Его ангелы

Антон впервые ехал в такой электричке, да ещё и на таком месте. Он решил не портить себе настроение каменными койками и железными скамейками, за которые ещё побороться надо; толкучкой с бабушками в проходах и слушанием жалобного воя побирающихся музыкантов, которые сменяются чуть ли не каждую станцию. Сейчас он развалился в его личном на ближайшие шесть часов кресле с подлокотниками и столиком. Как только поезд тронулся, Антон носом прилип к окну, разглядывая проезжающие мимо деревья. Улыбающаяся девушка-проводница ненадолго отвлекла его от этого занятия, предупредив, что, если Антону что-то понадобится, он всегда может к ней обратиться. Антон решил не тянуть и сразу попросил леденцов и чая, на что девушка снова улыбнулась, кивнула и удалилась. Спинку мягкого кресла пришлось чуть опустить, чтобы было удобнее. На столик опустился картонный стаканчик с ароматным ягодным чаем, а рядом с ним — вазочка конфет. — Спасибо! — Возможно, парень даже подскочил от радости, но никто этого не заметил. Девушка очень умилилась такому юноше, снова кивнула и вышла из небольшого, но просторного вагона люкс. Положив конфету за щеку, он запил её горячим чаем, чувствуя, как она плавится во рту. Среди мелких леденцов он нашёл и карамельки, проделывая с ними то же самое. Откинувшись на спинку кресла, он смотрел на заснеженное небо, снова включая первую песню в своём плейлисте, но, вовремя одумавшись, сразу перемотал. Вот и начался его отпуск. Теперь у него впереди почти две недели, чтобы разобраться в себе, и, пожалуй, не стоит тратить их на пустые страдания. Он включает более спокойную мелодию — вроде вообще без слов — чтобы та позволяла думать, а не подпевать. Думать получается легко, Антон в предвкушении долгожданной встречи с мамой, а голове только одно… Наверное, забивать голову малознакомым мужчиной не лучший выход, поэтому он снова переключает песню, тихо подпевая. В люксе он один, потому что кто кроме него купит дорогущий билет из Москвы в Воронеж? Ехать ещё долго. Антон смотрит в окно на проезжающие мимо макушки деревьев и на то, как на них плавно оседает снег. Кое-где мелькают ветхие домики, которые никто не навещает зимой. Под тяжестью снега у них вот-вот обвалится крыша, и хозяева крайне расстроятся, когда летом по приезде увидят насквозь прогнившую от воды избушку. Наверное, какая-то бабуля очень любила этот дом и возила сюда своих внуков. Точно! Бабушка! Антон ведь так хотел к ней заехать! Но уже, видимо, на обратном пути. Сейчас его ждёт мама. Он прикрывает глаза и погружается в такой долгожданный сон. Антон поднимается в лифте привычного подъезда с огромной ёлкой и идёт в сторону знакомой двери. Недолгий стук, и перед ним появляется Арсений. Только не тот обычный бодрый и весёлый Арсений, а напуганный и явно загнанный в тупик. — Что-то случилось, Арс? — Антон, Кьяра пропала! — Парень толкает Арсения в комнату, чтобы тот шустрее переоделся, и они вдвоём бегут на поиски крохи. Девочки нет на детской площадке, в магазине, аптеке, торговом центре, кафе, общежитии, булочной, и даже у Димы её не находят. Антон и Арсений разделяются, бегая по всему городу и спрашивая всех прохожих. Нет Кьяры и у Владика с мамой. Когда они снова встречаются, старший выглядит невероятно потерянным и убитым. Он еле передвигает ноги и так и норовит свалиться в обморок посреди улицы. Антон помогает ему дойти до подъезда, но они тут же снова отправляются на поиски сбежавшей девочки. Парень видит какого-то ребёнка и бежит за ним, спотыкаясь и падая куда-то сквозь асфальт. Антон вздрагивает и просыпается. Пейзаж за окном почти тот же, правда снег грязнее, деревеньки чаще, и дорога вдалеке. По дороге мчатся фуры и грузовики, доставляя людям вещи, в большинстве — новогодние подарки. Поезд ехал почти бесшумно, слегка постукивая колёсами. На сугробы падают первые лучи света, снежинки плавятся и переливаются под солнцем, перед тем как раствориться. Несмотря на сумасшедшую скорость поезда, Антон успевает увидеть какое-то животное с короткими рогами. Он опять припадает к стеклу, словно ребёнок, в надежде увидеть ещё какого-нибудь животного, но нос замерзает быстрее, чем это происходит, и парень опять вжимается в кресло, попросив у проходящей мимо проводницы плед. Поплотнее укутавшись, он отворачивается к окну, прогоняя плохое настроение, навеянное страшным сном. В конце концов, он решает позвонить или хотя бы написать друзьям и маме, но связь здесь не ловит. Ехать по этой глуши ещё часа три, и Антон достаёт небольшой ежедневник из рюкзака. Щёлкнув ручкой, он начинает черкать какие-то заметки своим размашистым, но аккуратным почерком. Он улыбается, спустя некоторое время глядя на плод своих трудов, где целая страница аккуратного текста так и просится, чтобы её прочитали. Антон резко закрывает ежедневник, прокручивая в голове слова с бумаги. Он убирает его в рюкзак, оставляя свой секрет секретом. Вот на улице уже совсем светло, а он всё едет и едет, и не видно конца пути. Он берёт ещё одну конфетку из вазочки и снова ложится в кресло, устремляя свой взгляд в окно. Он думает о детстве, обо всём, что связывает его с родным городом. Вскользь вспоминает о Полине и покрывается мурашками, осознавая, что в том поезде, возможно, тоже ехали ничего не подозревающие люди, как он сейчас. Парень предвкушает долгожданную встречу с мамой и старается прогнать дурные мысли с помощью прокручивания в голове подробного плана действий. Ему это всегда помогало. Успокоившись, он улыбается, выдыхая, и смотрит на время. Ехать осталось не больше получаса. За окном уже совсем светло. Давно проснувшиеся птицы наконец начинают петь, радуя всех вокруг. На перроне толпится куча народу. Провожающие, встречающие, уезжающие и приезжающие. Парень оперативно выскакивает из вагона, резво минуя толпу. Пройдя сквозь вокзал, он оказывается с другой стороны улицы, где уже вовсю кипит жизнь. За счёт высокого роста он быстро заприметил своё такси, которое вызвал ещё из поезда, и помчался в его сторону. Вот он уже в своём родном городке, совсем скоро он встретится с мамой, родными улочками и старыми друзьями. Запрыгнув в такси, он согласно кивает, когда водитель уточняет адрес, и снова смотрит в окно. На этих улицах он бывал редко: он жил далеко от вокзала, но чем дальше они ехали, тем больше воспоминаний было связано с каждым местом. Здесь он упал, когда бежал из школы; здесь они с друзьями курили на крыльце, пытаясь выглядеть как можно пафоснее; здесь он покупал футбольный мячик, а тут была его первая подработка. Родной двор. Антон не может похвастаться тем, что тут прошло всё его детство, нет. Он был заядлым домоседом, и все эти мальчишеские игры не были ему по душе. Но воспоминаний с этим двором связано прилично. Он помнит, как он подружился здесь с чёрно-сине-серой кошкой, к которой он выбегал даже в тридцатиградусные морозы, когда большинство гуляк сидело дома. Он падал в сугроб, а она носилась вокруг него, подпрыгивая и пачкая его куртку. Мама парня была не против взять это синее чудо домой, но у неё была страшнейшая аллергия на кошек, поэтому Чернушку было решено оставить на улице. Она встречала Антона, когда он возвращался из школы, и они бежали до дома наперегонки. Потом она окотилась и ушла в другой двор. Соседские дети иногда говорили, что видели её в том или ином дворе, и Антон радовался за неё. Видимо, это его самое яркое воспоминание, связанное с этим двором. У подъезда Антона стоит соседская машина, и водитель останавливается у предыдущего. Антон благодарит его, бежит до своего подъезда и шустро трезвонит в домофон. Женщина открывает почти сразу, и он летит по лестнице, минуя сразу по три-четыре ступени. Мама уже открыла дверь, чуть ли не выбегая сыну навстречу в домашних тапочках. Антон с разбегу бросается в её объятья, не в силах сдержать слёзы. Он не видел маму три (?) года и теперь, стоя в коридоре, совсем не хотел её отпускать. А она, кстати, совсем не изменилась: от неё вкусно пахнет домашней пиццей и пюре с котлетами, так полюбившимися Антону. На ногах всё те же розовые тапочки, а на теле какой-то невероятно мягкий, не знакомый Антону плюшевый серый халат. Добрые зелёные глаза смотрят на сына с таким трепетом и любовью, что говорят больше любых слов. Женщина смотрит на сына, с трудом веря, что перед ней и правда стоит он. В его глазах слёзы, и она опять прижимает его к себе. — Давай хоть дверь закроем, что ли? — первая нарушает тишину, наполненную редкими всхлипами Антона, мама. Она тянется через сына и закрывает дверь, а Антон скидывает куртку и ботинки и снова прижимается к маме. — Какой же ты у меня нежный котёнок. — Она права. Антон всегда был жутко тактильным и эмоциональным. А ещё он любил молоко, солёную рыбку и охотничью колбаску. Мама всегда сравнивала его с котиком. Антон планировал за эти два дня наверстать всё упущенное время, которое он мог бы провести с мамой. Отлипнув от неё, он побежал мыть руки и снимать кофту, после чего прыгнул за накрытый стол. Рассказывая обо всём, что с ним случилось, он сделал для мамы специальный пересказ всей его маленькой жизни в столице. Он поведал ей обо всех своих предыдущих клиентах, и конечно об Арсении и Кьяре. Он наконец-то дома.