Яд, который медленно убивает

      Мёрфи на мгновенье застыл. Такого вопроса он явно не ожидал от некогда равнодушного консультанта полиции, который до начала пробуждения только и жевал возле участка клубнично-арбузную резинку. Глаза яростно забегали по лицу сидящего напротив Маршалла, он пытался выведать его настоящие намерения. Быстро успокоился, не желая показывать свою секундную растерянность.       — К чему этот вопрос? — прочистив горло, ровным голосом поинтересовался он.       — К тому, что в последнее время происходят частые утечки информации, и мне не совсем понятно, кто это может делать. Пока что могу сказать, что ты прекрасно подходишь на роль предателя.       — Какая к чёрту роль?! — он тут же вскипел. — Я сутками напролёт собираю хоть какие-то зацепки, чтобы найти вашу чёртову семейку, разбросанную по всему свету. Думаешь, мне выгодно тратить своё время и силы просто на то, чтобы отыскать очередного отпрыска Зевса?       — А почему нет? Тебе выгодно предать Аиду ради мести.       — Например?       — Твой отец, — слишком резко выдал тот.       Руки мгновенно сжались, а пальцы в тот же час впились в кожу, оставляя после себя выразительные следы, напоминающие лунки для гольфа. Он мог поклясться, что, будь он хоть чуточку сильнее, перебил бы это напыщенное стадо индюков и подавал бы каждого на ужин в собственном соку.       — У меня нет отца, — мрачно ответил Мёрфи, отворачиваясь от Маршалла, складывая руки за спиной.       — Почему же? Я тут навёл справки и узнал, что он спокойно разгуливает по улицам Филадельфии, ведёт прекрасный бизнес, распространяет наркотики и является образцовым семьянином. Прямо как тысячелетие назад.       «Сука».       — Почему? Тебе напомнить? Хорошо, — кривая улыбка застыла на напряжённом лице, а правая рука обхватила запястье левой, сжимая с неимоверной силой. — Его не стало ровно тогда, когда он сломал меня, подобно зубочистке, а после продал, как скот, подвергая мучениям Аиды, пытающейся сделать из меня п о к о р н о г о слугу. Но всё то, что происходило со мной во владениях Аиды, — ничто по сравнению с тем, во что он превратил меня.       — Я всё равно не верю тебе. Твой отец, будучи побеждённым Зевсом, выбрался из Тартара благодаря твоим братьям, сёстрам и матери. Твоя ненависть к Тифону никоим образом не отнимает твоей любви к…       — Достаточно, — перебил его Мёрфи. — Я не намерен обсуждать свою семью с тобой и ещё с кем-либо.       Маршалл хлопнул в ладоши. Видимо, он добился нужного ответа. Чёртов коп.       — Понял. Тогда поедем в клуб? У меня там как раз встреча с Андреа, — он поднялся со стула, рукой хватая лежащую на столе связку ключей с небольшим брелком, на котором виднелась еле заметная надпись «New York», до одури тошнотворная. — Да и тебе не мешало бы показаться Аиде на глаза. Думаю, она будет рада увидеть тебя здоровым и невредимым после того, как ты соврал нам, что уже третий день не можешь подняться с постели.       «Тц. Узнала всё-таки».       Мёрфи издал короткий смешок, разминая руку. Он прекрасно знал, что ждёт его по возвращению в кабинет правительницы мира мёртвых; знал, что одними извинениями не отделается, что придётся вновь переживать «воспитательные» меры в клетке с голодными душами или, если сжалится, у берегов Стикс на раскалённой каменной плите.       Иногда всегда он даже проклинал себя за то, что ему довелось родиться в шкуре Цербера, а не в теле обычного человека. Смертная жизнь со стороны была подобна патоке: сладкая, неизведанная, такая далёкая и такая запретная, как яблоко в Эдемском саду. Ему всегда хотелось попробовать прожить хотя бы одну человеческую жизнь вдали от богов, от Аиды и Артемиды. Хотелось вдохнуть полной грудью без сдавливающих шею цепей, попробовать устроиться на хорошую работу, попробовать найти обычную девушку, попробовать создать крепкую семью, чтобы потом на старости деловито обсуждать насущные проблемы вместе с возлюбленной.       Просто попробовать. Попробовать стать человеком.       Едкий запах краски резко ударил в нос, отчего картинка начала мгновенно таять на глазах подобно мороженому в июле. Прикрыл нос ладонью, стараясь не делать глубоких вдохов, чтобы не грохнуться перед бывшим напарником в обморок.       — Быстро же ты допрос закончил, — утихомирив поднимающуюся внутри бурю, насмешливо бросил он.       — Могу продолжить, — сверкнул зубами, открывая дверцу стоящей машины, доставая местами облезшую на рукавах кожаную куртку. — Хочешь?       — Тебя, пупсик, — деланно улыбнулся. — Ладно, если без шуток, то хочу принять душ и исчезнуть с радаров на пару дней. Поэтому прямо сейчас я еду домой, а уже вечером присоединюсь к тебе, и ты мне расскажешь обо всём, что вы от меня скрываете.       — С чего ты взял, что мы что-то скрываем? — Маршалл пошарил рукой в кармане, доставая оттуда любимую жвачку в практически разорванной цветной упаковке. Закинув в рот пару маленьких прямоугольников, начал активно жевать, вспоминая, как в 50-х годах они подрались из-за того, что Мёрфи начало раздражать вечное чавканье около уха.       — Если ссылаться на то, что ты говорил ранее, то можно увидеть картину, где я, заметь, — он поднял указательный палец вверх, — по приказу Аиды ищу записочки Аполлона, пока вы наблюдаете за моими попытками вынюхать для вас информацию. И, знаешь, мне кажется, что Аида много о чём в курсе.       — Ты прав. Она знает всё, но рассказывает лишь то, что считает нужным. Не побоюсь сказать, что мы лишь пешки на её шахматной доске. Просто прими это как должное.       Ничего не ответив, Мёрфи направился к выходу, напоследок похлопав Маршалла по плечу. Напряжение после разговора до сих пор не отпускало его, отчего руки слабо подрагивали. Он думал, что надёжно спрятал всю ту гниль, которая веками так и лилась из рваных ран его внутренностей; думал, что смог отпустить и забыть поступок л ю б и м о г о отца и предателей, раньше называющих друг друга роднёй. Время стёрло их лица, в памяти оставляя лишь сложенные на сердце руки матери, надрывающийся голос сестры — наверное, единственной, кому он по-настоящему дорог, — и перешёптывания остальных. Это последнее, что он высек в собственном разуме.       Захлопнув за собой дверь, растёр лицо руками, надеясь, что это поможет собраться с мыслями и не превратиться в размокший кусок чёрствого хлеба; надеясь, что этот блядский каламбур закончится этим же вечером.       Закрывает глаза.       Лёгкий бриз раздувает прилипшие ко лбу чёрные прядки, пока я что-то мечтательно мямлю под нос, сильнее раскачиваясь на качели. Вдали слышно пронзительные крики чаек, борющихся за очередную миску мелкой рыбы, уже непригодной для жарки. Брат лежит на песке. А у меня дух захватывает. Что есть силы раскачиваюсь, стараясь уцепиться рукой за мягкую тучку на голубом небе. Сильнее впиваюсь пальцами в верёвку. Брат что-то говорит — не слышу. Прыгаю, ногами разрезая воздух. Чувствую воду. Тёплую. Открываю глаза.       Знакомое чувство опять поселилось внутри.       В далёком сентябре 1873 года его юношеское мышление начало постепенно меняться, уступая место старческой ворчливости и вездесущему душку последней сволочи. Прежнее состояние вновь начало неожиданно возвращаться из забытья, заставляя примерять на себя незнакомый образ загадочного паренька с синдромом «отстаньте, блядь, вы уже от меня».       Может, это было связано с его тогдашней работой на металлургическом заводе и пожизненной бедностью? Может, так повлияла собственная беспомощность? Или осознание того, что ему никогда не освободиться от тяжёлых цепей на руках? Невзаимные чувства? Потеря чего-то важного? Ценного? Дорогого? Всего и сразу?       Возможно. Но уже не столь важно.

➳➳➳

      Больше всего на свете Андреа не любила опаздывать. Каждый раз она чувствовала себя полнейшим злом, приписывая себе все известные ей смертные грехи, никогда не забывая добавить свои собственные — рассеянность и невнимательность. Казалось, что в аду ей всегда будут рады.       Она заранее подготавливалась, стараясь выглядеть менее неряшливой, надевая одолженные Хизер вещи, которые та держала в ящиках на чердаке ещё со времён школы: чёрные брюки, пара белых рубашек и тёмного цвета пиджак — эти вещи она выгуливала лишь раз, но и это было только ради прослушивания на главную роль в очередной паршивой сценке.       Холодный ветер яростно дул в лицо, заставляя края дублёнки разлететься в стороны. Андреа невольно поёжилась, с недовольным лицом оглядывая ярко мерцающую вывеску лучшего, по её мнению, магазина шоколада. Чёрт дёрнул Маршалла выбрать именно клуб, а не уютный магазинчик с виниловыми пластинками. Хотя так было действительно лучше, ведь в клубе мало кому будет интересно подслушивать все проблемы малоизвестной Андреа Кэмпбелл, чтобы в дальнейшем, попивая пиво перед телевизором, смеяться с её неудачно сложившейся жизни. Боги, это же смешно.       «Мне всё равно не нравится клуб», — подумала она, обходя очередное ограждение возле стройки, ногой цепляясь за торчащий металлический прут.       Миновав все возможные препятствия, которые только можно было придумать, она добралась до переполненного входа. Напечатав Маршаллу сообщение, стала ждать, пока тот соизволит выйти к ней, добавляя в конце своё фирменное «извини за опоздание». Ждать долго не пришлось: через пару минут он выглянул со стороны чёрного входа, тихо подзывая её к себе.       Андреа непонимающе уставилась на него, а затем, стыдливо опустив глаза в пол, подбежала к Маршаллу, вновь засыпая несчастного своими извинениями.       — Перестань, — схватил её за руку, заводя в помещении. — Твои слова только усугубляют ситуацию. Вообще-то я должен сказать тебе спасибо за то, что ты опоздала на добрые полтора часа, поэтому не стоит беспокоиться.       — Почему? Обычно люди недовольны, когда я опаздываю, и я их прекрасно понимаю. Поэтому думала, что ты весь вечер будешь фыркать на меня.       — Что? Нет, — он обернулся, растягивая губы в улыбке. — Ты дала мне возможность немного повеселиться. А это, уж поверь, не часто бывает.       — Почему мы идём через чёрный вход? — шёпотом поинтересовалась она, засматриваясь на выходящего работника.       — Наверное потому что у меня нет второго пропуска.       — Это странно, — высвободила ладонь, заметив в конце коридора красный рассеянный свет, а затем услышав и музыку, как-то медленно доносящуюся до её слегка заторможенного разума.       — Что именно?       — То, что ты выбрал именно это место, хотя знал, что меня могут не впустить.       — Но тебя же впустили, — прищурился, ускоряя шаг.       Андреа закатила глаза, стараясь успевать за Маршаллом, который начал увлечённо рассказывать о том, как ему сегодня посчастливилось поиздеваться над старым другом, при этом на ходу показывая все его эмоции. Ей всегда казалось, что Маршалл не тот, за кого себя выдаёт. Со стороны он мог показаться весьма непримечательным пареньком, а если точнее — простаком с доброй душой и скудным кошельком.       «Ещё тот чёрт».       Пробравшись сквозь возбуждённую толпу, она мёртвым грузом свалилась на кожаное кресло, сразу же начав сверлить взглядом самодовольную рожицу Маршалла, который что-то щебетал местной официантке. Сняв с себя дублёнку и слегка послабив туго связанный хвост, Андреа принялась от скуки оглядывать интерьер. Всё оставалось прежним, за исключением танцпола, посреди которого уже практически была установлена сцена — явно не обновка для диджея — и прикреплённые к потолку огромные клетки. Она догадывалась, с какой целью их прицепили.       Андреа провела рукой по глянцевой поверхности стола, отодвигая резко пахнущую ароматическую свечку подальше. Ярко-красное освещение действовало на нервы не меньше, чем громкая музыка, доносящаяся отовсюду. Она искренне не понимала, как можно расслабляться в подобных местах, каждый раз заливаясь горячей жидкостью. После прошлого похода в клуб она твёрдо решила не принимать больше ни капли алкоголя во избежание подобных ошибок.       Да, именно ошибок.       Откисание в горячей воде и капля одиночества помогли ей немного разобраться в себе, наконец-то обдумать всё и составить какой-никакой, но всё же план дальнейших действий на случай плохих новостей. Или на случай прихода Эдриана, за которого она каждый раз цеплялась, откапывая в себе те забытые-ей-ненужные-чувства. С момента их последнего разговора прошло не слишком много времени, но даже за этот никчёмный промежуток она уже успела поселиться в пузырь «нет Эдриану». Было сложно копаться в самой себе, отыскивать ответы на самые примитивные вопросы, которые, если слышать со стороны, она решила бы по щелчку пальцев. А ещё сложнее будет продержаться в этом пузыре. Продержаться и в сотый раз не облажаться, как она всегда это делала.       Маршалл пришёл через несколько минут, неторопливо усаживаясь напротив. С минуту он просто молчал, оглядывая помещение вновь, а затем уставился на Андреа.       — В общем, не буду тянуть резину, — он скрестил руки на груди, и взгляд его посерьёзнел. — В ближайших моргах его нет, в больницах тоже.       — Значит, его можно считать пропавшим без вести? — неприятный холодок мигом прокатился по спине. Андреа приобняла себя за плечи, стараясь держать невозмутимое лицо.       — Нет, пока что у меня есть надежда на то, что он всё ещё жив. В ходе расследования выяснилось, что на его имя был куплен билет в Грецию. Он взял билет в один конец, Андреа, — Маршалл сделал паузу, выжидающе смотря на недоумевающую собеседницу. Когда та открыла рот, намереваясь что-то сказать, он продолжил: — Том намекал тебе на то, что хочет покинуть страну? Может, обмолвился за ужином? Не мог же он скрывать от заботливой сестры такое решение.       Андреа резко замотала головой, будто пыталась отогнать от себя надоедливые мухи. Голова вдруг опустела, вмиг заполняясь музыкой и посторонним шумом. Чёткая картинка перед глазами внезапно начала преображаться в очередную кляксу на бумаге. Отвернула голову в сторону, пробираясь взглядом в толпу, словно вода в губку, стараясь выцепить оттуда хотя бы один тёплый взгляд, хотя бы одно знакомое лицо. На мгновенье ей даже причудился Том. Он танцевал с бокалом в руке, кивая головой в такт музыке. Такое же лицо, такая же глупейшая улыбка и до боли в теле знакомый смех, который она стала слышать даже сквозь музыку.       «Строишь из себя невинную овечку, — это не мой голос, твердит разум, — ах, бедное дитя!»       Слишком резко припечатав ладонь к лицу, стала массировать висок, точно умалишённая. Проследила за силуэтом брата, идущего к барной стойке, видимо, за очередной порцией алкоголя. Вот он обходит целующуюся посреди толпы пару, пробирается сквозь стадо девчонок, жаждущих приключений. Вот уже цепляется рукой за чьё-то плечо — лица его не видно, лишь длинное чёрное пальто внимание привлекает.       — Андреа, — кто-то окликнул её. Затем ещё раз, и ещё, пока она окончательно не избавилась от плена иллюзии.       Она дёрнулась и медленно перевела взгляд на Маршалла, который обеспокоенно посматривал в её сторону, а затем снова нацелилась на танцующую толпу, теперь уж точно как дикарка. Ей хотелось схватиться за волосы и кричать во всё горло, что это всего лишь тупая шутка, что это очередной неудавшийся розыгрыш и что все они — дерьмовые актёры! Но, заметив расширенные глаза сидящего напротив копа, поняла, что ей уже спокойно можно ставить диагноз.       — Я ничего об этом не знала, — выдавила она из себя, опуская руки под стол; накрывая колени, сжимая их со всей силы.       — Ты хорошо себя чувствуешь? Уж слишком бледная. Может, воды?       Кивнула.       — Хорошо, тогда я принесу тебе со льдом, — получив одобрительный кивок, он поднялся, напоследок бросив: — Только никуда не уходи.       — Не уйду, — на выдохе произнесла она, стараясь силой мысли успокоить бушующее сердце.       Все последующие мысли казались до жути страшными, и чем дольше они посещали её, тем хуже становилось. Андреа потёрла глаза, давая разрешение мурашкам возобновить наступление. Она предполагала, что подобное может случиться, даже перед зеркалом тренировалась примерять вечно отстранённое лицо известного в её кругах бывшего шута. Но толку мало. Каждый раз края маски отклеивались, всё чаще показывая истинное «я», скрывающееся за семью замками.       — Неужели он тоже меня бросил? — тихо спросила себя, будто это могло помочь отыскать нужный ей ответ, а затем стала вытирать вспотевшие ладошки о брюки.       Музыка вдруг изменилась на более лёгкую, наверное, даже слишком спокойную и необычно новую для этого места, даруя удовлетворение и призрачное спокойствие. Освещение преобразилось вслед за музыкой, обретая более тёмные оттенки красного, — казалось, что на прожекторы вылили ведра с кровью грешников с целью осчастливить голодных ко всему посетителей. И с чего вдруг такие ассоциации?       Устало вздохнув, Андреа принялась стягивать с волос резинку, которая теперь казалась непосильной ношей. Взъерошив прилизанные до этого водой волосы, стала оглядывать резинку и прикрепившийся к ней клубок собственной «шерсти». Засунув аксессуар в сумку, принялась выискивать Маршалла, который пошёл в сторону барной стойки. Всё, что удалось разглядеть, — висящие над головой бармена бокалы и, собственно, макушку самого бармена, летающего за стойкой подобно пчёлке в мае. Там было настолько людно, что, казалось, все желающие собрались для участия в игре «Бесконечная история» — она и сама часто грешила, играя в подобное в школьные годы.       Наверное, так оно и было, ведь через несколько минут оттуда начало отходить всё больше и больше посетителей. Ей наконец-то удалось разглядеть в ярко блестящей толпе двух тёмных ворон.       Маршалл и Мёрфи.       Первый стоял напротив второго, в руке держа стакан, а второй внимательно слушал его, иногда отвлекаясь на хихикающую рядом официантку, растягивая губы в ответ. Маршалл, видимо, ощутив на себе взгляд, посмотрел в сторону сидящей Андреа, а затем, кивнув на прощание собеседнику, вернулся к ней. Андреа ощутила, как по спине пробежался холодок, мимолётно касаясь своими холодными щупальцами позвоночника.       — Прости, что задержался, — виновато улыбнулся, протягивая ей стакан воды. — Зато теперь мы квиты.       Андреа молча кивнула ему, вырывая из руки стакан, набрасываясь на воду, как обезумевший на найденное золото. Стекло приятно обжигало холодом кожу, хотелось его и ко лбу приложить, дабы остыть немного. Сделав несколько жадных глотков, слегка поморщилась от сводящей зубы боли: вода действительно была ледяной.       — Так, — вытерла губы тыльной стороной ладони, — что мне делать? Я могу помочь в дальнейшем расследовании?       — Нет, ты будешь сидеть дома до его окончания. Думаю, в университет пока что не стоит соваться, да и домой лучше не возвращаться хотя бы несколько дней. Поживи у друзей пару суток.       Она уставилась на свои руки.       — Почему?       — Андреа, — он вздохнул. — Ты правда не рассматриваешь версию, в которой Том уехал не по собственной прихоти? Он тебе не сказал, а это значит, что есть вариант похищения. За тобой тоже могут явиться. Мысли шире, не забивай себе голову страданиями и прочей ерундой: этим брату не поможешь.       — Но я же…       — Никаких «но», — отрицательно завертел головой. — Лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации, — не волноваться и не мешать расследованию. И ни в коем случае не вздумай винить себя в происходящем, хорошо?       Молча кивнула.       — Вот и славно, теперь обдумай всё, — откинулся на спинку кресла, глазами шастая по чёрному потолку.       Андреа тоже молча уставилась в потолок, гоняя в голове плетью очередную стаю мыслей. Повернула голову в сторону барной стойки, надеясь увидеть там… надеясь?       — Слушай, Маршалл, — закусила губу.       — Что?       — Помнишь, как в прошлый раз ты говорил мне, что всё происходящее может быть тесно связано со сверхъестественным? — перевела взгляд на него.       — Помню.       — Я тоже так думаю, — резко выпалила, замечая изменения на лице собеседника. — Я долго думала, стоит ли говорить об этом близким, ха, — нервный смешок вырвался изо рта. — Точно, у меня же их почти не осталось.       — О чём ты вообще?       — Маршалл, я видела чертовщину. Я видела прошлое, чувствовала прошлое. Это странно, Маршалл, это так странно и страшно, — она притихла, будто засомневалась в собственных словах. — Я не знала с кем поделиться этим, боялась, что каждый будет считать меня сумасшедшей. Но почему-то показалось, что ты мне поверишь. Скажи… ты веришь мне?       Похоже, эта информация не была для него шокирующей, она не ударила его под дых и не заставила в изумлении открыть рот. Он всё так же неподвижно сидел, рассматривая смольную черноту помещения.       — Я верю тебе, но рассказать не могу. Теперь не могу.       — Значит, это правда, — хмыкнула, подняв голову. Она предполагала, что события начнут развиваться в подобном русле, поэтому даже не думала удивляться после всего увиденного. — Вот только к кому мне обратиться? Что с этим делать?       — Можешь Мёрфи рассказать, если хочешь. Он может помочь.       Она машинально переместила взор на то место, где ранее стоял Маршалл, — казалось, что там и нет никого, но, продвинувшись на пару дюймов в сторону, столкнулась с проницательным взглядом убежавшего утром друга. Пальцы сами по себе сжались в кулаки, а губы — в тонкую линию.       Он смотрел прямо на неё, опёршись на стойку, пока рядом крутилась та самая рыжая официантка в своей короткой юбке, еле закрывающей задницу, поправляя ему ворот неизменно чёрной рубашки. Мёрфи стоял подобно статуе, позволял руками касаться шеи, пальцами проводить по ряду блестящих от света пуговиц. Он и не думал прерывать зрительный контакт, наоборот, надеялся удержать его как можно дольше.       У Андреа моментально засосало под ложечкой. Она могла бы и дальше смотреть на это, но не стала, лишь пару раз мимолётно глянула в их сторону, часто хлопая ресницами.       — Нет, — твёрдо молвила. — У него есть другие заботы, не хочу втягивать в это и уж тем более тревожить.       — Ты про работу в клубе?       — И про девушек. Не хочу мешать развлекаться, строить личную жизнь и так далее.       Маршалл прыснул.       — У него с рыжей дружеские отношения, если ты об этом, — он замолк на пару секунд. — Знаю, что мы не настолько близки, но могу ли я задать вопрос личного характера?       Кивнула.       — У вас с ним что-то было?       Андреа непонимающе свела брови к переносице, со всех сил пытаясь не выдать минутного замешательства. Щёки на мгновенье стали пунцовыми, она ощутила, как волна жара окутывает тело.       «Всё-таки хорошо, что мы сейчас в клубе», — облегчённо выдохнула, стараясь выбрать наиболее подходящую эмоцию.       — Что? Боже, нет, конечно не было. Пару раз по глупости поцеловались, не более, — закатила глаза, пытаясь заслонить ладошкой светящие в глаза софиты. — Я не строю отношения с бабниками, — цокнула языком. — Признаю, в готовке он хорош.       Маршалл довольно поджал губы, складывая руки на груди.       — Он не настолько плох, как все думают. Я бы даже сказал, что он один из немногих, кому можно довериться, — прокомментировал недавнюю реплику. — Порой Мёрфи кажется слишком неприступным, как глыба льда, но он не всегда такой и не всегда был таким. Просто дай ему время, если действительно чувствуешь искру. Это тебе говорит человек, который знает его лучше, чем мать.       Чем мать?       Андреа собиралась задать Маршаллу очередной вопрос, но вибрация в кармане заставила отвлечься. Выудив из внутреннего кармана дублёнки телефон, уставилась на одно новое сообщение. Неизвестный: Извини за утро. Мёрфи. 23:57       «Продолжаешь играть в холодно-горячо?»       Нажав на кнопку блокировки, с искусственным упоением посмотрела на Маршалла. Было неприятно признавать собственную слабость и беспомощность; неприятно думать о том, что все любимые люди уходят из её жизни. Так будет и дальше? Так будет со всеми, кого она будет считать родным и близким?       — Уже поздно, я поеду домой, — подхватила дублёнку. — Спасибо за новости, держи меня в курсе.       — Да, конечно, — он поднялся, помогая ей собраться. — Давай вызову такси.       Отрицательно замотала головой. Экран телефона вновь засветился в руке, на что Андреа слабо ухмыльнулась. Неизвестный: Давай поговорим. 23:59       Глаза вновь начали исследовать сообщение.       — Может, ответишь? — кивнул головой на светящийся мобильник.       — Нет, это не важно, — спрятала телефон в сумку. — Отвечу дома.       Повернула голову в сторону барной стойки, вновь встречаясь взглядом с янтарным блеском. На сердце будто булыжник положили — до сумасшествия огромный, такой, что и с места никогда не сдвинешь. Она хотела было уже отвернуться, но взгляд зацепился за промелькнувшего перед Мёрфи… Маршалла? Не веря собственным глазам, она резко повернулась к стоявшему напротив неё Маршаллу, настоящему. Открыла рот, вновь переводя взгляд на Мёрфи, который уже скрылся из виду, рукой указывая в сторону, где был замечен двойник.       — Там… там только что был ты.