Простуда

Едва губы их соприкоснулись, с серого неба закапало дождем - то ли оно радовалось за них до слез, то ли напротив, решило наказать Атоса за его несдержанность. Да и сам поцелуй был не ахти - Арамис хоть и улыбался его поцелуям, и был сладок и приятен на вкус, но губы его не отвечали на страстные лобызания. - Вам снова жарко? - спросил Атос, оторвавшись и вглядываясь в лицо своему - теперь - возлюбленному. - Жарко... - эхом отозвался Арамис, блаженно и рассеянно улыбаясь, прикрывая томно глаза, и руки его вокруг плеч Атоса были совсем расслаблены, что одна из них и вовсе соскользнула. Атос ещё какое-то время в упорстве своем целовал практически безответные и все равно чарующе сладкие губы, но усиливающийся дождь, разнеженность Арамиса и стук копыт по дороге прервали эту странную сессию. Едва Атос выпустил Арамиса из объятий, тот сделал попытку упасть - Атос успел подхватить его прежде, чем Арамис коснулся земли, и снова держал его, обхватив за талию. - Вы в порядке? - спросил он озабоченно. Но Арамис не ответил, слабо хватаясь за его камзол, чтобы удержать равновесие. Глаза же его были обращены не на Атоса, а на дорогу, по которой два черных рысака тянули за собой добротного вида карету без всякой позолоты. Пассажир внутри окликнул кучера, и тот остановил лошадей на дороге подле стоянки Атоса и Арамиса. Несмотря на дождь, высокий мужчина с каре, черными усами, в знакомом уже дорожном платье все равно вышел на подножку, чтобы крикнуть: - Господин Арамис, господин Атос, вот так сюрприз! Этим человеком оказался Аарон де Бувье. Он приветливо помахал, накинул капюшон и пошел к ним, не обращая внимания на грязь вокруг. Мушкетерам тоже не было никакой необходимости задерживаться в заливаемом дождем поле, и они пошли ему навстречу - вернее, Атос пошел и потащил с собой Арамиса, закинув его руку себе на плечо и удерживая под талию. Когда они оказались на достаточно близком расстоянии для того, чтобы говорить, не срывая от крика голос и быть в то же время услышанными, мужчина сказал: - Прошу в мою карету, господа, пока господин Арамис совсем не заболел, - и с искренним сочувствием посмотрел на виновато улыбающегося Арамиса. Атос с сомнением посмотрел на мужчину, не спеша соглашаться: - Куда вы едете? С неохотой оторвав нежный взгляд от Арамиса де Бувье ответил: - До гостиницы «Серый стервятник», полагаю, и вам туда нужно? - Откуда вам это известно? - подозрительно сощурил темные глаза Атос. - Раз мы оказались на одном и том же пути, предположу, что вы также стремитесь достичь ближайшей гостиницы на этой неразветвляющейся дороге, - сказал он, посмотрев убедительно на Атоса и обращая затем к Арамису заискивающую улыбку - Да, вы не ошиблись, - еще более нахмурился Атос. То, что незнакомец придумал многосложное слово по ходу речи определенно выдавало в нем немца, что настораживало. - Мы принимаем ваше любезное приглашение, - улыбнувшись произнес Арамис, решив, что погода не располагает для длительной беседы. Он попытался высвободиться, но Атос держал крепко и, когда Арамис хотел было этому возмутиться, тот строго взглянул на него, и возмущение улеглось само собой. Не до конца уверенный, чем руководствуется де Бувье, Атос медлил. - Нам некуда деть лошадей, - сказал он, внимательно следя за реакцией господина. Тот вздохнул. - Мы привяжем их позади кареты, - терпеливо ответил он и снова взглянул на Арамиса, - Давайте дальнейшее обговорим в карете? Дождь усиливается. Против этого возразить Атос ничего не мог, но и сказать наверняка про мотивы де Бувье тоже не мог. Однако в тот момент, когда они двинулись по направлению к карете, и Арамис снова был вынужден за него держаться, любезный господин не стал уходить вперёд, но предложил свою помощь. Он был значительно выше Арамиса и немного согнулся, чтобы тому было легче ухватиться за него рукой. Подхватив его также под талию, неизбежно при этом скрестив руки с Атосом, он повел их обоих к карете. Атос заметил как перед этим широко и без необходимости распластал свою ладонь по талии Арамиса де Бувье, как слегка погладил прежде, чем остановить свою руку в захвате, и, несмотря на определенного рода недовольство, успокоился - де Бувье был, похоже, заинтересован в Арамисе, а не в письме короля. Но, на случай, если эта идея ошибочна, Атос не отказывался пока от своих изначальных подозрений, решив понаблюдать и оставаться настороже. Что касается ревности, которую он испытывал уже с первого мгновения, когда взгляд де Бувье коснулся Арамиса - то с ней иметь дело Атосу предстояло в любом случае.