Мы очень мало знаем и плохо учимся: потому и должны мы лгать.
Винтажное радио тихо поскуливало на кухне, изредка прерывая шипением очередную милую песенку про любовь. Голые ветки дерева громко стучали в окно, будто монстр, царапали пыльное стекло, издавая противный скрежет.
Андреа обошла очередной вазон, стоявший в глиняном горшке, и подошла к раковине, тяжело опираясь на неё руками. Голова запрокинулась назад, веки закрылись. Она проснулась пораньше, чтобы порадовать Мёрфи вкусным завтраком и сказать что-то вроде: «Кушать подано, соня!». Но, видимо, проснуться в шесть утра намно-о-о-о-го сложнее, чем ей казалось ночью.
«Не выспалась, зато завтрак приготовлю!»
Тихий смешок вырвался у неё из рта и, чтобы ненароком не разбудить спящего друга, она прикрыла рот тыльной стороной ладошки. Ей определённо нравилось происходящее.
Очень нравилось.
Андреа заметила, что в последнее время отношения между ними изменились, словно в голове кто-то клацнул переключатель, меняя полюса её чувств. Это странно. Это чертовски странно. Ей определённо нравилось то, что Мёрфи так часто навещал её.
«Ну, не так уж и часто».
Раньше, в свободное от занятий время, они смотрели сопливые мелодрамы у неё дома, читали книги, которые Мёрфи удавалось откопать в комнате Тома, а на выходных, если повезёт, выбирались на излюбленный ими пляж на Лонг-Айленде.
Они не занимались сёрфингом, не делали экстремальных заплывов и, уж тем более, не играли в игру: «Кто дольше продержится под водой, тому неделю покупаю пиво», упаси боже. Андреа всегда проигрывала. Они просто стояли у берега, наслаждаясь шумом воды и криком чаек.
Это всегда казалось ей гармоничным: она, он и надоедливый смех чаек.
Возможно, из-за того, что большую часть своего времени Андреа проводила в компании Мёрфи, у неё выработалась зависимость, которую она по ошибке начала считать некой симпатией, сочившейся ещё из старшей школы. Как раз в то время отношения между сладкой парочкой начали понемногу рушиться: Эдриан всегда был занят, а когда и получалось выбраться на прогулку, то только в одно неизменное место — клуб. Там он мог и «работать», и наслаждаться обществом своей возлюбленной, и присматривать за ней. Андреа это не особо нравилось, ведь она была «домашним» человеком.
Была.
После нескольких десятков раз, она уже могла сказать, что чувствует себя комфортно в такой многолюдной среде, смешно, но недостаточно комфортно для того, чтобы посещать клуб каждую пятницу. Шумные места и огромное количество людей, особенно в общественном транспорте, вызывали раздражение и желание поскорее вернуться в свою нору.
Хизер и Тео иногда сопровождали её, точнее, были некой «охраной». Эдриан говорил, что ему будет спокойнее, если рядом будут друзья. Боже, будто она влиятельная личность, за которой гоняются десятки головорезов.
«Огромный парень, почти под два метра, и мелкая розоволосая бестия — лучшая охрана!»
Андреа тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на своём деле.
— Пора готовить, — растирая сонное лицо руками, произнесла она.
Тихо закрыв дверь, подошла к холодильнику, чтобы взглянуть, что можно слепить на завтрак. Хорошо, что перед тем, как прийти домой, Мёрфи затянул её в продуктовый, ведь знал, что у неё всегда пустой холодильник.
Как бы странно это ни звучало, но делами по дому занимался Том: Андреа постоянно либо сидела в комнате, либо уходила с друзьями.
— Да уж, оставил меня в самый неподходящий момент, — доставая молоко, буркнула себе под нос, чуть не завалившись на бок. — Боже, ну почему нельзя было купить литровую бутылку!
Готовка — не её конёк.
В детстве, когда ей было лет четырнадцать, мама всегда дочке говорила, чтобы та училась готовить уже сейчас, мол, вырастешь, а там и замужество не за горами, а ты и омлет не можешь приготовить! На что она всегда отвечала: «А муж для чего?».
Но теперь она была согласна с мамой.
— Стоило хотя бы для себя научиться… — швырнула на стол пакет муки, а затем, подойдя к приоткрытому холодильнику, тихо проскулила. — У нас яиц нет?!
Не так она представляла себе
«идеальный-завтрак-вдвоем».
Присев на корточки возле открытого холодильника, опустила голову вниз, рассматривая босые ноги. Кожу моментально опалил холод и, заметив странную реакцию организма, она решила пойти на поиски тапочек Тома.
Немного приглушив звук радио, открыла дверь, медленными шажками перебираясь в гостиную. Солнечные лучи уже во всю изучали комнату, уделяя особое внимание стенам, на которых блестящими пятнами играли отблески воды в стакане. Пижама предательски громко шуршала от её неуверенных движений, вызывая недовольство вперемешку с раздражением. Подтянув штаны выше и скрутив низ кофты в какой-то бублик, Андреа стала ещё аккуратнее передвигаться по квартире.
«Вот за что я не люблю Мёрфи, так это за то, что у него слишком чуткий сон».
Преодолев преграду в виде упавшей курточки друга, наклонилась вниз, подбирая пальцами стоящие на полке пушистые тапочки. Придерживаясь рукой за стену, начала поочерёдно всовывать замёрзшие ступни, то и дело цепляясь пальцами за приделанные заячьи ушки. Голова, словно управляемая кем-то, повернулась в сторону той самой упавшей куртки, привлекая внимание к стоящему под самой стеной рюкзаку.
Вспышка.
«Свёрток. Пока Мёрфи спит, я должна посмотреть, что внутри».
Сбросив тапочки, взяла их в руки, чтобы тише передвигаться, и, перехватив рюкзак, быстро побежала в ванную, закрывая щеколду. Сердце бешено билось внутри грудной клетки, а в голове больно пульсировало, будто последние частицы мозга собирались вылезти наружу. Вспотевшими ладонями провела по мятым штанам, вытирая последствия переживаний.
— Это было… Страшно, чёрт возьми, — отдышавшись, словно от забега, сказала она. — Никогда не думала, что буду бояться передвигаться по собственной квартире.
Андреа поставила рюкзак на пол и схватила лежащую на раковине резинку, туго связывая волосы. Закрыв крышку унитаза, уселась сверху, прижимая рюкзак к груди. Наверное, самое страшное не то, что она боялась увидеть внутри этого свёртка, а то, что Том уже знал, что она придёт в пекарню. Это было похоже на очень хороший план, возможно, даже очень херовый розыгрыш, после которого братца придётся хорошенечко проучить, дабы на всю жизнь запомнил, что подобные шутки до добра не доведут! Особенно его.
Дрожащими пальцами взялась за язычок и потянула вниз. Свёрток лежал как раз на самом видном месте — сверху на круассанах.
— Умно, Андреа Кэмпбелл, тебе можно и банк грабить с такими-то способностями, — молвила она, беря его в руки.
Тяжело было сказать, что находилось внутри: на ощупь твёрдое, но не слишком. Значит, можно откинуть вариант о том, что внутри находится бомба, которая дожидается своего «взрывного» часа. Ещё несколько минут повертев предмет в руках, всё-таки решилась открыть его.
— Ну, если там очередной прикол, — потянула за веревочку. — Тогда держись, Том, — откинула первый край грубой ткани. — Ибо это уже не смешно, — зажмурила левый глаз, запуская пальцы под оставшуюся ткань.
Кожа моментально вспыхнула от прикосновения к мягкому переплёту, разгоняя по телу разряд тока. В голове начали мелькать очередные картинки, никак не связанные с её жизнью. Они казались каким-то старым фильмом, точнее, кадрами разных фильмов, которые связывали лишь старые платья, дико схожие с теми, какие она видела в музее возле университета.
Громкая музыка отбивалась от тёмного пола, хлопками подлетая до потолка. Белокурая девушка в чёрном платье одиноко стояла возле стены, изредка бросая незаинтересованный взгляд на полупрозрачные белые двери, которые каждые пять минут впускали очередных знатных гостей: простым людям сюда не попасть.
Подойдя к диванчику, уселась на самый край, поближе к столику с напитками. Благо, никого и близко не было: все увлечённо танцевали вальс. Немного поёрзала, стараясь не обращать внимание на удушающий корсет.
— Господи, за что ты так со мной? — подхватив тоненькими пальцами бокал, пригубила игристую жидкость, прикладывая ладонь к пухлым губам.
Голубовато-белые стены, украшенные разными серебряными узорами, не вызывали никаких чувств. Обычно, все молодые девицы, приходящие в эту залу, в изумлении открывали свои рты, удивляясь «дивной красоте». Хрустальные бокалы с обводкой из чистого золота, были для них чем-то сродни выдуманного существа — всегда хотелось подержать в руках, но никогда не удавалось.
«
Как мартышки», — подумала она, как-то слишком откровенно поправляя полы платья, задирая ткань практически выше колена.
Это похабное действие вызвало у нескольких мужчин весьма неоднозначную реакцию: некоторые растерянно отводили взгляд, а некоторые, напротив — задерживали его дольше положенного. Видимо, сегодня от кавалеров ей отбоя не будет.
От одного так точно.
Мужчина, лет шестидесяти, быстро засеменил к диванчику и склонился в низком поклоне, аккуратно взяв ладонь девушки в свою, дабы оставить на белоснежной коже, украшенной чёрными кружевными перчатками, лёгкий поцелуй.
Мерзость.
Девушка смущенно прикрыла лицо, делая вид, что он поразил её своей невидимой харизмой. Несколько раз дёрнула пальцами, пытаясь не слишком грубо вырвать свою руку из лап этого противного мужчины.
— Дорогая, вы сегодня выглядите ещё прекраснее. Это одеяние делает вас тёмным цветком среди радужного поля, — подметил он, осматривая её чёрное платье с непозволительно глубоким декольте. — С каждым днём расцветаете с ещё большей силой, словно роза. От вас невозможно отвести взор…
— Бросьте, — с нескрываемой усмешкой произнесла она, горделиво выпрямляя спину. — К чему эта лесть? Все мы знаем, что лучше той прекрасной дамы — виновницы торжества, стоящей в окружении множества кавалеров — никого на свете белом нет, — взглядом указала ему за спину. — Она действительно прекраснее и чудеснее всех здешних дев. Возможно, вы просто хотели найти себе компанию на вечер? Или на ночь?
Мужчина заметно смутился, взгляд его заметался по просторному помещению, цепляясь за поблескивающие хрустальные люстры, висящие, словно украшение. И за длинные юбки кружащихся в танце платьев, тянущихся по вычищенному до блеска полу.
— Что за вздор! Я просто заметил сидящую в одиночестве даму, — голос его дрогнул от неуверенности. — Поэтому и решил, что было бы неплохо скрасить ваш вечер своим присутствием.
Индюк, было бы чем скрашивать.
Она, словно дурочка, надула губки и быстро-быстро захлопала ресницами.
— Прошу извинить меня, — резко поддалась вперед, хватая его за плечо, от чего локон белоснежных волос упал на шею, спутываясь с небольшим серебряным крестиком. — Я, наверное, перегнула палку, — склонила голову на бок, приближаясь к его уху. — Но и Вы меня поймите, развлекаться в компании старого извращенца, не очень то хочется, — еле ощутимо коснулась губами мочки его уха. — Мистер То-бин.
Мужчина отпрянул, как только входная дверь приветливо хлопнула, впуская в залу ночную прохладу. Гомон, доносившийся отовсюду, заставил девушку бросить свою «игрушку». Она поднялась и прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь убрать с лица надменную ухмылку, а затем развернулась на звук, несколько раз по-детски махнув юбкой.
К ней приближались её будущий супруг и его слуга, а если быть точнее — мальчишка, который был усыновлен покойным мужем миссис Ньюман.
Славный мальчик.
Быстро прошлась взглядом по приевшемуся лицу любимого женишка, отмечая, что сегодня он как никогда безэмоционален.
И сразу же на его верного слугу.
На нём всё тот же неизменный чёрный жилет и всё та же поношенная белая рубашка, что так нравилась ей. Серебряный крестик мастерски спрятан под высоким воротом, лишь тоненькая цепочка изредка бросается в глаза.
Не выбросил.
Приятный персиковый запах издалека долетал до неё, щекоча нос. Огненно-чёрные кудрявые волосы спадали на острое лицо, скрывая один единственный ожог на лбу, оставленный именным клеймом семейства Ньюман в знак верности роду.
Блондинка готова была молиться на него. На этого семнадцатилетнего юнца, что так по-детски, с глупой наивностью осматривал её раскрасневшееся лицо.
Они склонились в низком поклоне, словно оба были слугами королевы, ожидая её разрешения поднять голову.
До чего же смешно лицезреть эту картину — один слепо влюблен, а второй…
— Надеюсь, я вовремя приехал, и вы не подарили первый танец какому-нибудь простаку? — поочерёдно целуя костяшки её пальцев, бросил мистер Ньюман. — Дорогая.
Она практически не слушала его, лишь смотрела возлюбленному за спину, туда, где стоял беспечный паренёк. Взгляд её был прикован к горящим янтарным глазам, так невинно смотрящим в её сфеновые, изредка отвлекаясь на проходящих мимо девиц, с неподдельным интересом разглядывая их пышные платья.
Смотри на меня.
Он и не пытался отвлекаться на незнакомок, кажется, даже сильнее уставился на неё. Казалось, что вся кожа горит вечным огнём, вынутым из самого Ада. В сердце опять больно кольнуло, словно иголкой. Она быстро захлопала ресницами, возвращая всё своё внимание кавалеру, который уже выпрямился и тоже заметил этот странный порыв со стороны возлюбленной.
Хм, как интересно.
Приветливо улыбнувшись — слишком неестественно, — взглянула на мистера Ньюмана.
— Вы как раз успели, — коротко бросила, кладя свою ладонь в его протянутую. — Да и простаков здесь не видать.
Мужчина хмыкнул и шепнул блондинке на ухо очередной комплимент насчёт её наряда. После, что-то кивнул остальным приближённым, обделяя вниманием паренька, и повёл девушку в центр залы. Но затем остановился, будто бы вспомнил какую-то не очень важную вещь.
— Можешь пойти на кухню и попросить объедки, — махнув рукой, обратился он к слуге. — Это твой ужин.
Паренёк склонился в поклоне и, подняв голову, улыбнулся своей до безумия очаровательной улыбкой, вызывая на лице девушки гримасу непонимания. Боли. И страха.
Наверное, это было своего рода благодарностью за то, что сегодня, впервые за долгое время, он сможет убежать в сад — туда, где звёзды мерцают в ночи.
Сердце предательски заколотилось в груди, словно колокол, оповещая о плохих последствиях. Она хотела было рвануться вперёд, к нему. Хотела сбежать с ним на край света, или хотя бы скрыться под старой яблоней в том саду, всего лишь на одну ночь, чтобы сполна насладиться его видом и манящим запахом.
Но что она скажет ему? Что она скажет этому юному глупцу, влюблённому в звёзды?
Неправильно всё это.
Вовремя одумавшись, сильнее сжала руку жениха. Так правильно. Так и должно быть. Так лучше будет.
— Разве, не в таких моментах счастье? — зацепившись взглядом за их сцепленные ладони, бросил он напоследок и скрылся в яркой толпе, растаптывая начищенными туфлями упавшую под ноги белую розу. Оставляя её со своей любовью. Навечно.
И плевать, что сегодня, в знак наказания, на его лице появится очередной ожог — более заметный и более значимый.
Для неё.
Для него.
Андреа резко вдохнула. Слёзы ручьём бежали из глаз, застилая собой всё вокруг. Сердце, кажется, даже не стучало, от чего она стала неистово ловить сырой воздух. Дрожащие руки потянулись к раскрасневшимся очам, растирая по щекам солёную влагу, а затем и к вискам, стараясь унять разбушевавшуюся головную боль. Предмет, на который она даже не успела взглянуть, уже валялся под ногами, предоставляя интересную картину.
Дневник Тома.
Андреа легонько пнула его ногой, словно боялась, что оттуда может выпрыгнуть «нечто» и забрать её в тот мир, в котором ей удалось побывать по счастливой случайности. Или то, даже не мир? Плевать. Она однозначно не хотела возвращаться туда, не хотела снова прочувствовать всё на своей коже и увидеть знакомые черты лица…
«Мёрфи и… Эдриан? Они практически не изменились, лишь одежда и причёски выглядели соответственно той эпохе».
Сколько времени прошло? Это перемещение во времени? Что это может значить? Может быть такое, что раньше они встречались в прошлой жизни? Сейчас в интернете полно всяких статей о, якобы, перерождении и прочего-прочего. Почему бы и нет? Может же быть такое?
«Слишком много вопросов, но так мало ответов».
Поднявшись на ватных ногах, руками схватилась за раковину, включая ледяную воду. Это должно было помочь ей прийти в себя после чудесной
«распаковки». Набрав достаточно воды в сложенные ладони, начала растирать лицо, захватывая прилипшие ко лбу пряди волос. Нащупала полотенце, висевшее на крючке, и мягко вытерла кожу, стараясь практически не касаться опухших глаз.
Отложив махровую ткань, уставилась на своё отражение. Тяжело было вообще поверить в происходящее, да и вообще во всё это тяжело поверить. Наверное, идея о том, что неплохо было бы уехать в деревушку, не такая уж и плохая. Может быть, хоть там её оставят в покое ночные кошмары, в которых всё время появляется мёртвый Том, и все эти непонятные происшествия.
«У этого пути нет обратной стороны. Ты либо идёшь вперёд, либо назад, чтобы в будущем вновь вернуться к начатому».
Лампочка резко замигала, приводя Андреа в ужас. После того, что она только что увидела, такое простое действие вызывало дикий страх и желание сбежать. Наспех собрав лежащие на полу вещи, открыла щеколду. Лишь когда обернулась, увидела в зеркале непонятный силуэт.
Тёмный, излучающий лишь дьявольскую тьму.
Зрачки её расширились и она, быстро захлопнув дверь, бросилась прочь. Совсем забыв о мирно спящем парне, бросила всё на пол, убегая на кухню — туда, где больше света. Дверь закрывать не стала, сразу же подошла к окну, полностью распахивая его.
— Всё не так, всё не так… — шептала себе под нос, пальцами сжимая подоконник. — Это недосыпание, это просто недосыпание, ведь не может быть такого. Всего этого не существует, не существует, не существует.
Слёзы опять неудержимым потоком начали стекать вниз. Она запрокинула голову назад и громко выдохнула, будто это действие могло помочь ей скинуть тот груз, который свалился на опущенные плечи. Прохладный воздух приятно холодил кожу, забирая вместе с собой все переживания.
Услышав тихие, но такие ощутимые шаги, провела ладонью по лицу, вновь растирая соленые дорожки. Опустила взгляд в пол, делая вид, будто не заметила стоящего в дверном проеме друга.
«Ему незачем знать об этом. Будет лучше, если я промолчу».
— Почему так рано проснулась? — сонный-низкий-до-безумия-красивый голос вмиг разрезал тишину. — Тебе стоит отдыхать почаще.
— Да вот, — шмыгнула носом, резко перемещаясь к холодильнику. — Решила приготовить тебе завтрак в постель, — забарабанила пальцами по металлической дверце. — Но, как видишь, не получилось.
Мёрфи ничего не сказал, лишь пару минут таращился на неё, замершую возле открытого холодильника.
— Ты ушёл? — тихо спросила она, боясь повернуться к нему.
— Нет.
— Уходи. Я всё ещё хочу сделать тебе сюрприз.
Он подошёл к ней, не слишком резко, не слишком быстро, так, чтобы не напугать, и положил руку на голову, взлохмачивая волосы.
— Сделаю вид, что не помогал тебе.
«Ещё я не люблю его за то, что он никогда меня не слушает».
Скинув его руку, словно она была непосильной тяжестью и наибольшим источником раздражения, захлопнула дверцу.
— Но это уже не будет сюрпризом, — развернулась к нему, надеясь, что тот не узнает обо всём, не заметит слегка опухшего лица.
Мёрфи хмыкнул, пропуская её реплику мимо ушей.
— Что ты хотела приготовить? — спросил он, бросая взгляд на распахнутое окно, будто не заметил его раньше.
— То, что обычно готовят на завтрак.
— Обычно я ем маленьких детей на завтрак, а ужинаю кошками. Ты поэтому открыла окно? Детей высматривала?
Андреа ударила его в плечо, а затем, с хмурой физиономией закрыла окно, впускавшее в небольшое пространство приятную утреннюю свежесть.
— Ладно, мне не стоит так шутить, — он взъерошил, и без того торчащие во все стороны, волосы. — По правде говоря, ем только непослушных.
Снова лёгкий удар.
— Если пришёл помогать, то помогай, а не шутки тут пускай с самого утра.
— Хорошие шутки, которые ты не понимаешь, — отступил на шаг. — Сама ещё ребёнок.
Андреа еле заметно усмехнулась и пальцем почесала шею. Почему-то в голове всплыли картинки того, что она увидела в… Прошлом?
Не особо важно.
Казалось, что это на самом деле когда-то происходило с ней, и всё то, что она увидела, что пережила, всё это — её воспоминания, которые до этих пор спокойно дремали внутри подсознания.
Андреа подошла к шкафчику, доставая оттуда глубокую миску и припавший пылью венчик.
— Панкейки, — бросила на него взгляд. — Ты любишь панкейки?
Мёрфи молча кивнул, забирая кухонный прибор. На секунду ей показалось, что уголки его губ еле заметно дёрнулись.
Достав всё необходимое, Андреа уставилась на лежащий на столе блокнотик, который был исписан всякими рецептами Тома. Ещё раз оглядев всё, уставилась на стоящего напротив неё друга, который мило поглаживал листья небольшого кустика комнатного плюща, с интересом разглядывая его.
Только сейчас она заметила, насколько красивым он был. Наверное, даже красивее, чем обычно: надетая наизнанку футболка с рисунком бабочки на груди, делала его очень милым. Взлохмаченные волосы небрежно рассыпались на глазах, пряча их сонливость.
Ей захотелось заправить их или зачесать назад. Но вместо этого, она стянула с себя резинку и залезла на стул, практически садясь на стол, а затем, собрав его волосы в небольшой хвостик, завязала.
Мёрфи хмыкнул, прикрывая глаза. Видимо, эта идея ему понравилась.
— Можно я тебя сфотографирую? — спросила она, поддаваясь ближе.
Он несколько секунд думал, а затем лениво произнёс:
— Хорошо, только не показывай остальным.
— Боишься разрушить образ плохого парня? — усмехнулась она, соскакивая со стула.
— Возможно.
Андреа цокнула языком и пошла в гостиную за фотоаппаратом, который достался ей от отца, погибшего в авиакатастрофе.
Её отец, Джейкоб, занимался научными исследованиями и состоял в группе палеонтологов. Тогда команда летела в Монголию, чтобы изучить, неизвестно откуда образовавшуюся, пещеру, о которой им сообщили местные жители. Они не спали перед полётом, наверное, даже не ели: для них это могло стать очередным прорывом, открыть ещё одну дверцу и приблизить их к раскрытию чего-то неизвестно-нового.
Но судьба решила иначе.
Несколько дней не было никаких вестей от отца, лишь через две недели они узнали, что самолёт, не пролетев и половины пути, упал возле Марокко. Там-то его и заметили наблюдательные люди, живущие около океана.
Никто не знает, с чем было связано падение самолёта. Возможно, это было оплошностью со стороны пилота.
Смерть отца сильно подкосила семью. Если Том не показывал своего горя, то Андреа плакала днями напролёт, как и мать, пережившая второй инсульт. После окончания средней школы, они с Томом окончательно переехали в Нью-Йорк, где за ними приглядывала сестра мамы. А мать вернулась в родной городок, и лишь изредка поддерживает связь с детьми, ведь живёт в лесу, в хижине своего отца, где практически нет связи.
Андреа не злится на неё из-за того, что та «бросила» их с Томом, наоборот, даже рада, что мама сможет жить так, как того хочет она, пусть даже если её детям иногда приходится несладко.
Она тряхнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и открыла ящик, в котором лежали важные вещи: фотоаппарат, пару семейных фотографий, маленький камушек, подаренный Томом на день рождения, зажигалка Мёрфи и разные побрякушки от друзей, которые она любила коллекционировать.
Сердце приятно защебетало, когда она провела пальцами по фотоаппарату, от чего в голове невольно пронеслись картинки того, как папа улыбался ей. Взяв фотоаппарат в руку, хотела было возвращаться, но вовремя вспомнила, что обещала себе вернуть зажигалку. Наверное, лучше было бы её оставить себе.
На память.
Положив её в карман, направилась обратно на кухню. Лицо просияло, когда она увидела друга, взбивающего венчиком яйца, которых, к слову, она не могла найти. В голове промелькнула мысль о том, что именно с таким человеком она хочет прожить всю свою оставшуюся жизнь. Конечно, не с Мёрфи, а с тем, кто будет заботиться о ней так, как Мёрфи.
«И кто готовить будет».
Не отвлекаясь от процесса, он небрежно бросил, закатывая глаза:
— Будешь фотографировать, или я просто так согласился и стою здесь?
— Буду-у-у, — протянула она, делая первый кадр.
Затем ещё один. И ещё. И ещё.
Подойдя к нему, макнула пальцы в муку, намазывая её на щёки Мёрфи. На что получила ответный мазок на лоб, заливаясь звонким смехом.
Наверное, она действительно была счастлива сейчас, даже не смотря на всё то, что творится вокруг.
Наверное, она запечатлит это утро в памяти, чтобы никогда не забыть.
Наверное, такого больше никогда не будет.
Отложив фотоаппарат в сторону, Андреа пристроилась возле Мёрфи, дабы помочь ему готовить сюрприз, который она ему же и пообещала. С серьёзным и сосредоточенным лицом он делал последний этап — перемешивал все ингредиенты лопаткой, словно за это ему пообещали миллион долларов. Пальмочка из волос смешно покачивалась на голове, вызывая у Андреа тихие смешки.
— Стой ты! — пропищала она, когда Мёрфи бросил ей на руку немного теста. — Так нечестно!
— Нечестно? Это ты называешь нечестным? — хмуря брови, мазнул тестом по носу, — Доставай сковородку, Нечестно.
— Уже, — улыбнувшись во все тридцать два, сказала она, пальцем тыкая на разогретую сковородку.
— Отлично, — поставил миску на столешницу. — Сможешь сама, или тебе показать как?
— Пф, тоже мне, — выхватив чистую ложку из его руки, набрала немного теста. Секунду простояв, спросила. — А масло на сковороду лить?
Мёрфи пожал плечами, мол, не знаю, ты у нас повар, а не я.
— Ты читала рецепт? — заглядывая на сковородку, спросил он, тихо потешаясь над сложившейся ситуацией.
— Да-а-а… — протянула она, кидая еле заметный взгляд на открытый блокнот.
— И что там?
Молчание, а затем тяжёлый вздох.
— Без? — неосторожно спросила, будто от этого вопроса зависела её жизнь и жизнь её друзей.
Послышались хлопки.
Андреа раздражённо цокнула языком, выкладывая первый блинчик. Её не столько бесили все эти комментарии со стороны друга, как осознание того, что даже он знает, как готовить панкейки. А это, как минимум, дико.
— Слушай, — набрала на ложку тесто. — Вот мне интересно, откуда у тебя такие навыки в готовке?
— Ну, когда живёшь в одиночестве, приходится самому вертеться на кухне, — мокнул палец в тесто, а затем облизал. — Не всё же время фаст-фудом и ресторанной едой питаться.
Андреа согласно кивнула.
— И много блюд умеешь готовить? — спросила она, разворачиваясь к нему. — Просто интересуюсь.
— Нет.
— Твоё любимое.
— Стейк, — не раздумывая ответил он. — С кровью.
— Думала, про детей пошутишь.
— Хотел.
— Слишком предсказуем, — победоносно сложила руки на груди и опёрлась на столешницу.
Мёрфи криво улыбнулся.
Она было хотела ему что-то сказать. Наверное, бросить очередную колкость в его адрес, но трезвон мобильника, словно нарочно, отрезал её желание на корню. Бросив многозначный взгляд на парня, а затем на сковородку, кинулась в спальню. Телефон, лежащий на тумбочке, разрывался от настойчивых звонков. Андреа мысленно проклинала человека, посмевшего нарушить идиллию. Но затем прикусила себе язык.
«Хизер».
Андреа провела пальцем по экрану и приложила смартфон к уху, сразу начав извиняться:
— Хизер, прости, я совсем забыла, что ты обещала позвонить. Я просто встретила кое-кого, — она чуть запнулась, смотря на входящего в спальню друга. — Поэтому, чтобы не мешали, поставила уведомления на вибрацию, — врать никто не запрещал.
Мёрфи подошёл к ней, приближаясь к уху. Но тут же получил лёгкий удар в бок, со смешной
нет рожицей отскакивая на шаг.
— Да ничего, я привыкла, что ты такая потеряшка, — послышалось хихиканье. — Слушай, я чего звоню, тут Маршалл приходил ко мне…
Мёрфи придвинулся ближе, блокируя все атаки подруги.
— Спрашивал, где ты. Ещё сказал, что приезжал к тебе несколько дней назад, но дома не обнаружил. Он ещё так странно разговаривал, будто я ему нагадила в тапки, — на том конце послышался непонятный шорох. — Секунду, пришёл кто-то.
Мёрфи вопросительно посмотрел на неё и приподнял брови, изображая гримасу подозрения. На что она лишь пожала плечами.
— Почему он не позвонил? — нервно заламывая пальцы, спросила Андреа.
— Сказал, это не телефонный разговор и, что клоуну Мёрфи не обязательно знать о том, что он ищет тебя… Это всё, вроде.
Андреа закусила большой палец.
«Прошлый наш разговор закончился словами Маршалла о сверхъестественном. Может ли это значить, что всё происходящее — не случайно? Он ведь говорил, что должен мне рассказать важную вещь…»
— Родители приехали, перезвоню позже.
— Хорошо, спасибо, Хизер, я сегодня ему перезвоню и назначу встречу, — часто закивала головой. — Хорошего тебе дня, встретимся.
И сбросила.
Андреа тяжело вздохнула, бросая телефон на мятые простыни. Настроение, появившееся после шуточной драки тестом, вмиг растворилось, сменившись непониманием происходящего и собственной беспомощностью.
Мёрфи некоторое время наблюдал за снующей туда-сюда подругой, а затем, подхватив кофту, лежащую на стуле, молча двинулся к выходу. Андреа пошла за ним, чтобы обсудить этот разговор, но, услышав запах горелого, быстро побежала на кухню. Схватив полотенце, начала разгонять образовавшийся дым. Блинчики теперь были похожи на хоккейные шайбы, — такие же чёрные.
«И твёрдые», — подметила она, ложкой колупнув один.
Выключив плиту, всё же пошла в гостиную.
— Куда ты? — спросила она, увидев наспех собирающегося Мёрфи.
— Дела, — сухо ответил он, буквально разрывая свою куртку в попытке вывернуть рукав.
— Какие дела? Мы планировали вместе позавтракать, — с нескрываемым раздражением, произнесла она, запуская пальцы в волосы.
Он не ответил, продолжил собираться, пытаясь не обращать внимания на бесящуюся подругу.
— Я вообще не понимаю, что происходит в последнее время, — начала активно жестикулировать руками, будто разговаривала жестами, обращаясь к другу, который явно не слушал её. — То ты исчезаешь, а потом появляешься, будто ничего не было, строишь из себя «
заботливого» друга, а потом по щелчку пальцев тебя будто подменяют, — она сжала кулаки. — То снится дерьмо страшное, где появляется мой затерявшийся братец. А теперь ещё в добавку этот херов дневник, из-за которого мерещится всякое посреди белого дня, — она изобразила удивление и всплеснула руками. — Ах, точно, и ещё Маршалл в подарок! Чёрт, а это случайно не лотерея с призами?!
Эмоции явно взяли верх и, только когда осознала, что слетело с её уст, прижала к губам тыльную сторону ладони, жалея, что не отрезала этот бесполезный язык к чертям собачьим, и не выбросила его на помойку.
Мёрфи остановился, брови его слегка нахмурились, скулы напряглись, и он, бросив быстрый взгляд на Андреа, пулей вылетел из квартиры, оставляя недоумевающую подругу наедине с самой собой, с засохшим тестом на носу.
«Не получилось».
