Простуда

Когда вечером, с горем пополам, они добрались до гостиницы, у Арамиса совсем высохли губы и все, чего он хотел, было пить. Его знобило, и он все кутался в свой плед, больше уже не беспокоясь, что выглядит смешно и нелепо. Это было плохим знаком, и Атос попросил одну комнату на двоих, с большой двуспальной кроватью. Выдержав ироничный взгляд хозяина, который видел, с кем он приехал, и почти не покраснев, Атос вернулся к своему спутнику и заказал для обоих горячий ужин и вино. Арамис почти не ел, его дрожащие руки отрывали мясо с костей курицы и беспомощно роняли куски в тарелку. Он казался ужасно слабым и уязвимым, и от его вида щемило сердце. Атос протянул руку через стол и с нежностью отвёл прилипшую светлую прядь от лба Арамиса. Тот отреагировал на его жест, вздрогнув и подняв на него испуганные голубые глаза: - Я не сплю! Атос сжал недовольно челюсти, будто стараясь справиться с неприятной новостью - он узнал в этом нарушении сознания подступившую вплотную лихорадку. Арамис понял выражение его лица по-своему и запротестовал: - Нет, Атос, вы не бросите меня посередине дороги! - Вы не можете продолжать дорогу в таком состоянии, - отозвался тот, хоть и думал совершенно о другом, - а письмо должно быть доставлено. Последнее он сказал тихо, не без причины остерегаясь шпионов - то было послание короля, которое нужно было передать лично в руки его адресату - весьма влиятельному и значительному государственному лицу. Болезнь делала Арамиса плаксивым и на красивых глазах выступили слезы, а брови страдальчески изогнулись домиком: - Разве вы меня совсем не любите? - спросил он, хватаясь отчаянным жестом за его руку, лежащую на столе. Рука не дрогнула, но от прикосновения покрылась гусиной кожей. - Это неуместный вопрос, здесь дело не в нашей дружбе, - ответил Атос, но голос его предательски дрогнул, и это не укрылось от Арамиса, на болезненном лице которого отразилась хоть и слабая, но триумфальная улыбка, а жалобное выражение совсем исчезло. - Любите, всё-таки, - сказал он каким-то сладким мечтательным голосом, которым пользовался, обрабатывая девиц. - Угомонитесь, Арамис, - прервал его Атос, чувствуя, что краснеет и поспешил спросить: - Может, вам хоть суп взять? Вы почти ничего не съели. Арамис отрицательно помотал головой и даже это движение было неконтролируемо нечетким. Арамис слабел с каждой минутой, и Атос ругал себя, что поддался на уговоры, а не оставил его в прошлой же гостинице.