Яд, который медленно убивает

➳➳➳

      Почти три раза в неделю она то и дело слушала чужое сердцебиение и ощущала опаляющее дыхание возле уха. Без этих встреч от неё, наверное, давно осталась бы надгробная плита, да пустующая комната, украшенная розовыми вырезанными бабочками. «Жить ради сомнительных отношений — это ли не счастье?» каждый раз спрашивала она себя, брезгливо морщась, ощущая липкий пот на коже и тяжёлую руку, сдавливающую талию. Прознай об этом отец, сразу выпорол бы, а мать силком потащила бы на пятничные служения в собор, название которого она так отчаянно противилась запоминать.       Это был уже четвертый раз за неделю. Всё та же комната, тот же парень и неизменная дешёвая бутылка вина, купленная в супермаркете по акции — один доллар, вы серьёзно? Никаких прелюдий, никаких разговоров. Оба знали, чего хотели, и это казалось неуместным.       Ссоры мамы с папой выходили на новый уровень. В самом разгаре они даже бросались друг в друга вещами, и Хизер больше не могла находиться в своей комнате: папа каждый раз колотил её дверь, приплетал дочь, втягивал в разговор и хотел, чтобы та решила, кто прав, а кто нет, будто она следила за их супружеской жизнью и держала свечку в те моменты, когда кто-то из них жёстко лажал. Хизер прекрасно знала, что родители уже давно не доверяли друг другу. Папа всё чаще приходил домой после полуночи, а мама, не находя себе места, обзванивала всех его коллег, расспрашивая, когда её любимый муженёк обычно уходит с работы. Сначала она обвиняла себя, говорила, что свекровь была права, и это из-за её паршивого характера брак рассыпается на глазах.       Но как бы не так.       Она мельком взглянула на только проснувшегося Тео, расслабленно раскинувшегося на кровати, и опять обняла подушку. Он, лениво обвив её рукой, что-то пробормотал. Есть хотел, наверное.       — Доброе… — не договорив до конца, приблизился, намереваясь поцеловать.       — Утро, — ловко увернулась, высвобождаясь из хватки, и, потянувшись, стала неторопливо собирать одежду. Тео опять рухнул на подушку и с нескрываемым наслаждением уставился на неё нагую.       Хизер точно не могла сказать, как и почему их только-только зарождающиеся отношения превратились в это. Он пробовал ухаживать за ней, дарить цветы, ходить на свидания, как это делают все нормальные люди, и просто проводить время вместе, наслаждаясь друг другом. Но уже после первой попытки она поняла, что вряд ли захочет увидеть его рядом с собой лет, эдак, через десять. Все предыдущие парни были для неё не более, чем игрушки, одноразовая посуда на большом празднике в семейном доме. А он…ну, он добренький, его было жалко. Они даже чем-то были похожи.       Хизер всунула ноги в серые спортивки и взъерошила розовую копну на голове, будничным тоном бросая:       — В это же время в среду.       — А мы не можем встречаться чаще? — он поднялся и обернул бёдра полотенцем, свисающем с угла прикроватной тумбы. — Меня бы устроило пять раз в неделю.       — Быстро выдохнешься. Да и не смогу.       — Пф, — он закатил глаза. — Наверное, слишком для тебя?       — Нет, просто не смогу.       — Брось… я ведь знаю, как тебе тяжело. Позволь помочь.       Хизер подавила смешок.       — Помочь? — принялась распутывать пальцами ненавистные кудри. — Думаешь, потрахушки со смазливым мальчиком каким-то чудом исправят итоговый балл? Не смеши.       — Ну, как минимум бессонницу уберут.       — Ты слишком переоцениваешь себя.       — Хочешь сказать, у тебя был секс и получше? — поднял лежащую возле кресла бутылку с водой.       — И не один.       — Потрясно.       — Только не говори, что ты обиделся…       — Нет, мне вдруг стало интересно, скольких смазливых мальчиков тебе удалось оседлать? Или, если быть точнее, юных ж-е-р-е-б-ц-о-в?       Она подхватила со стула джинсы и бросила в него, целясь прямо в голову. Тео, перехватив их свободной рукой, самодовольно усмехнулся. Его кудряшки ребячески рассыпались по загоревшему лицу; игривые искры плясали в глазах, а тело напряглось, готовясь к повторному нападению. Если бы не ходящие по коридору соседи, она уже не раз попыталась задушить этого ж-е-р-е-б-ц-а его же грязными носками, разбросанными по всей комнате.       — Напомни, почему я выбрала тебя, а не того милого первокурсника? — спросила, вспоминая стеснительно мальчишку с филологического чуть выше неё самой.       — Потому что у меня брат стоматолог? — просиял он, обнажая ровные зубы. Идеально ровные.       — Когда будешь искать девушку, говори это вместо приветствия. Это твой единственный и главный плюс.

➳➳➳

      Андреа лениво зашевелилась, пряча торчащие пальцы ног под одеяло, удобнее устраиваясь на небольшой плоской подушке. Чувствовала она себя отвратительно: горло саднило от ночных всхлипов, а голос всё ещё дрожал. Не смотря на то, что увидеть Артемиду воочию не посчастливилось, почувствовать её присутствие удалось сполна. Изменившийся трупной вонью запах ладана слишком чётко отпечатался на языке.       Шуршание чужой одежды заставило перевернуться лицом к стене. Мёрфи, видимо, не спал всю ночь. Слышала, как он несколько раз ходил в ванную, оставаясь там на несколько добрых десятков минут; как разогревал еду, аккуратно расставляя всё на столик рядом с её кроватью; как чертыхался себе под нос, пытаясь найти спрятанный ею обогреватель и как, собственно, нашёл ему место подле неё. А затем ушёл. Молча.       Она закрыла глаза, вычерчивая в памяти размытый образ отчего дома, пытаясь уловить ускользнувший минутный сон. Вспомнила качели на заднем дворике, ручей в лесу и милую собачку у рыбной лавки. Подобно Алисе, безнадёжно желала воспользоваться зеркалом, хотела вырваться из этого дома и оказаться в своём неидеально идеальном мире. Вот только здесь не было зеркал. Лишь растоптанные в ярости куски.       Поднялась, пригладила руками взлохмаченные волосы и вытерла нос тыльной стороной ладони. Оглядела стол. Стакан воды, миска риса с жаренной курицей, таблетка, лежащая на листике с надписью «выпей» и…ничего? Даже записки толковой не оставил.       Размяла спину и сразу же направилась в ванную. Почистила зубы, умылась, стараясь разглядеть собственное отражение в мыльной плитке. Вчерашняя мысль не покидала её и всё больше давила на трусливую сущность. Желание поговорить с Артемидой как росло, так и погибало под воздействием беспокойства. И чем дольше она думала о том, как та смогла выйти наружу, тем становилось страшнее. Она ведь могла убить её? Могла ведь?       Взгляд, направленный перед собой, соскользнул на лежащие в углу осколки зеркала. Она присела подле них и взяла кусок размером с ладонь, опасливо смотря на саму себя. Загнанный в угол зверёк, потрепанный, испуганный. Андреа не чувствовала её, как тогда, не ощущала привкуса крови во рту и совсем не кривилась от головной боли. Но продолжала терпеливо ждать.       «Может, она приходила не ко мне?»       Эта мысль претила ей. Пусть они и сталкивались каждое перерождение, но близкими точно не были. Связь между богами и детьми Тартара запрещена — это знает каждый. А о любви и речи быть не может.       Тело била мелкая дрожь. Тряхнула головой и бросила осколок назад. Кого она хотела обмануть? Перед кем хотела выпендриться своим идиотизмом? Если бы Артемида появилась, Андреа растоптала бы этот кусок сразу же. Собрала волосы в небрежный хвост, связывая их растянутой резинкой, и, чтобы переместить фокус с навязчивых мыслей, начала считать до пятидесяти. Выпила таблетку, заедая её сочными кусочками курицы. Натянула узкие чёрные джинсы.       Сердцебиение участилось. Непонятное чувство злобы нахлынуло так же внезапно, как и раздавшийся сигнал телефона, завёрнутого в одеяле. Оставив штаны на середине бёдер, бросилась к постели, вытряхивая мобильник из закрученного одеяла, и, надеясь увидеть звонок от Тома, уставилась в экран.       «Хизер».       Она цокнула языком. Глупо было рассчитывать на то, что Том вдруг решил позвонить с другого конца света, дабы спросить название её шампуня, которым он так часто любил пользоваться. Вполне вероятно, что Аполлон уже давно пробудился и, если верить Мёрфи, от Тома осталась лишь одна оболочка, тело. Расстраивалась ли она? Конечно. Хотела ли плакать? Наверное. Но это мало чем поможет: её настигнет та же участь.       Отклонив вызов и выключив уведомления, Андреа кое-как сползла с кровати и принялась вновь натягивать штаны. Пошарила по коробкам, ища запасные ключи от дома, и, не найдя их, накинула куртку поверх тёмной водолазки, спешно покидая дом. Она знала, чем это чревато, но оставаться с этим домом один на один не могла. Всё ещё не могла привыкнуть к нему.       Свежо. Небо устлано тяжёлыми тучами, готовыми вот-вот сорваться и выплеснуть всю скопившуюся ношу на кипящий жизнью муравейник. Осенний воздух насквозь пропитан лёгким морозом и дымкой густого тумана, прячущего от любопытных сонных глаз группку мальчишек, скуривающих подле небольшого ресторанчика незатейливые косячки. Андреа опустила голову, делая вид, будто рассматривает засохшую грязь на ботинках, и быстро прошла мимо, чувствуя липкий взгляд на спине. В купленных в переходе наушниках неизменно играла песня Queen, которую так раньше любил слушать Мёрфи, а в голове уже во всю тарабанил внутренний голос, призывающий вернуться в дом. Она ведь понятия не имела, как потом будет добираться назад, — память точно как у рыбки — но и это не мешало ей придумать причину, чтобы поехать ближе к знакомым окрестностям.       Найти такси было сложнее, чем она думала изначально. Причиной тому стала угрюмая женщина, забравшая первую машину прямо у неё из-под носа, а затем и мясистый водитель, бравший двойной тариф за то что, как он выразился, вообще проезжал мимо квартала кишащего узкоглазыми и, соответственно, согласился везти одну из них. Она не стала садиться к нему, но эта сцена изрядно подпортила ей настроение. Встречаются же.       Первым делом добралась до пекарни Бетти и уже с привычно натянутой улыбкой толкнула дверь, приветливо кивая головой крутящейся возле витрин старушке. Та, завидев всегда желанную гостью, тут же бросила свежие плюшки, только-только вытянутые из духовки, и кинулась обниматься, целуя её в холодные щёки.       — Боже, милая, — отстранившись, она схватила её за плечи и оглядела, — ты чего это такая помятая? Заболела небось?       — Да нет, что вы. Накопилось всякого по мелочи, — посмотрела старушке за спину, замечая круглолицего смуглого паренька, держащего за щекой огромный леденец. — Ваш внук? — указала в сторону мальчишки.       — А, да! — спохватилась она и, слегка замявшись, развернулась и похлопала себя по измазанному мукой хлопковому фартуку. — Это… эй, Дилан, поди-ка сюда, сынок.       Мальчик недоверчиво взглянул на заламывающую пальцы Андреа и отрицательно замотал головой. Подходить он точно не собирался: заметил, что и она не особо желает общаться с ним, просто спросила из вежливости.       — Вот же упрямый! Я-то маме расскажу, как ты Люси за косички дёргал, — прищурилась она, да так злобно, что Андреа и сама поёжилась. — Про все твои выходки знаю!       — Слушайте, — Андреа, до этого неловко переминающаяся с ноги на ногу, схватила Бетти за морщинистую руку, переводя внимание на себя, — а вы не могли бы сложить мне всякого там…эм, ну…       Бетти пристально всмотрелась в её подрагивающие губы, сложенные в кривой улыбке и едва слышно прошептала:       — Засранка.       «Просекла всё».       Дилана и след простыл, — убежал в кладовую, — а старушка, зайдя за стеллажи, деловито махнула рукой и нагнулась под прилавок, доставая целую стопку бумажных пакетов, выбирая лучший рисунок. Подозвала к себе Андреа.       — Долго тебя не было, — взглянула на неё из-под держащихся на кончике носа очков. — Опять случилось что?       — Не-а, — опёрлась руками на прилавок. — А у вас?       — У меня то что, — ухватила щипцами круассан. — Разбили вон витрину и окно, заразы. Благо, новые быстро поставили. Кладовка вся вверх ногами, но всё на месте — ни денег, ни выпечки не тронули. Просмотрела записи с камер, уже радоваться начала, а они, оказывается, в восемь вечера выключились. Сегодня работают нормально. Но я всё равно хочу их выбросить к чертям.       — Так а…       — Не знаю я, — пожала плечами. — Да и вообще, была бы на их месте, нагребла бы всего да побольше. Идиоты, ей-богу. На, — протянула пакет. — Или оставить здесь? Посидишь ведь ещё со мной?       Дверь отворилась, впуская в помещение супружескую пару, и Андреа, чтобы не отвлекать старушку от работы, слабо кивнула, садясь за столик подальше от широкого окна. Пока Бетти обслуживала заваливающихся один за одним клиентов, она стала теребить рукава куртки, пыталась сместить фокус с кучкующихся мыслей на прыгающих по стенам рыжих котов. Перед глазами неторопливо плыли кровавые круги, в ушах звенели голоса посетителей. И не заметила, как Бетти уселась напротив неё и протянула дымящуюся чашку чая.       — Это ромашка. Пей, милая.       Андреа сделала небольшой глоток и прикусила кончик языка. Обожгла.       — Ты бы почаще приходила ко мне. Так скучаю по твоей мордашке, — наконец улыбнулась она. — Кстати говоря о мордашках. Тут на днях Джина звонила…       — Мама?!       — Да-да, — расслабленно откинулась на спинку стула. — Говорила, что ни до тебя, ни до Тома дозвониться не может. Просила…       — С ней всё хорошо? Вы не сказали ей о…       — Да замолчи ты! Дай сказать!       Когда Андреа умолкла, Бетти продолжила:       — Просила номер тебе дать её и передать, что теперь чаще звонить будет. В том домике крыша течёт, поэтому она к подруге в цивилизацию выбралась на пару дней, — выудила из кармана сложенный в аккуратный квадратик бумажный пакет. — Сказала, что звонить сможет либо с самого утра, либо поздним вечером. Будь начеку.       — Хорошо, — спустя пару секунд всё же спросила: — Так вы не рассказали о пропаже Тома? Вы ведь и сами недавно узнали. Ещё раз простите, что так получилось.       — Нет конечно, — сложила руки на груди. — Джина паникёрша ещё та, да и сердце у девчушки слабое. И ты смотри не проболтайся, а то у тебя язык длинный, аж до колен висит.       — Даже не знаю, как вас отблагодарить…       — Господи, да за что благодарить-то. Придумаешь тоже.       Посидели они ещё минут с двадцать, а когда стрелка перевалила за двенадцать, Андреа, попрощавшись и пообещав приходить почаще, двинулась дальше. Перед началом изнурительных тренировок, которыми Мёрфи, как ей казалось, запугивал её, решила навестить ещё и Хизер. Прежде всего хотелось попросить прощения за игнорирование звонков и смс, а уже потом и поговорить по-человечески.       С появлением богов в её скупой на события жизни, Андреа всё чаще стала замечать за собой слабые изменения. Даже такие незначительные как желание помочь убраться вводили в тотальный ступор, и она мало-помалу, но задумывалась над тем, что, скорее всего, конец её близок.       «Артемида любила убираться? Что насчёт готовки? Какой она была?»       Добравшись до дома подруги, поправила горлышко водолазки и несмело нажала на звонок. За дверью послышалось слегка раздражённое «доченька-а-а-а», а затем дверь отворилась. И сразу же захлопнулась. Андреа с секунду недоумённо смотрела перед собой, до конца не осознавая происходящего. Пару раз моргнула.       — Хизер, я пришла извиниться, — постукала костяшкой указательного пальца. — Откроешь?       Молчание.       — Пожалуйста. Я объяснюсь.       Опять ничего.       — Хизер, давай поговорим? Всё не так, как может казаться на первый взгляд. У меня были проблемы…небольшие, но… — запнулась. — В общем, извини, что не отвечала. Я правда не могла.       — Не могла?! — наконец ответила она. — Ты поэтому сейчас пришла? Пришла, чтобы напомнить о своём существовании? О, Андреа, не беспокойся, я не забыла.       — Послушай, мне было…       — Дай угадаю: тяжело? Мне, знаешь ли, тоже. Но ты ни разу не поинтересовалась.       — Ты и сама не особо горела желанием делиться, — сердце уже привычно сжалось, в ладошках закололо.       Дверь резко отворилась. Андреа вздрогнула и хотела было отступить назад, но ноги, точно налитые свинцом, намертво прилипли к крыльцу.       — Да потому что ты не хотела слышать меня! — дрожащим голосом выпалила она. — Всегда говоришь о себе, несчастная детдомовская девочка. Не только у тебя проблемы. Не ты одна страдаешь, переживаешь, привязываешься к людям и не одну тебя бросают. Нас много! Дохренища!       Андреа молчала. Губы, как и веки, слабо подрагивали. В голове комом застыла каша, и она понятия не имела, что ответить. Даже попросту не знала, как реагировать на слова плачущей Хизер. Что она сейчас должна чувствовать? Кажется, злость и боль. Сострадание? Или стыд? Андреа и вправду редко когда спрашивала о самочувствии Хизер, а когда дело и подходило к этому, та вечно отмахивалась, хихикала и переводила тему на более весёлую. Наверное, всё-таки стоило не отступать и стоять на своём.       — Девочки, вы чего это? — мисс Браун показалась из кухни. Её вопрос так и застыл нетронутым в воздухе.       — Я не прошла, Андреа. Не сдала тест, — натянуто улыбнулась Хизер, игнорируя пелену слёз. — Не смогу осуществить свою мечту и, скорее всего, заделаюсь в проститутки: перспектива драить толчки в придорожных забегаловках меня не устраивает. А папа с мамой не настолько богаты, чтобы обеспечивать меня всю жизнь. Вот так, — посмотрела на маму через плечо. — Как тебе, ма? До сих пор думаешь о разводе?       Мисс Браун, стоящая сзади, побледнела.       — Хизер, всё наладится… — начала было Андреа.       — Что наладится? Твоё отношение ко мне? Да ты просто… ты используешь меня. Тянешь за поводок только когда нуждаешься в поддержке, а затем опять отталкиваешь и исчезаешь. Разве это дружба? Что для тебя дружба, Андреа? Что-о-о?       — Я не отталкиваю, мне просто… мне нужно время. Мне трудно по…       — У тебя его предостаточно, — не дав договорить, громко хлопнула дверью.       И правда. Предостаточно.

➳➳➳

      Родная квартира застыла во времени, и тишину в ней нарушил разве что звонкий звук ключей, упавших на истрёпанную временем дубовую тумбу. Андреа, не разуваясь, прошагала в гостиную, провела подушечками пальцев по набитому пылью дивану и, зацепившись взглядом за неприглядный фикус, двинулась дальше, поочерёдно заглядывая в каждую из комнат.       В своей надолго не останавливалась: собрала нужные по её мнению вещи на неделю и отыскала заначку под кучей одежды в углу, которую никогда не одевала и не стирала. Уже будучи в соседней, комнате брата, сложила разваленные книжки в излюбленном ним мягком переплёте, заправила кровать, аккуратно разглаживая складки помятого пододеяльника, оставаясь там ещё некоторое время.       Кран на кухне до сих пор капал — чёрт бы его побрал. Набрала в бутылку воды и с особой любовью принялась поливать растения, бережно сдувая пылинки с любимого фикуса. Он не выглядел плохо и даже позеленел. Наверное, отсутствие жильцов в доме его нисколько не удручало и пусть он не мог озвучить это, Андреа была уверена, что ему сейчас намного лучше. А без неё или с ней — значения не имело.       Андреа понимала, что не вернётся сюда. Совершенно точно знала, что больше никогда не выпьет гадкий кофе за кривым столом и не будет брать частные уроки по готовке у друга; не сможет колотить дверь соседа с просьбой выгуливать собаку и мечтать об укромном местечке в горах снежной Аляски. Радость переезда, о которой Андреа так часто грезила, всё никак не появлялась.       Неспешно отыскала дневник, вкладывая его в рюкзак к остальным вещам, и заменила батарейки в старых настольных часах. Посидела ещё каких-то полчаса. Сложив руки корзинкой, понаблюдала за колыхающимися от ветра занавесками и игрой света, пробивающегося сквозь молочный туман. Дисплей часов, переменивший последнюю цифру, приковал к себе.       19:43       Пальцы ловко пробежались по экрану телефона, печатая сообщение с просьбой заехать. Где-то глубоко внутри хотелось остаться здесь, плюнуть на всё и вся и дожить свою короткую жизнь в целых четырнадцать дней в этих стенах. Но она не могла.       Ответ последовал лишь спустя час. За это время она сумела взять себя в руки и даже покивать головой в такт выдуманной мелодии, выбиваемой пальцами по столику. Когда тоска сменилась непонятной тревогой, решила выйти на коридор. Рука не раз дрогнула перед видом замочной скважины, а сердце, как всегда, больно билось о грудную клетку. Попрощалась с ворчливой соседкой и, минуя очередную жёлтую лужицу, оставленную собакой соседа, выскочила на улицу, аккуратно спускаясь по ступенькам. Пересчитала каждую, как делала это каждое утро.       Неизменно десять.       Мёрфи ждал её у машины, приехал раньше назначенного, но почему-то решил не заходить. Заметив подругу, затушил сигарету подушечками пальцев и спрятал назад в пачку, мягко отталкиваясь от дверцы. Кивнул головой в знак приветствия, забрал сумку и рюкзак, закидывая их на заднее сидение. Затем, развернувшись вполоборота, схватил Андреа за руку, выставляя ту вперёд, и приблизил свою с оттопыренным мизинцем. Андреа несколько секунд совсем не соображала, что он хочет, но затем робко вытянула мизинец в ответ.       — Пообещай мне, что это был последний раз, когда ты нарушила семейные правила. Наши правила, — даже в рассеянном жёлтом свете уличного фонаря было заметно, как она покраснела. То ли от стыда, то ли от чего-то ещё.       — На мизинцах?       Мёрфи совершенно серьёзно кивнул.       — И что будет, если я его нарушу? — приподняв бровь, поинтересовалась она, удивляясь тому, какие детские методы он решил использовать.       Мёрфи почесал нос указательным пальцем. Немного подумав, предложил:       — Пытки? — заметив замешательство на её лице, поднял руку, капитулируя. — Ладно, ладно, я обдумаю этот вопрос на досуге. Главное, чтобы ты согласилась.       — А у меня есть выбор?       — Не особо.       Она позволила телу расслабиться и, вздохнув, сама переплела их мизинцы, закрепляя всё прикосновением больших пальцев. Некоторое время они так и стояли, молча рассматривая друг друга в мягком полумраке. Расцепив руки, уселись в машину.       Денёк так себе.

➳➳➳

      Как оказалось позднее, Мёрфи ещё с самого утра планировал устроить вечер фильмов. Некая терапия, отпуск, перед очередным рабочим аттракционом. Купил пива, пиццы и излюбленный в узких кругах суп от похмелья, который благополучно отправился в битком забитый холодильник дожидаться своего звёздного часа.       Вечер фильмов плавно перекочёвывал в ночь и, кажется, перенёсся на следующий день. Так уж получилось, что до дома они добрались уже после двенадцати. Разобрали привезённые вещи, поочерёдно приняли душ и, когда ничего другого не оставалось, как вспомнить об умении обмениваться скудными репликами, они всё же перекинулись парочкой фраз из стандартного сборника для чайников «Реально вежливый друг». У них действительно были проблемы в общении с друг другом. И довольно неплохие американские горки в отношениях.       За пятнадцать минут сидения на ринге Андреа пригубила первую бутылку пива, сняла с влажных волос полотенце и, положив его рядом с собой, подпёрла голову рукой, пристально наблюдая за Мёрфи. Растянутый вырез длинной серой футболки предоставлял один из лучших видов на небольшую грудь — Андреа впервые было плевать. Перед глазами уже давненько начало плыть, и, о чудо, слова с языка полились, точно мёд из банки. Андреа слегка поддалась вперёд.       — Что будешь делать, когда всё вернётся на круги своя?       Мёрфи отпил пива и неоднозначно пожал плечами.       — Нет, серьёзно, — легонько толкнула его. — Вот представь: Старые боги выиграют войну, а ты, как участник всего этого, наверное, получишь какой-нибудь участок земли или станешь чьим-то покровителем, обзаведёшься красавицей женой и кучей славных черноволосых детишек.       — Слишком всё красиво складывается, не находишь?       Она прочистила горло, избавляясь от неприсущей ей хрипотцы.       — О хорошем доме и семье мечтают все нормальные люди.       — Я не человек, — скопировал её позу. — Простого покоя мне будет достаточно.       — Слишком мало просишь.       — Это достойная цена, — он наклонился, опуская бутылку к подножью ринга. — Что насчёт тебя?       — Меня на тот момент уже не будет.       — Я имел ввиду «до».       Андреа задумалась. После того, как её жизнь перевернулась с ног на голову, ей ещё не доводилось спрашивать саму себя об этом. Тем более вряд ли найдётся время для подобного: самобичевание в разы важнее!       — Ну, наверное, хотелось бы съездить домой. Если найдётся свободное время, само собой. Давай лучше сосредоточимся на тренировках и всей этой божественной ереси, — принялась растирать кисть. — Я, кстати, дневник прихватила с собой.       Она спрыгнула с ринга. Пару раз пошатнувшись, дошла до дивана и, подхватив рюкзак за лямку, вернулась к Мёрфи. Копаться в хаотично разбросанных вещах предложила ему: ей сегодня хватило.       — Бельё можно было в сумку запихнуть, — отодвинул спортивные комплекты в сторону.       — Чтобы потом копаться в ней хрен знает сколько? Нет уж, — обвила пальцами горлышко его бутылки и, отодвинув стоящую между ними пиццу, уселась поближе к другу. — Можно вопрос?       — Нет, — выудив дневник, принялся осматривать его со всех сторон.       — Супер. Когда я впервые прикоснулась к переплёту, меня сразу же перебросило в прошлое. Почему? — вспомнив ещё одну деталь, щёлкнула пальцами. — И книга, книга в библиотеке. Кажется, что-то про древнегреческую мифологию.       Он оторвался от изучения содержимого, казалось, пустых страниц.       — Здесь, — ткнул пальцем чуть ниже её грудей, в солнечное сплетение. — Артемида сидит здесь. Она слышит, чувствует, — слабо оттянул ткань футболки вниз, — как ты. Когда замечает что-то знакомое, вспоминает. Испытывает эйфорию или совсем наоборот. Всё зависит от воспоминания.       — А она может?..       — Пользоваться твоим телом? Теоретически — да. Но только после твоего согласия. Недолго.       — Это сколько?       — Точно не знаю, не божок.       Андреа поджала губы. Спросила себя, — нет, скорее её — какого чёрта богиня вообще имеет свободный доступ к её телу, и что та забыла в её голове. Всё накладывалось, наслаивалось друг на друга. Вот она, вроде, и получила ещё один кусочек информации, открывающий для неё, как для ребёнка, двери в этот дивный мир, но что-то не складывалось, не связывалось в единую, целую, крепкую цепь. Она и сама толком не могла нащупать это, нечто недостающее и оттого до дрожи раздражающее.       Мёрфи дёрнул щекой и захлопнул дневник, откладывая его в сторону, и со вздохом запрокинул голову назад. Он думал слишком долго и мучительно. Зевнул. Морщина, до этого сидящая меж бровями, исчезла, а следом за ней в уголках глаз появились надоедливые слёзы. Ему всего-то нужно моргнуть несколько раз, чтобы прогнать их и смахнуть прицепившиеся к ресницам волосинки. Но Андреа, не сдержавшись, сделала это вместо него — протянула руку, пробежалась пальцами по лбу, плавно перемещаясь к уху. Неосознанно улыбнулась.       Глаза Мёрфи всего на миг блеснули расплавленным золотом. Он прикрыл веки.       Андреа отдёрнула руку назад. Подорвалась с места и, заламывая пальцы, поплелась к кухонному блоку. Метнулась к тумбе, начав бесцельно перебирать пакеты в ящике, а затем остановилась, в очередной раз задавая себе вопрос: зачем она это делает? В горле пересохло. Полезла в холодильник за спасательной бутылкой холодной воды. Сжала пальцами край столешницы и до боли закусила щеку. Что она хотела сделать тогда? Что? Ощутила на себе пристальный взгляд. На секунду зажмурила глаза, собирая последние крупицы уверенности, и развернулась вполоборота.       — Всё хорошо? — Мёрфи стоял в нескольких шагах от неё.       — Да-да, иди, я сейчас вернусь.       — Можем лечь спать. Поздно. Вставать рано.       Она покачала головой.       — Посидим ещё немного, — проигрыватель, стоящий на подоконнике, сам попал на глаза. — Где все пластинки? Хочу подарок испробовать, вдруг дерьмо купила.       — На стеллаже. Проигрыватель заберу.              Рылась по полкам относительно недолго: нужная пластинка в яркой обложке была первой в ряде. Мёрфи, будто и не сдвигаясь с места, сидел на ринге, медленно потягивая пиво. Проигрыватель стоял на подоконнике уже открытый и готовый к использованию.       — У папы был похожий, — ставя пластинку на поворотный диск, бросила она через плечо. — Но он никогда не разрешал лезть к нему без разрешения. Ну, это мало чем помогло.       — Ты сломала его?       — Ага. Тонарм оторвала. Ох мне тогда и досталось, — включив двигатель, улыбнулась и на миг повернулась к другу. — Впервые, кстати.       — Надеюсь, обошлось без рукоприкладства.       — Мой отец не псих.       — Повезло.

Soundtrack: Al green — Let's stay together

      Когда игла наконец опустилась на пластину и по спортзалу только-только начали разливаться первые звуки, Андреа с вызовом посмотрела на Мёрфи. Он, усмехнувшись, склонил голову, наверняка догадываясь, о чём та сейчас попросит.       — Споёшь?       — Нет.       — Давай, Мёрфи. Обещаю, что не буду смеяться. Песня же классная.       — Нет, — не отступал он. Затем добавил: — Развлекайся.       Андреа пожала плечами и принялась ритмично двигать головой. Сначала эти движения были слишком резкими, но буквально через пару секунд, уловив общее настроение, они выровнялись, стали более плавные. Затем в ход пошли и руки. Пальцы парили в воздухе над головой. Тело слишком легко поддавалось музыке, а мысли путались где-то в ногах. Андреа и не заметила, как начала подпевать.       — And I want to spend my life with you, — протянула она и начала подбираться к Мёрфи. Протянула к нему руки, приглашая присоединиться. — Ну же, Купер, давай!       Он облизнул губы, отставил бутылку в сторону, нехотя поднимаясь.       — …loving you forever.       — Оттопчу тебе все ноги.       — Такая себе угроза, — хихикнула, уводя его подальше от ринга.       Мёрфи приблизился к ней, взял за руку. Его вторая рука легла на её лопатку. Спина прямая, плечи расплавлены.       — Насчёт три, — покрепче сжал её ладонь. — Три.       Она уставилась на него, сильнее сдавила плечо, в который раз становясь ведомой. От одного лишь его взгляда у неё буквально выбило воздух из лёгких. Музыка, щекочущая уши, будто вмиг растворилась. Андреа больше не слышала её, всецело поглощённая танцем. Каждое движение откликалось в ней, разражаясь очередным чудовищным вихрем, гигантским феерверком. Она едва успевала переставлять босые ноги, несясь по холодному бетонному полу, заодно вспоминая наставления учительницы на подготовке к выпускному.       Это и правда было чудесно. Всё напоминало ей очень плохой рассказ, в котором не было роскошного зала, пышных платьев, струящихся по полу в диком калейдоскопе, никакого величия и той самой великой страсти, кричащей о красоте любви. Но ей нравилось. Не просто думать об этом, воспроизводить в своей воспалённой фантазии каждую деталь, ей нравилось быть в его руках. Чувствовать его дыхание напротив и знать, что он рядом. Настоящий и живой.       Мёрфи вёл её уверенно, не сбавляя темп, не давая поблажек, как, в принципе, делал это всегда. Хватка его ослабла, рука с лопатки сползла чуть ниже, так и не достигнув талии. Глаза вновь загорелись жёлтым, но Андреа это ничуть не оттолкнуло.       — Этот танец, — сбивчиво дыша, начала она, — не совсем… о, чёрт!       — Знаю, — придержал её. — Но он самый лёгкий.       — Лёгкий?! — возмутилась, возобновляя движение. — В следующий раз предупреждай, когда собираешься поворачивать, — он сделал поворот. — Мёрфи!       — Да? — улыбнулся. Музыка почему-то оборвалась, проигрыватель замолк. Они остановились, не отпуская друг друга.       Эта улыбка. До невозможности… Одни боги знали, что творилось в её голове. Сердце пронзил очередной спазм, уж больно схожий с тем, что был у дома Хизер. Затем сковал всё тело, пронзая ступни острыми иголками, и, наконец-то, ударил в голову.       Андреа притянула Мёрфи к себе, стремительно целуя, вкладывая в поцелуй всю недоказанность, злость, все непонятные чувства, которые она когда-либо испытывала к нему. Если бы кто-то наблюдал за ней на протяжении всей жизни, точно подумал, что та обезумела, с катушек слетела. Да что угодно.       Мёрфи опешил и отстранился, буквально через секунду впиваясь в её губы с той же силой и напором. Обхватил лицо ладонями и углубил поцелуй, довольно простонав. Андреа словно током прошибло, ноги почему-то ослабли, стали едва ощутимыми, и она, боясь упасть, повела Мёрфи к рингу, ни на миг не разрывая поцелуй. Внизу живота уже знатно тянуло, пальцы дрожали. Он усадил её на край и сместил поцелуи на шею, прокладывая влажную дорожку от ложбинки к уху. У самого они уже давно пылали, точно впервые девушку домой привёл.       То, что происходило между ними, нельзя было назвать чем-то прекрасным, светлым, необыкновенным. То, что происходило между ними, не было похоже на любовный роман; они не были написаны великим художником и в любом случае свой конец они встретят порознь. И тем не менее Андреа хотела запомнить этот момент, прожить его целиком и полностью и в который раз убедиться, что всё это не сон, не сказка. Что она здесь, рядом с тем, с кем хотела быть до всего, с тем, с кем не смогла. И вряд ли сможет.       — Мне тяжело себя сдерживать, — едва слышно признался он.       — А я…я и не прошу.       Она забралась руками к нему под футболку, коснулась напряжённых мышц и потянула её вверх. Изучала его, словно впервые видела; бегло осмотрела татуировки, подушечками пальцев провела по ключицам, заглянула в сияющие янтарём глаза. Он проделал с ней то же самое, пробежался пальцами по рёбрам, провёл по позвоночнику, оставляя незримые ожоги на местах своих касаний. Убрал с её лица пушащиеся пряди и ребячески чмокнул в губы. Целовал грудь, больно кусал соски, следом гладя бёдра. Боль, так мастерски граничащая с удовольствием, лишала воздуха, вынуждала зарываться в короткие волосы, сжимать их до помутнения рассудка, чувствовать жар, расползающийся по всему телу. Она буквально тонула в аромате горького шоколада, готова была самолично накинуть на себя удавку и сдаться под напором его горячих губ.       Он разместил одну ладонь между её ног и, не отодвигая хлопковую ткань, надавил большим пальцем на клитор, второй рукой сжимая грудь, в тот же миг жадно приникая к ней губами. Андреа, не сумевшая сдержать восторженного вздоха, переместила руки за спину и выгнулась ему на встречу, чувствуя, как струнка, тянущаяся от пупка к самому низу, натягивается всё сильнее, вскоре грозясь порваться.       Мёрфи проник в неё двумя пальцами, заставляя Андреа выгнуться до невозможности и распахнуть глаза. Он будто дразнил, измывался, то наращивая темп, то сбавляя, надавливая на клитор с каждым разом всё слабее, упиваясь её сдерживающимися стонами, мольбами не останавливаться. Задвигался быстрее, следя за тем, как Андреа закусывала губы, с какой силой сжимала край ринга и как та практически не дышала, загибая пальцы на ногах. Поймал сосок, зажал его меж зубами и прошёлся по нему языком в тот же миг вынимая пальцы, резко подхватывая Андреа под бёдра, прекращая ласки. Она вскрикнула от неожиданности и обхватила его ногами, разочаровано выдыхая. Мёрфи пустил тихий смешок, легонько шлёпнул её и несколько раз коснулся губами шеи, перемещаясь вместе с ней ближе к кровати.       Ногой отбросил столик к стене. В холодном полумраке послышался треск дерева и звон разбитого стекла. Кажется, придётся ехать не только за зеркалом. Усадив Андреа на кровать и сняв остатки одежды, вновь притянул её к себе, на этот раз оказываясь снизу. Пульс участился, сердце было готово вот-вот лопнуть. Она оседлала его, нетерпеливо обхватила член тоненькими пальчиками и ввела в себя, срывая с губ протяжный стон, ощущая такую нужную и долгожданную наполненность. Мёрфи шумно выдохнул вслед за ней, до боли сжал её ягодицы и сделал первое плавное движение бёдрами. Она прикрыла веки, упёрлась руками в его грудь и склонила голову, закусывая губу, постепенно начиная двигаться.       Мёрфи схватил её сзади за шею, увлекая в очередной поцелуй. Животный, горячий, дикий и чувственный, первый такой на её памяти. Неторопливые движения и вовсе прекратились. Он попытался перекинуть её на спину, попытался забрать право вести, которое сам же и дал, но она не позволила — сильнее упёрлась ладонями в грудь и впилась короткими ногтями в его кожу, наращивая темп. Это безумство. Андреа могла поклясться, что ещё чуть чуть и не выдержит; ещё одно его прикосновение, ещё один сдавленный стон, ещё один поцелуй и она взорвётся, разлетится на мелкие кусочки. С глаз искры посыпались. Она кончила первая, судорожно двигая бёдрами.       «Милостивы боги…»       Мёрфи сбросил её на кровать и, не дав опомниться, перевернул на живот, приказывая встать на четвереньки. Она, перебарывая усталость, кое как поднялась, упёрлась лбом в сложенные руки и выгнула поясницу, пытаясь устоять на дрожащих коленях. Шлепок обжёг ягодицу, его руки тут же переместились на её талию. Андреа вздрогнула, ощущая Мёрфи в себе; неразборчивые ругательства посыпались одно за другим. Каждый грубый толчок заставлял сжиматься до размера молекулы. И она бы соврала, если бы сказала, что не ожидала следующего шлепка; соврала, если бы сказала, что ей не нравится.       Шлепок.       Мёрфи запрокинул голову, вдалбливаясь в неё так сильно и самозабвенно, как только мог. Сжимал талию, казалось, до хруста костей, слизывая пот с губ. Его частые вдохи стали надрывистыми. Ещё несколько медленных грубых толчков и он отстранился, несколько раз прошёлся рукой по своему члену и кончил ей на спину. Запустил пятерню во влажные волосы, горячо выдыхая.       Андреа ничего не соображала, в голове каша. Насыщенная слабость разлилась повторным удовольствием, накрывая её штормовой волной во второй раз. Она тряпичной куклой рухнула на постель, приводя дыхание — и себя — в норму. Сердце билось в ушах, во рту пересохло. Мёрфи, вытерев полотенцем её поясницу и укрыв сложенной на диване тонким одеялом, плюхнулся рядом. Убрал прилипшую ко лбу прядь волос, коротко поцеловал плечо и, перевернувшись на бок, придвинул к себе. Зарылся носом в её волосы.       — Как ты?       — Нормально, — она разрешила ему переплести их пальцы.       — Разбудить тебя утром?       — В девять, — попыталась разлепить веки.       — В шесть, — поправил её, покрепче сжимая в объятьях.