Яд, который медленно убивает

      Яркая вывеска часто замерцала, приветствуя постоянного гостя, может, даже лучшего работника, в своём бесконечном адском коридоре дверей. Воздух с привкусом алкоголя мигом превратился в сырой, могильный холод. До дрожи в сердце приятный.       Двинулся вперёд, не отвлекаясь на посторонний шум и звуки вентиляции, только и цепляясь в голове за исчезнувший из памяти образ давно забытой подруги. Перед глазами парит её белое хлопковое платье, разлетающееся от бушующего ветра, промокшие длинные волосы и улыбка — самая что ни на есть настоящая, человеческая.       Это была она, точно она. Слепо идя следом, он думал лишь о том, как ей, сука, удалось найти их и почему именно сейчас. Думал о том, зачем она вернулась и с какой целью путается под ногами, для кого старается и кому прислуживает.       — Сибил! — крикнул в пустоту, поочерёдно открывая каждую дверь, которая потенциально не могла бы быть кабинетом сладенького мальчика или его ПМС-ной мачехи.       Сжал пальцы, стараясь сдерживаться и не распаляться раньше времени. Не смог. Со всей силы пнул ногой бетонную урну, да так, что та на глазах развалилась. В спешке двинулся дальше, рукой обрывая каждый висящий провод, в надежде вырубить это отвратительно кровавое освещение, мешающее сосредоточиться на ощущениях, уловить.       Искры в тот же час начали сыпаться к ногам, а следом и один из светильников, разбиваясь вдребезги, осколками разлетелся по каменному полу.       Мёрфи старательно игнорировал тот факт, что за содеянное ему придётся заплатить деньгами, а за неимением его в обязательном порядке накажут. Плевать.       Обернулся назад, чувствуя на себе пронзительный взгляд. Вот она, та самая Сибил, стоит напротив него в полной темноте, даже не дышит, неотрывно наблюдая за его дальнейшими действиями. А он вперёд начинает идти, горящими глазами желая испепелить её.       — Не рад меня видеть? — спросила с насмешкой, отводя правую ногу назад, будто заранее готовясь к нападению. — А ведь я ждала встречи с тобой даже больше, чем людишки Рождество.       — Ненавижу Рождество, — произнёс он с некой брезгливостью, на ходу сбрасывая с плеч пальто, закатывая рукава рубашки, а затем и пару угольных пуговиц расстёгивая.       Она усмехнулась, удовлетворённо провела языком по верхнему ряду зубов. Запустила пятерню в уже короткие угольные волосы, растрёпывая их ещё больше, радостно хихикая под нос.       — Приглашаешь на танец? — подпустила Мёрфи к себе ближе, разрешая остановиться в паре сантиметров от собственного тела. — Хах, хорошо.       Схватила его за руку, отбрасывая в сторону. Подбежала к нему и за шею ухватила, стискивая как только можно, прижимая к стене. А он в ответ лишь ухмыльнулся. Уцепился за девичью кисть и потянул в сторону, немного оттаскивая её, ногой пиная противницу в бок. Та отлетела в стену напротив, оставляя после себя видимый отпечаток и горстку мелких камушков. Медленно поднялась, стряхивая с кожаной куртки пыль.       — Надеюсь, в постели ты всё так же хорош, как и в бою, — морщась, бросила она, разминая плечо.       — Можешь не сомневаться.       Сибил хохотнула, касаясь рукой царапины на лбу.       — Зачем ты вернулась? — спросил он, направляясь в её сторону. — С какой целью?       — Ты серьёзно не догадываешься? — дождалась, когда он остановился возле неё, опустила взгляд в пол, делая вид, что старательно разглядывает собственные ботинки, а после с вызовом посмотрела на него.       — А должен?       Наверное, она ожидала совсем иного ответа, хотела услышать то, что не одну сотню лет прокручивала в голове перед сном. Не получила. Сделав несколько неуверенных попыток выдавить из себя хоть слово, Сибил схватила его за рукава рубашки и подставила ногу, делая захват. Уложила соперника на пол, усаживаясь сверху. Руки прижала по обе стороны от головы, с каждой секундой сжимая всё сильнее.       — Я решила, что, — наклонилась ближе к лицу, вглядываясь в горящий янтарь глаз, — было глупо с моей стороны обещать тебе, что наши нити больше никогда не пересекутся. Мёрфи, я не хотела уходить.       — Но ты ушла.       — Ушла, — в голосе послышалась еле уловимая нотка горечи, тонкая, как паутина. — Я мечтала увидеть мир, а не только нашу хижину в лесу и стадо диких лошадей возле ручья. Мне всегда было интересно посмотреть на большие города, сделанные из камня, на людей в конце концов. Ты ведь не хотел со мной, не хотел к людям, — переместила взор на его слегка подрагивающие губы. — Но ты и был не против…       Мёрфи тяжело вздохнул.       — Потому что ты жила этой мечтой, — дополнил её слова. — Меня не интересуешь ты, Сибил. Меня интересует твоя цель.       Сибил раздражённо запрокинула голову назад.       — Моя цель — вернуть тебя, единственную часть семьи, которой у меня никогда не было; вернуть наше время, нашу… дружбу, — она перехватила его взгляд, устремлённый в потолок. — Помнишь, как ты первый раз читал мне книгу? — наклонилась к уху, шёпотом щекоча кожу. — «И с ним волчица, чьё худое тело, казалось, все алчбы в себе несёт; немало душ из-за неё скорбело», — коснулась губами мочки. — Я решила встать на сторону новых богов, чтобы они освободили тебя, Мёрфи. Мы сможем жить как прежде…       — Как прежде уже не будет! — резко выпалил, дёргая руками. — Слезь немедленно, пока я не убил тебя.       — Мы не причиним друг другу вреда, ты это прекрасно знаешь, — провела носом от уха к подбородку. — Поэтому я и пользуюсь положением.       Она приподняла голову и потянулась к его губам. Отпустила руки и ладонями обхватила лицо, холодными пальцами касаясь горячей кожи. Провела подушечками ниже, перемещая на шею, а затем и на часто вздымающуюся грудь, нежно поглаживая.       Движения стали более уверенными, когда Мёрфи начал отвечать ей, руками зарываясь в копну смольных волос. Сильнее сжал пряди на затылке, так, будто хотел вырвать, и оттянул голову назад, освобождаясь от плена колющих чувств.       — Нет, не знаю.       Схватил её за плечи и поменялся местами, перемещая противницу на прохладный пол. Нацелился кулаком в голову, но не попал: удар пришёлся мимо, почти что задевая волосы, превращая в пепел пару шероховатых камней.       — Зачем ты пришла сюда? — рыкнул, не прекращая попыток. На долю секунды показалось, что раздражение и омерзение, скопившееся за всю жизнь ко всему и вся, решили смешаться в одно целое и вылиться гадким потоком на эту девчушку. Разве она виновата во всех его бедах?       — Увидеть тебя, — уворачиваясь как только можно, честно ответила та.       — Хочешь, чтобы я вырвал твой брехливый язык?       — Я, — перехватила разбитый кулак в воздухе, — говорю правду, чёрт тебя подери. Я пришла сюда ради тебя, идиот, следила за тобой издалека, превращаясь в кошку! Это была я, я была!       — Это ничего не меняет, Сибил.       — Неужели? — съязвила она, перехватывая и второй удар, сдавливая его пальцы до ломающихся костей. — Скажи это моему высохшему сердцу, каждый день увядавшему от жгучей тоски.       — Ты бы не стала следить за мной, как мелкая девчушка, если бы хотела поговорить. Я ведь не тот, за кем ты пришла, верно?       Отчётливый хруст разрезал тишину коридора, смешиваясь с отдалённым гомоном, кажется, очень напоминающим нескончаемый лепет Маршалла. И почему он всегда появляется в самый неподходящий момент?       — Агрх! — перекатился в сторону, давая Сибил возможность расслабить напряжённое тело и отдышаться. — Убирайся. Если я ещё раз увижу твою глупую задницу в этом клубе — убью и даже бровью не поведу, усекла? — отчётливо произнёс каждое слово, поднимаясь. — А теперь швырни меня в стену.       Сибил, растирающая до этого пальцы, кивнула. Подскочив, схватила его за ногу и отбросила в другой конец коридора, напоследок обронив:       — Надеюсь, в следующий раз ты будешь приветливее.       Тощее тело, прикованное за ноги ржавыми цепями, боязливо забилось в угол пещеры, всем своим естеством желая превратиться в подобную серую стену, отдающую холодом и влагой. Многонедельная тишина была нарушена громкими криками существа, которое, видимо, по (не)счастливой случайности поймали около входа в ад, скрывающегося за толстым слоем ядовитого плюща с вплетёнными смольными змеями, жаждущими поживиться плотью очередного путника.       Он стал прислушиваться к каждому шороху одежды и топоту грубой подошвы, соприкасающейся с неровной дорожкой. Они близко — первое, что пришло на ум. Судорожно начал исследовать каждый миллиметр своего уже приевшегося до тошноты дома, молясь богам, чтобы послали укрытие или быструю кончину. Но его опять игнорировали. Сердце вновь сжалось меж рёбер, буквально лопаясь от одного лишь осознания очередного неминуемого испытания.       «Пятнадцатое за эту неделю», — запульсировало в голове.       Прислонился исполосованной спиной к острым выступам, каждым новым вздохом раздирая гноящиеся раны. Руки, измазанные сажей, будто в припадке накрыли голову, пытаясь в очередной раз подарить мнимую надежду на желанное спокойствие. Коленки дрожали подобно листьям в бурю, а пальцы скрючились, замирая в таком положении до того самого скрежета открывающейся решётки.       — Отпустите! — неожиданно раздался вскрик.       Голову не поднял, так и остался сидеть в затемнённом углу. Что-то упало совсем близко, а затем последовали звон цепей, кряхтение, щелчок замыкающегося ошейника. Это был именно тот ошейник, на котором нацарапано его новое имя, новая кличка для щеночка. Притянул ноги к груди, мельком зыркнув в сторону шума.       — Закрой рот, паршивая девка, или познаешь то, что и этот малец, — грубо рявкнул один из стражников, а затем и к мальчишке обратился: — Да, зверюшка, тебе ведь нравится?       Второй залился мерзким хохотом, подходя ближе к дрожащему телу. Отбросил руки от головы, своими клешнями — по-другому эти огромные руки нельзя назвать — хватая беднягу за остатки кудрявых волос. Казалось, что шея его сейчас сломается.       Она молча уставилась на парнишку, точнее в темноту, поглотившую большую часть его тела. Лишь глаза цвета холодного мёда выглядывали, с мольбой смотрели в потолок.       — Ты посмотри на эту псину, вот умора! — бросил на пол и износившимся за долгую службу сандалём пнул в живот, а затем и в лицо, напоследок пару раз проехавшись грязной подошвой по и без того распухшей коже, слыша в ответ надрывной кашель. — Убожество.       Парнишка уже и не сопротивлялся, даже не стал закрываться от новых ударов, сквозь мутную пелену продолжая смотреть на довольное лицо разжиревшего стража. Слёзы постепенно начали скатываться по щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Рука, устланная многочисленными ожогами, потянулась стереть мокрые дорожки, но быстро была остановлена, прижата ногой к полу.       «Больно».       Первый хотел было присоединиться к избиению, но быстро остепенился, услышав низкий голос девчонки, которой, видимо, боги даровали своё благословение. Схватил напарника за тонкую ткань одеяния, кивком указывая на бесстрашное дитя.       — Прекрати сейчас же, жалкое подобие свиньи, — с вызовом смотрела на обеих, в руке держа деревянную миску с остатками прокисшей по краям еды, выставляя пожелтевшие зубы напоказ. — Ещё раз тронешь его — и эта миска разобьёт твою голову, уродец, в лучшем случае — убьёт.       Мальчуган опёрся на локоть, ладошкой стирая стекающую кроваво-солёную жидкость. Сердце его ещё больше заколотилось, почти что птица в клетке, пытаясь вырваться наружу. Он не мог позволить стражникам избить и её.       Уродец — это ведь оскорбление? Да, ему казалось, что так оно и есть. Эти слова часто можно было услышать дома, когда отец в очередной раз ссорился с мамой, обзывая её разными словами. Он никогда не запоминал их: старался быть для мамы лучшим, старался быть «чистым», без единого изъяна.       Набрав в руки побольше мелких камней, которых удалось наковырять в свободное время, начал бросать в спины здоровяков, при этом выкрикнув:       — У… уро… уродцы!       Было жутко страшно даже в мыслях говорить подобное в их сторону, в самых сладких снах делать подобное. Он переборол себя на мгновенье ради этой девчонки. Бросив целую жменю, вновь забился в угол, уже по привычке накрывая голову дрожащими руками.       Один из стражей тяжело задышал, казалось, ещё чуть-чуть — и изо рта пена пойдёт, как у больного. Глаза его вмиг покраснели, наливаясь кровью, а тело само собой двинулось на парнишу.       — Стой, — первый стражник выставил руку вперёд, останавливая вспыльчивого напарника. — Пусть отдохнёт сегодня.       Он отбросил его руку.       — Таков был приказ, — повторил первый, хватая второго за плечо.       Тот сплюнул себе под ноги, разочарованно поглядывая на своего напарника. Не такого он ожидал от своего «брата» — чего угодно, но уж точно не защиты этого мальца. Последний раз оглядев забившегося в угол парня и девочку, всё ещё держащую в руках грязную миску, они удалились, оставляя сокамерников наедине.       Девочка аккуратно поставила миску возле себя и впилась руками в ошейник, ногтями цепляясь за отверстие для ключа, пытаясь снять его. Но всё тщетно. Откусывая половины обломанных ногтевых пластин, уставилась на поскуливающее тело. Она придвинулась ближе, одной рукой пытаясь прикоснуться к выглядывающей ступне.       — Эй, ты как? — выплюнув кусок ногтя, поинтересовалась она.       Молчание.       — Ты помер? Ответь хоть что-то, — оглядела пещеру, отвязывая верёвку, которая служила подобием регулятора длинны хитона, а после принялась связывать волосы. — М-да, вот так попала. Не думала, что обычная прогулка может закончиться тюрьмой, да ещё и адской, — сбросила с лица непослушную прядку. — Я волчица, людям Сибиллой представляюсь. А ты? Кто ты? Почему ты такой молчаливый? У тебя есть семья? Как ты вообще попал сюда? Почему на тебе нет одежды? Хочешь, я оторву тебе кусок подола?       Опять молчание.       — Что, даже спасибо не скажешь? — произнесла с напускной грустью.       — Я не просил тебя помогать мне! — вдруг выкрикнул он, показываясь на свет. — И вообще, не лезь ко мне со своими вопросами, — шмыгнул носом, стирая ладошкой очередной солёный поток. — Нет у меня имени и не было никогда, и семьи тоже нет, ничего нет! И вообще, — кулаком ударил по полу, всё ещё плача, — не говорим им ничего, а то изобьют, как и меня.       — Тебя избивают, потому что ты слаб. А я нет, — подпёрла голову руками, внимательно наблюдая за мальчишкой.       — Иди к…       — К чёрту? — вопросительно наклонила голову.       — Да! Я не рад, что тебя притащили сюда. Ты — незваный гость. Убирайся!       Девочка выгнула бровь, непонимающе покосившись на него, а затем залилась звонким смехом, вновь показывая ряды пожелтевших зубов. Она так искренне смеялась, так по-доброму, что ему и самому хотелось подхватить этот смех, но вместо этого он лишь насупился, отползая в свой угол, желая скрыться в темноте.       — Надеюсь, в следующий раз ты будешь приветливее, — бросила Сибилла, несколько раз стукая указательным пальцем по ошейнику.       Мёрфи был дико раздражён. Он точно знал, что это оттого, что не признать правоту Сибил было невозможно: он не убьёт её, не посмеет. Все эти запугивания являлись некой мерой усмирения, которая никогда не пугала давнюю подругу. Она всегда была бесстрашна, особенно, если дело доходило до очередной кражи светородных камней из собственного сада Коры, взращённого Аскалафом и местными слугами. Светородные камни использовались по-разному — больше всего в лечебных целях, — но лишь Сибил собирала камни для воссоздания звёздного неба в их новой пещере.       Это всё уже не имеет значения. Сейчас ему хотелось справиться со своими противоречивыми, ненавистными чувствами и роем мыслей, в первую очередь цепляющих прошлое, семью и будущее.       Наверное, он и дальше летел бы, размышляя, если бы не Маршалл, послуживший знаком «стоп», в который так часто врезались пьяные водители и любители кататься на велосипеде без фонарика. Маршалл был готов его поймать, но в последний миг не сумел совладать с руками — он улетел вместе с Мёрфи, принимая на себя весь удар. Казалось, все соседние стены задрожали вместе с потолком.       Было… больно.       — Не ушиблась, принцесса? — откашливаясь, спросил Мёрфи.       — Нет, спасибо, что беспокоишься, — издавая короткие выдохи, отбросил его от себя.       Мёрфи скатился с ног копа, отползая к стене и усаживаясь рядом.       — Ты что здесь делаешь вообще? — посмотрел на Маршалла.       — Заметили двойника, — он коснулся пальцами затылка, а после отдёрнул руку, вытирая собственную кровь о стену. — Вот и пошёл проверять. Уж прости, что запоздал с помощью, никак не мог оставить Андреа без присмотра.       — Понятно, — прозвучало как-то отстранённо.       На самом деле он ни черта не понимал. Начиная от возвращения Сибил и заканчивая Андреа.       Факт того, что большинство богов начали пробуждаться, не давал покоя. Всё, чем он занимался последние годы, — заранее искал чёртову семейку и понемногу подчищал города, убивая всякую нечисть, подобную себе, но чуть более опасную и не умеющую сдерживать свои порывы, а особенно необузданную жажду человеческой плоти; днём притворялся учеником, на время трансформируя тело, выбирая подходящий по времени возраст, а ночью вёл разгульный образ жизни, на выходных посещая заброшенное кладбище, каждый раз разговаривая с двумя могилами.       Странновато, не правда ли? Всё его существование от начала и до конца — фальшивка. Фальшивка, которую он так свято лелеял, надеясь отыскать в ней хоть чуточку правды и реальности для самого себя.       Ему нравилось так жить до определённого момента. Момента, когда стало понятно, что эта жизнь порядком поднадоела, что пора бы уже с головой погружаться в работу, чтобы в конечном итоге всё получилось и этот цикл прервался. А если опять не получится? Он постоянно спрашивал об этом Аиду, в ответ получая задумчивый взгляд и неоднозначное пожимание плечами. Бессмысленно было задавать вопрос, на который и сам знаешь ответ.       Начнёшь сначала. Можно ли считать эти два словечка слоганом собственной жизни? Наверное, можно. Мёрфи так считал. Начинать сначала вошло в привычку ещё с малых лет.       Не угодил отцу? Начинай сначала. Открыл рот без разрешения? Начинай сначала. Встал на защиту брата? Начинай сначала. Если бы он мог умереть от обычного ножа или пистолета, то непременно умер бы ещё до того, как его отдали Аиде. Сто раз. Чёртова регенерация! Чёртово бессмертие!       Маршалл сказал, что будет лучше, если он сейчас вернётся к Андреа и проверит её состояние. Мёрфи согласился. Решив, что так будет лучше, он двинулся к кабинету хозяйки, располагающемуся в самом конце коридора, собственно, куда и удрала Сибил.       Остановившись напротив массивной двери, Мёрфи пару раз постучал сбитыми костяшками по грубой древесине, ожидая разрешения войти. Услышав одобрительный возглас, нажал на латунную ручку, впуская в тёплый кабинет частичку прохлады. Захлопнув за собой дверь, кивнул головой в знак приветствия, не смея подойти ближе. Он провинился.       Аида сидела в своём кожаном кресле и увлечённо крутила на безымянном пальце перстень с изображением черепа. С минуту она молчала, неотрывно следя за тем, как металл на пальце отражает блёклые огни свеч, стоящих в вычурных канделябрах по обе стороны от неё.       Окно было закрыто тёмными занавесками, струящимися до самого пола: она не любила разглядывать ночной город, кипящий жизнью двадцать четыре часа в сутки. В глубине души она завидовала. Завидовала тому, что не сможет проделать подобного в своём подземном царстве, непригодном для такой жизни. Всё, что у неё по-настоящему было, — это нечестивые души, мрачные существа и пустыня без зрителей. Выжженная земля, в конце которой находилось место, куда она не желала возвращаться. Никогда.       Аида резко перевела взгляд с кольца на Цербера, выступившая венка на лбу говорила о том, что сейчас она была зла. Взметнула пальцами в сторону, припечатывая слугу к стене, и немного отъехала в кресле назад, всё так же безэмоционально разглядывая его местами потрёпанное лицо. Недовольно поджала губы. Захлопнула открытый ноутбук и молча поднялась с места, останавливаясь напротив камина, выглядевшего как вход в храм. Из внутреннего кармана пиджака выудила три тонкие иглы. Отвернулась.       Мёрфи тоже молчал. Он не смел возражать в этой ситуации, ведь понимал, что это была его ошибка, которую он сам и допустил. Сейчас каждая минута на счету, не то что день.       «Недолго радовался пёс», — в голове это звучало лучше, чем в реальности.       Аида всё ещё стояла спиной к нему, в руках вертя иглу поменьше. Молча развернулась и бросила её, даже не смотря в сторону Мёрфи.       Пылающая боль мгновенно пронзила щеку, и сердце забилось быстрее. Следующая игла — чуть больше предыдущей — с еле слышным свистом полоснула бедро, разрезая ткань брюк и светлую кожу.       Горячие.       — Хорошо провёл время? — крутя между пальцев последнюю, спросила она.       Ладошки мгновенно вспотели, а в кончиках пальцев начало покалывать, будто в каждую подушечку засовывали такую же раскалённую иглу.       — Я прекрасно отдохнул, — облизнул сухие губы. — Спасибо, что интересуешься моей жизнью, мамочка, — сухо ответил он.       — Не самое подходящее время для подобного, Мёрфи, — скривила губы и одним лишь движением кисти бросила последнюю иглу, направляя её прямо в центр лба.       Но остановила.       Аида неторопливо подошла к нему, пальцами начертила круг, следуя выступившей на брюках крови, которая, подобно озеру, разлилась на чёрном песке. Склонила голову к плечу, ещё раз осматривая Цербера. Вновь махнула рукой, спуская слугу ниже. Потянулась к расстёгнутым пуговицам, поочерёдно застёгивая каждую, а затем, разгладив ладонями рубашку, надавила пальцами на глубокий порез.       Мёрфи зашипел, выпуская воздух сквозь сцепленные зубы.       — Это… это были мои любимые брюки.       — Заработаешь премию и купишь новые. Тебе ведь не впервые приходится расставаться с любимыми вещами, — спокойно ответила она, резко отдёрнув руку. Выудила из кармана белоснежный платок и вытерла окровавленные пальцы. — Мне не нравится то, как ты себя ведёшь. Такими темпами мы вернёмся туда, откуда начинали.       — Мне тоже, — будто передразнивая, ответил он.       Хмыкнув, Аида как-то бережно опустила его на пол, не позволяя сесть в кресло. Сама же двинулась к вечно приоткрытой дверце книжного шкафа, доставая оттуда бутылку с янтарной жидкостью — бурбон, скорее всего.       — Это была… — осеклась, незаметно сжимая горлышко бутылки. Нет, она не пыталась извиниться за причинённую боль, лишь в который раз хотела доказать себе, что все её решения правильные — и никак по-другому.       «Вынужденная мера», — слишком запомнившаяся фраза.       — Как успехи? — прочистив горло, продолжила она, часто моргая.       — Убил Мантикору, — неторопливо начал он. — По её рассказу можно было понять, что Новые боги надеяться на помощь таких идиотов, как и они сами.       Аида одним движением открыла бутылку и подошла к столу, доставая из-за кипы бумаг полупустой стакан, стоящий на огромной сероватой точилке для карандашей (подарок от Коры), которая не очень-то вписывалась в темноту кабинета.       — Подобное случалось и в прошлых циклах, — она отодвинула какие-то важные бумажки, связанные с клубом, и уселась на край стола, тяжело вздыхая. — Они безнадёжны, эти Новые «боги», — на последнем слове сделала особенный акцент, пальцами в воздухе показывая импровизированные кавычки. — Можешь и дальше убивать маленьких тварей, после гибели замолвлю за тебя словечко, — отпила немного. — И напарника выбери, если хочешь.       — Даже Эдриана? — опёрся на правую ногу, пытаясь облегчить щиплющую боль.       Долгое молчание вдруг заполнило кабинет, изредка нарушаясь треском дров в камине. На лице хозяйки вырисовалось сомнение, а затем — холодная решимость. Она оберегала сына, держала, как розу под колпаком, поэтому не стоило ожидать от неё согласия.       — Нет, сейчас он как никогда слаб, — слезла со стола и уселась назад в кресло, и на занавески уставилась, будто боялась смотреть Церберу в глаза. — А ты, — бросила мимолётный взгляд, — ты бы непременно стал одним из самых ужасающих стражей на моём веку, если бы не пытался играть в человека.       — Как и ты.       Мёрфи сильнее надавил на рану, пытаясь ускорить регенерацию.       — Насчёт поисков, — продолжила она, залпом опустошая стакан. — Большинство «спящих» богов сейчас в Нью-Йорке, поэтому тебе будет проще выслеживать каждого из них. Аполлона не ищи: он изъявил желание помочь отыскать вход в лабиринт, который люди мастерски заделали камнями.       — Он пробудился?       Аида отрицательно качнула головой.       — Почти. Большую часть прошлого он помнит, вот только последние события закрыты занавесом. Я не хотела посвящать тебя во всё это, но ты, кхм, единственный, кому я могу довериться сейчас. Делай с этой информацией всё, что пожелаешь.       Мёрфи поднялся.       — Это всё?       — Нет, ты ведь понятия не имеешь, что делать дальше.       — Искать остальных, полагаю.       Аида кивнула.       — Твоё главное задание — в кратчайшие сроки поведать Андреа обо всём и на всякий случай физически подготовить её. В скором времени вы направитесь в лабиринт, будь готов, — Мёрфи уже хотел было покинуть кабинет, но Аида окликнула его, напоследок раздражённо добавив: — И открой уже чёртов дневник.

      ➳➳➳

      Резкий порыв морозного ветра унёс за мусорный бак очередную листовку с рекламой какой-то захудалой забегаловки. Он уже и со счёта сбился, сколько раз пытался разглядеть текст на этих бумажках, пока обдумывал дальнейшие действия. Наверное, тяжелее всего было представлять тот самый момент, который он оттягивал, откладывал в самый далёкий и тёмный ящик, точно Эдриан. Знал, что придёт время и Андреа узнает правду; знал, что это произойдёт в ближайшие дни, но никак не думал, что именно ему выпадет честь сделать работу Аиды.       И этих поручений хватает с головой.       Тяжёлая дверь со скрежетом отворилась, выпуская на долгожданную свободу самую трудящуюся официантку. Она даже не удосужилась зайти в подсобку, служившую некой зоной отдыха, и подхватить местами пропаленный сигаретами плед: так и вышла в одной лишь сетчатой кофте и той короткой юбке. Рыжая одарила Мёрфи мрачным взглядом и встала напротив, пытаясь закрыть руками оголённые плечи.       Мёрфи снял висящее на руке пальто и, как подобает истинному джентльмену (коим он не являлся), протянул трясущейся то ли от холода, то ли от злости официантке. Та благодарно кивнула, облачаясь в предложенную одежду, и уложила телефон в заранее протянутую ладонь. Ухватилась взглядом за избитые костяшки и слегка потрёпанное лицо, на котором отчётливо виднелся внушительного размера порез. Расспрашивать не стала — он всё равно не ответит.       — У-у-у, как же бесит, — запрокинула голову назад и несколько раз тряхнула руками, будто в припадке, пытаясь передать выливающиеся через край эмоции.       Мёрфи выпустил несколько клубов дыма и протянул рыжей недокуренную сигарету. Она не раздумывая выхватила её и сделала глубокую затяжку, облегчённо выдыхая.       — Тоже попало?       — Ага, — она зажала сигарету между пальцев и отступила на шаг, складывая руки на груди и делая угрюмую физиономию. — «Паркер, ты такая бестолковая и невнимательная, бла-бла-бла, как можно было за вечер разбить пять бокалов, бла-бла-бла. Паркер, даже самая неуклюжая официантка справляется лучше!», — упёрлась руками в бока.       — Его величество хороший сынок? — сделал первую ставку, изредка поглядывая на открытую переписку.

Подружка Мёрфи:

Я уже ухожу.

00:10

      Паркер щёлкнула пальцами:       — Бинго! Мало того, что он отчитал меня, так ещё и Аиде настучал, подонок мелкий. Он даже в кабинет меня приволок, представляешь? Всё равно уже вычел из зарплаты… Я вообще держалась изо всех сил, чтобы не заехать ему.       — Ты бы не ударила.       — Конечно, нет. Я просто пытаюсь выглядеть чуть круче в твоих глазах, — она подмигнула. — Самое обидное то, что при всём этом они даже не спросят, каково мне было утром делать работу грузчика, которого позавчера привалило в морозилке ящиками с рыбой, — закатила глаза.       — Он жив?       — Он овощ. Что на работе был овощем, что в больнице сейчас, — фыркнула она, бросая окурок под ноги. — Меня уже начинает тошнить от этого клуба и всех вокруг. Хочется путешествовать, забить болт на брата и просто жить для себя.       — Опять рецидив?       Паркер вздохнула и запустила пальцы в волосы, подушечками массажируя кожу.       — Угу, вчера чуть не убил меня: подумал, что я выбросила в окно весь его запас, и решил утопить в ведре с грязной водой — благо половая тряпка спасла. У него и до этого были проблемы с агрессией, а сейчас так вообще… Короче, подумываю опять спихнуть его в реабилитационный центр. Надеюсь, он не сбежит оттуда и не вернётся мстить мне.       Мёрфи молча закивал головой, пытаясь таким образом передать своё сочувствие и поддержку. Толкать выученные наперёд фразочки из разряда: «Я верю, всё будет хорошо, ты справишься» или «Тебе удастся избавиться от этого гнойника» было для него сродни чужому языку, подобно марсианскому. Хоть и второй вариант был ближе всего.       — Твоя очередь жаловаться.       — М-м-м, — задумчиво протянул, — любимое пиво подорожало аж на целый доллар.       Паркер с непониманием уставилась на него и часто захлопала ресницами, будто пыталась избавиться от режущей боли.       — Эм-м-м, спасибо за откровенность, наверное… и разговор! Ты мне очень помог, хоть и сказал от силы десять слов.       — Это был бесплатный сеанс. На следующий раз придётся платить, — протянул ей мобильник.       Рыжая цокнула языком и отмахнулась.       — Могу предложить юбку в качестве оплаты, — выхватила телефон и указала пальцем на дыру в брюках. — Грех такие ножки прятать.       Мёрфи усмехнулся и отстранился от стены.       — Идёшь? — кивнул в сторону входа.       — Нет, — отрицательно замотала головой, — ещё побалую себя одиночеством. Хорошо выспаться, милый.       — И тебе дерьма не наделать, — отсалютовал на прощание и удалился.       Когда хлопок двери разрезал могильную тишину неосвещаемого коридора, он позволил себе облегчённо выдохнуть. Не сказать, что компания Паркер ужасающе скучная или до тошноты противная, она скорее была не необходимой. Конечно, он предпочёл бы постоять в одиночестве, задумчиво скурить сигарету, прочистить голову и ещё раз прокрутить всё — начиная от своего бесполезного существования и заканчивая словами Аиды. Но зачем ещё больше накручивать себя, если судьба ясно дала понять, что всё с самого начала обречено на провал, правильно?       Уже по привычке взлохматил волосы, придавая им более свежий вид, и ускорил шаг, пытаясь быстрее преодолеть этот узкий проход, уж больно напоминающий галерею криков в аду; желая побыстрее добраться до барной стойки и влить в себя пару рюмок джина — провести дезинфекцию после лобызания с Сибил (она самый что ни есть настоящий паразит).       Пробираясь сквозь толпу «горячих» девушек, жаждущих потереться о чужое тело, Мёрфи брезгливо морщился. Будь это лет так тридцать-пятьдесят назад, ему бы несомненно понравилось. Особенно тот сладострастный огонёк в глазах, который с каждой секундой увеличивается, незамедлительно превращается в пожар. Разгульный образ жизни с каждым годом тускнел, падал в непроглядную пучину, кораблём разбивался о скалы «Запоздалое взросление», и скрашивать ночи пассией-одноразкой уже не приносило такого удовольствия, как ранее.       Хотелось одиночества. Хотелось стабильности.       Добравшись до барной стойки, Мёрфи схватил пустой стакан и пару раз постучал ним по гладкой поверхности, привлекая внимание отвернувшегося к холодильнику бармена. Тот, несмотря на громкую музыку и гомон вокруг, быстро среагировал и, захлопнув дверцу, кивнул в знак приветствия.       — Три, — забарабанил пальцами по стойке и стал вглядываться в толпу возбуждённых людей, дабы скоротать своё ожидание хоть чем-то. Бежать на поиски Андреа не было смысла, она наверняка уже скоро доберётся домой. — Ты Маршалла не видел? — обратился он к бармену, разглядывая испорченные брюки.       — Должен быть где-то здесь, — ответил тот, плавно наливая джин. — Думаю, он всё ещё сидит за столиком, — аккуратно пододвинул рюмки. — Кстати, сегодня опять приходил тот мужчина.       — Который из?       — В сером костюме. Ты говорил, чтобы я сообщал, если вдруг замечу.       Мёрфи залпом выпил содержимое первой рюмки и прищурился, судорожно перебирая картинки лиц в памяти. Внутренности приятно обжигало, чувство удовлетворения мигом расползлось по телу, а шестерёнки в, казалось, пустой голове наконец-то закрутились.       «Точно. Божок».       Пирса он видел несколько раз в жизни и не особо спешил завязывать с ним разговор. Застать его врасплох не удавалось лишь потому, что он был хитрее и продумывал всё наперёд, а не, как Мёрфи, действовал сгоряча, поэтому и от оболочек Старых богов избавлялся быстрее, чем Цербер от прислужников Новых. Большую часть информации об этом п р е д в о д и т е л е он получил от Аиды, которая знала его достаточно хорошо — по крайней мере лучше, чем кто-либо из здешних богов или существ. Развязывать войну сейчас было сродни самоубийству: союзников у Аиды было немного, а она сама не стала бы пачкать руки в одиночной битве.       И почему этот змей решил выползти именно сейчас? Именно в тот момент, когда жизнь перестала казаться нескончаемой пыткой.       — Хорошо, — еле слышно пробормотал он, опрокидывая в себя очередную порцию алкоголя. — Дай знать, если опять увидишь его.       Бармен молча кивнул.       Мёрфи решил на всякий случай обойти весь клуб, заглянуть в каждую щель и каждый угол, напоследок накормив себя до дрожи в пальцах необходимой уверенностью в том, что Пирс ошивается где-то рядом, что он жаждет встретиться с ужасным порождением тьмы ровно так же, как и сам Цербер. Эта тяга появилась относительно недавно, наверное, после ухудшения физического здоровья и ряда выплесков неконтролируемой агрессии, которые, к счастью, никто не видел. Объяснения всему этому Мёрфи не смог найти даже в закрытой библиотеке Аиды, что уж говорить о человеческой.       Когда пробирался практически под самой стеной, подальше от танцпола, его голову посетила мысль о том, что Маршалл мог бы стать неплохим источником информации, ведь жил он чуть дольше и понимал больше, чем существо, что провело большую часть жизни в затхлой пещере. Тем более нужно было спросить, что тот успел наплести Андреа за те несколько десятков минут: возле стойки он был чересчур… его, в общем, было чересчур.       Пошарил взглядом по пустовавшим столикам, впиваясь в две фигуры, сидящие там, где до этого сидела Андреа.       «Не ушла?»       Подошёл чуть ближе и напряг слух, пытаясь выцепить из дикой какофонии клуба хотя бы пару слов. Говорил, что подслушивать плохо, но сам делает обратное.       — …не позвонили? — точно не голос копа.       — …могла… потеряла…       «Ещё тише не могла сказать?»       Мёрфи чертыхнулся. Абсурдность ситуации начинала смешить: вместо того, чтобы подойти ближе, он стоит за несколько сотен футов и занимается ребячеством. Здравомыслящие люди так точно не делают.       «Но я не здравомыслящий. И уж точно не человек».       Практически не раздумывая, он двинулся вперёд. С каждым новым шагом жар внутри начинал разгораться, а мысли разом покинули голову, оставляя черепную коробку пустовать.       Это был Пирс, без сомнений.       Он сидел напротив Андреа, вальяжно развалившись в кресле. Глаза его излучали ничем не прикрытый интерес и всепоглощающее спокойствие. Пирс сразу же заметил приближающегося Мёрфи и обворожительно улыбнулся собеседнице, а после подался вперёд, сжимая ладонью её пальцы. Наверное, для неё это было слегка неожиданно: она вздрогнула и тут же аккуратно высвободилась из его цепкой хватки. Сложила руки на коленях и опустила взгляд в пол, будто боялась дальнейших действий.       Мёрфи молча приземлился за соседним столиком, не смея прерывать разговор. Закинул ногу на ногу и подпёр лицо рукой, так, будто ничего скучнее и не видел. Беспристрастно оглядел статную фигуру бога, в ответ получая идентичный взгляд.       Пирс склонил голову набок и резко перевёл взор на Андреа. Оболочка его заметно содрогнулась, пусть лицо и оставалось непроницаемым. Он всё понял. Точно чувствовал себя сытым котом, загнавшим в угол две мелкие мышки.       — Андреа, я ни в коем случае не собираюсь давить на вас, — донеслось из-за соседнего столика. — Эта новость подкосила нас всех. Я был, скажем так, достаточно близким другом вашего брата, поэтому как никто другой понимаю вас.       Мёрфи каждой клеточкой тела чувствовал мощь, исходящую от п р е д в о д и т е л я. Его душу невозможно спутать ни с чем: она была колючей, как куст крыжовника, но в то же время липкой, как гречишный мёд; источала запах гари и апельсинового сока — отвратительное сочетание ароматов, — одновременно оставляя яркий, кисло-сладкий привкус на кончике языка. И это только первый её слой, незримый.       — Допустим, вы были знакомы, — слегка взволнованно. — Понятия не имею, при чём здесь я и почему вы так настаивали на сотрудничестве?       — Разве? Мне казалось, что у вас с братом были неплохие отношения.       — Зачем вы меня преследуете?       — Я вас не преследую.       — Мы сталкиваемся в одном и том же месте второй раз подряд. Для меня это уже перестаёт быть простым стечением обстоятельств. Поэтому да, вы меня преследуете. Поджидаете, если вам так угодно.       Пирс довольно ухмыльнулся и, откинувшись на спинку кресла, выжидающе посмотрел на Цербера. Сразу же догадался, что он знаком с Андреа и что она для него не просто посетительница клуба. Она была чем-то бо́льшим, важным, засевшим глубоко внутри.       — Я хочу вернуть очень ценную вещь, которую ваш брат позаимствовал у меня. Думаю, вы догадываетесь о чём идёт речь, не так ли?       — Даже если и так, в чём заключается сделка?       — Это вы мне должны ответить, Дреа.       Она уставилась в потолок и тяжко вздохнула, мимолётно подмечая пугающую реалистичность горгульи.       — Слушайте, Пирс, давайте на сегодня закончим. День выдался тяжёлым, и я слишком устала, чтобы играть с вами в угадайку, — быстро пролепетала, стараясь как можно быстрее закончить разговор. Она так сильно уцепилась за ткань штанов, что, казалось, та сейчас и вовсе лопнет от напряжения.       — Что ж, как пожелаете. Давайте встретимся на следующей неделе и вы поможете мне разобраться с волнующим меня вопросом, хорошо?       «У неё своей работы по горло».       — Боюсь, на следующей неделе не получится. Я сообщу вам, когда буду свободна, — с неким волнением бросила она, растягивая губы в неестественной улыбке.       — Прекрасно, — просиял он. — Тогда я заранее забронирую столик в ресторане.       «Она предпочитает тихие кафе».       Мощный толчок. В глазах помутнело, дышать стало заметно тяжелее. Ощущение, будто маслянистая жижа, подобно пауку, пытается завернуть в кокон свою жертву. Это мерение силами легко можно было бы сравнить с петушиными боями, если бы Мёрфи ответил так же.       «Услышал. Неплохо», — уголок рта пополз вверх.       Скорое проявление второй оболочки приятно удивило, хоть и оказалось довольно изматывающей процедурой. Мёрфи прежде никогда не интересовало копание в чужом белье — особенно если это касалось голубокровых. Но этот бог был исключением.       — Доброй ночи, Андреа, — сверкнув глазами, напоследок протянул Пирс.       — И вам.       Пирс галантно склонил голову, рукой придерживая края серого пиджака, который так и норовил выбросить бордовый галстук, стягивающий шею подобно удушливой петле — до чего ж красиво смотрелся бы на эшафоте! — напоследок взглянув на Мёрфи. Скрыться в толпе не составило труда: людей в помещении стало ещё больше, будто пчёл в ульях.       Цербер его уже не чувствовал.       Теперь было ясно, что Сибил явилась не для того, чтобы слёзно поведать о своей тяжкой жизни вдали от старого друга; не для того, чтобы вернуть время вспять и вновь говорить о вечной преданности и любви к тому запуганному мальчику, который спустя много лет стал ей целым миром. Она лишь отвлекала, делала всё, чтобы отвести безмозглое собачьё подальше от своего хозяина.       — Я вообще не понимаю, как ты выдерживаешь все эти косые взгляды с их стороны и вечное пренебрежение. Даже самые низшие относятся к тебе, как к куску дерьма, — она откусила зелёное яблоко и сразу же поморщилась. — Это жуть как неприятно. До сих пор не могу привыкнуть.       — Разве тебя это хоть когда-нибудь волновало? — спросил он, отвлекаясь от такого непривычного пения птиц. Прикрыл глаза, поудобнее укладывая голову на подтянутые к груди колени. Шелест листьев напоминал колыбельную. — Ты всегда казалась мне неуязвимой.       — Да, но… это неприятно! — воскликнула, выхватывая травинку из его рта. — Ты столько боли испытал за то время в подземелье, но всё равно пресмыкаешься перед Аидой, — зло бросила соломинку в воду. — Я не собираюсь терпеть подобное по отношению к себе. Не хочу такого же ошейника, даже если уже на поводке.       Все крупицы внезапно вспыхнувшего интереса вмиг погасли. С какой целью Сибил присоединилась к этой группе «протестантов» — это последнее, о чём ему хотелось думать.       Когда Мёрфи подошёл к столику, за которым минутой ранее проходили «переговоры», Андреа уже наспех собирала вещи. Резинкой связала не первой свежести волосы и накинула на плечи дублёнку. Схватила сумку и уже хотела было уходить, но остановилась, чуть не врезавшись в друга.       — Привет, — подал голос спустя пару секунд неловкого молчания.       Андреа открыла рот, не зная что сказать, и застыла на месте. Прищурила глаза, стараясь в полутемноте разглядеть лицо друга, которое казалось ей каким-то… не таким. Как только она увидела запёкшуюся кровь и красную полоску, слишком заметную на его бледном лице, выдуманные обиды сразу же отошли на второй план.       — Боже, что с тобой произошло? — охнула, резко потянувшись пальцами к почти что зажившему порезу на щеке. — Что ты уже успел натворить?       — Послушай, — остановил её руку, с силой сжимая. Замешкавшись, оттолкнул. — Всё хо…       — Ты подрался? — перебила, не дав договорить.       — Нет, это производственная травма.       — Тогда, как ты её получил? — недоверчиво покосилась на него, слегка сжимая пальцы.       — Давай лучше для начала поговорим о том, почему ты игнорировала меня.       — Тебе сейчас важнее обсудить здоровье или наши отношения?!       — Наши отношения. Они в приоритете.       Они умолкли и уставились друг на друга так, словно услышали шутку из выдуманного ими одноимённого сборника «Коллекция шуток для отцов на все случаи жизни». Мёрфи смотрел на её мигом порозовевшие щёки, а она в свою очередь пыталась не отводить взгляд в сторону, чтобы не выглядеть смущённой.       Андреа свела брови к переносице и для чего-то поправила полы дублёнки. Быстро зыркнула на Мёрфи и, закинув сумку на плечо, обошла его, нарочно (или нет) цепляя. Она и не помнила, когда последний раз чувствовала себя так рядом с ним.       — Тогда поговорим утром, мне пора, — выпалила она и, опустив голову, быстро засеменила к выходу.       — Ты… чёрт, — Мёрфи устало потёр переносицу и двинулся следом, благодарно кивая вовремя подоспевшей Паркер с пальто в руках.       Оказавшись на улице, несколько раз окликнул летевшею на всех парах Андреа, но та будто не слышала, продолжала идти. Ему удалось догнать её буквально секунд через десять.       — Эй, — ухватился за ремешок сумки и потянул на себя. — Перестань бегать от меня. Я просто хотел извиниться за испорченный завтрак.       — Ты уже извинился, и я тебя простила, — дёрнула ремешок на себя. — Можешь спать спокойно.       — Тогда не пойму, на что ты обижена.       — Да не обижена я! — её голос дрогнул, а глаза начали блестеть (она списала это на поднявшийся ветер). — Просто… тяжёлый день.       — Почему избегала меня?       — А ты почему утром убежал без всяких объяснений? — грозно нахмурила брови. — Из-за тебя, между прочим, сгорели наши панкейки!       — У меня была веская причина.       — Даже не буду спрашивать какая… такси! — заметив выходящую из машины женщину, выкрикнула она, маша рукой. — Поговорим утром на свежую голову. Мне есть что тебе рассказать, — обернулась к нему и выдернула ремешок, растянув губы в победоносной улыбке.       Подойдя к автомобилю и открыв дверцу, она замерла: видимо, хотела что-то сказать, но не успела — тут же была «беспощадно» затолкана в машину.       — Подвинься, Кэмпбелл, — коротко бросил Мёрфи, захлопывая дверцу.       — Чёрт, куда ты… Извините, — обратилась она к сгорбленному таксисту, пытаясь вытолкнуть Мёрфи сумкой, — не могли бы вы прямо здесь высадить этого парня? Он преследует меня.       — Не слушайте её. Моя милая немного перебрала, — мягко улыбнулся таксисту. — Обиделась, что слишком рано забрал от подружек.       Андреа пнула его ногой.       — Ты что несёшь? — шикнула на него. — Какие подружки?       — Просто смирись, — шепнул ей, выхватывая сумку из рук.       — Так куда вам… обеим? — почесав затылок, невнятно спросил мужчина.       — На Шолс-стрит, пожалуйста.       — Возле стадиона, пожалуйста, — недовольно буркнула, наблюдая за тем, как маленькие капли начали стекать по стеклу.       Таксист достал из бардачка очки и, громко захлопнув его, посмотрел в зеркало заднего вида, глазами исследуя то Мёрфи, то Андреа. Дёрнул щекой, поправляя клетчатую кепку, и, включив дворники, тронулся с места, всё ещё временами поглядывая на сидящих сзади пассажиров.       — Ох уж эти молодожёны.