Яд, который медленно убивает

      Уже минут пять она стоит напротив открытой двери, глазами разрезая чернильную темноту коридора. Стоило ей на секунду закрыть глаза, как в голове молниеносно проносилось то, как Мёрфи покидает её, оставляет на растерзание демонам, прячущимся за каждым углом.       Это невыносимо.       Рукой размазала скатившуюся по подбородку слезу, попутно захватывая замазанный тестом нос, и захлопнула дверь, проворачивая ключ в расшатанной замочной скважине. Несколько раз дернула за ручку, проверяя, — всегда так делала, ведь через несколько минут могло сбрести в голову, что дверь не заперта, — а затем ринулась вглубь комнаты.       «Как с невыключенным утюгом», — подумала она, разглядывая пятна грязи на полу.       В поле зрения попал дневник, который лишь одним свои видом разогнал по телу очередную волну неконтролируемой дрожи. Каким-то чудным образом перед глазами быстрой птицей пролетело то, что случилось ранее. В голове это выглядело как истинный кошмар, хотя тому, что удалось ей увидеть далековато до истинного кошмара. Пару раз глубоко вдохнула-выдохнула, дабы окончательно успокоиться. Подумала, что не стоит так принимать все близко к сердцу, а затем быстро выпалила:       — Сейчас не время устраивать истерику и пускать нюни, — пару раз хлопнула себя по щеке, приводя в чувство. — Соберись, Кэмпбелл!       Сжав кулаки, подошла к дневнику и слабо пнула его замерзшими пальцами ног, которые каждый раз синели от малейшего холода. Почему-то казалось, что он в любую секунду может превратиться в чудовищную книгу из Гарри Поттера и откусить ей ногу до колена, а потом забрать все купоны на любимые хлопья и спрятаться под кроватью.       — Ладно, — закусила губу, на всякий случай убегая за телефоном, а после уселась напротив дневника. — Чем раньше я это сделаю, тем будет лучше для всех. Я уверена, что там есть хоть какая-то зацепка.       Скрестив ноги, пару раз дёрнула кофту, прикрывая оголённый участок спины. Зажмурила глаза, пальцами подбираясь к дневнику. Стоило только прикоснуться к грубому переплёту, как по телу вновь пробежалась волна дрожи, сопровождаемая мерзким могильным холодом, что так и просился залезть под кожу. На этот раз не было никаких картинок и некого подобия удушья.       — Все нормально, — на выдохе произнесла Андреа, подтягивая к себе записи.       Убедившись, что ей больше ничего не угрожает, уже более спокойно начала осматривать вещь брата. Уверенно прошлась подушечками пальцев по потрескавшемуся коричневому переплету, обводя каждый лучик изображенного на нем солнца.       Том никогда не показывал свой дневник: всегда прятал его у себя под матрасом, думая, что сестра не сможет найти. Но он сильно ошибался, ведь не нужно быть Шерлоком, чтобы во время уборки заметить торчащий кусочек «чего-то». Андреа наверняка знала, что это «что-то» для брата дороже золота и всех сокровищ, спрятанных на морском дне, поэтому и не думала заглядывать внутрь. Как говорила Бетти: если брать чужие вещи, то можно и без рук остаться, ведь у каждого дома на такой случай найдется веревка, скалка и подвал, а может и похуже что.       «Прекрасно опасная женщина».       Развязать шнурок было куда сложнее, чем она себе представила: пальцы все никак не могли справиться с туго завязанным узлом. Даже подумала, что неплохо было бы взять нож и быстро чикнуть шнур, но он, видимо, боясь за свою целостность, тут же поддался. Андреа на минуту замерла, прежде чем снова окунуться с головой во всё это. Запустила руку в волосы, до боли сжимая их у корней, а затем быстро открыла дневник, вглядываясь в содержание страниц. Глаза встретились с белой пустотой, края которой слабо пожелтели.       — Что? — недоумённо свела брови, яростно перелистывая дневник.       Где-то ближе к середине она встретила рисунок пекарни Бетти под ночным небом, усыпанным миллиардами крошечных точек, ярко светящий серп луны…и текст. Не раздумывая принялась читать.        «03.10.XX                   Прошел месяц с тех пор, как я открыл новый мир, таящий в себе неимоверное количество загадок. За последнее время много чего изменилось. Наверное, мне стоит рассказать близким людям обо всём этом, но, кажется, это наихудшее, что я могу сделать в данный момент.       Запись. Мечты. Желания:       Как жаль, что свет рисования открылся мне уже после того, как я поступил на факультет истории древней Греции. Вчера я нарисовал множество рисунков, которые довольно ярко описывают моё нынешнее состояние. Сначала хотелось их сохранить, но потом они показались мне слишком… депрессивными? Могу сказать, что они легко могли бы вписаться в группу «пятен Роршаха». Но, не смотря на это, одно изображение мне понравилось настолько, что я перенёс его на страницы дневника, чтобы потом любоваться своим творчеством, которое вызывает у меня лишь хорошие воспоминания и теплоту в области сердца. Хотелось бы вернуться в то время, когда мы с сестрой бегали к ручью около старого ветряка, чтобы тайком от мамы искупать её кукол в ледяной воде…»       Андреа стиснула записи и, не дочитывая текст до конца, прикрыла веки, стараясь успокоить ещё не начавшийся поток слёз. Закусив щёки изнутри, выдохнула, а после принялась вяло перелистывать страницы, снова вглядываясь в такую болезненную пустоту.       — Странно, что здесь всего лишь одна заметка, — шептала себе под нос. — Том в последнее время каждый вечер брал с собой дневник и направлялся на улицу. Может, он просто выходил покурить?       Расспрашивать его было бесполезно, потому что Том всегда отмахивался, желая побыстрее избавиться от надоедливых вопросов сестры.       Потеряв уже любую надежду на то, что здесь можно откопать хоть что-то, Андреа собиралась захлопнуть дневник и спрятать его под матрас, чтобы лишний раз не тревожить свою бурную фантазию, которая под воздействием различных факторов начала придумывать всякую чушь.       — Наверное, стоит сходить к врачу, — подперев голову рукой, уныло бросила она, перелистывая оставшиеся страницы.       Последнюю посмотреть не удалось: настойчивый стук в дверь заставил отбросить свое занятие на второй план и лениво подняться. Последний раз бросила взгляд на дневник, подмечая то, что всё это время было потрачено практически впустую, и побежала открывать гостю.       Последняя страница дневника, будто живая, ловко перевернулась, показывая одно единственное слово, которое красовалось в самом конце. Не прошло и секунды, как оно исчезло — утонуло в белом море, оставляя после себя лишь слабое очертание:       Аида.       Дверь открылась, впуская в дом слабый поток воздуха. Брови взлетели вверх, когда глаза уперлись в лежащие перед дверью две коробки пиццы и, наверное, стакан кофе.       — Странно, — пробубнила под нос, аккуратно отодвигая еду в сторону. — Наверное, курьер ошибся. Или… не курьер.       Вышла из квартиры, заглядывая на лестницу, но тут же пожалела, почувствовав босой ногой что-то мокрое (она никогда не научится выходить на грязный коридор в обуви). Быстро отступила на шаг назад, замечая под ногами лужу, которая, по всей видимости, была последствием прогулки собаки Джеффа: её соседа, который каждое утро выпускал своего пёсика на этаж.       — Твою мать, — вырвалось у неё изо рта. Со злости хлопнув себя по ноге, пошла в самый конец коридора с неимоверным желанием разломать дверь попавшемуся под горячую руку соседу. Но, быстро успокоившись, лишь пару раз слабо ударила кулаком по деревянной поверхности, немного грубо выкрикивая: — Научись поднимать свою костлявую задницу и наконец-то выгуливать своего чертового пса! В следующий раз я буду звонить Аманде, и тогда не только пес на прогулку пойдет, Джефф, но и ты освежишься.       Выдохнув, положила руку на голову, чувствуя бешенную пульсацию, которая жаром разливалась по всему телу. Потрескавшаяся на стенах коричневая краска и одиноко стоящая в углу детская коляска отпечатывались в душе некой всепоглощающей пустотой. Андреа помнила, что с детства мечтала жить в огромном доме в заснеженной местности с двумя огромными собаками и одним маленьким кроликом. Мечтала каждое утро заваривать крепчайший кофе, брать подмышку своего кролика, садиться в огромное кресло напротив панорамного окна и любоваться чудесными пейзажами живописной… Аляски?       «Но от суровой реальности никуда не убежишь, поэтому я до сих пор живу в съемной квартире вместе с братом, кхм, пропавшим, и пытаюсь по кусочкам склеить свою разбившуюся фарфоровую вазу, которую мы все так любим называть жизнью».       Еда, стоящая у двери, соблазняла. Немного подумав, решила отодвинуть её подальше: отравиться с самого утра не хотелось от слова совсем, мало ли. Тем более, у неё на кухне всё ещё лежат превратившиеся в уголь панкейки, которых вполне достаточно для «сытного» завтрака.       Сил уже совсем не осталось, она чувствовала себя выжатым лимоном или, скорее всего, стареньким котом, который постоянно страдает от рук маленьких детей и пытается скрыться под стулом на кухне. Зайдя обратно, вытерла ноги о коврик, не желая идти смывать всю грязь, и устало плюхнулась на диван, вдыхая скопившуюся в подушках пыль. Телефон в кармане завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Андреа повернула голову, глазами встречаясь с темным экраном и размышляя лишь о том, почему она не выключила звук после звонка Хизер. Суженые до этого глаза мгновенно расширились, а сердце радостно затрепетало:       Встретимся вечером в клубе. Есть новости.

➳➳➳

      Порывистый ветер подхватил лежащую возле грязной лужицы газету, унося её куда-то вдаль, кажется, на соседнюю улицу. Сирена скорой помощи, спешившей на очередной вызов, неприятно резала слух.       — В Аду и то тише, — буркнул себе под нос, доставая из заднего кармана скомканную пятидолларовую купюру. Будь у него кошелек, она бы не выглядела как та футболка, которую он обычно берет на тренировки.       Утренний свет резал глаза, отдаваясь жгучей болью. Мёрфи остановился, чтобы не сбить идущую впереди бабулю, и потер переносицу. Все вокруг раздражало до такой степени, что хотелось прямо сейчас разнести к чертям собачьим этот магазинчик, который больше походил на притон. Но не позволил себе, лишь рукой схватился за серьгу, сжимая большим и указательным пальцами крестик.       Покопался в кармане и достал телефон, стекло которого было практически вдребезги разбито. Поддев ногтем крышку, вытащил оттуда сим-карту и, выудив слот, вложил её, зажимая старую между зубами. Покрытый трещинами экран вновь приветливо засветился, показывая неизменное «Hello». Мёрфи никогда не понимал этого прикола. Всегда думал, что это было добавлено специально для одиночек, чтобы те имели хотя бы одного друга, и плевать, что это бездушный кусок пластмассы-железа. Впрочем, ему это никак не помогало.       «Наверное, всё-таки стоило остаться рядом с ней. Я ведь слышал, как учащенно бьётся её сердце, словно у загнанной в угол птицы; как сильно бурлит кровь в её венах и то, какие красные у неё глаза. Но ничего не сказал. Как обычно».       Тяжело вздохнул. Открыв один единственный контакт, отправил короткое сообщение с текстом:       Вышел на дневник.       Можно подумать, что он лишь пользуется «детской» наивностью Андреа, её добротой по отношению к нему. Он и не думал отрицать очевидного. Бессмысленно.       Правда.       Не дожидаясь ответа, бросил телефон под ноги, разламывая его на кусочки, немного уменьшая свою злость. Нервно поправил закачавшиеся под курткой рукава кофты и полез в карман за желанной пачкой сигарет. Лишь когда в руках показался липкий фантик от мятной конфеты, вспомнил, что пообещал самому себе перестать портить и без того слабые легкие.       «Смешно, но, кажется, я слабею».       Голова запрокинулась назад, словно у сломленной по неосторожности куклы.       Поднес обертку к лицу, разглядывая её со всех сторон. Потертая. Скомканная. Пальцы разжались и фантик полетел по ветру, зависая в холодном потоке ровно на пять секунд, чтобы потом тяжким грузом свалиться под ноги снующим прохожим. Он задержал взгляд на обертке, зачем-то дожидаясь момента, когда чей-то каблук придавит её. Это действие не заставило себя долго ждать: колесо велосипеда справилось с задачей лучше, чем можно было представить. Довольно хмыкнув, Мёрфи отбросил мобильник на проезжую часть, — вернее то, что от него осталось, — и направился дальше.       На соседней улице, где обычно можно было отыскать неплохое дешевое пойло и найти компанию на ночь, показался небольшой ларёк, обвешанный разными плакатами прямиком из 90-х. В глаза сразу бросилась рекламная листовка с изображением ковбоя, на которой красовалась красная надпись «Malboro». Несколько стопок свежих газет лежали на импровизированном стеллаже, сделанным из двух досок, что в любую минуту мог рухнуть. Мёрфи, словно мелкий подросток, немного замялся, увидев выглядывающего из окошка седого мужчину, который что-то лепетал проходящей мимо девушке в короткой юбке и этих отвратительных сетчатых колготках, которые можно использовать вместо авоськи. Пальцы ловко просунулись в карман, захватывая ту самую до невозможности помятую купюру, и он, немного вздохнув, направился туда, надеясь, что в ларьке продают сигареты поштучно.       — Чего тебе, сынок, — спросил продавец, отпивая из пластикового стакана уже остывший чёрный чай. Он был немного взволнован, что не осталось незамеченным.       — Сигареты, — уловив странное движение слева, запнулся он. — Продаёте поштучно? Мужчина помедлил. Поправил солнцезащитные очки, а затем резко захлопнул окошко, брезгливо бросая:       — Нет, иди поищи в другом месте, сынок.       Мёрфи зажал переносицу пальцами и слабо усмехнулся. Где-то в подсознании стучала вторая собачья голова. Она просила выпустить её наружу, просила дать свободу хоть на тридцать секунд, чтобы объяснить этому старому хмырю, что не подобает себя так вести с потенциальными покупателями. Цербер, всё-таки.       Приказал себе расслабиться. Почувствовал что-то. Что-то интересное. Необычное. Знакомое.       Постукал костяшкой по заклеенному бумагой стеклу, призывая сидящего внутри открыть. Огляделся по сторонам. Привык, что приходится долго ждать. Где-то сбоку снова мелькнула тень, будто нарочно переводя на себя внимание. Отвлекая. Он взглянул на здание жилого дома, что стояло через дорогу, замечая на крыше черную кошку.       Ту самую.       Постучал уже более настойчиво, после чего окошко отворилось. Продавец быстро бросил к его ногам пачку сигарет, намереваясь так же быстро захлопнуть форточку. Мёрфи не позволил, схватился за неё рукой. Мужчина было хотел начать возмущаться, но быстро стушевался, увидев в руках парнишки свои очки.       — Отдай сюда, — ярко-голубые глаза зло сверкнули, жмурясь от света. Мужчина прикрыл их ладошкой, второй рукой стараясь выхватить своё.       Мёрфи усмехнулся. Покрутил вещицу перед глазами, наигранно удивляясь. Подбросил очки вверх, после чего поймал. Лицо продавца перекосилось от злобы и, наверное, боли. Мёрфи отмахнулся:       — Только не притворяйся, ладно? Я вот всё думаю, кто же тебе подкинул такую вещицу полезную? Или ты сама додумалась купить? Хотя, мало верится. У тебя же с прошлого раза голова еле на место стала. Или я тебя с другим путаю? М? — расплылся в издевательской улыбке.       — Какая тебе разница! Отдай, говорю тебе, исчадие Ада, — голос его изменился, приобретая животное рычание. — Или пожалеешь в эту же минуту!       — Страшно, но недостаточно, — со спокойным выражением лица молвил он, хватая мужчину за воротник и притягивая к себе. Лежащие на стеллаже газеты тут же рассыпались под ноги. — И ни капли неубедительно, — повесил очки на ручку окошка, а затем начал стряхивать с жилетки продавца несуществующую пыль. — Знаешь, меня всегда удивляло то, насколько тебе подобные существа поступают глупо, подбираясь в такие, — задумался, пытаясь подобрать слова, — популярные города, в которых и так нечисти полно. Скажи, ты как в Нью-Йорк попала-то? Последний раз видел тебе подобных в семнадцатом веке.       Лицо собеседника исказилось. Он приоткрыл рот, показывая ряды острых зубов, хищно шипя:       — Мантикор-р-ра не будет отчитыватьс-ся перед Цербер-ро-ом.       Мёрфи закатил глаза и придвинулся ещё ближе. Нервно выжидал подходящего момента и, уловив ниточку, тут же переместился внутрь. Головой ударился о потолок, от чего чуть язык не откусил. Во рту моментально отпечатался вкус собственной крови.       «Замечательно».       Глаза начали бегать по облику существа, подмечая то, что, видимо, оно съело настоящего продавца: припавшая пылью фотография счастливого мужчины в объятиях детей о многом говорила.       Мантикора явно не ожидала подобного. Глаза её расширились, а слабо подрагивающая рука потянулась к висящему на серой стене кресту, явно заговорённому. Кожа у самого начала плавиться от прикосновения к церковному атрибуту. В и без того маленьком помещении стало ужасно вонять горелой плотью и канализационными отходами.       На миг все стихло, лишь слышно было шипение, издаваемое взаимодействием раскаленного креста и плоти. Кажется, вокруг все замерло. И шум машин. И топот ног. И птиц пение. И времени течение.       Эфир.       Мёрфи слегка поморщился.       Существо замахнулось, пытаясь воткнуть крест противнику в грудь. Не успело. Одним резким движением Мёрфи выхватил крест из руки стоящего и пнул его ногой в живот, назад усаживая в кресло, рывком прикладывая крест к правому глазу. Коленом упёрся в грудную клетку, дабы удержать Мантикору, а второй рукой схватил за голову, пальцем нажимая на второй ярко-голубой глаз. Желание слегка выпустить когти возрастало с каждой секундой. Существо, видимо, до конца не осознавая происходящего, вцепилось пальцами в кресло и начало извиваться, пытаясь вырваться. Мёрфи лишь сильнее надавил на дряблое тело, пытаясь ускорить процесс. Ему не особо нравилось это делать, ведь во время подобных действий он мало что соображал. Животное лезло наружу. Вырывалось. Боролось с разумом.       «Днём нельзя».       — Быстрее, — прошипел Мёрфи, сдерживая себя из последних сил. Зубы сжались. Казалось, что ещё чуть-чуть и они вовсе сломаются, превратятся в мелкую крошку и инеем упадут на язык. — Ну же, говори!       Мантикора жалобно заскулила, — кричать было бессмысленно, — и, дождавшись, когда парень ослабит хватку, мгновенно высвободила свои руки, впиваясь острыми когтями в руки противника.       Пальцы моментально покрылись красными полосами, кровью покрывая загоревшую кожу старика. Мёрфи никак не отреагировал на это, стараясь не показывать боль. Лицо оставалось таким же, лишь напряженные скулы и плотно сжатые губы выдавали его настоящие эмоции. Сильнее надавил на глаза. Рука начала отдавать пульсирующей болью. Чувствовал, что крест разъел кожу до костей.       «Надеюсь, шрам не останется».       Голова болела, будто после хорошей гулянки. Тело начало ломить, мир вдруг закрутился вокруг водоворотом. Глубоко вдохнул. Подумал, что было бы неплохо купить бургер с колой в Маке и выделить время на быстрый перекус. Как обычно. Вспомнилось, что сегодня должен был позавтракать с Андреа, впервые за… — Я скажу, я скажу! — одумалось существо, бессильно опуская измазанные кровью руки. — Любишь же ты усложнять, — опустил голову, пытаясь успокоить дрожащее тело, а затем оскалился, словно безумец, отпуская вжавшееся в трухлое кресло существо. Отбросил крест в сторону, разбивая наполненную окурками банку из-под майонеза. — Быстрее. У меня ещё один пациент записан на «лазерную» коррекцию. Время поджимает, — схватил висящее на крючке полотенце и начал кое-как обтирать исполосаную кожу.       «Вот же…что ни день, то праздник».       Мантикора выдохнула и, быстро подхватившись, начала искать глазные капли, размашистыми движениями сбрасывая товар на пол. Нащупав флакончик на одной из полок, существо начало говорить:       — Европа — идеальное место обитания. Я пробыла там несколько сотен лет и даже не планировала соваться в этот Нью-Йорк, — огромнейшее отвращение отлично чувствовалось в хриплом голосе. — Но меня сюда переманила волчица, дьявол бы её побрал!       — Волчица? — хрипло переспросил Мёрфи, заматывая руку тем же полотенцем.       — Да, — на выдохе произнесла Мантикора, откручивая присохшую крышечку. — Она пообещала мне легкую добычу и множество жертв взамен на помощь с моей стороны, — пристально посмотрела на Мёрфи.       — Какая помощь?       — Без понятия. Сказала: «Я приду к тебе с первым снегом». Вот и жду гребанный первый снег. Мне никогда не нравился этот город, да и вся вонь канализаций плохо на меня влияет, — раздвинула веки.— Голова начала в последнее время болеть и глаза, поэтому приходится теперь возиться с этими каплями.       — Мне неинтересно.       — Ещё ты со своими пальцами полез и этим крестом… Чёрт, такое чувство, будто умру скоро и попаду в преисподнюю к самому Дьяволу, — продолжило существо чуть ли не плача.       Мёрфи дёрнул щекой.              — У Аиды лучше, уж поверь. Я там и администратор, и массажист, и повар. Три в одном, короче, — подхватил лежащую на полу пачку сигарет. — Как она тебе представилась? — достал одну и уперся взглядом в стену, на которой ранее висел крест. — Волчица.       — Сильвия, вроде… Или Сабина… Сара? — Мантикора почесала ухо. — Не помню. Может быть это вообще мои жертвы. Много где бывала, всех запомнить не могу, — пожала плечами.       — Жуль Верн херов, — буркнул себе под нос, засовывая сигарету назад в пачку. Курить перехотелось.       — Будешь чай?       Мёрфи странно покосился на стоящее напротив существо.       — Подруга, с тобой всё нормально? Я тебя только что чуть не убил, а ты мне чай предлагаешь, — брови взметнулись вверх. — Твоя доброта поразила меня прямо сюда, — тыкнул двумя пальцами в область сердца.       Покрутил пальцами в воздухе, снимая эфир, и развернулся к выходу. Схватившись за дверную ручку, остановился.       — Уезжай отсюда, — не оборачиваясь, бросил он. — Если хочешь жить.       — Ты мне угрожаешь?! — дрожащим голосом спросило существо.       — Нет, пытаюсь спасти, — в голове промелькнула фотография счастливой семьи. — Или…       «Сука, как же это…»       Медленно повернувшись к Мантикоре, снял с руки полотенце, несколько раз сжимая её в кулак, разглядывая собственные кости и слегка запекшуюся на уцелевшей коже кровь. Устремив потупленный до этого взгляд в сторону Мантикоры, слабо ухмыльнулся, замечая страх и непонимание в её глазах. Быстро переместившись, схватил существо за голову, одним резким движением сворачивая ему шею.       Оно даже пискнуть не успело, как тут же обмякло, сваливаясь Мёрфи на руки.       Тело старика, в которое успела вселиться Мантикора, начало рассыпаться на глазах, превращаясь в серую пыль. Мёрфи слабо закивал головой, будто говоря себе, что так и должно быть, а затем выпустил прячущуюся на руке черную змею, которую так любили разглядывать любопытные одногруппницы, принимающие её за очередную татуировку. Она аккуратно сползла на пол, оставляя после себя лишь приятный холодок. Её смольное тело плавно извивалось, медленно подбираясь к темному сгустку, уже больше не похожему на человеческую душу. Искаженному.       — Теперь ты сможешь уйти, — дождавшись, пока тело полностью превратится в пепел, несмело добавил, — старик.       И птицы запели.

➳➳➳

      Холодный свет прожектора рассеивался над головой, создавая мертвецкую обстановку, так хорошо подходящую этим каменным джунглям. Огляделся вокруг, стараясь вспомнить дорогу. С трубы, обрисованной граффити, вытекали помои, которые уже успели образовать собственное озеро, спрятанное между красных кирпичей. В целом, достаточно неплохо. Ржавая лестница, ведущая наверх, почему-то лежала на полу и была практически изогнута в некое подобие зверушки из длинного шарика. Промелькнула мысль, что здесь уже кто-то успел побывать. Стало неспокойно.       Быстро перешагнув через мерзко пахнущую лужу, схватился руками за кусок висевшего железа, стараясь как можно быстрее подняться на верх. Изогнутое острие кололо даже через, казалось, плотную куртку. Не до конца зажившая рана опять начала кровоточить, заставляя скривиться. Ногами уперся в стену, дабы помочь себе, и неспеша забрался на сетчатый пол. Мир вокруг на мгновенье превратился в кляксу на белом холсте. В ушах зазвенело. От былой злости и следа не осталось. Да и от силы тоже.       — Теряю хватку, — бросил он, переворачиваясь на спину, и уставился на табличку, висевшую над дверью.       «Божественная мастерская».       Поднявшись, подошел к двери и дернул за ручку. Она в ту же секунду поддалась, впуская незваного гостя в просторные владения. Первое, что сразу же бросилось в глаза — машины, подвешенные до потолка. Они были похожи на гамаки, только более вместительные. Ещё две машины располагались в центре помещения и служили больше трофеем, нежели рабочей техникой. Возле панорамных окон стояли столы, усланные разными инструментами, ящики, и отдельный столик около пошарпанной синей стены с банками из-под пива, упаковками от фастфуда и коробкой недоеденных пончиков.       Мёрфи приподнял бровь и подошел к коробке, пальцами откидывая ненавистные пончики с разноцветной глазурью, выискивая свой любимый вкус. Подхватил банку пива, стоящую на самом краю стола, и слабо потряс в воздухе.       — Супер, — бросил он, откусывая пончик с шоколадной глазурью, а затем запивая его пивом. — И дело сделал, и позавтракать успел.       Развернулся на пятках и подошел к одному из решетчатых окон, пытаясь разглядеть прохожих сквозь мутное стекло. Где-то сзади упала, видимо, банка с краской. Он даже головы не повернул, потому что знал, что ему ничего не сделают.       — О, мой спаситель! — воскликнул, почувствовав упёртое в спину оружие, и раскинул руки в стороны. — Проткни же меня своим мечом, избавь от мук бесконечной жизни в облике человеческом!       Тяжёлое дыхание стоящего за спиной человека начало понемногу успокаиваться. Спустя несколько секунд он заговорил:       — А, это ты, Мёрфи, — равнодушно произнёс Маршалл, опуская собственноручно выкованный меч.       Мёрфи непонимающе свел брови к переносице и мгновенно повернулся к мужчине.       — Ты ждал кого-то другого? — спросил он, приподнимая бровь, которая, почему-то, болела не хуже израненной руки.       — Нет, я просто был готов к тому, что ко мне нагрянут непрошенные гости, — молвил тот, с грохотом бросая оружие на капот стоящей рядом машины. — Хорошо, что это ты. Мне как раз есть о чём поговорить с тобой.       — Я тоже не чаи гонять пришёл.       — Вот как, — он по-доброму улыбнулся. — Тогда сразу к делу.       — Зачем ты искал Андреа? — склонил голову набок, делая максимально заинтересованное выражение лица. — Аида ведь говорила, что не время геройствовать. Мы ещё не разрулили ситуацию с Томом, который пропал хер знает когда, а ты всё равно лезешь со своей, блядь, правдой в самый неподходящий момент. Я не могу бегать за каждым из вас. У меня не сто рук и ног.       — С каких это пор ты действуешь по плану Аиды?       — Не уходи от ответа.       — Хорошо, я скажу тебе. Всё просто — я не искал её, — на выдохе произнёс Маршалл, доставая из-за ящика раскладной стул. — Не знаю, кто и что тебе там наговорил, но я буквально недавно написал ей и предложил встретиться. Вот и всё. Теперь моя очередь говорить, — он развернул стул спинкой к Мёрфи. — Я слышал от Аиды, что дневник Аполлона содержит множество интересных записей, в том числе и информацию о снятии проклятья четырнадцати дней. Она знает где он находится, потому что Том ей рассказал, — он уселся и подпер голову рукой. На его лице вырисовалось подозрение. — Так зачем же ты ищешь его, Цербер?