Яд, который медленно убивает

      Эфемерное ощущение внутреннего спокойствия исчезло так же быстро, как и вода в стакане после очередной пьянки, стоило Андреа взглянуть на мрачное лицо тихо сопящего рядом Мёрфи. Они не так часто спали вместе, но почему-то казалось, что во сне он не может притворяться, не может скрывать эмоции, делая вид, что всё хорошо.       Немного поёрзав головой по дивану, стараясь выпутать волосы из пальцев Мёрфи, медленно поднялась и спустила ноги. Пол приятно холодил согретые ступни, подбодряя пальцы скрутиться в крючки. Сегодняшний сценарий дня она распланировала ещё ночью: место, время, но без подарка.       «Понятия не имею, что ему подарить».       Подняв руки вверх, потянулась. То, что произошло вчера, вновь попыталось крепко засесть в голове, пустить корни и ненавязчиво напомнить причину, заодно подключив происшествия в клубе. Она не была уверена, что это не повторится, скорее знала, что затишье временно. Порадоваться можно, пока есть возможность.       «Наверное, проще будет спросить у него самого».       Бросив короткий взгляд на мирно спящего Мёрфи, поднялась. Первое, что следовало сделать — привести себя в порядок и заранее настроиться на обречённый день.       — Мы не опаздываем? — сонный голос полоснул тишину. Видимо, Мёрфи давно не спал.       — Не думаю, — коротко бросила, всовывая ноги в тапочки. — Там где-то лежит телефон на тумбочке, можешь посмотреть. Я в душ.       — Пойду после тебя, — пробормотал он, переворачиваясь на живот. — Могу приготовить завтрак, пока ты моешься.       — Если не сложно.       Скрывшись за дверью спальни, Андреа впервые подумала о том, что, наверное, стоит выбрать что-то получше джинсов и серого свитшота с дурацкой нашивкой, выхваченного на распродаже. Чёрные брюки, благополучно «сворованные» у Хизер, и белый свитер крупной вязки должны выглядеть достаточно празднично. Наверное.       Взяв чистые полотенца и наугад выбрав бельё, — верх и низ, как всегда, разные — Андреа засеменила в ванную. Приняв горячий душ и обмотавшись полотенцем, она стала промакивать волосы. Живот недовольно урчал, призывая обезумевшую хозяйку немедленно вкинуть в рот хоть что-нибудь. Взгляд невольно упал на раковину и одежду, лежавшую в ней.       «Забыл».       Андреа переложила одежду на верх машинки, открыла навесной шкафчик и достала крем для лица, которым она пользовалась не так часто, как хотелось. Умывшись прохладной водой и вытерев лицо полотенцем, взглянула в запотевшее зеркало — провела рукой. Бледное лицо, тёмные круги под глазами и опять появившиеся прыщи на лбу. Ещё и эта белая прядка будто специально сейчас решила пожелтеть.       — Видок, конечно, не из лучших, — открыв тюбик, снова посмотрела на своё отражение. Свет в ванной заморгал. Перестал.       Андреа уставилась на светильник. От нахлынувших воспоминаний по спине пробежал холодок. Спешно выдавив немного крема, хаотично размазала его по лицу и тут же выскочила из ванной. Придерживая руками полотенце и шлёпая мокрыми ногами по холодному полу, она отправилась на поиски Мёрфи, решив сообщить о том, что душ теперь в его распоряжении.       Высушив волосы и облачившись в выбранную на сегодня одежду, Андреа пошла на кухню. На столе уже стояла миска рамёна с какой-то зеленью поверх лапши — где он только её взял? — возле неё чашка не слишком горячего кофе и пару гроздьев винограда. Андреа наклонилась к миске и стала принюхиваться.       — Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это раньше, — непринуждённо произнёс Мёрфи, активно взлохмачивая волосы влажным полотенцем. — И не таким способом.       — Хм… — вздохнула, отщипывая зелёную виноградинку. — Неужели трусость?       — Путаешь.       — Что именно?       — Здравый смысл и трусость.       — Учитывая то, что первого я не видела в тебе достаточно долгое время, могу предположить, — подхватила чашку, — что ты трусишка, Мёрфи.       Загадочно ухмыльнувшись, он подошёл к сушилке, неспеша развешивая полотенце возле остальных вещей. На мгновенье замер, вглядываясь в тёмные узоры, до боли схожие с теми змеями, пытающимися задушить друг друга.       — Возможно. В любом случае лучше быть трусом, нежели убийцей.       — Так говоришь, будто самолично казнил не одну сотню людей, — Андреа уселась на стул и подпёрла голову рукой, мелкими глотками отпивая кофе, глазами изучая фигуру друга.       — Ни в чём не повинных.       — Ты меня пугаешь.       — Сам себя боюсь, — на выдохе произнёс он и опять двинулся в ванную.       Недосказанность и недопонимание вновь тяжким грузом навалились на плечи, оставляя в воздухе маленькие крупицы себя, желающие забраться внутрь, в самые лёгкие. Палец нервно подрагивал, будто предупреждая о скорых неприятностях. Отвлекаться от сносящих крышу мыслей всё никак не получалось. Они увязались следом, точно надоедливые мухи, каждую минуту жужжа над ухом одно-единственное слово: «Скоро».       Кое-как допив кофе — на удивление гадкий — и для вида поболтав вилкой в миске, перемешивая содержимое, Андреа двинулась в гостиную. Телефон лежал на диване, а Мёрфи, видимо, всё ещё был в душе. Мельком взглянув на часы, она засеменила в свою комнату. По привычке хотелось окликнуть Тома, в ответ получая недовольное бормотание и кучу «предсмертных» вздохов, но не сегодня. Сегодня она даже не смотрела на дверь.       Захватила рюкзак и, достав из-под матраса кое-какие сбережения, привычно засунула скомканные купюры в карман.       — Нет времени на аккуратное складывание, только лишняя забота с этим кошельком. Выбросить его, что ли… — оглянулась. — Мёрфи, ты там скоро?       Не дожидаясь ответа, Андреа покинула комнату и на автомате заглянула в ванну — дверь была открыта.       — Неужели так тяжело…       — Ты не против, если я позаимствую ещё парочку чистых вещей? — перебил он.       — Э… нет, не против, бери конечно.       — Как завтрак?       — Бывало и лучше. А что? — опёрлась о дверной косяк, с интересом наблюдая за тем, как Мёрфи копается в корзинке.       — Не понравилось?       — Аппетит пропал. Но я бы не отказалась от мороженого, — начала ковырять ногтем кусок отшелушившейся кожи на пальце. — Мы так опоздаем. Давай быстрее.       — Хочешь попробовать жить вместе?       Слишком резко.       Андреа замерла, затем медленно перевела взгляд на друга.       — Почему спрашиваешь?       — Интересно узнать твоё мнение.       — Не знаю. Ты застал меня врасплох.       Выложив футболку на стиральную машинку, Мёрфи повернулся к Андреа.       — Маршалл рассказал, о чём вы говорили. Было бы неплохо, если бы ты жила с человеком, который сможет тебя защитить. Я не заставляю тебя жить вместе со мной, ты всегда можешь поехать к Ньюману. Подумай. Это не навсегда.       — Рассказал?       — Рассказал, — словно подтверждая её догадки, повторил он.       Вопросы-вопросы-вопросы.       Столько всего хотелось спросить, столько неозвученных мыслей крутилось на кончике языка. Хотелось на части разорваться, лишь бы скорее узнать всё, залпом выпить информацию и захмелеть, упасть в сладкую дрёму на неделю, лишь бы получить ответы на всё. Всё, что тревожило её.       Андреа не стала спрашивать Мёрфи, засунув руки в карманы, посильнее сжала пальцы и закусила щеку изнутри, лишь бы молчать. Слабый кивок — направилась к выходу, не желая путаться под ногами и лишний раз терзать себя любопытством, которое и так проело дыры в теле.       Был ли смысл подготавливаться к поджидающему будущему морально? Был. Готовилась ли она? Нет. Андреа изначально не была готова даже к тому разговору с неким Пирсом — скользкий тип, — лишь попыталась сделать из себя более спокойного человека, с холодной головой и мозгами вместо опилок. Справлялась плохо, но справлялась. А это уже чего стоит! Вот только готова ли она сейчас к тем переменам, которые не сегодня-завтра накроют её с головой? Сможет ли она пережить всё, а главное — сможет ли жить?       Всю дорогу до университета они молчали, даже в метро, когда освободилось место, ни он, ни она не проронили и слова: так и остались стоять возле друг друга, периодически обмениваясь странными взглядами. Андреа думала лишь о том, как быстрее покинуть компанию друга, мрачность которого, казалось, побила все рекорды.       «Это из-за меня он так?» — думала она, время от времени поглядывая на идущего рядом Мёрфи.       Зайдя внутрь университета, оба обменялись дружескими молчаливо-биполярными кивками и разошлись в разные концы здания: Мёрфи в левое крыло, Андреа — в правое. Лишь когда они отошли на приличное расстояние друг от друга, Мёрфи выкрикнул:       — Встретимся на парковке!       — Мёрфи! — обернулась. — Что тебе подарить?       — Не знаю, — пожав плечами, улыбнулся. — Торт.       Напротив кабинета, возле окна, стояли Хизер и Тео. Они что-то яро обсуждали. Андреа показалось, что эти двое выясняют отношения, поэтому она решила, что незаметно пролизнуть в аудиторию вполне получится. Привычным темпом направилась к распахнутой двери, молясь всем богам, чтобы эти двое не обратили на неё внимания. Получилось не совсем так, как хотелось: Тео заметил её и, не слушая дальше поучения распинающейся Хизер, хотел было двинуться навстречу, но был тут же ловко перехвачен ею же.       Она его не отпустит.       В аудитории было полно народа. Возле стола копошилась небольшая группка студентов, а на задних рядах красовался Джейсон, наблюдающий за тем, как его новая пассия делилась познаниями орального секса, добродушно показывая все умения на ужасно спелом банане, который уже практически развалился от её стараний. Подходить к ним не особо хотелось. На это даже не влиял факт того, что с Джейсоном они виделись раз в месяц, да и это происходило лишь тогда, когда Хизер организовывала очередную попойку. Подруга, к слову, не заставила себя ждать: буквально через пять минут показалась на горизонте. Не такая радостная, как это бывало обычно. Она молчала достаточно долго, казалось, и вовсе не собираясь начинать диалог. Покопавшись в сумке и не найдя ручки, Хизер уставилась на Андреа. Это вынудило её заговорить.       — У тебя есть ручка? Можешь одолжить?       — Могу, — подвинула ей свою. — Это всё?       — Нет. Ужасно выглядишь.       — Ты не лучше. Всю ночь готовилась к экзамену?       — Да, — выдохнула она, принявшись доставать тетрадки. — Вечер выдался не самым красочным. Семейные проблемы, выяснение отношений и прочая ерунда. А ты?       — Я вспомнила о нём за день до даты, наверное. То есть я помнила об экзамене, но что-то мне подсказывало, что всё пройдёт как по маслу и без подготовки. Том, конечно, не одобрил бы подобное…       — Забыла спросить: как поиски? Вышли на след?       Андреа промолчала. Лицо Хизер стало более расслабленным.       — Эй, не расстраивайся. Впереди нас ждёт лучшее будущее. Мы с тобой обязательно поедем в кругосветку, найдём самых горячих парней на этой гребанной планете и будем жить долго и счастливо. Прямо как хотели раньше, да? — задорно улыбнулась, пиная подругу локтем в бок.       — Ага, или будем как Джейсон, — кивнула головой в сторону друга.       — Не дай Бог! У него в последнее время отвратительный вкус на девушек, — нарочито громко выпалила она, хохоча, а затем шёпотом добавила: — Как и у тебя на парней.       — Эдриану это скажи.       — А я сейчас не о нём.       Андреа закатила глаза.       — Перестань.       — Это ведь правда, — вновь начала Хизер, придвинувшись ближе. — Я знаю, что ты сейчас с ним всё время проводишь. Не ври мне.       — Да кто тебе сказал?        — Эдриан, — пожала плечами, разглядывая маникюр. — Мне было интересно, где ты пропадаешь и почему так холодна ко мне в последнее время. Оказалось, ты вполне счастлива с этим, совсем не замечая остальных, — цокнула языком. — Это жутко бесит. Небось встречаетесь уже там.       — Нет, мы всё такие же среднестатистические одинокие американцы. По крайней мере я так точно.       На губах Хизер проступила еле заметная полуулыбка.       — Я считаю, жизнь удалась, — потянулась. — Осталось только держать своё сердечко под замком, милая, чтобы никакой абьюзивный подонок не вырвал его живьём.       — Смотря кто вырвет.       — Поверь, милая, ты и моргнуть не успеешь, как он разорвёт его в клочья. Я-то знаю.       Андреа хмыкнула.       Странно слышать подобные советы от человека, который каждый раз обжигается в новых отношениях и совершенно не учится на ошибках, временами не осознавая, что подобное отношение не сделает её счастливее, сильнее, опытнее. Оно не заменит то, что она искала в других, вечно пытаясь закопаться в самую душу и ухватить то нечто.       Хизер самой нужна была помощь, но каждый раз, когда Андреа пыталась идти на контакт с подругой, та сразу же натягивала на лицо до ужаса странную улыбку и говорила, мол, у тебя самой проблем много, я справлюсь сама. Хотя от других людей она её принимала.       Преподаватель пришёл раньше обычного и, усевшись за стол, начал деловито пересматривать какие-то бумажки, иногда бросая короткие взгляды на стадо собравшихся студентов. Вонь пота и сигарет в аудитории сменился на запах медикаментов и дешёвой выпивки — скорее всего, он принёс с собой очередную бутылку коньяка за пять долларов и налил немного жидкости в стакан из-под кофе — весьма оригинально.       Он раздал каждому студенту по варианту и чистому листку, а после объявил о начале экзамена. Просмотрев задание, Андреа поняла, что её надежда на «всё пойдёт как по маслу» обломалась здесь и сейчас. Некоторые задания были настолько бредовыми, что, казалось, он просто скачал их с первого сайта в гугле и распечатал в копицентре через дорогу, ведь какой преподаватель будет задавать вопрос о том, почему Гермес решил угнать стадо коров. И почему он не добавил вопрос о Зевсе и его любви к женщинам?       Бред какой-то.       Она мысленно вторила себе не волноваться, но делала всё абсолютно наоборот. Сердце методично выбивало свой ритм, а в голове без остановки пульсировало — будь она младше, то точно задалась вопросом не признаки ли рака у неё или ещё какой-то смертельной болезни.       На автомате поставив ответы и сделав ещё пару письменных заданий, Андреа положила работу на стол, отказываясь отвечать на оставшиеся устные вопросы, и, участливо посмотрев на Хизер, покинула аудиторию. Справилась она довольно быстро, как раз оставалось время заскочить к тренеру, дабы договориться сдать норматив с младшим курсом. И он согласился.       Переодевшись в форму, вся группа направилась в парк, находившийся относительно недалеко от университета. Тренер поделил студентов на пары — точнее, ребята сами это сделали, выбрав себе собеседников получше. Андреа стояла в стороне возле скамейки, активно колупаясь в картах, надеясь найти в окрестностях более-менее хорошую кондитерскую.       — Тренер сказал, что ты без пары. Не против взять меня под своё крыло? — неожиданно раздался голос сбоку.       Андреа вздрогнула и слабо качнула головой.       — Да, без проблем.       — Если… — он умолк, услышав звук свистка.       — Хватит чесать языками, живо на старт! Эмили, Ванесса, кто курит перед пробежкой? — тренер зло нахмурил брови. — Совсем уже рехнулись? Делайте что-то со своей зависимостью или больше не приходите на тренировки! Не хватало мне ещё отдуваться за вас и ваше хилое сердце.       Подруги закинули в рот по жвачке и встали рядом с Андреа и её напарником. Одна из них — блондинка, Ванесса, наверное, — прошлась брезгливым взглядом по Андреа и хмыкнула себе под нос. Видимо ей о-о-очень понравился этот смуглый юноша с тако-о-ой очаровательной улыбкой, что она уже поставила клеймо шлюхи на его напарницу.       — Бен, — окликнул его тренер.       — Да, сэр?       — Жду от тебя хорошего результата. Не вздумай лениться.       — Понял вас.       «Бен, значит».       Тренер хлопнул в ладошки и, подняв одну руку вверх, поднёс свисток к губам. Отсчитав до трёх, дал команду приготовиться. Свисток — все сразу же тронулись с места. Пробежав несколько сотен метров, Бен выставил руку перед Андреа, останавливая, и с сияющим лицом взглянул на неё.       — Давай дадим ребятам фору.       — Зачем мне это делать? — непонимающе изогнула бровь.       — Мы выносливее, всё равно придём на финиш первыми. Пусть порадуются.       Андреа недоумённо свела брови к переносице, слегка замедляя темп. Решил в святошу поиграть, что ли? Чокнутый. Слушать его она, конечно, не собиралась, сразу же ускорилась. Он последовал её примеру, а через несколько минут беспрерывного бега первым нарушил тишину:       — Не хочешь, значит.       — Не вижу в этом смысла. И в бестолковой болтовне тоже.       Бен усмехнулся.       — Ну-ну, — увернулся от торчащей ветки молодого клёна. — В следующий раз выберешь в напарники более молчаливого человека, если найдёшь, конечно, молчунья.       — О, поверь, у меня есть такой.       — Но я единственный в своём роде. И неповторимый, — подмигнул Бен.       — Не сомневаюсь.       — Тебя как зовут?       — Андреа, — остановилась, переводя дыхание. — Андреа Кэмпбелл.       В боку непривычно больно закололо, а на глаза будто пелена упала — всё расплывалось. Она подошла к дереву — дуб? — и, присев на траву, опёрлась о ствол, упёршись спиной в еле заметный сучок. В голове снова запульсировало, дышать стало заметно тяжелее, точно лёгкие свинцом налили. Андреа опустила голову и закрыла лицо ладонями, думая, что аромат не до конца выветренного геля поможет перебить запах крови в носу.       — Да уж, не такая ты выносливая, — присел напротив. — Воды у нас нет, но я могу вернуться назад, мы не так далеко, — посмотрел за спину.       Андреа выставила руку вперёд, тем самым показывая, что всё нормально. Осознанная часть её боролась с дурацким хотением показать новоиспечённому знакомому свою стойкость и, как он говорил, выносливость — ещё лучше! — будто от этого зависела судьба всего человечества.       Промямлив что-то нечленораздельное, но весьма убеждающее, Андреа попыталась подняться, но, взглянув на Бена, стоявшего напротив, опять упала наземь, зарываясь пальцами в сухую листву.       Бен испуганно посмотрел на не менее испуганную Андреа и подскочил, думая, что кто-то стоял за спиной. Не увидев ничего, кроме мельтешащих листьев, тихо падающих с крон многолетних деревьев, опять уставился на напарницу. На этот раз непонимающе.       — Что случилось? — сделал шаг вперёд.       — Стой! — резко бросила Андреа, выставляя руку перед собой. — Не подходи!       — Да что…       — Не подходи!       В глазах защипало, рот наполнился слюной, а к горлу тут же подступил ком тошноты. Мысли метались в голове подобно мышам в забытой богом лачуге, то и дело скребя по черепу, перебирая своими лапами извилины отключившегося мозга. Беззвучно глотая слёзы, она старалась отползти в сторону, но каждое движение не слушающихся ног, каждый колотящий стук обезумевшего сердца приближал к пику. Её вырвало.       Не смотря на просьбы Андреа, Бен всё равно кинулся к ней. Собранные в хвост длинные волосы он убрал за спину и присел рядом, несмело заглядывая в бледное лицо напарницы. Андреа же, в свою очередь, не стала его отталкивать. Она вообще ничего не делала, ни о чём не думала.       Жадно глотая свежий лесной воздух и растирая по щекам солёные дорожки слёз и пота вперемешку, Андреа всеми силами пыталась успокоиться, дабы прекратить эту ужасную пытку, которую она сама себе и устроила, — организм же поддержал эту затею. Мозг начал понемногу включаться в работу, начав искать логическое объяснение происходящему.       Она снова посмотрела на Бена. Тело всё ещё не слушалось, но осознание того, что он не причинит ей вреда, полностью вытеснило страх и боязнь за свою жизнь. Робко коснулась листья рядом с его ногой, задерживая взгляд.       — Поверить не могу, — шёпотом произнесла она, — Маршалл не врал…       — О чём ты?       — А значит я не тронулась умом, — продолжила она и едва коснулась копыта, подавляя в себе истерический смешок, рвавшийся наружу. — Сатир. Настоящий.

➳➳➳

      Мёрфи стоял возле библиотеки и вертел в руках зажигалку. Было ожидаемо, что рыцарь двадцать первого века задержится в компании очередных фанаток, думая, что одна из них окажется сосудом чьей-то душеньки, например, всеми любимой Афины. Вот только он не учёл тот факт, что не все, мать его, б-о-г-и будут шастать именно здесь, в чёртовом Нью-Йорке.       Конечно, было бы проще собрать всех богов в одном месте, в одном городе, связать всех хоть какими-то узами и держать рядом. Слишком легко, не правда ли? Но не для них. Точнее, не для него.       Мёрфи не горел желанием помогать богам, ведь, случись всё так, как задумала Аида, его бы уже не было здесь, сверху; ему пришлось бы сутками напролёт бездумно ходить по мёртвой земле, наблюдать за порядком и слушать крики мучеников; ему вновь пришлось бы сидеть на привязи. Это совершенно не входило в его планы, по крайней мере сейчас, на ближайший месяц так точно. Он слишком долго шёл к этому, чтобы вот так глупо всё закончилось.       Поднял крышку.       Шум в голове не давал сосредоточиться на картине, которая развернулась перед ним. По щекам почему-то текли слёзы, наверное, из-за встречного ветра. Мёрфи чётко видел отца. Он всё так же сидел на своём троне, медленно поглаживая рукой череп, изредка отвлекаясь на позвоночник, служивший подлокотником. Сквозь шум слышал непрекращающийся вопль, но было не до него. Мёрфи смотрел отцу в глаза. Пустые.       — Нож у твоих ног. Бери его.       — Я не убью, — отрицательно покачал головой.       — Почему так думаешь, сын? Ты ведь хотел на свет к людям, к богам. Это твой шанс избавиться от своего предназначения. Я даю тебе такую возможность, прошу, воспользуйся ею.       — Нет. Ты не помогаешь мне, лишь упиваешься страданиями. Тебе нравится наблюдать за нами…       — Всегда. Вы ведь мои дети, — он закинул ногу на ногу и со скучающим видом стал разглядывать обеих. — Стараюсь принимать активное участие в воспитании потомства. Методы, конечно, весьма специфические, но я пытаюсь быть хорошим примером для вас.       — Тогда почему?       — Не люблю предателей.       Захлопнул.       Последняя фраза отца отпечаталась в голове на всю жизнь. Может, если бы он не зацикливался на прошлом, а просто отпустил всё и плыл по течению, то и жизнь казалась бы слаще? Странно, но он не находил ничего слаще, чем вновь посмотреть в глаза тому, о ком думал утром и перед сном; о том, кто сотню раз убивал его во снах, каждый раз делая это с блаженным лицом; том, чьё место он должен был занять.       «Я тоже, отец».       Прошли века, а Мёрфи до сих пор равнялся на него, пусть и ненавидел всей душой. Они были чем-то похожи. Наверное, внутренним стержнем, который отец пытался вытащить из сына любыми путями, дабы тот был наравне с ним. Поначалу даже от одной мысли о том, что отец стал его идеалом, Мёрфи начинало бросать в дрожь. Казалось, ничего хуже нет.       Ошибался.       Хуже всего — возвращать себе ту бесхребетность и думать, что мойры плетут лишь одну нить, которую он не вправе изменить. Их несколько. Сейчас Мёрфи не знает, за какую нить ухватился, но уверен, что именно она в конечном итоге приведёт его к заслуженному счастью.       По походке Эдриана было заметно, что тот не спешит. Не в его стиле. Подойдя к Мёрфи, он коротко кивнул.       — Долго ждёшь?       — Достаточно. Зачем позвал?       — Аида тебе рассказывала про Аполлона? — кивнул в сторону входа. Мёрфи последовал за ним. — Он связался с ней и попросил в срочном порядке забрать дневник у какой-то бабушки. Не знаю, кто она, но нам нужно поторапливаться.       — Не лезь в это, сам разберусь, — он поморщился. В библиотеке было непривычно шумно.       — Ты не справишься.       — До этого и без тебя справлялся, герой. Только путаться будешь, — указал на дальние стеллажи. — Вон там можешь поискать литературу о различных стычках богов. Будет полезно узнать, что происходило задолго до твоего рождения.       — Спасибо, конечно, но я не нуждаюсь в подобном. Лучше расскажи, как мне найти сосуды богов. Я раньше этим не интересовался — Аида была против, — а сейчас захотелось помочь.       Мёрфи ткнул пальцем в кончик носа.       — На нюх.       — Шутишь? — Эдриан приподнял бровь.       — Нет, поэтому и говорю, чтобы не лез. Тебе стоит изучить некоторые моменты, будет весьма полезно.       — Например?       Мёрфи остановился около стеллажа и, наугад ухватившись за одну из сотен потрёпанных книг, развернул её переплётом к Эдриану, указывая на рисунок.       — Серп, — несколько раз постучал пальцем, привлекая внимание. — Исполинский серп.       — Хочешь отрезать мне голову?       — Да, но не сейчас. Этим серпом Кронос победил своего отца, он нужен Аиде. Вернись домой и поищи в закрытой библиотеке матери свиток с чёрной печаткой, там подробно расписано, с какой целью он применялся и где его найти. Тебя туда без проблем пустят. Можешь считать, что это твоё задание на сейчас.       — Читал его?       — Да, — вернув книгу на место, коротко ответил Мёрфи.       — Тогда почему до сих пор не нашёл?       — Высоты боюсь, — поджал губы.       Эдриан потёр шею и усмехнулся.       — Не думал, что буду получать приказы от…       — Слуги? Пса? — перебил его Мёрфи. — Брось, это даже не приказ, скорее дружеский совет.       — Слушай, сейчас правда не время начинать старую песню. Я многое переосмыслил за пару дней. Давай забудем всё то, что я наговорил тебе. Знаю, что вёл себя как подонок, а не как сын божества; признаю, что все мои слова — грязь, накопившаяся внутри, — запустил пятерню в волосы и отвёл взгляд. — Но и ты тоже хорош. Зачем было плевать в лицо?       — Это меньшее, что я мог сделать.       — Ты как всегда, — вздохнул. — Даже поговорить серьёзно не можешь.       — Уж прости, что не бросился тебе в объятья и не стал вытирать сопли о шею. Образ не позволяет, — указал большим пальцем за спину. — Я могу идти?       — Думал, ты пойдёшь со мной.       Мёрфи отрицательно покачал головой и похлопал Эдриана по плечу:       — Не сегодня.       «Сегодня мне нужна Андреа».

➳➳➳

      Андреа стояла возле витрины и бездумно смотрела на своё отражение, такое нечёткое и неопределённое, как и её жизнь. Сердце всё ещё отзывалось гулкими ударами, изредка останавливаясь, чтобы ненароком не вырваться наружу, поместиться около этих тортов. Пару лет назад она и представить не могла, что судьба уготовит ей нечто подобное. У неё были огромные планы на эту жизнь: после выпуска попробовать найти себя в другом университете и в конечном итоге пойти по стопам отца, быть ближе к его мечте и слетать туда, куда он не успел; ей хотелось быть ближе к нему; хотелось всю жизнь посвятить делу, а когда надоест, может, и обрести любимых людей — семью.       Теперь это не имеет значения. Этого не будет. Прежней жизни как минимум, как максимум — домика в Аляске.       Может, Андреа утрировала. Может, не всё так плохо, как она себе представляла, и жизнь заиграет новыми красками для неё самой, что и в эту возвращаться не захочется — кто знает? А жизнь в любом случае заиграет. Заиграет так, что мигом сбежавший сатир покажется ей незримой крупинкой в полной банке песка и гнилой плоти; так, что тёмные ночи будут казаться светлее дня.       Выбирая торт, она мысленно возвращалась к Мёрфи и к предстоящему разговору, который должен был случиться. Буквально сегодня утром она думала о том, что эти ответы ей жизненно необходимы. А сейчас как?       Страшно.       Её пугали неизвестность и неясность будущего, которое отныне уже никогда не будет привычно спокойным, таким знакомым, человеческим; пугало одиночество, которое в любую минуту могло настигнуть; пугали люди, их реакция и то, как они будут относиться к ней.       «Поэтому они нужны мне. Пусть и не сейчас, не сегодня, не в его день рождения, но точно не через неделю. Он должен рассказать мне, должен довериться. Я должна. Мы должны».       Выбросив навязчивые мысли из головы и взяв себя в руки, Андреа наконец выбрала торт, а затем зашагала в сторону магазина, в котором раньше покупала виниловые пластинки для мамы. Там она надеялась найти подарок под стать Мёрфи — обычно ему нравились такие штуки — и не упасть лицом в грязь в первое совместное празднование. Ей было важно, чтобы подарок не валялся на запылённом чердаке, поэтому стоило выбирать с умом.       Впрочем, с этим проблем не было: как только Андреа открыла дверь, сразу заметила подходящую пластинку. Торопиться не стала, решила ещё просмотреть все полки, деревянные ящики, служащие стеллажами, и, окончательно выбрав подарок, зацепилась взглядом за стоящую в углу камеру. Её было сложно заметить за стеной из пустых коробок.       «Гениальные идеи приходят в самый последний момент, — быстро пронеслось в голове, и Андреа сразу же подозвала продавца. — Надеюсь, он не будет злиться, если я опоздаю».       Спустя час Андреа добралась до парковки. Мёрфи, заметив её, сразу же подошёл. В руке он держал мороженое и, кажется, небольшую упаковку пива.       — Извини, что опаздываю. Сама предложила и…       — Всё нормально, — перебил он, забирая пакеты в свободную руку. — Я тоже опоздал, но, как видишь, не спешу с извинениями. Бери мороженое, оно уже почти растаяло. Будет печально, если ещё и с асфальтом встретится.       — Давай сюда, — потянулась к пиву.       — Не сможешь дотерпеть до пляжа? — поднял руку вверх.       — Что? — заторможенно заморгала, пытаясь понять, о чём идёт речь. — Нет, я не об этом! Помочь хочу. Тебе ведь неудобно нести всё это.       — Просто забери мороженое. Этого достаточно.       Андреа возмущённо приоткрыла рот и хотела было начать спорить, но быстро стушевалась под настойчивым взглядом Мёрфи. Вырвав пакет из рук и немного повертев ведёрко в руках, уставилась на упаковку.       — Мятное?       — Где-то слышал, что помогает от бессонницы и при частом стрессе. Открой дверцу, — остановился напротив машины. — Я видел, как ты возвращалась из парка. Возбуждённая, взволнованная.       Андреа напряглась, и Мёрфи это заметил.       — Не спросишь почему? — аккуратно поинтересовалась она, сильнее сжимая пальцы на ручке.       — Нет. Расскажешь, когда посчитаешь нужным, — разложив пакеты на заднем сидении, выпрямился и захлопнул дверцу. — Не хочу устраивать допрос.       — Не оправдывайся.       — Не оправдываюсь. Подумал, что если не скажу, то ты воспримешь это так, будто мне плевать на тебя и твои проблемы.       — Иногда это именно так и выглядит, — Андреа прикусила язык и быстро уселась на сиденье.       — Знаю, — сев за руль, Мёрфи завёл машину и потянулся пристёгивать Андреа. — Хочешь поговорить?       «Хочу, — подумала она, напрягая пальцы на ногах, — о многом хочу». Но вместо этого язвительно выпалила:       — С каких пор мы начали вот так легко всё обсуждать?       — Потом не говори, что я не пытался, — прочистив горло, бесстрастно ответил он и тронулся с места.       Андреа обречённо выдохнула и потёрла глаза. Было глупо в этой ситуации жаловаться только на поведение друга и списывать всё на его простое нежелание вести разговор, ведь сейчас облажалась именно она. Неумение держать язык за зубами всегда вылазило боком, поэтому она частенько предпочитала молчать. Но не с Мёрфи. С ним ей не хотелось молчать.       — Слушай, я правда не…       Он выставил руку, останавливая ещё не начавшийся поток слов, и, остановившись на красный свет, оторвался от дороги. Андреа проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на мороженое, лежавшее на её ногах. Она всё поняла — взяла ведёрко и, аккуратно открыв его, начала неторопливо слизывать мороженое с крышечки. Мёрфи довольно усмехнулся и опять переместил всё внимание на дорогу, а Андреа, наоборот, — на него.       Он переоделся. Опять в свой привычный, но не менее сексуальный образ: чёрная рубашка, чёрные свободные брюки и такого же цвета пальто; на пальцах несколько серебряных колец, а в ухе неизменная серьга.       «Ещё чёрной краской облился бы», — стараясь мысленно отвлечься, набрала побольше мороженого и уставилась в окно.       Андреа решила молчать всю дорогу. Она не до конца понимала, почему Мёрфи так спокойно реагировал на её язвительные реплики и скрытое желание задеть за живое. Будь она на его месте, то сразу же вытолкала из машины и послала к чертям. Но он терпел. Даже купил бургер на заправке! Да, это не что-то из рода фантастики, но тоже весьма приятно.       Ближе к вечеру они уже были на месте. Мёрфи молча достал пакеты и зашагал к морю, изредка оборачиваясь назад на плетущуюся сзади Андреа, которая боролась с разлетающимися во все стороны волосами. Напряжение и неловкость вмиг развеялись. Ей захотелось поговорить с ним.       Шум моря и крики чаек вызывали на лице глупую улыбку. Андреа подняла взор на солнце, скрытое за серыми тучами, и прикрыла лицо ладошкой, пряча глаза от пробивающихся лучей. Ноги, привыкшие к асфальту, будто утопали в рыхлом песке, так и норовя разъехаться в стороны.       — Сколько мы здесь не были? — поравнявшись с Мёрфи, спросила она.       — С прошлого года. А что?       — Ничего, — пожала плечами, — просто странные ощущения.       — Можем уехать, если хочешь. Съедим торт дома и посидим на детской площадке.       Андреа хихикнула в ладошку и завертела головой.       — Нет-нет, не нужно. Это всё-таки твой день рождения. Сегодня будем делать то, что хочешь ты, — мечтательно замахала руками.       — Целоваться? — ухмыльнулся.       — Что? Нет, Мёрфи! — толкнула кулаком в плечо. — Разве что в щёчку, и то, если повезёт.       — Ты сказала, будем делать то, что я хочу.       — Да, но целоваться не входило в план развлекательной программы. И вообще… ай, забудь, — махнула рукой и пошла вперёд.       Остановившись возле огромного камня, с которого они раньше наблюдали за плывущими кораблями, Андреа уставилась вдаль — ни одного корабля, лишь бесконечная пустая синь. С этим местом у неё были связаны исключительно хорошие воспоминания, но необъяснимое чувство тоски не покидало. Она повернула голову и посмотрела на остановившегося возле неё Мёрфи.       Он тоже смотрел на бушующие волны и небольшую стайку чаек, кружащих над водой. Говорить не хотелось. Сейчас молчание было краше всех слов. Постояв ещё с минуту, он вздрогнул и, украдкой взглянув на Андреа, пошёл назад к камню. Она тоже не стала задерживаться — пошла следом.       Достав из пакета торт, Андреа принялась его распечатывать. Руки немного подрагивали, и из-за этого не получилось красиво открыть упаковку: бант каким-то образом превратился в маленький тугой узел, поэтому повозиться с ним пришлось дольше, чем ожидалось; коробка порвалась в нескольких местах, а сам торт слегка развалился по краям.       — Прости, красиво не получилось, — Андреа виновато подняла взгляд.       — Ты сегодня целый день извиняешься.       — Я просто волнуюсь. Не каждый раз приходится праздновать твой день рождения.       — Честно, — достав две баночки пива, посмотрел ей в глаза, — меня тоже слегка пробирает дрожь. В хорошем смысле.       — Ого… какие откровения, — брови сами взлетели вверх. — Каменная маска начинает понемногу отъезжать в сторону? Мне определённо нравится.       — Не обольщайся. Я сказал это, чтобы ты меньше себя накручивала.       Андреа мягко забрала баночку из его руки и, сделав первый глоток, натянуто улыбнулась. Мёрфи натянул ответную улыбку и полез в карман за складным ножом. Затем протянул его Андреа. Она поперхнулась.       — Ты носишь брелок на ноже? — откашлявшись, спросила она.       — Как видишь.       Андреа нырнула рукой в карман и, достав свой, положила на камень.       — У меня такой же.       — Да.       — Ты купил нам одинаковые?       — Что-то вроде парных брелков.       — Почему именно на нож? — спросила она, пряча брелок назад.       — Он всегда рядом со мной, никогда не теряется, — положил ножик возле торта. — Режь.       Она взяла его в руки, но замешкалась.       — А желание? — посмотрела на отстранённое лицо друга. Он будто был не здесь, не с ней.       — Свечки нет.       — Есть! — слегка подскочила на месте. — Я попросила в кондитерской, чтобы её положили в коробку.       Андреа принялась вертеться вокруг коробки, заглядывая на каждую стенку. Обнаружив свечку, прикреплённую скотчем к верхушке, аккуратно отодрала её и, ободрав полосочку прозрачного скотча, вонзила в одну из тёмных кремовых башенок, покрывавших верхний корж. Пошарилась по плащу, ища хоть что-то, чем можно было бы поджечь её. Ничего не обнаружив, уставилась Мёрфи. Он сразу всё понял — достал зажигалку.       — Ветер дует, она сразу же потухнет.       — Не потухнет, — сделала импровизированный купол из ладошек и усмехнулась. — Давай.       Мёрфи хмыкнул. Несколько раз чиркнул колёсиком и поднёс яркое пламя к фитилю. Пару секунд подумал, а затем задул свечку. Андреа слабо улыбнулась и шёпотом произнесла:       — С днём рождения.       — Режь, — подавляя улыбку, прикрыл рот рукой.       Андреа прыснула: никогда не видела его таким. В области солнечного сплетения разлилось приятное тепло, точно мёдом душу облили. Она разрезала торт пополам и передала нож Мёрфи. Сняла плащ и бросила его на слабо прогретую поверхность камня, уселась.       — Эм… думаю, не очень красиво с моей стороны ограничиваться простым «с днём рождения», — поёрзала на месте.       — Мне и этого достаточно, — провёл пальцем по клинку, стирая крем. — Тем более ты не обязана.       — Просто дослушай, — заламывая пальцы, начала она. — Фух. В общем, я не мастер и красиво поздравлять не умею, поэтому не жди от меня чего-то сверх… — замахала руками в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Ты понял.       — Продолжай, — отпив немного пива, кивнул.       — С момента нашего знакомства прошло много времени, и я подумать не могла, что наша дружба окажется «долгосрочным продуктом». Несмотря на наши разногласия и частые пустяковые ссоры, ты всегда оставался и остаёшься со мной. Это очень ценно, правда, — она вытерла вспотевшие ладошки. — В этот замечательный пасмурный день я желаю тебе море стальных нервов и океан терпения; пусть все твои мечты станут реальностью, а цели достигаются по щелчку пальцев, — подхватила свою баночку, предлагая чокнуться. — За тебя.       — За нас.       Сделав пару глотков, Андреа отставила пиво.       — М-м. Чуть не забыла про подарок, — чуть не упав, подцепила указательным пальцем ручку пакета, стоявшего за камнем, и протянула его другу.       Мёрфи, до этого смотревший в море, с интересом уставился на Андреа.       — Что там?       Андреа неоднозначно пожала плечами и стала колупать торт пластмассовой вилкой. Она делала вид, будто на все сто уверена в своём выборе и ни капли не переживает насчёт его реакции. Но подрагивающая вилка выдавала её с потрохами. Отложив её в сторону, стала наблюдать за распаковкой.       Мёрфи нырнул рукой в пакет и выудил оттуда виниловую пластинку. Рассмотрел её со всех сторон и облапал рисунок. Выглядел он чересчур довольным.       — Тц. Зачем было тратить деньги? — картинно закатил глаза.       — Эй, — возмущённо толкнула его. — Я вообще-то с душой выбирала.       — Ладно-ладно, прости. Хороший подарок, мне нравится, — ещё раз покрутив её в руках, прочитал бросающуюся в глаза надпись: — Криминальное чтиво.       — Мы его вместе смотрели. Тебе вроде понравилось. Будешь теперь зажигать под старенькие песни.       — Это точно, — пустив низкий смешок, достал ещё и конверт и принялся его открывать. — А здесь что?       Андреа спохватилась и схватила Мёрфи за руки, опуская их.       — Это откроешь не сейчас.       — А когда?       — Когда посчитаешь нужным, — со всей серьёзностью произнесла она, сдавливая его кисть сильнее.       — Мне кажется, что он пустой, но если тебе так важно, — сложил конверт вдвое и положил во внутренний карман пальто.       — Будто одолжение делаешь, — слегка раздражённо бросила она и принялась напихать рот тортом.       Мёрфи тоже присоединился к ней, но ел не такими быстрыми темпами, всё время посматривая на Андреа. Он в кои-то веки показался ей счастливым, но последующие полчаса вёл себя максимально отстранённо. Мёрфи наблюдал за чайками, парящими в облачном небе, и золотистыми лучами солнца, утопающими в необъятной морской глади. Затем, коротко поблагодарив подругу, поднялся и пошёл навстречу пенистым волнам, которые без конца облизывали песчаный берег.       Андреа решила оставить его наедине с самим собой и продолжила уныло двигать челюстями. Затем отбросила вилку и спрыгнула на песок, заодно хватая плащ. Накинув его на плечи, зашагала в противоположную от Мёрфи сторону, с головой погружаясь в мысли. Она думала о сегодняшнем дне: утреннем разговоре, внезапном головокружении и сатире. Голова всё ещё шла кругом от происходящего. Или от пива? Она ещё не разобралась.       Собравшись с мыслями и вдоволь находившись по берегу, Андреа вернулась к Мёрфи. Он, казалось, даже с места не сдвинулся. Заметив движение сбоку, повернул голову. Андреа медленно подошла и присела подле него, пальцами касаясь сырого песка.       — Сыграем в игру? — неожиданно произнёс он, показывая колоду игральных карт.       — В какую? — глянув на него, склонила голову на бок.       — Вопрос-ответ. Вытягиваю красную масть — вопрос задаёшь ты, чёрную — я. Играем?       — Ограничение на темы вопросов?       — Никаких.       — Играем.       Мёрфи перетасовал карты и взял верхнюю.       — Красная, — показал карту.       — Хорошо, начнём с простого, — подняла ракушку. — Какой твой самый большой страх?       — Жить вечно.       — Я бы хотела иметь вечную жизнь, — прошептала, бросая её в воду. — Она открывает много дверей.       — И ещё больше закрывает.       Андреа задумчиво потёрла кончик носа. Мёрфи был отчасти прав. Мы, люди, до конца не можем знать, что дарует нам бессмертие и что отбирает. Глупо, но Андреа думала, что, будь у неё такая возможность, то она не прочь и рукой пожертвовать, лишь бы не умереть.       — Красная, — произнёс он, вырвав Андреа из размышлений.       — Ты не соврал мне насчёт даты дня рождения?       — Соврал.       — То есть? — внутри начало просыпаться негодование.       — По правде сказать, я и сам не помню, когда родился. Поэтому просто выбрал удобную дату.       — А как же родители?       Мёрфи молчал достаточно долго, прежде чем ответить.       — Это уже второй вопрос.       — Вытягивай карту, — выпалила она.       Он протянул ей колоду — она без раздумий выхватила её.       — Чёрный.       — Если бы у тебя был выбор посетить любой уголок мира, куда бы ты полетела? И почему?       — Монголия и Португалия. Монголия — мечта папы, Португалия — моя. Я обещала ему, что однажды мы вместе съездим в Лиссабон, прокатимся на лифте Санта-Жушта и будем наслаждаться видом на одной из смотровых площадок, поедая жаренные каштаны и прегу.       — Почему не поехала с другим близким человеком?       — Не нашла такого, — немного помедлив, достала следующую карту. — Красный. Ты уже знаешь мой вопрос.       Его непроницаемое лицо оставалось таким же. Оно ничего не говорило. Говорили глаза. Они метались из стороны в сторону, словно ища в солёной воде свой спасательный круг, но быстро вернули себе прежнее спокойствие.       — Меня с родителями практически ничего не связывает. Я не видел их ровно с тех пор, как они отказались от меня. Поэтому предпочитаю не вспоминать о них, — немного помолчав, добавил: — Мне больше нравится думать, что они утонули в реке.       — Наверное, у них была на то причина.       — Не знаю, — пожал плечами, — это стоит спросить у них.       — Они отдали тебя в детдом?       — Нет. Можно сказать, продали в рабство.       Андреа не знала, что и сказать. Ей казалось, что подобные суровые реалии остались в тёмном прошлом человечества и никакому здравомыслящему человеку не придёт в голову продать собственного ребёнка в качестве рабочей силы. Она и подумать не могла, что один из дорогих ей людей окажется одним из тех, кого поглотила жестокость жизни. Спустя время она украдкой взглянула на Мёрфи.       — Ты, наверное, ненавидишь их.       — Раньше — да. Сейчас не могу сказать. Сложно разобраться.       — Мне тебя искренне жаль.       — Это последнее, что ты должна чувствовать по отношению ко мне.       Андреа несколько раз несколько раз моргнула, пытаясь отогнать непрошенные слёзы, и глубоко вдохнула. Опять достала карту. Красный.       — Что ты хочешь сделать прямо сейчас?       Мёрфи на мгновенье потупил глаза в пол, разглядывая слабо промокшую обувь. Затем наклонился к сидящей подле него Андреа и приподнял указательным пальцем её подбородок. Не спеша приблизившись, остановился. Привычная ухмылка зазмеилась на его губах, и он, посмотрев в её распахнутые глаза, едва ощутимо коснулся губами её губ. И тут же отстранился.       Андреа замерла, кажется, даже не дышала. Она и вовсе позабыла о том, что говорила ему часами ранее. Ей было недостаточно. Недостаточно поцелуя. Недостаточно его.       Мёрфи мягко забрал карты из её рук и, вытянув последнюю, спрятал колоду назад в карман.       — Чёрный, — зажал карту меж длинных пальцев. — Если бы ты узнала, что тебе осталось жить месяц, что бы ты сделала?       — Попробовала бы сделать тебя близким.       — Тогда тебе стоит поторопиться.