Его ангелы

Антон зашёл в свою комнату, которая совсем не изменилась с его переезда. Он обвёл взглядом пару постеров с боевиками и футболистами, кровать, заботливо заправленную мамой к его приезду, и небольшой письменный стол с тремя ящичками. Антон не спеша подошёл к столу, на котором ничего не было, и стал поочерёдно открывать ящики. В одном лежали носки вперемешку с тетрадями и дневниками, в другом — помятый в шуточной битве с одноклассниками альбом, а в третьем — куча блокнотов, ежедневников и записных книжек. Взяв одну из них в руки, он, не открывая, знал, что это, и потому широко улыбнулся. Парень сел на кровать, открывая блокнотик, где красивым почерком был выведен заголовок: «Когда я стану взрослым… Когда я стану взрослым, я первым делом куплю себе хорошую гитару и научусь играть много песен. А ещё, если у меня будет возможность, я очень хочу всегда радовать друзей и всех близких мне людей. Я очень люблю смотреть, как люди радуются, и хочу сам дарить им такие прекрасные эмоции. Ну, а если у меня будет много-много денег, то я куплю замечательную машину и научусь водить. Тогда мне и моим друзьям не придётся с самого утра толкаться в автобусе. На самом деле, я очень хочу найти работу по душе, чтобы не ходить туда как на каторгу. Правда, сомневаюсь, что с моей ленью найдётся нравящаяся мне высокооплачиваемая работа…» Антон широко улыбался, читая эти строки, точно решая исполнить все свои детские мечты. Он писал это, будучи в седьмом-восьмом классе, но его мечты мало изменились с того времени. Парень пожалел вырывать этот лист и положил блокнот на видное место, чтобы послезавтра, когда он будет уезжать, не забыть взять его с собой. Закончив все свои дела, Антон бросился на помощь маме, которая мыла посуду после их обеда. Парень усадил её на диван, вопреки маминым сопротивлениям, и та, хоть и сдалась, но в своём мнении была непреклонна. Сын шустро помыл посуду, пока мама ждала, когда же он вернётся к ней на диван, попадая в её объятья. — Тош, всё хорошо у тебя? Ты какой-то задумчивый, что ли. Или расстроило что-то? — Да не, мам, хорошо всё. Сон странный в поезде приснился, и всё. — Ну ты бабушке-то скажи, раз к ней собрался. Она в снах разбирается у нас. — Ладно, мам, расскажи лучше, ты тут как без меня. Мама рассказала сыну о том, как она скучала без него и первое время вообще с трудом привыкала возвращаться в пустую квартиру. Она рассказала о друзьях парня, которые так и остались в Воронеже; о девочке Элике, которой Антон в своё время помог освоиться в новом городе и даже стране; об учителях и соседях. Антон слушал маму и просто наслаждался её присутствием. Уезжать от неё совсем не хотелось, но он помнил, что его ждут друзья и бабушка. Он пообещал себе, что в новом году обязательно приедет к маме надолго. Ведь в душе он остался тем же ребёнком как тогда, когда уезжал отсюда, из родного дома в большую столицу. Ему так же страшно ночью ходить в туалет или на кухню, тем более условия общежития очень усложняют и устрашают это действие. — Мам, пойдём гулять? До моей школы сходим… — Тош, ну ты же вроде только из поезда, а столько энергии! Конечно пойдём! Антон в детстве был жаворонком, но Москва и плотный график научили его ценить драгоценные минутки сна. Теперь он, скорее, сова, но, если ему нужно, он может не спать сутками, пребывая в прекрасном настроении. Выйдя из подъезда, они направились по знакомой Антону дорожке, которую он топтал изо дня в день по несколько раз по пути в школу и из неё. — О, мам, мам, помнишь, как я тут с велосипеда грохнулся? — Антон прыгал на небольшом бетонном возвышении прямо посреди улицы, с которого и правда когда-то падал. — Ой, Антон, как такое забыть-то! Я волновалась так, а ты подскочил и дальше поехал. — Да ну, просто коленку разбил. С кем не бывает? Никто без этого не вырос. — Ты такой большой стал. Я скучаю по тебе. Ты мне хоть звони чаще. — Маме пришлось немного запрокинуть голову, чтобы видеть добрые изумрудные глаза сына. — Мам, я стараюсь, конечно, но я так устаю, да и времени не хватает. Я с работы прихожу и сразу в кровать. Уставший до чёртиков! — Ладно, ладно, я тебя напрягать этим не буду. А девочка у тебя появилась? Или до сих пор мальчиками страдаешь? — Мам, ну, если у меня даже на тебя времени не хватает, какая, вообще, может быть речь о девочках? Я каждые сутки на работе, когда мне знакомиться-то? — Ты у меня одинокий волк. — Женщина ткнула сына в бок, заставляя его согнуться пополам от щекочущего действия. — Волк! Похож? — сказал Антон максимально серьёзным голосом, сморщив носик и сложив у груди лапки, словно сурикат. — Похож конечно! — Женщина вытянула на удивление тёплую руку, забралась ею под шапку этого дикого волка и почесала за ушком, отчего тот чуть ли не замурчал. Они гуляли ещё пару часов, находя всё больше и больше закрытых киосков из детства Антона и находя столько же новых, красивых, украшенных яркими разноцветными гирляндами. Мороз уже начинал пощипывать щёки, и Антон облегчённо выдохнул, заходя в тёплый ларёк к улыбчивой продавщице. Парень купил маме большой букет ромашек, ярко светя довольной улыбкой. Он так соскучился по дому. Металл колец ещё сильнее морозил пальцы, и Антон, мама и букет ромашек отправились домой, по пути зайдя в продуктовый магазин. Когда они уже подходят к подъезду, Антон смешно морщит свой отмёрзший от холода нос, и мама щипает его, но тот совсем ничего не чувствует и только смеётся. В квартире домашняя атмосфера царит как никогда. Мама с сыном творят пирожки с разнообразными начинками, благоразумно купив магазинные пельмени; на столе уже стоят салаты, а на плите кипит суп. Ароматный запах обволакивает всю квартиру, а мама с сыном балуются мукой, как в американской мелодраме. Антону кажется, что лучше быть и не может. В глубине души он, конечно, скучает по друзьям, Кьяре и Арсению, но не забивает этим голову. У него есть немного времени, чтобы оставить все столичные заботы и полностью отдаться домашнему счастью. Букет ромашек стоит в большой высокой вазе, похожей на трубочку для коктейля, и радует всех своей красотой. Ароматы многих блюд, напитков и цветов смешались воедино, вызывая эйфорию у всех, слышащих это разнообразие. Небольшая семья вертится на кухне, готовя вкуснейшие блюда, радуясь, предвкушая Новый год. Оранжевый свет гирлянды не слепит глаза и придаёт комнате тёплую и ещё более новогоднюю атмосферу. Антон, пожалуй, любит эту предновогоднюю суету даже больше, чем сам праздник. — Ох, Тоша, что-то мы увлеклись… Вот привыкли же семьями собираться, а! А сами мы это всё не съедим! — Ну в чём проблема, давай Кузнецовых позовём! Или ты со мной побыть хотела? — Надеюсь, что они в городе, а то теперь ездят постоянно куда-то. — Ну, попытка не пытка! Давай сейчас салаты дорежем и позвоним им, а? — Хорошо, котик. — Мама негромко включила какую-то новогоднюю песню на ноутбуке, и они вместе продолжили готовить. Родители Иры всё же были в городе и с радостью согласились зайти в гости. Сергей и Александра вместе с дочерью Настей пришли через несколько часов после звонка. Девочке на вид было лет четырнадцать, и внешне она отдалённо напоминала сестру. Гости смеялись и веселились, болтая обо всём, расспрашивая Антона о столице. Антон улыбался и радостно рассказывал о новом месте жительства, но изнутри его раздирали противоречивые эмоции. За несколько часов оживлённой беседы родители ни разу не поинтересовались жизнью дочери, а когда Антон аккуратно подбирался к этой теме, ловил на себе робкий, но заинтересованный взгляд Насти. Парень понял, что нет смысла пытаться достучаться до взрослых людей, и бросил эту затею, продолжая отвечать на дурацкие вопросы о тараканах, работе, соседях и погоде. — А, Ира как, не знаешь? — будто случайно и нехотя выпалила Александра, резко отводя взгляд. Вовлечённый до этого в разговор Сергей осунулся, устремляя взгляд в полупустую тарелку, начиная усердно ковыряться вилкой в салате, делая вид, что очень увлечён этим занятием. Повисла неловкая пауза, которую нарушил опешивший прежде Антон. — У Иры всё хорошо. Мы живём вместе. — До ушей всех присутствующих донёсся удивлённый вздох Александры, а Настя и вовсе затаила дыхание. — Как вместе? Я думала, вы не общаетесь вовсе. — Вот так, мы живём в одной комнате. Я, Ира и ещё один наш друг, с которым мы в университете познакомились. — А как она без учёбы? А выглядит как? — Александра заметно оживилась, и Сергей поднял взгляд на Антона. Парень же в свою очередь вскипал с каждой секундой. — Извините, вы если хотите, то спросите у неё сами. Номер она не меняла. Но я сомневаюсь, что она согласится с вами общаться и контактировать. Вы сделали ей очень больно, я видел это и проживал это вместе с ней. Рассказывать вам о ней я не хочу. А теперь, прошу меня извинить, мне срочно нужно показать Насте одну хорошую книгу. Антон прошёл мимо девочки, кивнув ей, и она соскочила с диванчика, догоняя Антона, толкая телефон в карман джинсов. В комнате он прикрыл дверь, и они сели на кровать. — Я Антон. — Парень доверительно кивнул в подтверждение своих слов. — Настя. — Девочка кивнула и застенчиво улыбнулась. — Спрашивай. Ты же хочешь поговорить об Ире? — Да, спасибо тебе огромное. — Да не за что, только ты мне тоже скажи: а ты сама с ней не общаешься? У тебя же должен быть её номер? — Когда она уезжала, у меня ещё не было телефона, а потом все попытки связаться с ней пресекали на корню. — М-да, ужас, конечно. Давай я расскажу немного о ней, только, пожалуйста, никому. Она очень сильно расстроится, если родители что-то узнают. — Я — могила! — Ну хорошо. Начнём с того, что её отчислили. Относительно недавно, но отчислили. Теперь она работает в кафе и радует нас своей красотой. На личном пока тихо, но оно на то и личное, чтобы никому не рассказывать. Живём мы вместе, и она иногда очень грустит из-за ситуации с родителями. Порой она долго плачет, но быстро успокаивается пряниками, печеньем и бесконечной заботой. О тебе она говорила мало, больше жалела, что ты с ними осталась. — Антон кивнул в сторону кухни, где предположительно находились родители Насти. — А так вроде ничего. — Ого… — Насть, я сейчас делаю ошибку и бредский бред, но ты была в детском лагере? — Один раз, а что? — Я, если честно, дурак дураком, но я хочу это сделать. — Антон сохранял интригу. Он взял с кровати телефон, вбивая что-то в браузере. — Посиди тут, я скоро. — Он выскочил из комнаты, направляясь в сторону кухни, где сидела мама и Кузнецовы.