Через тернии к звёздам

      Первым, что я увидел после того как открыл глаза, была чужая чёрная макушка, которая как ни в чём не бывало лежала на моей больничной койке. Сказать, что я знатно охринел — это ничего не сказать и мне даже пришлось плотно зажмурится и потереть переносицу, чтобы немножко собрать мозги вместе. После наркоза, они больше напоминали жиденький бульон. Дав своему мозгу минуту на перезагрузку, я проиграл в голове воспоминания о последних сутках своей жизни. Помню, как мне стало плохо возле кафе, как меня вырвало и как я лежал на плече у Чимина. Кстати говоря, я помню ещё и то, что Даюн тоже постоянно была рядом и что даже в карету скорой помощи села следом за мной и возможно, что это всего лишь плод моей больной фантазии, но она держала меня за руку всё то время, пока меня везли в больницу. Я не терял сознание, хотя больно было настолько, что очень уж хотелось провалиться в забытье, но приходилось отвечать на вопросы врачей. Точно, у меня вырезали воспалившийся аппендицит, который чудом не лопнул. Так же я вспомнил и то, что уже приходил в себя на какой-то небольшой промежуток времени и врач что-то спрашивал у меня о том, что ко мне пришёл некий молодой человек и назвался моим другом, спрашивая позволяю ли я пустить его к себе в палату. Я тогда хреново соображал и кажется просто кивнул, а потом вновь заснул. И вот итог…       Мне вырезали аппендицит, но по ощущениям болело всё тело, хотя, это наверное последствия от наркоза и перенесённого стресса. Заставив себя кое-как приподняться на локтях, кряхтя при этом как старый дед, я почти аккуратно ткнул пальцем в чужую чёрную макушку, но той было откровенно плевать, поэтому я ткнул пальцем ещё раз, а потом и вовсе потряс парня за плечо. Ещё до того, как парнишка поднял голову и посмотрел на меня своими большими глазами, я уже понял кто это. Только один мой друг мог спать даже во время ядерной атаки и даже не подумать о том, чтобы проснуться. Чон Чонгук. Сначала я задался вопросом, почему он здесь, но пораскинув мозгами и покопавшись немного в своих воспоминаниях о первом пробуждении после наркоза, я пришёл к выводу, что именно Чонгук был тем самым другом который хотел зайти ко мне в палату. Правда вопрос о том, как он здесь оказался и откуда вообще знает о моей операции, остаётся открытым. — Эй, Чонгук, — я грубовато потряс парня за плечо, чем вызвал у себя болезненный спазм внизу живота и сморщился. Ноль реакции. — Твою ж мать, Чон Чонгук, проснись и пой, я пить хочу!       Только когда я был вынужден подать голос, я осознал как сильно у меня дерёт горло. Ещё одно «потрясающее» последствие от наркоза. Голова парня наконец-то начала подниматься с моей больничной кушетки и он уставился на меня взглядом ничего не понимающего ребёнка. — Хён? — прохрипел Чонгук так, как будто это он только от наркоза отошёл, а не я.       А потом до него видимо дошёл тот факт, что я проснулся после операции и он резко подорвался, немного сдвинув мою койку, которая видимо была на колёсиках. — Вот чёрт, конечно, сейчас принесу.       Этот мелкий ураган испарился из палаты так быстро, что я и понять ничего не успел и лишь устало откинулся головой обратно на подушку, но через секунду вновь подорвался и попытался осознать, что именно в палате не дало мне успокоится. Я медленно обвёл помещение взглядом и наткнулся на маленькое тельце, которое было свёрнуто калачиком на старом кресле обтянутом белой кожей. Скорее всего, изначально этого кресла в палате не было и его принесли по чьей-то просьбе. Вопросов о том, чьё именно тельце посапывало на кресле, у меня не возникло и от осознания того, что Даюн видимо действительно была со мной в карете скорой помощи и даже осталась после, наполняет мою душу каким-то светом. — Держи, хён, — либо тонсэн вернулся слишком быстро, либо я слишком долго залипал на спящую Даюн, но мелкий сразу обратил на это внимание и кивнул головой в сторону девушки. — Вообще не отходит от тебя. Ну то есть, когда тебя только привезли из палаты, то к тебе никого не пускали, мол, можно только родственников или же дождаться пока ты проснёшься и лично разрешишь зайти к тебе. — А ты как здесь оказался? — не очень то вежливо поинтересовался я, с усилив воли отводя взгляд от Даюн и переводя его на Чонгука.       Сейчас этого парня было бы сложно назвать ребёнком. Он был одного возраста с Даюн и сейчас ему было двадцать четыре. Не знаю, что он делал последние пару лет, но парень был похож на шкаф. Это одновременно заставило меня уважать его и вместе с тем, немножечко, совсем капельку — позавидовать. Я слишком ленив для того, чтобы ходить в зал несколько раз в неделю, а Чонгук похоже жил там. — Мне Даюн позвонила и попросила приехать. Не хотела беспокоить твою маму, у неё же сердце слабое. — Ааа, — протянул я и тупо завис. Стоп. Что? Даюн позвонила Чонгуку?       Видимо вопросы легко читались у меня на лице, потому что младший неловко потёр шею и посмотрел на меня каким-то извиняющимся взглядом. У меня ком поперёк горла встал и я сразу же припал губами к стакану с водой, осушая его за несколько глотков. Если сейчас Чонгук скажет что-то о том, что их с Даюн связывают какие-то романтические отношения, то я впаду в длительную кому. А может, вообще навсегда усну. Вечным сном, ага. — Не переживай ты так, а то ещё плохо станет, — закатил глаза Чонгук и сел обратно на стул стоящий у моей койки. — Мы общались на протяжении всех этих лет, но лишь смс и редко. В основном рассказывали основные моменты происходящие у нас в жизни. Ничего такого, о чём бы ты мог подумать. Ты же мой друг, хен.       Последнее предложение Чонгук сказал немного обиженным тоном и мне сразу же стало стыдно за свои мысли. Как я вообще мог о таком бреде подумать? — Прости, просто это как-то… — Странно? — Нет. Скорее, неожиданно. И давно вы тут тусуетесь? — Мм, — Чонгук приложил палец к подбородку и задумался. — Думаю, что где-то около суток. В первый раз ты проснулся быстро, а вот потом надолго заснул. Даюн тут всем врачам плешь проела, спрашивала о том, нормально ли это, что ты так долго не приходишь в себя. — А врачи, что? — ещё более хрипло произнёс я, стараясь не зацикливаться на мысли о том, что Даюн за меня переживала, иначе точно надумаю себе чего-то. — Сказали, что это нормально в том случае, если ты в последнее время часто подвергался стрессу и твой организм просто устал. — Да, стресс — это моё второе имя, — вымученно улыбнулся я и Чонгук улыбнулся в ответ.       Я был рад увидеть друга спустя два года и искренне корил себя за то, что оттолкнул от себя близких людей, давая себе обещание обязательно связаться ещё и с Джином и Хосоком. Мы с Чонгуком проговорили минут двадцать, рассказывая об основных мелочах происходящих в наших жизнях, но как бы я не был рад другу, мой взгляд постоянно метался в сторону Даюн. Сейчас я был в слишком уязвлённом состоянии. Меня окружали люди, которые искренне беспокоились за меня. Чонгук вообще примчался сюда сонный и ему пришлось взять отгул на работе. И Даюн… Почему она осталась? Вопросов слишком много и если я хочу получить на них ответы, то должен спросить у неё, других вариантов нет.       Я было уже хотел попросить Чонгука поехать отдохнуть, а самому разбудить девушку и поговорить с ним, но Чонгук сам вылетел за дверь в ту же секунду, как в палату зашла медсестра и оповестила о том, что некий Мин Юнги хочет навестить меня. Чонгук вылетел за дверь, сказав что-то о том, что хочет встретить его и проводить сюда. Непонятно, ну да ладно. Я отвёл взгляд от двери и перевёл его на Даюн, обнаружив, что девушка не спит и смотрит на меня. Взгляд у неё кстати, сонным не был. — Привет, — тихо прошептала она, практически одними губами, но я услышал. — Привет. Давно проснулась? — девушка на мой вопрос смущённо улыбнулась, осознав, что её поймали за подслушиванием. — В тот момент, когда Чонгук подорвался со стула и побежал тебе за водой. Он был не очень то тихим, — скромно улыбнулась девушка и встав с кресла, нерешительно подошла к моей койке. — Как ты себя чувствуешь? — Почему ты здесь? — вместо ответа на её вопрос, задал я собственный. — Что ты имеешь в виду? — Только, что спросил. Что ты здесь делаешь? — Тебе стало плохо, а потом эта операция. Я же должна была убедиться в том, что с тобой всё будет в порядке. Всё таки, мы не чужие друг другу люди. — В таком случае, ты могла уехать сразу после того, операция закончилась и меня перевели в палату. Врач же сказал, что со мной всё хорошо. Так почему ты здесь?       Всякие положительные эмоции сползают с лица Даюн и на их место приходит страх. Я вижу, как он медленно заполняет её глаза и в итоге выливается в слёзы. Она плачет молча, просто позволяя слезам стекать по её щекам, а я не выдерживаю и сажусь на кровати, не смотря на её противящиеся возгласы. Плевать мне на эту боль, потому что смотреть на то, как плачет Даюн — выше моих сил. В последний раз она плакала из-за смерти нашего сына и не смотря на то, что прошло уже восемь лет, эти воспоминания были настолько свежи, как будто это было вчера. Я хватаюсь пальцами за рубашку девушки и притягиваю её к себе, обнимая за талию и чувствуя её кулачки на моей груди. Она пытается не давить на меня сильно, но в итоге сдаётся и обхватывает меня руками за шею и утыкаясь лицом в плечо, продолжая плакать и мочить мою больничную рубашку. — Я так испугалась, Тэхён. — Почему? Подумаешь, простой аппендицит. Ну чего ты плачешь попусту. — Нет. Тэхён, это было как восемь лет назад, — от этих слов я вздрогнул, но ни за что не собирался прерывать Даюн. — Я опять была беспомощна, опять ничего не могла сделать и меня как будто засосало в какой-то вакуум. Я видела тебя, лежащим на носилках в карете скорой помощи, держала тебя за руку, но в то же самое время как будто провалилась в прошлое. Как будто я снова держу тело мёртвого Богёна на руках и пытаюсь согреть. Как будто у меня вновь пытаются забрать тело нашего умершего сына, а я цепляюсь за него и не даю забрать. Ты помнишь тот день?       Я молча киваю и мои руки дрожат, но я лишь сильнее хватаюсь за талию Даюн, как за единственное, что держит меня в этом мире. — Им пришлось вколоть мне успокоительное, чтобы забрать Богёна, а ты так же как сейчас, крепко держал меня в объятиях и обливался слезами. Я всё помню, но старалась не вспоминать, потому что это выкручивает меня изнутри. Вспарывает мне внутренние органы и оставляет истекать кровью. Тэхён, когда ты всё-таки потерял сознание на подъезде к больнице, я думала, что умру. Клянусь, если бы с тобой что-то случилось, я бы бросилась под машину в тот же день.       Даюн срывается и уже рыдает в голос, но как я могу её успокоить, если и сам не лучше неё? Мне откровенно плевать на то, как мы выглядим со стороны, когда краем зрения я замечаю, что дверь в палату открывается и в неё входит Юнги, но уже без Чонгука. Друг смотрит на нас с Даюн ровно две секунды и тихо прикрывает за собой дверь.       Это очень странно, сейчас мы оба плачем и нам обоим больно, но я почему-то чувствую облегчение. Наверное потому, что теперь я точно знаю, что Даюн не всё равно, что она не решила просто выкинуть из памяти нашего сына и сделать вид, что он никогда не рождался. Просто, она так же как и я, не научилась жить с этой болью. Просто решила справиться по другому. Теперь, нам осталось решить, как справится в этом вместе. А в том, что вместе мы обязательно справимся, я был точно уверен.