Его ангелы

Антон нехотя открывает глаза, чувствуя на кончике носа солнечного зайчика. В детстве мама всегда говорила, что это кто-то целует его. Наивно, но так приятно. Он чуть дотрагивается до нагретого солнышком места, будто его и впрямь кто-то поцеловал. Умилённая, чуть грустная улыбка касается его губ, и он нехотя поднимается с кровати. Лучик света перемещается на подушку и чуть подрагивает, будто потеряв парня. Вчера он гулял почти весь день, наслаждаясь морозным воздухом. Ему позвонила давняя подруга, и они долго болтали обо всём на свете. Антон рассказал, что работает с детьми, и девушка тоже призналась, что очень хочет ребёнка. В самых прекрасных чувствах он вернулся в комнату, в которой друзья справлялись с похмельем. Весёлая компания провела короткий вечер в прекрасной обстановке. Следом за ним проснулась Ира, в спешке собираясь на работу, о которой так и не распространялась. По крайней мере, Антону. Толкаясь у зеркала, они наконец собрались и вместе вышли из здания. — Блин, здорово. — Антон хотел сказать, что помнит, как в детстве вместе с мамой выходил в школу, но вовремя опомнился и не стал задевать больную для подруги тему. — Да, погнали на выходных на горку? Илья не пойдёт, он же крутой у нас. — Да, он наша звезда! Ну я не могу отказать себе в таком удовольствии! Договор! — Ура! Ну всё, давай тогда, до вечера! — Она развернулась в другую сторону от Антона и пошагала к ресторанчику. Антон шёл, чуть пиная переливающийся снег, пока наконец не дошёл до остановки, на которой толпились мужчины, женщины, немного детей и студентов. Автобус пришёл набитый до невероятных масштабов, и он понял, что даже при желании не втиснулся бы в эту толпу. Постепенно замерзающими пальцами он написал Арсению о том, что сегодня чуть опоздает, и, сунув руки в карман, быстро зашагал туда, где недавно за поворотом скрылся его автобус. Арсений открыл дверь, встретив красного и взъерошенного Антона, который обезоруживающе улыбнулся и протянул свою ледяную окольцованную ладонь. — Драсьте! Я это, пешком шёл, в этот автобус не впихнуться! — Хорошо, хорошо, проходи. — Арсений тихо рассмеялся такому Антону и сделал пару шагов назад, впуская его в квартиру. Когда Антон вышел из ванны, из-за угла моментально показалась тёмная макушка, и девочка, звонко шлёпая ножками, бросилась к Антону, вскарабкиваясь по нему как крохотная мартышка. — Арсений! Арсений! — Антон бросился за мужчиной, который скрылся на кухне, допивая свой кофе, будучи уверенным, что его ангел под присмотром. Кьяра всё так же висела на Антоне, когда тот гордо прошагал на кухню. — Это не Арсений! — Кьяра нажала пальцем на нос Антона, а тот смешно выпучил глаза. — Это же папа! — Как скажешь, принцесса. — Антон поставил девочку на пол и обратился к Арсению: — Смотри, как мы умеем! Кьяра отошла от Антона, а тот чуть нагнулся, выставляя вперёд ладони. Девочка разбежалась и, схватившись за вытянутые руки, подпрыгнула, упираясь ножками в колени Антона. Тот выпрямился, и Кьяра, держась за его руки, переставляла ножки, поднимаясь выше и выше, словно маленький скалолаз. — Воу, да вы акробаты! — А то! — Кьяра шустро вскарабкалась на Антона и повисла на его шее, болтая ножками. Антон решил оставить Арсения в покое и ушёл в комнату вместе с Кьярой. Тот допил кофе и, мельком заглянув в комнату, скрылся в коридоре. В квартиру через окно проникал луч света, падая на стену недалеко от Антона, и ему нравилось думать, что это всё тот же «поцелуй» бежит за ним по всему городу, не отпуская. Он подставил щёку под лучик, и стало так тепло-тепло. Он зажмурился и подумал, что эти ощущения и правда схожи с робким поцелуем. — Я ушёл! — До вечера! — Антон и Кьяра не стали провожать Арсения. Один нежился в солнечных лучах, а малышка была слишком увлечена игрой, да и расставание с папой перестало быть для неё стрессом, ведь с ней был Антон, с которым она чувствовала себя в полной безопасности и знала, что он никогда не заберёт её от папы. Антон был весел: вчерашняя прогулка очень сильно облегчила его состояние и дала ему возможность трезво мыслить. Он, кажется, и правда начал привязываться к Кьяре и Арсению. Нет, он не был этому рад, ведь кто знает, к чему приведёт его привязанность. Он никогда не умел быстро отпускать людей, но очень быстро привязывался. И если это зайдёт слишком далеко, он, скорее всего, не сможет быстро выкарабкаться. Он не паниковал, но в то же время бездействовал, надеясь, что всё пройдёт само. Он работает у Арсения чуть меньше месяца и, наверное, нельзя влюбиться за такой короткий срок. Да и ориентацию взрослого человека, тем более с ребёнком, поменять, к сожалению, невероятно сложно, а для такого нескладного, чуть феминного, неуклюжего и наивного парня как Антон и вовсе не возможно. Бежать от этого глупо, да и подводить Арсения не хочется. Антон не будет ни увольняться, ни закрываться от него, а наоборот. Он постарается ненавязчиво оказывать незаметные знаки внимания и пользоваться любым случаем, чтобы провести с ним лишнюю минуту. Если он почувствует, что Арсению это неприятно, он всегда сможет остановиться, если, конечно, это не станет зависимостью. День проходит донельзя рутинно, но малышка всё равно веселит Антона. Она уже почти выздоровела, да и томить ребёнка в четырёх стенах тоже не выход. Они вышли на улицу, где сначала играли в снежки, а потом Кьяра отправилась кататься с горки вместе с Владиком. Когда Арсений вернулся, Антон как бы между дел оглядел его с ног до головы, в очередной раз убеждаясь, что Арсений тот ещё красавец. Стройное тело, усыпанная родинками шея, гармоничные плечи, тонкие губы; глаза какого-то инопланетного цвета, так прекрасно переливающиеся на солнце, с чуть хищным прищуром, за которым скрывается бесконечная нежность. Тонкая сеточка морщинок и густые ресницы, нежно обрамляющие глаза-океаны. Арсений не разувается, а просит одеть Кьяру, и они втроём выходят из двора, расходясь в разные стороны. Они — в магазин, а Антон на остановку. Кьяра бегает вокруг папы, радуясь снегопаду и ярким гирляндам тут и там. Напоследок парень старается зацепить как можно больше деталей, и, когда они наконец прощаются, он уже точно знает, какая песня заиграет в его наушниках. Возле фонарей небо кажется чуть светлее и немного похожим на его глаза. Антон фотографирует снежное небо, сразу ставя на обои, и включает песню, которую он слышал и раньше, но теперь она обрела для него особый смысл. Я в глазах твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай всё растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане. И перед глазами его улыбка, которую он подарил Антону на прощание. Ну вот, он опять ведёт себя как ребёнок. Какой взрослый человек будет мечтать о человеке под грустную музыку? Он должен был это пережить ещё лет в двадцать, но, видимо, страдать чрезвычайной влюбчивостью он будет ещё долго. Но об этом он будет думать потом, а сейчас он идёт, улыбаясь своим мыслям об Арсении, покачивая головой в такт песне. *** — Арс, через неделю Новый год, а у тебя ёлки нет! Это как так? — Да ну её, эту ёлку. Дольше возиться буду. Поставишь, уберёшь, осыпется вся, ну нет. — А искусственную? — Принцесса снесёт! Ты будто её не знаешь! — Ну это да, а как Новый год без ёлки-то? — Я не фанат всех этих формальностей, а праздновать буду вдвоём с Кьярой, поэтому, зачем напрягаться, если можно не напрягаться? — Какой ты душный! — Они громко перекрикивались поздно вечером. Антон доготавливал на кухне что-то крайне ароматное, а Арс наконец дорвался до дочери. *** Антон поджидал Арсения, чтобы отчитаться обо всём произошедшем и наконец уйти в небольшой отпуск. До Нового года всего три дня, которые Антон собирается потратить на переделку его неуютной каморки в пёстрый новогодний уголок. Арсений приходит не один, а с довольно симпатичной девушкой, с крайне необычными голубо-зелёными глазами и к той сразу бросается Кьяра. Оксана — так звали девушку — поздоровалась с Антоном и, пока Арсений мыл руки, сказала, что он рассказывал ей об Антоне. Парень был приятно удивлён и донельзя смущён. Оказалось, девушка и сама очень хотела познакомиться с человеком, который сумел растопить сердце избалованного ангела и, разумеется, внешне серьёзного Арсения. Мужчина же сам почувствовал некую неловкость, что не предупредил Антона о гостье, ведь за пару недель они успели неплохо сблизиться и, возможно, Антон находился в неприятной для него самого ситуации. Но сам Антон, наоборот, с удовольствием пообщался с прекрасной девушкой, отметив для себя, что она хороший человек и тоже очень ценит кроху. Парню всегда легко давалось переживать измены, хотя эта ситуация таковой не была. Антон всегда любил или максимально искренне, или никак. Однажды ему изменил один человек, который, кстати, сейчас давно женат, и Антон тогда совсем не расстроился. Тот человек был невероятно счастлив. С Антоном он бы не смог быть таким счастливым никогда, и он рад, что всё так сложилось. Все всегда говорили, что он очень добрый мальчик с огромным сердцем. Так оно и было. Антон, сам того не зная, всё больше подтверждал это с каждым днём. Несколько расстроившись из-за того, что Арсений его всё-таки не предупредил, Антон собирается домой, поздравляя всех с наступающим. Он, если честно, думал, что у них с Арсением что-то налаживается. Хотя понимал, что не стоит возлагать большие надежды на реализацию каждой его мечты и фантазии. Арсению тоже очень неловко, хотя виду он не подаёт. Вырвать подругу с работы было очень спонтанным решением, но Антону можно было написать и по дороге. «Да кто он такой, чтобы я перед ним отчитывался?» — успокаивал себя Арсений. Чтобы не чувствовать неловкость, он попытался заменить её злостью, ведь лучшая защита — это нападение. Правда, все попытки разозлиться оказались тщетными, когда он отправился закрывать за Антоном дверь и увидел, как парень пытается отлепить от себя Кьяру, которая, видимо, отпускать его никуда не собиралась. Арсений забрал возмущающуюся девочку у парня, и Антон вышел из квартиры, прощаясь. — С наступающим! — крикнул он, скрываясь в подъезде, и не услышал, как Арсений и Кьяра пожелали ему счастливого Нового года. На улице он включил всё ту же песню, почему-то до сих пор ему не надоевшую. Когда Антон вышел из дома, снег ещё не шёл, но, когда он вышел из двора, с неба стали плавно опускаться снежинки. Парень сделал музыку громче и замедлил шаг. Кажется, всё вокруг стало двигаться плавно, размеренно, аккуратно, в такт со снежинками. Он не спеша шёл в сторону общежития, снова игнорируя автобус. К концу своего пути он послушал песню уже раз двадцать, но всё так же подпевал, находясь в своих мыслях. Арсений вышел из коридора в комнату, где их ждала Оксана. — Ты голодная? — Как зверь! — Вот я тебе клянусь, что этот чудо-парень опять приготовил что-то невообразимо вкусное. — Арсений нахваливал Антона по пути на кухню, пока Кьяра висела на его шее. — Ой, ну вот ты так его хвалишь… Может, и мне няню нанять? Чтобы меня вот так же с работы встречали с ужином и обезоруживающей улыбкой. — Тоже заметила, да? — Арс, если бы не ты, я бы его забрала себе, как увидела! — Это хорошо, конечно, да, но что с замужеством? — Да кому я нужна? — Они сели за кухонный стол. — Ну вот только не начинай! Ты видела, как на тебя Лёша смотрит? Он ноги в кровь скоро собьёт: так за тобой носится! — Ну принёс он мне кофе пару раз, да, и что? — Ну, начнём с того, что ты тогда в офисе ночевала, и заметил это, видимо, только он. А закончим тем, что он, чтобы тебя нашей парашей офисной не поить, до кофейни бегал, предварительно промыв всему отделу мозги вопросом: какой она любит кофе? С сахаром? С сиропом? С каким? — Ой, а что в духовке? — Девушка в совершенстве владеет навыком перевода тем, на что Арсений закатывает глаза, но к теме не возвращается. Сегодня ничего нет на плите, зато от духовки идёт тёплый воздух. Когда Арсений открывает её, всю кухню застилает ароматный пар, и он включает вытяжку. В духовке томится курица в апельсинах, от аромата которой у голодной Оксаны кружится голова. Арсений раскладывает курицу по тарелкам и садится к Оксане, которая сразу берётся за еду. — Ты не знаешь, у него кто-то есть? — Да ну тебя, Окс. Будешь ещё детей соблазнять! Ну готовит он, признаюсь, как бог! — Что есть, то есть. Кьяра заинтересованно наблюдает за беседой, тоже пожёвывая нежные кусочки курицы. Тем временем Антон уже подошёл к дверям общаги и, сразу выключив музыку, поплёлся вперёд по тёмному душному коридору. В комнате его встречают друзья, лёжа на полу, обмотанные гирляндой, и звонко хохоча. Они уже час пытаются повесить гирлянды, но из раза в раз оказываются в том же положении, в котором их застал Антон. Ира просит Антона о помощи, уже задыхаясь от смеха, а тот говорит, что обязательно поможет через пару минут. Он переодевается и падает на кровать, укрываясь тёплым одеялом. Ире дали несколько выходных в честь праздника, и в итоге она проработала на этой работе меньше недели. Илья был несказанно рад тому, что ему больше не придётся проводить будни в одиночестве, за сериалами и чаем. А Антон просто невероятно соскучился по друзьям, и выходные дадут ему возможность разобраться в себе. Он берёт в руки телефон и недолго снимает валяющихся на полу друзей на память, а потом звонит маме. Он спрашивает, ждёт ли она его, а та чуть ли не плачет от счастья, донимая сына вопросами о том, что же ему приготовить поесть. Антон широко улыбается, через расстояние чувствуя мамину заботу. Убедившись, что он не порушит ничьи планы своим приездом, Антон купил билеты на следующее утро на скоростной поезд «Москва-Воронеж» и наконец встал с кровати, спеша на помощь друзьям, которые поняли, что Антона не будет с ними в эти предновогодние дни, но то, что сейчас он с ними, несомненно, их радовало. Антон решил сегодня не ложиться, а друзья его поддержали. Ночью они заказали ещё одну гирлянду и занавесили ею окна. Сделав миллион забавных фото в темноте, выпив бутылку газировки из-под кровати Антона и вдоволь насмеявшись, они помогли Антону сложить всё необходимое в рюкзак и долго-долго обнимались, будто прощаются не на три дня, а на целую вечность. Наконец вдоволь наобнимавшись, они отпускают Антона и долго машут руками ему в окно.