Его ангелы

Диме плохо спалось, и ближе к четырём часам он, с трудом разлепив глаза, собрался в соседнюю комнату, дабы проверить, как там девочки. Со стороны его силуэт, наверное, выглядел, как привидение или гоблин-грабитель. Добраться с дивана до пола через Арсения, оказалось очень непросто. Дима встал на ноги и попытался перешагнуть друга, но, поставив ноги по бокам Арса, он вздрогнул, услышав снизу испуганное «блять», и с достаточно громким звуком полетел на пол. Спросонья Арс, кажется, напугался не меньше Диминого и уже смотрел на друга, лежащего на полу и потирающего ушибленное бедро. — Ты живой? — Вроде да. — Он чуть приподнялся на локте, чтобы быть на одном уровне с другом. — Ты нахер меня напугал? — Это я тебя напугал? А кто в… — Арс потянулся за телефоном, чтобы посмотреть время, — в четыре ночи надо мной стоял? — Ты дубу дал? Мне вообще делать нечего? Я слезть пытался! — Ну, всё? Слез? А я тебе помог процесс ускорить! — Так, бухарики! — очень громким злым шёпотом сказала Катя, появившаяся в дверном проёме. — На воздушном шарике! — будто между дел пробубнил Дима, наконец вставая с пола. — Что у вас тут происходит? — Этот урод просто стоял надо мной ночью! — Сам ты урод, я хотел детей проверить! — А сам будто дохрена взрослый, — вздохнула Катя и жестом отправила мужа обратно на диван. — Девочек я сама пойду проверю, а вы не подеритесь тут, детский сад на выезде. — Конечно, Катя говорила всё это в шутку, но с таким лицом, что мужчины разом почувствовали свою ничтожность. — Классная она у тебя, — сказал Арс, когда Катя скрылась за светло-серой дверью детской. Дима не ответил и молча забрался на диван, прижимаясь своей спиной к спине друга. Почти мгновенно проваливаясь в дрёму, он подтянул на себя одеяло и начал засыпать. Не прошло и минуты его спокойного сна, как его разбудили стуком по плечу. Возле дивана стояла Катя, возвышаясь грозным силуэтом, освещаемым только лунным светом. — Ты чего обратно улёгся? Пошли к нам, дай Арсу поспать спокойно, а то вы слиплись тут! Ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни чихнуть, не пёрднуть! — Катя, я же по другу соскучился! Не хочу я никуда идти! — Дима был уверен, что насыщеннее и интереснее эта ночь быть уже не может, и оказался не прав. — А я хочу! — оживился Арс, глядя на Катю. Она же в свою очередь меньше секунды думала над безумностью этой затеи, а потом лишь кивнула и пожала плечиками, как ни в чём не бывало. — Ладно, пойдём. — Она повернулась в сторону двери и медленно отошла, приглашая Арсения за собой. Мужчина соскочил с дивана и в обнимку с подушкой отправился за Катей, пока Дима лежал в полнейшем ступоре, банально не осознавая, что произошло. Арсений и Катя зашли в тёмную комнату, в недрах которой, предположительно, сладко спал малыш Тео, которого так боялись разбудить взрослые. Когда дверь за ними закрылась, они несдержанно засмеялись, сползая по стене на пол, всеми силами стараясь делать это тише, ведь осознание присутствия в комнате спящего малыша несло нежелание будить это маленькое чудо. Правда, видимо, Дима так не думал. Когда в его затуманенный сном разум наконец-то достучалось происходящее вкупе с осознанием, он подхватил подушку и с настроем победителя понёсся в свою же спальню, в которой сейчас, сидя на полу, безудержно хохотали его жена и лучший друг. Будучи уверенным увидеть их мирно спящими на кроватке, Дима ошибся и, не обнаружив их там, стал активно передвигаться по комнате в поисках, когда они сидели у самой, теперь чуть приоткрытой, двери, сцепившись в объятьях и уже почти завывая друг другу в плечи, не переставая неистово сильно, но тихо хохотать, несмотря на уже тянущую боль в животе. Когда грозный силуэт Димы проносился мимо них, они вжимались друг в друга ещё больше, переставая смеяться и затаивая дыхание. Мужчина же, отчаявшись и подумав, что в комнате и правда нет никого, кроме сына, вышел, вновь пройдя мимо них. Когда Дима скрылся в гостиной, Арс сказал Кате бежать в самый тёмный угол комнаты, и сам отправился туда, по пути добегая до кровати и цепляя с неё одеяло. Буквально упав рядом с Катей, он с головой накрывает их одеялом и прижимает все кончики ближе к ним, чтобы оно занимало как можно меньше места. Под одеялом они притихли и невидящим взглядом смотрели в упор друг на друга. Они были сосредоточены на звуке и слушали шаги Димы, который, видимо, дойдя до кухни, возвращался. Глаза уже привыкли к темноте, и они видели хотя бы друг друга, чего им было пока что достаточно. Когда тихие, осторожные шаги Димы, надеющегося быть неуслышанным, не оказались таковыми, движения под своеобразным «одеяльным» прикрытием прекратились, и находящиеся в нём заинтригованно переглянулись. Дима, словно чувствуя, сразу направился в этот злосчастный угол и как раз буквально наткнулся на неумелое мягкое сооружение. С трудом поборов желание с неистовым воплем бросится на предателей, он вовремя вспомнил о до сих пор мирно сопящем в кроватке сыне и просто сдёрнул с беглецов одеяло, вызвав тихий взвизг у жены. Дима сел напротив, и они все в очередной раз за ночь дружно захохотали. Нет, они давно не были так счастливы. Им всем невероятно повезло друг с другом. Разве многим приходилось встречать людей, которые почти в тридцать лет в четыре часа ночи прячутся в темноте под одеялком и сдерживают дьявольский хохот, чтобы не разбудить собственных детей. Арсению было хорошо, но дома лучше. Дома так хорошо и спокойно: мягкая кровать, беспокойное утро, запыхавшийся и замёрзший Антон. Стоп. Что? Что этот парень забыл в голове Арсения? Наверное, он просто стал важной частью жизни его ангела и, наверное, его самого. Забавно. Опомнившись, и вновь осознав, что Арсению, и, соответственно, остальным, завтра рано вставать, все разошлись по кроватям и диванчикам, а Дима всё же оставил друга и уснул в объятиях любимой жены. Арс долго не мог уснуть и ворочался. Он думал, что так и не смог уснуть и просто пролежал всю ночь с закрытыми глазами. Но убедился в том, что это не так, лишь когда был безжалостно разбужен Димой, выглядящим не лучше его. Быстро собрав постельное бельё, он схватил из рюкзака щётку и одежду и скрылся в ванной. Тем временем Катя творила на кухне завтрак на всю свою семью и гостей. Арсения из ванной встречает запах ароматной каши и фруктов. Он заходит на кухню, где его уже ждут Катя, Дима и Савина. Безусловно, он чувствует себя лишним в такой уютной семейной посиделке, но выбора ему особо не выпало, поэтому приходилось терпеть, делая вид, что он — часть этой семьи из рекламы. Он уже, если честно, сбился со счёта, сколько раз за этот очаровательный завтрак подумал о том, когда же он найдёт ту самую, с которой будет жить так же: просыпаться под аромат завтрака, обниматься и вместе воспитывать детей. В глубине души Арс и правда мечтал об этом, но активным поиском девушки не занимался. Некогда. Первой стол покинула Катя, которая, не успев доесть, побежала на плач внезапно проснувшегося сына из соседней комнаты. Затем Арсений, быстро ополоснув тарелку, отправился будить дочь, а Дима остался с Савиной, пока та с аппетитом уплетала кашу с фруктами и в перерывах что-то рассказывала папе. Сонная Кьяра села на диван, и тут же сзади появилась Катя с расчёской в руках и принялась творить красоту. Девочка ещё досматривала свой сон и иногда тихонько пищала, когда расчёска цеплялась за волосы. Катя заплела ей две очаровательные косички, а та сразу же побежала к зеркалу. — Настоящая женщина! — заключила Катя, когда девочка скрылась в коридоре, разглядывая своё отражение. — Что есть, то есть, — улыбнулся Арсений, и девочка вернулась в комнату, весело подпрыгивая. Арс взял её на руки и отнёс в комнату, дабы переодеть в уличную одежду. Оценив косички, девочка заметно взбодрилась и теперь уже более энергично помогала папе со своими сборами. Между тем проснулся и Тео и стал потихоньку ходить за Кьярой, изучая новую знакомую. — Ты умеешь говорить? Как тебя зовут? Почему ты не говоришь? — не унималась Кьяра, поворачиваясь и каждый раз натыкаясь на малыша. — Пап, что он хочет? — Кьяра, он просто с тобой знакомится. Не отвлекайся. — Арсений пытался вернуть в кофту постоянно выскальзывающую оттуда для диалога с Тео Кьяру. Но, видимо, у неё были другие планы на знакомство с мальчиком. — Знакомится? Ну, хорошо! Привет! Как тебя зовут? — Она протянула ему ладошку, на что малыш перевёл взгляд на руку, потом снова на Кьяру и звонко и несвойственно детям такого возраста расхохотался, роняя изо рта соску. Кьяра перевела взгляд победителя на папу и гордо сунула руки в рукава. Арсений кучу раз попрощался с Позовыми и наконец вышел из квартиры, держа ну уж слишком весёлую Кьяру за руку. До выхода она успела вручить Савине какую-то новую игрушку, предусмотрительно заранее купленную папой; после нескольких тщетных попыток подарить игрушку и Тео; поиграть с ними в догонялки, пока не промокли насквозь и не покраснели, словно маленькие помидорки, после падая на диван рядом с родителями. Кьяра до сих пор была краснющая, но довольная. — Куда мы? — спросила она, когда Арсений обошёл машину, пристегнул её и занял водительское место. — Домой! А потом — я на работу. — А я с Антоном буду гулять? — Да, наверное.

***

У Антона утро явно не задалось. Все трое встали не с той ноги и теперь сильно повздорили. Обычно, если хотя бы кто-то один пребывал в хорошем настроении, он заряжал им всех, но теперь все злились друг на друга по любому пустяку, и к концу сборов Антона ссора была в самом разгаре. Он ушёл, громко хлопнув дверью, и твёрдо сказал себе, что домашние конфликты он оставит дома и на свою работу это никак не повлияет. Сегодня, к собственному сожалению, он слился с этой толпой угрюмых людей, которых, кстати, сегодня было заметно меньше. Антон был готов прослезиться от счастья, когда зашёл в полупустой автобус и даже нашёл свободное место. Он далеко не сразу понял, что за подарок преподнесла ему судьба, а потом догадался, что это не судьба, а просто Арсений Сергеевич, который перенёс начало рабочего дня на целый час, и закончившийся час пик, куда всегда попадал Антон. Всегда бы так! Антон зашёл в уже знакомый двор у нужного подъезда, увидел паркующуюся «ауди» и ускорил шаг. — Драсьте! — Наверное, слишком наигранно, но вроде Арсений ничего не заметил. — Привет, Антон! Ну ты как часы! — Не люблю опаздывать. Привет, принцесса! — Своими длинными руками Антон ловко посадил девочку на шею и спокойно погарцевал к подъезду под чуть недоумевающий взгляд Арсения, который тут же догнал их. — Антон! У неё же грязные ботинки! — Да ну, ничего страшного, тем более я их держу. Не испачкаюсь. Да даже если испачкаюсь! Куртка стирается! — Арсения немного раздражало такое пренебрежительное отношение Антона к себе и его бесконечный позитив, но он не мог ничего сделать, поэтому оставалось только смотреть, как этому длинному парню пришлось сложиться почти пополам, чтобы пройти в подъездную дверь с девочкой на шее. — Странный ты, Антон. — Что вы имеете в виду? — Не знаю. Кьяра, с интересом наблюдающая за незамысловатым диалогом, энергично переводила взгляд с папы на макушку Антона настолько, насколько позволяла шапка. Антон почему-то думал о том, где ночевал Арсений, и, поймав себя на этой мысли, он только улыбнулся, то ли думая, что сошёл с ума, то ли просто забавляясь ситуацией. Внезапно вспомнив о друзьях, Антон заметно осунулся, что, естественно, не укрылось от глаз Арсения, как и его неестественно бодрое приветствие. Арсений ведь сам был актёром и легко мог распознать почти любую ложь. Нет, он не был мальчиком с обложки гламурного журнала или участником смазливого бой-бэнда, он просто играл в театре и снимался в небольших местных фильмах. Он не был одним из тех, кому не давали проходу фанаты и узнавали на улицах, хотя нет, на улице иногда узнавали, но это никак не мешало Арсению, да и к большей популярности он не стремился: знал, что и у неё есть свои минусы. — Антон, у тебя что-то случилось? Ты себя плохо чувствуешь? — Хм, я и правда так плохо выгляжу, что вы спрашиваете об этом уже не в первый раз? — Если честно, ты выглядишь неважно. Точно всё хорошо? — Конечно, если что, я сразу же вас предупрежу. — Хорошо, Антон, давай на «ты». — Без проблем. — Антон уже поставил девочку на пол в коридоре и быстро снял свои и её ботинки. — Иди, я сам, — сказал Антон, увидев Арсения, который собрался помочь девочке раздеться. — Хорошо, спасибо. «Вот и странный же он. Непонятный, но странный. Но прикольный. Добрый такой…» Обычно к нему относились примерно так же, но с учётом того, сколько ему платили, иногда от него требовали большего, а сейчас Антон всеми силами держится за Арсения и Кьяру, ведь здесь ему максимально комфортно. Почти ничего не делает, а платят столько же. Лишь бы задержаться здесь подольше! Аккуратно раздев девочку, он снял верхнюю одежду и с себя, и они вместе пошли мыть ручки, пока Арсений, уже надев пиджак и брюки, был почти готов уйти на работу. — Антон! Я чуть не забыл! А ты чего молчишь, красавица? — Косички под шапкой заметно растрепались, и теперь она выглядела, как маленький домовёнок. «Стоп. Получается, они ночевали у девушки, раз у Кьяры такие аккуратные косички. Арсений как-то обмолвился, что совсем не умеет их заплетать. Почему меня это ебёт?» Кажется, Антон думал слишком громко, но, слава богу, недостаточно, чтобы его услышал Арсений. — Она сегодня не завтракала! — Напоим и накормим! Не волнуйся, хорошего дня! — Удачи, Антон. Пока, Ангел! — Арсений сам закрыл дверь, а два ребёнка — маленький и побольше — побежали на кухню. — Сильно голодная? — Та-а-а… — Что я придумал! — В его глазах блеснул заговорческий огонёк, он потянулся к верхней полке белоснежного шкафчика и достал давно запримеченную коробку с детской растворимой кашей ФрутоНяня. — Что ты придумал? — Увидишь, принцесса. Антон всегда питал к этим кашам слабость, а теперь, когда ему выдалась возможность, он съест всё с огромным удовольствием. Он щёлкнул кнопочкой на чайнике, заставляя его загадочно зашуметь, и рассыпал порошок по тарелкам. Немножко — Кьяре и множко — себе. — Что это? — пренебрежительно посмотрев на содержимое тарелки, спросила Кьяра. Что ж, всё в лучших традициях принцесс. Ни дать ни взять. — Пища богов! — воскликнул Антон, начиная жадно уплетать кашу. — Хорошо. — Кьяра поверила Антону на слово и аккуратно подцепила ложкой кашу с комочками. — Вкусно! — Она начала быстрее есть кашу, чуть улыбаясь, а Антон даже не смотрел на неё: он впервые за пару месяцев поедал это прекрасное блюдо непонятной консистенции с комочками. На Кьяру до сих пор надевали слюнявчик, несмотря на то, что она давно ела очень аккуратно. Арсений по привычке наблюдал за ними в очереди на парковку, он искренне рассмеялся и даже немного засмотрелся на очаровательно неуклюжего Антона, который умудрился испачкать нежно-розовую футболку кашей, когда на Кьяре не было ни пятнышка. Он притворно нахмурился, упёрся кулаками в бока и, как показалось Арсению, начал ругать пятно, которое с каждой секундой всё сильнее въедалось в ткань, на что девочка звонко смеялась и помахивала ногами. Пока Антон ругался на кашу, Арсений наконец въехал в паркинг и быстрым шагом отправился в сторону двери в тёплое помещение. К середине декабря температура давно уже не поднималась выше тридцати градусов, но жителям столицы не привыкать. В паркинге было холодно и сыро от снега, который привозили на себе машины. Солнце сюда почти не попадало, зато попадал ветер, пробирая всех работников, спешащих в павильоны, до костей. Арсений, как всегда, не спеша проходит мимо кабинета Оксаны, заглядывая к уставшей девушке и отмечая про себя, что пора бы ещё раз её развеять. Девушки из гримёрки дружелюбно здоровались с ним, и он делал то же в ответ. Сергей, как обычно, опаздывал, чему никто не был удивлён, и вскоре он влетел в небольшую гримёрку, весь красный и запыхавшийся. Такой приятный и размеренный рутинный день. До какого-то момента. До момента, когда его начинают гонять по съёмочной площадке.