очередной раз ударившись головой о потолок (что, как думает Антон, неизбежно), отчего она заболела ещё сильнее (хотя куда сильнее-то), он забрался к Ире, и они продолжили вести не более тихую беседу, всем своим видом показывая, что Илья в их разговоре лишний.

***

Этот день они провели просто чудесно по меркам студентов: играли в карты, пили водичку, слушали музыку и на сотый раз рассказывали истории из жизни. Ближе к вечеру они решили прогуляться по городу и просто подышать воздухом. — Старость не радость, хуле. — Мы в натуре деды. Если бы мне кто-то сказал пару лет назад, что мы предпочтём прогулку посиделкам дома, я бы не поверила. — Отвечаю, Ир, я сам в таких ахуях, если честно, — прокомментировал происходящее Илья, надевая массивные кроссовки.

***

Они гуляли уже пару часов, не пропуская ни одну кофейню и выпив за это время лошадиную дозу кофеина с пончиками. — Бли-и-ин, такая ностальгия… Как в детстве прямо. Я, помню, с мамой зимой гуляла, и она купила мне какао и имбирный пряник, а потом мы шли по набережной, и я уронила с неё игрушечный телефон. — Ира заметно загрустила. Ребята знали, что она очень скучает по родителям, но те, узнав об её отчислении и ещё не оправившись от новости о нетрадиционной ориентации своей единственной дочери, бросили её на произвол судьбы, прекращая финансово обеспечивать её, и запретили возвращаться домой. Первым неловкую тишину нарушил Илья, заметивший состояние девушки. — А хочешь с нами на набережную? — Да, Ир, пойдём! — вторил Антон, глядя, как Илья подхватил почему-то засмущавшуюся девушку на руки и уже увереннее отправился вперёд по тропинке. Антон же не отставал на своих длинных ногах, тихонько улыбаясь в шарф от некой киношности, что ли, этих событий и оттого, что в очередной раз убедился — у него лучшие друзья. С ними Антон и вправду чувствовал себя в полной безопасности, он знал, что это именно те люди, с которыми он должен был быть в этот период жизни. Максимально комфортно. В этих мыслях он шёл за уже мило воркующей Ирой, похожей на снегиря: с красными щёчками и шеей, полностью спрятанной в шарф, и Ильёй, который со спины был похож больше на телохранителя, чем на лучшего друга. Он так и донёс Иру на руках до самой набережной и, видимо, косые взгляды окружающих замечал только Антон, но и тот не придавал этому никакого значения. Илья бережно опустил уже успевшую чуть задремать в тёплом плену пуховика и дружеских объятий девушку на тротуар набережной, парни взяли её за руки, и она на секунду блаженно прикрыла глаза, утопая в удовольствии. Её друзья знали, что грустит Ира редко, но основательно, и без помощи друзей ей справиться с грустью крайне тяжело, правда, в последнее время случалось с ней это всё чаще, но парни догадывались, что это просто нужно пережить. Им. Всем вместе. Друзья привыкли настолько, насколько это возможно (если вообще возможно привыкнуть к тому, что твой любимый человек несчастлив) к Ириным «грустинкам» и даже научились поднимать ей настроение. Ира была им бесконечно благодарна и иногда думала, что сама в жизни бы не перенесла такую подругу. Они ещё около часа гуляли, болтая обо всём, парни придумывали какие-то игры, они бегали, прыгали, играли в слова и просто максимально пытались отвлечь Иру от грустных воспоминаний. И им это прекрасно удавалось. Окончательно промёрзнув до мозгов, они небольшой, но шумной компанией ввалились в какую-то уютную кофейню, и Антон, узнав пожелания друзей, как самый обеспеченный из них пошёл покупать два карамельных латте для себя и Иры, американо с какими-то пряностями для Ильи и по кусочку тортика всем. Озвучив свой заказ, он опёрся бёдрами о стойку и показал друзьям большой палец — всё, мол, сделано, ждите. Он ещё пару минут переглядывался с друзьями, чуть смеясь и категорически нарушая тишину маленькой кофейни, пока не заметил две знакомые фигуры на выходе, которые, кажется, были единственными, кто его не заметил и мысленно не проклял за этот бесконечный хохот. Арсений, надев на Кьяру шапку мимолётным движением, провёл кончиком указательного пальца по её носу, отчего она поморщилась и громко хихикнула. Застегнув свой пуховик, Арсений обернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд, и увидел Антона, который забыл перестать улыбаться после переглядок с друзьями и так и стоял с довольной лыбой, глядя в спину Арсению Сергеевичу. Арсений кивнул в знак приветствия, и Антон сделал то же самое, забирая кофе и идя к уже заинтересовавшимся его поведением друзьям. Парню почему-то захотелось сделать что-то необычное и интересное, чтобы это увидел Арсений Сергеевич. Когда этот мужчина стал для Антона авторитетом? С каких пор его мнение важно Антону? Что, мать его, вообще, происходит? Так и не придумав, чем бы ему выделиться, он дошёл до столика, где его ожидали друзья, находившиеся в неком замешательстве. Он поставил поднос на стол и бросил мимолётный взгляд на выход, где, по его мнению, должен был стоять Арсений, но его там не оказалось. Антон увидел его в окно, переносящего Кьяру через дорогу. В какой-то момент осознание происходящего неприятно ударило ему в голову, и он вспомнил ночную пьянку и вроде безобидную, но такую постыдную переписку, и улыбка моментально пропала с его лица. — Чё за мужик? — отправляя в рот сразу почти половину куска торта, спрашивает Ира у Антона, который так и не может оторвать взгляд от окна, где только что мелькал знакомый силуэт. — Да, Антош… Вот это ты подзавис, конечно, — поддерживает Иру Илья, косо глядя на друга. — Илюш, он влюбился, зуб даю! — очень громким шёпотом с полным ртом сказала девушка и уже через пару секунд держалась за ушибленный лоб, когда с другой стороны стола в него прилетела алюминиевая чайная ложка. — Много хочешь, — пробурчал Антон, скрещивая руки на груди, довольный точным попаданием. — Ну-ну, а чё за мужик всё-таки? — не успокаивается Ира. — Арсений Сергеевич. — Попов? Ну и лузер, ха. Вроде актёр, а где толпы обескураженных фанаток, где папарацци? Никакая он не знаменитость! Илья, всё это время тихонько жевавший свой торт, остановился, внимательно слушая диалог друзей, не очень понимал, что именно они обсуждают. — Ага-ага, Ир, давай не будем о работе, пожалуйста, — сказал Антон, прекрасно понимая, что весь оставшийся вечер будет заниматься самокопанием и мыслями о завтрашней предстоящей встрече с Арсением. Уволит ли он его? Поругает? Будет пренебрегать? Спустит с рук? Сделает вид, что ничего не произошло? Как, чёрт возьми, Антон будет смотреть ему в глаза? Фантазия Антона не на шутку разыгралась, и рой бесконечных вопросов вытеснил все прочие мысли. В то воскресенье после их встречи Антон пропал в своих мыслях, периодически поддакивая друзьям. Они замечали странное состояние друга, но не решались вырывать его из раздумий. Ночью Антон спал крайне беспокойно, возможно, предчувствуя что-то неладное.