Хроники Диоритовой Империи

Глава 8

– Сис, у тебя опять грибы на башке расцвели. – Я знаю! – Нлоп, зайдя в кабинет во дворце, яростно кинула папку с бумагами на пол, – Больше твоего, блин, знаю, теперь ты довольна? – Наверное нет, моё желание же не удовлетвори– – Ты можешь прекратить об этом говорить? – Нлоп, сняв пиджак, бросила его на спинку стула, – Это такой позор. Нлоп села за стол и, сложив руки, уткнулась в них лицом. Марен, почесав бровь, вскинула палец вверх, будто что-то вспомнив, и открыла один из ящиков стола. Приподняв толстые папки с какими-то отчётами, она выудила оттуда бутылку вина. – Расслабиться? – Марен постучала ногтями по толстому тёмному стеклу. Нлоп приподняла лицо и скривилась. – Сама расслабляйся. Может ещё перепадёт с кем-нибудь. – Ой да чё ты, а, – Марен обиженно пихнула Нлоп в плечо, – Да ладно тебе дуться. – Мне ещё законы переписывать, отвяжись, пожалуйста. Элеонора назначила завтра консультацию по этой части, ты бы знала сколько мне сейчас нужно перебрать бумаг. Эта ситуация перестала казаться Марен забавной и теперь даже мухоморы на голове Нлоп её так не забавляли. – Лан, спок-ночи, – Марен, забрав бутылку, хлопнула дверью. Нлоп схватилась за волосы и зашипела. После, заварив настой полыни от головной боли, она собрала бумаги с пола и принялась ворошить архивы. Марен поднялась в свои покои. Не найдя бокалов, она зубами вытащила пробку и отхлебнула из бутылки. Марен распустила волосы и, заметив своё отражение в зеркале, села напротив него. – Да ты самая крутая, поняла? Ты всех уделаешь, ваще красава! Марен чокнулась со своим отражением и пригубила красное полусладкое.

***

Снова одиночество. Эллиот слушал шум дождя и от скуки, прикрыв глаза, представлял себе море и корабли. Он выставил руки вперёд, будто взялся за штурвал, и вёл своё величественное судно вперёд за несметными древними богатствами. Входная дверь в тюрьму скрипнула. Эллиот мигом опустил руки и притворился что спит, мало ли Сонли спустя такое большое количество времени вернулась на свой пост. Но он не услышал звон доспехов. Эллиот сквозь сомкнутые ресницы глядел на потревожившую его мечтания девушку. – Спишь, Элли? – Нлоп! – Эллиот узнал долгожданный голос и вскочил с кровати. – Ой! Напугал! – Нлоп схватилась за сердце, но рассмеялась вместе с мальчиком, – Я тоже скучала по тебе, солнце. Нлоп протянула Эллиоту хрустящий батон через прутья, он с набитым ртом поблагодарил её, а Нлоп опять по-доброму отчитала его за это. – Прости за то, что не приходила последнюю неделю. Не хотела показываться перед Фэг. – А фто проифофло? – Эллиот прожевал сдобный мякиш, – Она чуть не убила королеву Марен? – Да, недавно же суд был, поэтому её выпустили отсюда. Всё прошло, – Нлоп отвела взгляд, – Вполне нормально, она изгнана из Империи, но правительство страны выставили в каком-то дурном свете. Я и не хотела чтобы Фэг казнили, всё-таки она много сделала для страны, но всё это как-то… странно, – Нлоп опёрлась на клетку, – Я очень испугалась за Марен в тот вечер. Боюсь, что такое может ещё раз повториться и меня в этот момент не окажется рядом. Я не хочу её терять. Последние слова Нлоп почти прошептала, пряча лицо в своих коленях. За толстыми стенами тюрьмы послышался раскат грома. Нлоп услышала хруст, а, подняв голову, увидела перед собой вытягивающуюся из-за её спины худую ручку, протягивающую ей половину буханки. – Меня всегда радует твой хлеб, может быть и тебя он обрадует тоже. – Спасибо, Элли, – Нлоп вытерла мокрые глаза рукавом и приняла угощение. – Я хоть и не такой взрослый, как вы, но я знаю, что все плохие времена когда-нибудь кончаются, – Эллиот смахнул крошки с коленок, – Как после дождя всегда бывает солнце! – Когда ты отсюда выйдешь – мы обязательно посмотрим с тобой на радугу, – Нлоп потрепала Эллиота по кудрявым волосам, – Это я тебе обещаю. – А я хочу чтобы ты знала, что как бы далеко я ни был, сколько бы стен нас не разделяло, – Эллиот встал и положил руку на сердце, – Я всегда буду рядом с тобой и всегда буду тебе помогать! Обещаю. Хотя нет – клянусь! Нлоп снизу вверх смотрела на тут же возросшего в её глазах мальчика. Такие простые слова – всё будет хорошо – а ведь и правда. Народ всегда её поддержит, Марен со своей ролью научится справляться а Нлоп рано или поздно перестанет делать работу за десятерых. И все будут счастливы. Нлоп, не имея возможности обнять Эллиота, крепко сжала его ладони в своих. – Почему ты плачешь, Нлоп? – Я не плачу, это дождь, – Нлоп улыбнулась, а на её голове вырос один маленький белый грибочек. – О, а расскажи про свои грибы, ты про них никогда не рассказывала! Эллиот сел напротив Нлоп и с интересом до самого рассвета слушал её рассказы, отвлечённые от недавних тревожных событий. К утру дождь прекратился.

***

Агонии некогда отдыхать. Каждый раз, когда она пыталась взять перерыв, этот самый перерыв отказывался браться. Закончив одну книгу, она тут же бралась за другую, завершив одно исследование – начинала другое. Подвести итоги последней работы и обдумать свои дальнейшие действия она решила на излюбленном месте для рыбалки на Диоритовой реке. Облака скрывались за холмами, а рыба в это полуденное пекло клевала плохо. Оставалось только натянуть шляпу на лицо и лечь на траву, предаваясь простому желанию отдохнуть. От удочки, дневников, исследований, бессонных ночей, лишних людей и себя в том числе. Агония проснулась ночью, когда первые капли дождя потревожили её неспокойный отдых. Она поправила съехавшую шляпу и замотала удочку. Червя на крючке уже съели, а по пустому ведру барабанил начинающийся ливень. – Хотя бы поспала, – Агония подняла ведро и собралась идти домой. В ночной пучине речной воды она не без труда заметила два холодных бирюзовых огонька. Агония потёрла глаза. Огоньки не пропали и, казалось, приближались. Агония пыталась присмотреться. Вдруг рядом с ней вонзился трезубец. Учёная чудом оказалась не задета, она глянула на реку, а на берег уже выполз захлёбывающийся водой утопленник. Он схватил свой трезубец и снова замахнулся на Агонию. – Крупная рыбка попалась, – Агония, чертыхнувшись, бросила свои рыбацкие принадлежности и достала из инвентаря лук, – Не в мою смену. Стрела вонзилась тому прямо в светящийся глаз. Утопленник взревел и Агония, воспользовавшись моментом, подбежала к нему и с силой ударила ведром ему по голове. Контуженный утопленник упал, Агония выдернула из его вздутых рук трезубец и пластом била по черепушке нечистого, пока он не перестал дёргаться. Агония, плюнув на тело твари, ополоснула свой трофей в воде и, подобрав удочку и помятое ведро, направилась домой. Поворочавшись в кровати от силы полчаса, она села, обдумывая своё решение. Комнаты для зачарования есть в Грибной деревне, в Каменном уезде и под дворцом. В столичной зачаровальне самая крупная библиотека чародейских книг. В дворец можно проникнуть через проход в Грибной деревне. Агония стояла посередине входного зала своего дома и смотрела на трезубец в руках. Знала бы она, на что он зачарован – было бы проще. Он выглядел потрёпанным, скорее всего ей опять придётся торговаться с продавцами на торговой площади и теперь не для того, чтобы они взяли рыбу подороже, а чтобы купить у библиотекаря книгу с зачарованием починки подешевле. Агония не любила показываться на людях днём – но ночью гулять сплошное удовольствие. Но только при условии хорошей освещённости. Агония, добравшись до библиотеки чародейских книг, выяснила, что её трезубец зачарован на громовержца. После, она посетила торговый двор, где заставила сонного жителя продать ей книгу дешевле на два изумруда. – Назову тебя «Тор», – Агония, гордясь своим детищем, которое требовало единицы опыта для большей прочности, с рассветом направилась на полигон, – Дорогой дневник, я возобновляю своё изучение жизни и сознания. На данный момент ключевым объектом моего исследования является возможность воскрешения организма после биологической смерти.

***

Сбегать днём – наиглупейшая затея. Но Эллиота совсем перестали сторожить в дневное время, а Нлоп явно приходила сюда больше по своей воле. Удивительно, как она не заметила этот выгнутый шатающийся прут клетки? Эллиот взялся за него двумя руками ещё раз и начал его расшатывать. Буквально повиснув на нём, прут соскочил и Эллиот упал с ним в руках на спину. Эллиот на пробу просунул в проход руку и плечо, затем ногу, голову и, наконец, полностью оказался по ту сторону камеры. Он смотрел на койку, на прут в своих руках, на ту самую третью плитку от этой камеры и был в каком-то радостном предвкушении. Благодаря частым похождениям Коко, плитка легко вынулась, под ней оказался тускло освещённый факелами проход. – Спасибо вам, тётя Фэг и тётя Коко, – Эллиот исчез в подкопе. Пройдя по незамысловатому коридору, он вышел к берёзовой двери. Дёрнув ручку, он оказался в помещении со складом сундуков, огромными печами и плавильнями. Выглядит как подвал шахтёрши. Эллиот прошёл к вертикальной лестнице впереди и поднялся вверх. Точно, дом Фэг. Эллиот не успел ступить на пол, как его хлопнули по спине. Ну всё, поймали. – Тоже на государственное добро пришёл попялиться? Эллиот таращился на девчонку чуть старше его. Она стояла подбоченившись, лохматые волосы, заплетённые в хвостики, торчали во все стороны, а на голове была пара серых собачьих ушей. – Чё стоишь рот раскрыл, отвечай когда с тобой говорят! – А э-э, да, привет, меня зовут Эллиот, – Эллиот не придумал ничего лучше чем полностью встать с лестницы и протянуть руку. – Меня Лада зовут, – Лада сложила руки на груди. – Эм, ты сказала что этот дом – «государственное добро»? – Ага. – Но это же дом Фэг! Лада нахмурила нос. – Выгнали твою Фэг, сослали… в Сибирь! Так вам людям и надо, только и умеете что руки распускать, жизнь таких как мы вам ничего не стоит! Лада сжала кулаки и смотрела на Эллиота. После, она круто развернулась и пошла на выход. – Стой, Лада! – Эллиот встал перед ней, закрыв дверь, – А т-ты любишь собак? – Пф, что за странные вопросы. Пусти, я пройду. – У меня есть пёс, не хочешь ли забрать его со мной? – Зачем его забирать? – Я… м-м, я сбежал кое-откуда и теперь мне нужно взять с собой пса чтобы убежать отсюда как можно подальше. – Ого, ты что, беглый преступник? – Лада заметно изменилась в настроении, Эллиот заметил виляющий из-под серого свитера с вышивкой короны хвост. – Да, только тс-с-с, – Эллиот приложил палец к губам, – Об этом никто не должна узнать. – Замётано. Дети вышли из бывшего дома Фэг и направились к пристанищу Эллиота. В этой части города было заметно тише, совсем недалеко виднелась табличка Каменного уезда. Эллиот привёл Ладу к своей землянке, возле двери спал пёс. Услышав шаги, он проснулся и, увидев своего маленького хозяина, радостно и громко залаял. – Феррари, хороший мальчик! – Эллиот еле устоял на ногах от прыткости питомца, облизывающего его руки. – Как ты его назвал? – Лада подошла ближе, не веря своим ушам. Феррари отвлёкся на неё и встрепенулся. – Феррари. Что-то не так? – пёс начал обнюхивать севшую перед ним на корточки Ладу. – Так моего брата звали, – Лада почесала белую шёрстку пса, лежащего на её коленях. – Почему звали? – Эллиот аккуратно подсел рядом. – Умер, – Лада дёрнула плечами, – Его убили какие-то люди-живодёры. Просто потому что он не такой, как они. Лада опустила ушки и обняла Феррари. Пёс скулил и облизывал её лицо в ответ. – Мама с папой всегда говорили, что мы после смерти становимся собаками и живём вторую жизнь. Я хотела бы, чтобы это было взаправду. Эллиот наблюдал за этой идиллией и понял, что с именем для пса он не прогадал. Солнечные лучи приятно грели побледневшие щёки Эллиота, казалось, что на солнце его веснушки выделялись ещё ярче. Ему показалось, что вдалеке он увидел блеск незеритовой брони. – Эм, Лада? Мне идти пора. – Ой, да, точно, – Лада вытерла лицо и отпустила пса, – Следи за этим человеком, Феррари, чтобы он не натворил плохих дел. Пёс гавкнул ей в ответ. Дети, попрощавшись, разошлись. Лада убежала в сторону Грибной деревни, а Эллиот зашёл в свою землянку в последний раз. Взяв всё необходимое, Эллиот, вместе с Феррари, решил уйти из Империи через Каменный уезд, город достаточно далёкий от столицы, что ему и требовалось. Он тут буквально встал на ноги, поэтому знал его как свои пять пальцев. Проходя по главной площади, он заглядывался на местных и совершенно случайно подслушивал чужие разговоры. Знакомые улочки, площадь на холме, спуск, библиотека, ратуша, таверна. Эллиот огляделся и решил пойти к небольшой пристани. – Полезай в лодку, Феррари, – мальчик с собакой в берёзовой лодке отчалили от берега и поплыли куда глаза глядят. Болота, берёзовые леса, горы. Эллиоту казалось, что рядом должен был быть цветочный лес, возможно память его подводила и он решил идти по гористой местности дальше, побольше кутаясь в шарф. Пёс игрался со снежками, которые ему кидал Эллиот. Казалось, ему всё было нипочём. Поднявшись на очередное плато, Эллиот встал. Вдалеке, будто из ниоткуда показалось глухое каменное здание. По позвоночнику пробежалось гадкое чувство. Эллиот решил обойти эту жуткую постройку мало ли для чего она была построена. Ему казалось, что оттуда за ним наблюдают. Дойдя до цветочного леса к вечеру, Эллиот снял свой тяжёлый рюкзак и довольно выдохнул. Он развёл костёр и отдал Феррари последний кусок мяса. – Я знаю рядом одну деревушку, – Эллиот потрепал сытого и сонного пса по макушке, – Не пропадём.

***

С того момента, как Фэг ушла из Империи, Коко чувствовала себя не в своей тарелке. Вроде и пшеница зрела, коровы давали молоко, а куры яйца, но всё это будто потеряло свою значимость. На этой неделе она снова заготовила свиное мясо, совершенно забыв, что теперь ей некому его отдавать. Стало невыносимо тошно засыпать и просыпаться в огромном амбаре под звуки животных. Очередное утро очередного дня совершенно не радовало Коко. Она не знала что будет делать сегодня, хотя раньше её план был расписан на недели вперёд. – И ведь меня не волнует правительство Империи, – Коко засыпала куриную кормушку зерном, – И подруг у меня толком не было, я всегда была одна, я к этому привыкла. Но почему сейчас, когда вроде бы все выбивающие из колеи события закончились, я наоборот чувствую себя плохо? Курицы кудахтали и клевали свежее зерно. Коко сидела на корточках напротив их загона. – Я так больше не могу, – Коко резко встала, распугав пернатых, и направилась в амбар. Она до вечера металась и думала, что ей стоит с собой взять. Зная, что у Фэг с собой совершенно ничего нет – Коко хотела взять про запас. Скорее всего склады в доме Фэг уже были обчищены, так что брать приходилось то, что есть. Написав записку для некоторых своих помощниц, она легла спать. Это раннее утро ознаменовалось для Коко чистым листом новой жизни. Садясь в лодку, она уже знала, куда направилась Фэг. На Родину она ни за что не вернётся, но скука по родным краям и желание как можно дальше уйти от Диоритовой империи сами уведут её как можно севернее. Коко надеялась, что Фэг была жива. Фэг надеялась, что за выступление в суде с Коко ничего не сделали. Ориентирование по солнцу у Фэг было отточено до идеала, что уж говорить о выживании голыми руками. На горизонте, за туманом, показались вечнозелёные еловые верхушки. Подплыв ближе, Коко увидела на берегу заметённую снегом лодку. Коко благодарила небеса за эту лодку. Причалив, она ступила на лёд. Весь путь её тревожило чувство, что она что-то забыла. Северный ветер заставил Коко вспомнить – тёплая одежда. Простудиться не так страшно. Страшно – обнаружить холодную Фэг. Хорошо хоть сапоги с перчатками Коко надела. Засунув руки подмышки, она пыталась найти её следы, но недавний снегопад усложнил фермерше задачу. Хруст снега, пар от дыхания, высокое ледяное солнце. Коко остановилась, прислушиваясь. Но слышала только стук сердца в собственных висках. Или не сердца и не в висках? – Фэг? Коко не узнала свой осипший голос. Кажется, завтра у неё поднимется температура. Стук прекратился. – Фэг? Коко повторила громче, эхо отскочило от промёрзших еловых стволов. – Коко? Сердце пропустило удар. Она пустилась в сторону голоса. – Фэг! Коко стремительно приближалась к поваленному дереву и крупной фигуре рядом с ним. – Коко! Фэг подхватила её в свои объятия. – Боже мой, ты жива, – Коко прижалась к тёплому телу Фэг, отмечая про себя то, что она обзавелась дополнительной одеждой. – Что ты здесь делаешь? – Фэг не могла поверить своим глазам, – Я думала мне опять что-то чудится. – Я не могла найти себе места в Империи, – Коко посмотрела на лицо Фэг. Красные щёки, нос и изморозь на ресницах. И елово-зелёные глаза, – Поняла, что жутко соскучилась по тебе. – Я тоже скучала по тебе, – Фэг большим пальцем стёрла слезу с щеки Коко, – Пойдём, а то ты совсем замёрзла. Фэг подняла свой топор и связку сухих дров. Коко обняла её под руку и они вместе направились к заброшенному коттеджу посреди заснеженного елового леса, оставив позади обронённую соломенную шляпу.