Teddy

Тёплый воздух позднего апреля хлестал Драко по лицу, когда тот отчаянно сбегал... Уходил. Когда тот уходил из офиса. Драко глубоко вдохнул свежий воздух, чтобы успокоиться. Понедельники определённо стали его нелюбимыми днями недели. По крайней мере, на сегодня он завершил всю работу. Ещё не пора было ужинать, у Драко осталось большое количество свободного времени до того, как наступит достаточно приемлемое для окончания дня. Не так быстро, как хотелось бы. Офис находился всего в паре кварталов от «Дырявого котла». Несмотря на разум, настойчиво твердивший, что этого делать не стоит, Драко решил, что заслужил бокальчик другой. Может быть, больше. Не обращая внимания на закипающее чувство вины, Драко вошёл в бар несколько минут спустя. – Хорошего впонедельника, мистер Малфой, – прохрипел Том. Он наполнил бокал любимым вином Драко, только тот подошёл к бару. – На сегодня всё? – Ещё огневиски, – сухо ответил Драко. – Пожалуйста, – присев, добавил он. Приподняв брови на морщинистый старый лоб, бармен исполнил просьбу. Неужели Драко настолько чужды манеры, раз на него так глядят после простого «пожалуйста»? Он выпил огневиски залпом. – Тяжёлый день, хм? – Вовсе нет, – Драко покачал головой, голос хрипел. – Прекрасный день. – Не лги бармену, сынок. Я слыхал истории и похуже, уверяю. – Вспомни, с кем разговариваешь, старик. – Остаюсь при своём мнении, – Том пожал плечами, не обратив внимания на резкий тон. Драко ещё раз покачал головой, после чего уронил её на руки, которыми опирался о стойку. – Ты часто бывал здесь в прошлом году, – немного погодя сказал Том. – Будучи не совсем тем юношей, который сейчас сидит передо мной. Что бы ты ни делал, оно того стоит. – Херня собачья, – пробормотал Драко в стойку. Том разразился смехом. – Это на самом деле не так. В конце концов, ты увидишь результат. – Легко сказать, когда не тебя перевоспитывают, будто с каждой чертой в тебе что-то не так. – Ну, с тобой много что не так, сынок. По крайней мере, если речь заходит о бумажной работе. Но ты знаешь, как сильно её любит министерство. – Почему меня не могли вырастить не монстром? – Мы не можем изменять наше прошлое. Только наше настоящее. Иногда наше будущее. Застонав, Драко поднял голову и наконец посмотрел Тому прямо в глаза. – Звучит как надписи на мотивационных баннерах. – Говорят, что тебе не нужна терапия, если есть бармен. – Что ж, это дешевле, – Драко глотнул вина. То проскользнуло по горлу и успокоило раздражение, вызванное остатками огневиски. Выпив половину содержимого бокала, Драко поставил его обратно. – Боюсь, мне придётся заниматься этим вечность. Я не могу... Я не могу быть жалким работником аптеки всю оставшуюся жизнь. – Так не будь жалким. – Как можно быть счастливым на этой работе? – вздохнув, Драко допил вино. – Многие счастливы, – Том наполнил бокал. – Гораздо большее количество людей могли бы позавидовать твоей стабильности. Регулярный доход, занятие в течение дня. – Мерлинова борода, тебе платят за то, что ты находишь хорошее во всём? – Неа. Просто пытаюсь немного тебя успокоить, сынок. Ты проделал большой путь. Даже сказал «пожалуйста» сегодня, – Том подмигнул. – Ты делаешь успехи. – Может, министерство ошибается, – тихо усмехнулся Драко. – Может, некоторых преступников нельзя исправить. – О, их много, – Том облокотился на барную стойку и устремил на Драко внимательный взгляд. – Но ты не один из них. Ты всего лишь мальчик. Просто продукт плохого воспитания. Драко мрачно хмыкнул. – Это был комплимент. Плохие волшебники становятся плохими, потому что это их природа. Если тебе не скажут, что свет – хорошо, с чего бы тебе бояться темноты, понимаешь? – Не совсем. – Ну, некоторые продолжают выбирать тьму, после того как насладились светом, понимаешь. Ты по-настоящему познал славу тёмной стороны, не так ли? Как это может повлиять на мальчика, как это повлияло именно на тебя? Грудь Драко наполнили непрошенные эмоции. Каждый раз во время разговора с Томом, каждый понедельник Драко требовал выпить, чтобы заглушить свои эмоции, он никогда не обращал на волшебника достаточно внимания. Да и зачем? Том – обслуживающий персонал, не кто-то значимый, не тот, к кому можно обратиться за жизненным советом. Кажется, Драко может ошибаться вечно. – Я... ценю это. – Не стоит благодарности. – Я бы и не благодарил. Том посмеялся, искренне посмеялся. – А теперь выметайся из моего бара. Я знаю, что тебе завтра рано вставать. – Драко потянулся к карману, но Том махнул рукой: – нет, это за счёт заведения. Выметайся. Не зная, что сказать, Драко кивнул, медленно и задумчиво. Походка осталась вполне уверенной, но голова приятно кружилась, а в душе царило незнакомое чувство уверенности. Драко аппарировал домой, чтобы лечь в постель. Возможно, старый беззубый бармен не так плох. Он говорил то же самое, что говорили Драко много раз в понедельник, но почему-то из уст простого человека по имени Том слова звучали более правдиво, более точно и менее сказочно. Может, это просто алкоголь. Или, может, психотерапия начинает работать.

***

– Тедди, собирай вещи, – крикнул Драко из кухни. – Мне нужно в магазин, а после того, как ты уйдёшь, у меня останется мало времени. Так что давай побыстрее, хорошо? Тихое мычание, донёсшееся с другого конца квартиры, можно было принять за согласие. Драко поставил остатки посуды обратно в шкафчики и направился ко второй спальне, уверенный, что на самом деле Тедди его не послушал. После шести недель совместной опеки спальня преобразилась. На стенах появилось множество детских рисунков: смазанные картинки, небрежные линии, попытки изобразить фигуры, а также глиняная статуэтка, стоящая на полке. Кровать украсили простыни для дневного сна Тедди, а книжная полка неумолимо заполнялась детскими книгами, от покупки которых Драко не мог удержаться. Пара корзин наполнилась самыми разными игрушками. В комнате была жизнь, жизнь и место Тедди. Тот как раз находился в центре комнаты в окружении игрушек на миниатюрных подставках. Тедди лежал на животе, опустив голову, и крепко спал, словно потерял сознание посреди игры. – Ох, Тедди... Со вздохом, полным нежности, Драко наклонился и осторожно поднял Тедди, который тихо забормотал, когда его понесли к кровати. В тот момент, когда его тело коснулось смятых простыней, Тедди развернулся, чтобы поглубже зарыться в подушку, и опять замер. Драко укрыл его одеялом и мягко провёл рукой по его волосам, прежде чем уйти. Он сходит в магазин в другой день. Тук-тук, тук-тук. Нахмурившись, Драко пошёл открывать дверь. Кто это вообще мог быть? Никого за дверью и не оказалось. Драко заметил лишь невысокого мужчину в чёрной мантии, идущего дальше по коридору и оставляющего что-то на дверях, мимо которых ему доводилось проходить с одинаковыми стуками. Нигде мужчина не задерживался, так что напрашивался вывод, что говорить с жильцами он не хочет. Озадаченный, Драко проверил дверь. Листовку слабо приклеили на неё специальным клеем. Недоумение становилось сильнее, ведь простое заклинание приклеивания справилось бы с этой работой более эффективно. Драко забрал листовку и вернулся в гостиную. На толстом пергаменте было выдавлено: ЦЕРЕМОНИЯ ПАМЯТИ, ПОСВЯЩЁННАЯ БИТВЕ ЗА ХОГВАРТС О нет. Именно этим событием психотерапевт, молодой целитель Оскар Чейз, мучил Драко вчера вечером. – Приближается годовщина, – сказал он, продемонстрировав свои чересчур белые зубы. – Отличное время проверить, как сильно ты изменился! Но Драко не может туда прийти. Совсем не может участвовать в церемонии памяти о битве, в которой он сражался не на той стороне. Это потенциальная катастрофа. Всё, чего он боится, ненавидит и активно подавляет в себе, соберётся в огромное, массовое событие, требующее парадных мантий и идеального держания мрачного лица. Кровь забралась в самые тёмные уголки души, руки Драко дрожали, пока он разворачивал листовку вопреки здравому смыслу. проводится во вторник, второго мая не ранее 10 часов утра проводится в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Официальный дресс-код. Еду предоставят домашние эльфы Хогвартса. Живая музыка от лондонского струнного оркестра. Ожидаются выступления от Драко прекратил чтение, зная, что дальше последует длинный впечатляющий список влиятельных волшебниц и волшебников. У него перехватило дыхание, грудную клетку обожгло, лёгкие сопротивлялись с жалким непониманием того, что происходит с телом Драко. Он не мог. В любом случае, его и не приглашали. Это лишь реклама. Распространённая массово и даже без помощи магии. Волшебник, шаркавший по коридору, скорее всего не знал, что в этой квартире живёт Драко. Драко вынужден был покашлять, чтобы лёгкие снова заработали нормально или хотя бы попытались, и положил листовку на ближайшую книжную полку. Он разберётся с этим позже. Возможно, не разберётся никогда. Бум! – Хэй, Тед... – Ш-ш-ш! – у Драко едва сердце не выпрыгнуло от внезапно громко раздавшегося голоса Поттера прямо за спиной. Тот уставился на развернувшегося к нему Драко. – Почему? – Во имя Мерлина, что ты тут забыл? – зашипел Драко. – Ещё и двух часов нет. – Почему мне нужно вести себя тихо? – Потому что он спит, ты, полный... – Почему ты сразу не сказал? – Только ты можешь вызвать у меня мигрень меньше чем за тридцать секунд, Поттер, – застонал Драко, потирая виски. – Что ты здесь делаешь так рано? Неужели министерство опомнилось и вышвырнуло тебя? – У нас короткий день, – Поттер быстро пожал плечами. – Почему ты сегодня делаешь из мухи слона? Ты более визгливый, чем обычно. – О, я и не знал, что попытку удержать огромного болвана от того, чтобы разбудить измученного малыша, можно описать словом «визгливый». – Дело не в том, что ты ведёшь себя как заноза в заднице, а в твоём дурацком голосе. Драко отдал бы всё, чтобы бросить проклятье прямо в толстый лоб Поттера. – Убирайся к чёрту из моей квартиры, Поттер. До четырёх часов тебе здесь не рады. – Не тебе решать, когда я могу забрать своего крестника, – взгляд Поттера за рекордно короткое время сменился с насмешливого на злобный. – Ты забираешь его каждый день в четыре. С чего бы сегодня изменять привычкам? – С того, что я раньше освободился! – Он спит. – Ты ведёшь себя как придурок, потому что он будет рад видеть меня. Драко заскрипел зубами и отвернулся. До того он отметил, что ему бросили вызов. – Не веди себя как ребёнок. Тревожность вернулась. – Как будто не ты первый начал. – Да ты остановишься? – рявкнул Драко. – Почему? Нервничаешь, Малфой? – Поттер ощерился. Это уже слишком. Поттер попал точно в точку, несмотря на свой идиотизм. Вышеупомянутые стресс и тревожность Драко частично вышли из-под контроля так скоро после получения проклятого вызова. Даже не потрудившись вытащить палочку из кармана, Драко резко развернулся, чтобы ударить Гарри-грёбаного-Поттера кулаком в лицо. Грубо и по-варварски. Отец должен был перевернуться в гниющем гробу. Но Драко было всё равно, не могло не быть всё равно. Его кулак полетел в дурацкий шрам Поттера. На удивление быстро, рука Поттера встретилась с рукой Драко на пол пути к цели. Пальцы крепко схватили костяшки, а затем Поттер оттолкнул противника назад всем телом. Драко совершенно не ожидал, что Поттер окажется невероятно сильным. В мгновение ока Драко понял, что врезался спиной в стену, а рука Поттера, лежавшая у него на груди, прижимала его туда сильнее. Потребовалось мгновение, чтобы заметить, что кончик палочки Поттера находится всего в дюйме от его носа. Должно быть, удивление было написано на его лице, потому что Поттер спросил: – Забыл, что я учусь на аврора? – Думал впечатлить меня? – сплюнул Драко. – Ты не победишь меня в честном сражении и знаешь это. – Если сражение должно быть честным для того, чтобы ты одержал верх, ты всё равно не лучший волшебник. Поттер нахмурился. Его палочка опустилась, но рука продолжала крепко держать Драко. – Твои дуэльные навыки жалкие. Ты не сможешь победить никого, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. – Я победил Альбуса Дамблдора, идиот. – Только потому что он был достаточно благороден и сжалился над твоей задницей. – Так и было задумано, Поттер. Вот почему меня выбрали для убийства Дамблдора. – Тебя приговорили убить Дамблдора, – прорычал Поттер, наклоняясь ближе, – и ты потерпел неудачу. – Драко, Драко, ведь вы же не убийца... у вас уже имелось для убийство немало долгих минут. Мы совершенно одни. Я беззащитен в большей мере, чем вам могло когда-либо примечтаться, и всё-таки вы так ничего и не сделали... – У меня нет выбора! Я должен сделать это! Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью! И как всё это закончилось... – Может, потому что я не такой, каким ты меня всегда представлял! – вопреки желаниям Драко его голос сорвался. Все часы, в которые он анализировал свои самые глубокие эмоции, воспоминания и недостатки, всплыли сейчас, в самое неподходящее время, просочились в его слова, пропитали их завуалированной печалью. – Может, я был просто чёртовым ребёнком, оказавшимся не на той стороне?! Думаешь, я хотел там быть? – Я... – Поттер моргнул один раз, два, три, нахмурил брови. – Какого чёрта, конечно, ты хотел! Все эти разговоры о магглорождённых до возрождения Волдеморта и после... – О, твою глупость можно сравнить только с твоим же невежеством, Поттер! Я не... – Драко пошевелился, но рука Поттера всё ещё прижимала его к стене. – Отойди от меня. Драко потянулся двумя руками, чтобы положить их на грудь Поттера, и отбросил его чуть ли не несколько футов. Двумя большими шагами Драко сократил появившееся расстояние, по пути выхватывая палочку и направляя её вперёд. Она гудела, нагревалась. – Твоя предвзятость ко мне приведёт нас к неприятностям и будет стоить нам обоим Тедди, – зарычал Драко. – Предвзятость? – крикнул Поттер, снова поднимая палочку. – Хочешь поговорить о предвзятости? Как насчёт твоей? Ты называл половину Хогвартса «грязнокровками» и радовался тому, что открылась Тайная комната! Из палочки посыпались искры с силой, соизмеримой разочарованию Драко. – А ЧТО Я ЗНАЛ ОБ ЭТОМ? Думаешь, когда я рос, кто-то из моей семьи испытывал симпатию к магглам? Думаешь, я не спрашивал, почему мне запрещали разговаривать с определёнными людьми? Думаешь, меня не били, когда я пытался общаться с кем-то, кроме чистокровных, сколько я себя помню? Думаешь, мой отец не избивал меня, когда ловил на том, что я относился хорошо к чему-то или к кому-то, что он не одобрял, пока я был грёбаным ребёнком? Поттер пристально смотрел. Палочка по-прежнему была нацелена на Драко, как всегда уверенно. Но плотина прорвалась. Драко не мог остановиться даже при желании, даже если бы к нему применили физическую силу. – Думаешь, я просто родился с такими мыслями, с таким поведением? Думаешь, я мечтал убить Альбуса Дамблдора в шестнадцать лет? Легко вознесённому на пьедестал и получавшему поддержку рассуждать о правильных решениях! Где был бы волшебный мир, если бы его великого спасителя Гарри Поттера отдали на воспитание Малфоям, а не магглам? Где оказался бы почитаемый магглорождёнными, если бы буквально каждый день с раннего детства в него вбивали ту же идею превосходства? У Поттера отвисла челюсть. – Думаешь, меня уже оправдали за мои преступления, Поттер? Знаешь, что мне приходилось делать каждую неделю в течение последних восемнадцати месяцев и что придётся продолжать делать в течение следующих полутора лет? – немного маниакальный, очень маниакальный, определённо вымученный смех пронзил воздух между ними. – Тебе это чертовски понравится! Мне надо ходить к целителю, который исправляет почти два десятилетия моего воспитания, пытается доказать, что в первую очередь я оказался во всём этом дерьме из-за жестокого обращения со мной, когда я был ребёнком! Так что да, о избранный, я нервничаю. Необходимость каждую грёбаную неделю вспоминать чёртовое детство с волшебником, чья работа состоит в том, чтобы проходить вместе со мной через эти воспоминания и указывать, что в них было неправильно, заставляет меня немного нервничать. Тишину, воцарившуюся в гостиной, можно было сравнить с тишиной после момента окончательной смерти Тёмного лорда. Драко стоял в напряжении, явно находился не в себе. Прошло мгновение, прежде чем палочка Поттера окончательно опустилась. Драко тяжело дышал. Он мог только ответить на пристальный взгляд Поттера. Они оба были опустошены и немного шокированы. Затем раздался оглушительный треск. Драко и Поттер повернули головы к проходу из коридора в гостиную. Тедди. Его глаза были до невозможности широко раскрыты и полны слезами, он сильно дрожал, цепляясь за своего слона до побелевших костяшек пальцев. По стене рядом пошла трещина от неконтролируемой магии. Эмоции были слишком сильны для такого маленького тела. Драко никогда не видел Тедди настолько испуганным. И никогда не испытывал такого чувства вины. В следующий момент Драко и Поттер двинулись вперёд, предлагая утешение. Тедди так резко отшатнулся от Драко, что врезался в дверной косяк. Губы дрожали. Он поспешил в объятия Поттера, спрятал лицо в его груди. Даже круциатус не причиняет столько боли. Разумеется, Тедди теперь страшно, подумал Драко, ощутив новую волну стыда. Тедди раньше не доводилось стать свидетелем того, как Драко повышал голос. Тедди, вероятно, видел основную часть разговора, стал свидетелем того, как один из его любимых людей, один из двух главных людей в его жизни превратился в монстра. Благодаря Чейзу Драко лучше понимал, как это может повлиять на детский разум. – Всё в порядке, Тедди, всё в порядке, – шептал Поттер. Его рука нежно поглаживала спину ребёнка, пока глаза не отрывались от Драко. В зрительном контакте царила тошнотворная близость, они вышли на новый уровень... чего-то, сами этого не желая. Потеряв контроль, Драко метафорически схватил Поттера и перебросил его через черту, пути назад не было. – Крик? – голос Тедди дрожал. – Толкать, кричать? Г'убо. Почему, Дако? Поттер опять посмотрел на Драко, тот выглядел потерянным. – Он... он не был грубым, Тедди. Он просто... мы просто спорили, вот и всё. Я не должен был толкать его, и мы не должны были кричать. Но... но теперь у нас всё в порядке. Теперь всё в порядке. Мы закончили. – Домой? По'алуста. Драко закрыл глаза. – Сперва попрощайся. Нахмурившись, Драко обернулся и обнаружил, что Поттер решительно игнорировал его. Тедди несколько раз переводил взгляд с одного на другого человека в комнате. Глаза всё ещё были широко раскрыты, губы плотно сжаты. Всё крошечное тело напряглось. Как бы Драко ни хотелось броситься вперёд и обнять Тедди, он потратил все силы, чтобы остаться неподвижным. Он не собирался усиливать испуг и разочарование Тедди. Но что, если он откажется попрощаться? Что, если он не захочет возвращаться? Драко прочистил горло. – Я не злюсь на тебя, Тедди. – Не на Тедди? – Конечно нет. – На Га'и? Драко был в блядской ярости. Но по каким-то детским причинам Тедди нравился Поттер. – Да, – спокойно ответил Драко. – Но... но больше не злюсь. Теперь всё в порядке. В больших карих глазах отразились все эмоции. Тедди несколько раз моргнул, прикусил губу, оценивая слова Драко и Поттера, и наконец, спустя бесконечно долгое мгновение, медленно потянулся к Драко. Его грудь едва не треснула, как стена до этого. С ноющим сердцем Драко поднял Тедди и обнял его, сдерживая прерывистое дыхание. Одинокая слеза щипала уголок глаза. – Мне так жаль, малыш, – зашептал Драко в плечо Тедди. – Я не хотел тебя напугать. Я... я никогда не хотел тебя пугать. Ты же знаешь, что я очень люблю тебя, да? Тедди кивнул. Ничтожно маленькое количество напряжения покинуло Драко. Он вздохнул, поцеловал Тедди в макушку и передал мальчика Поттеру. После того как тот поудобнее перехватил Тедди, наступила неуютная пауза на несколько секунд. Тедди сильнее прижался к Поттеру, взгляд которого задержался на Драко слишком долго. Именно в тот момент, когда он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, Драко решил, что это продолжалось достаточно долго, развернулся на пятках и целеустремлённо зашагал на кухню, оставляя Поттера аппарировать вместе с Тедди.

***

Чтобы составить список вещей, которых Гарри начал бояться после окончания войны, потребовался бы пергамент высотой дракона, однако годовщина битвы за Хогвартс, без сомнения, стояла бы на первом месте. Церемония даже не началась, а Гарри уже вспотел под чёрной парадной мантией. – Честно, Джинни, тебе лучше распустить волосы, – забеспокоилась миссис Уизли, стоявшая где-то позади Гарри. – У тебя слишком суровый вид с таким пучком. – А я и не обязана выглядеть мягко, мам. – Не в этом дело. Это церемония памяти, мы все должны выглядеть наилучшим образом и... – Молли, – вмешался мистер Уизли, – она выглядит прекрасно. Пусть делает со своими волосами всё, что ей заблагорассудится. Многие другие волшебницы придут с распущенными волосами. Гарри оглянулся. Раздражённая Джинни стояла справа от миссис Уизли, через два ряда за Гарри. Она действительно выглядела хорошо. Солнце от игры в профессиональный квиддич придало ей несмываемый загар, который ей безупречно шёл. Но когда Джинни поймала на себе взгляд и усмехнулась, Гарри вспомнил, что теперь между ними всё по-другому. Как бы они ни хотели возродить роман, начавшийся на шестом курсе, ни у Гарри, ни у Джинни это не получилось. Привязанность утратила свою чувственность, превратилась в нечто более похожее на близость братьев и сестёр. Чувства изменились. Они изменились. Острый локоть врезался в бедро Гарри, возвращая его в настоящее. – Тедди, перестань, – зашептал он, после чего схватил крестника за плечи и усадил обратно на стул слева от себя. – Ты не можешь слезть со стула прямо сейчас. Мы должны оставаться на месте. – Нет. Встать. – Знаю, но... – Разреши ему, – сказала Гермиона по другую руку от Гарри. – В любом случае, официальная часть пока не началась. Ты можешь дать ему хоть немного воли. – Думаю... – Гарри опять развернулся к Тедди. – Хорошо, ты можешь встать, но ты должен стоять прямо здесь. Не убегай, ладно? Засиявший Тедди поднялся с места и плюхнулся на траву у ног Гарри. Тот слегка подтолкнул его. – Ты меня понял, Тедди? – Нет? – Ты должен стоять прямо здесь. Никуда не отходи, ладно? – Латно, Га'и, – и Тедди принялся перебирать пальцами траву. Гарри вздохнул. Не хватало ещё беспокоиться о том, что Тедди не сможет вести себя должным образом. Это была только вторая церемония памяти о битве за Хогвартс, но она успела стать одной из самых трудных вещей, которые Гарри приходилось переживать за последнее время. Вернуться в Хогвартс, увидеть замок, пусть и на расстоянии, почуять запах окрестностей, мельком взглянуть на озеро, поле для квиддича, Запретный лес... Призрачные воспоминания о том, как это место было разрушено, перекрывали счастливые воспоминания, упорно прорывающиеся на поверхность мыслей. Тёмные существа под ногами во время игры в квиддич, парящие над головой проклятия во время праздничного пира, безжизненные тела на снегу на четвёртом курсе... – Потом станет проще переносить это, церемонии, – тихо сказала Гермиона, – так ведь? – Надеюсь на это, – ответил Рон. – Иначе я больше не буду приходить. – Жаль, что мы не можем свалить отсюда, как Билл и Флёр, – задумчиво протянул Гарри. – Флёр рожает, Гарри, – Гермиона нахмурилась. – Это вряд ли можно обозначить словом «свалить». – Но, может, нам повезёт и мы уйдём пораньше, если ребёнок скоро родится. – Тш, я думаю, сейчас всё начнётся. Гарри посмотрел на большую платформу, расположенную на открытом воздухе. И правда, Кингсли Шеклболт, самый подходящий на пост министра магии человек, какого Гарри только доводилось видеть, зашагал к центру сцены. Вечер начинается. Во время вступительной речи Кингсли Гарри изо всех сил старался одновременно следить за Тедди, выглядеть невероятно серьёзным и проявлять внимание к происходящему на сцене. Вспышек не было, но щелчки камер всё равно нарушали тишину вокруг. Послышались тихие аплодисменты, когда Кингсли отошёл, освобождая место для следующего оратора. Гарри потёр глаза. Он чувствовал себя старше своих лет. – Га'и, в по'ядке? – внезапно спросил Тедди, совершенно не шёпотом. Его голос донёсся до выступающего, и Гарри почувствовал, как сотни пар глаз уставились на него. Быстро наклонившись к Тедди, Гарри отчаянно зашикал. – Говори шёпотом, Тедди. – Га'и, в по'ядке? – снова спросил Тедди. Хотя бы шёпотом. – Да, – Гарри кивнул, – просто... это грустная церемония. – Глусная? – Да. Мы... все здесь, мы вспоминаем людей, которые покинули нас. Людей, по которым мы скучаем. – Дако? – Э-э... – Гарри посмотрел на Гермиону, моля о помощи. Та беспокойно провела рукой по волосам и тоже наклонилась. – Не как Драко. Драко всё ещё с нами, ты видишься с ним каждый день. Мы вспоминаем тех, кто... ушёл навсегда. Как... как твоя мама и тётя Нарцисса. – Здесь? – Тедди поднял голову. – Нет, их здесь нет, – мягко ответила Гермиона. – Именно это мы здесь и делаем. Вспоминаем их и скучаем по ним. Все вместе. На мгновение показалось, что Тедди понял. Он кивнул с задумчивым видом, и Гермиона откинулась на спинку стула. Гарри собрался сделать то же самое, облегчённо вздыхая, но потом произошло кое-что. Тедди совершенно потерял самообладание. Без предупреждения и чрезвычайно пронзительно, Тедди завопил, крик вырвался из его груди, словно воспламенённый взрыв изнутри. Глаза закрылись, щёки покраснели, песочно-каштановые волосы окрасились в более тёмный коричневый цвет, который когда-то носила Андромеда. На сцене перестали говорить. – Ш-ш-ш, Тедди, ш-ш-ш! – Гарри в панике упал на колени, прижал рыдающего малыша к груди, торопливо погладил его дрожащими пальцами по спине. Вновь сотня пар глаз обернулась к ним, и Гарри понятия не имел, что делать. К счастью, Гермиона, как и всегда, знала, что делать. Она произнесла «силенцио» и взмахнула палочкой. Крики Тедди мгновенно прекратились. Каким-то образом тишина, рождённая этим заклинанием, стала громкой. С лицом горящим сильнее, чем безжалостное солнце над головой, Гарри поднял Тедди и ушёл. Взгляды как будто физически и нежелательно касались его спины. Море скорбящих находилось на самом большом пустыре, ближе всего к боковому двору замка, который, как Гарри помнил, располагался к югу от кухни. Как только он перешёл через последний ряд стульев, щёлкнула камера, взгляды исчезли. Так, словно ничего и не было, выступающий продолжил говорить на фоне усиливавшихся щелчков камер, документирующих сцену, только что устроенную Гарри Поттером и его крестником. Не желая привлекать больше внимания входом в замок с кричащим ребёнком, Гарри остановился во внутреннем дворе, прямо у большой деревянной двери. Голос говорившего всё ещё можно было разобрать, но он был далёк. Гарри понадеялся, что выбрал отличное расстояние, чтобы разобраться с Тедди. Он снял заклинание молчания. Новые вопли захлестнули его, рыдания Тедди вновь обрели громкость. Слёзы стекали по пухлым щёчкам, тело сотрясалось при каждом вдохе. Гарри крепко обнял малыша. – Тише, Тедди, я рядом, я рядом. Всё в порядке. – Хо-хо-хо-хо-хо-хочу к маме! Ближайшая скамейка раскололась пополам. – Я знаю, ты хочешь. Мне жаль, Тедди, – Гарри закрыл глаза от нахлынувших эмоций, думая о горе Тедди, обо всём утерянном. – Мне так жаль. – Всё... Мягкий голос испугал Гарри, в основном из-за того, что он не понимал, успокоился ли Тедди. Тот был до сих пор громким, но уже менее громким. Гарри выглянул из затенённого угла, в который забился, и увидел Малфоя в нескольких метрах от себя. Тот выглядел неловким. Он прочистил горло. – ...в порядке? – Дако! Ужасно саркастические ответы, пришедшие в голову, исчезли из-за неприкрытой нужды в голосе Тедди. Он протянул руки к Малфою, который шагнул вперёд и заключил Тедди в крепкие объятия. Гарри боролся с раздражением, потому что именно от Малфоя Тедди получил необходимое утешение. Но плечи Тедди оставались спокойными в течение нескольких секунд, и раздражение Гарри превратилось в ничто. Тедди пережил достаточно, ему не нужно, чтобы последние два человека, которые у него остались, вечно вцеплялись друг другу в глотки. Он не заслуживает того, чтобы бояться этого, раз так болезненно ясно, что он любит их обоих, что Гарри и Малфой много значат для него. – Я, эм... удивлён, что ты здесь, – смущённо сказал Гарри. – А с чего бы мне здесь не быть? – С того, что ты бывший пожиратель смерти? Тедди заскулил и зажал колени между своей грудью и грудью Малфоя. Чёрт. Гарри захотелось ударить себя, когда он понял, что съязвил. Убедившись, что голос в норме, он начал говорить снова. – Послушай... – Поттер... Оба замолчали. Тедди снова захныкал, но не поднял голову. Гарри не удивился бы, если тот уснул. Малфой вздохнул. – Я знаю, ты не хочешь видеть меня рядом с Тедди, – Малфой говорил так спокойно, как никогда не говорил с Гарри. Ни следа злобы или высокомерия. – Но факт в том, что мы оба здесь, и мы юридически связаны для благополучия Тедди... по крайней мере, на данный момент. Но за год с ребёнком может многое случиться, и я не хочу... я не думаю, что будет хорошо, если Тедди станет думать, что наше отношение друг другу... – Нормальное? – Или даже правильное, – кивнул Малфой с кривой улыбкой. – Я... за последние полтора года я понял, как сильно может оказать влияние поведение взрослых на ребёнка. Я не хочу вреда Тедди. – Это... это именно то, что я хотел сказать. – О, ты тоже говорил об этом со своим психотерапевтом? – Не совсем, – Гарри усмехнулся. – Я имел в виду... Не хочу, чтобы наши ссоры дважды в день послужили единственным реальным примером для Тедди. Мы должны приложить больше усилий к тому, чтобы вести себя мило. – Согласен. Я постараюсь, если ты постараешься, – взгляд Малфоя поднялся от камней у ног до глаз Гарри. Пронзительный, но усталый, кожа вокруг глаз приобрела морщины от неизвестных Гарри забот, внутри зарождалась смутная просьба, мольба. Гарри словно находился на краю невероятно высокого уступа, в любой момент мог упасть в пропасть. Но прямо под глазами Малфоя находился затылок Тедди, копна волос, вернувшая свой первоначальный цвет. Решимость Гарри возросла, и он кивнул. Ему необязательно падать в пропасть. Он может карабкаться, левитировать, легко обходить её. – Я постараюсь. На этом всё и решилось.