Простуда

...Увидев, что Арамис, скинув с себя плед, почти без поддержки сидит на обитом сидении, Атос улыбнулся, выражая всем своим несчастным видом облегчение. - Вы проснулись, - констатировал он с улыбкой, глядя усталыми и успокоенными карими глазами на бледное и прекрасное лицо мушкетёра. Арамис сдержался, чтобы не заплакать от облегчения, но слезы сами собой навернулись на глаза, когда улыбка искренней радости растянула его аккуратные губы. - Вы живы, - подняв свою красивую маленькую ручку к глазам, он растер слезы ее тыльной стороной. Его напряжённая поза сменилась расслабленной и настороженные плечи опустились. Атос поднялся по ступенькам в карету и, осторожно присев на сиденье подле Арамиса, с лицом, выражающим обожание и умиление, сам чуть ли не плача, обхватил его филигранную фигурку и подтянул было к себе - без спросу, с уверенностью законного супруга, но Арамис вдруг вздохнул рваным вскриком, чем изрядно напугал его. - Что случилось? - спросил обеспокоенно Атос, не выпуская, однако, возлюбленного из рук. Потому тот сам отнял его руки от себя и показал на расплывающиеся по кюлотам пятна крови. При виде их Атос будто ещё больше побледнел. - Надо только перевязать заново, - поспешил успокоить его Арамис, положив ладонь на его бедро, - у нас, ведь, есть с собой вино и тряпки, чтобы пустить на перевязку? - Первое есть, но о втором я не подумал, - сокрушенно покачал головой Атос, не отрывая взгляда от бурых пятен. - Что ж, тогда выдайте мне мой кинжал, если вы его захватили, - похлопал его по бедру Арамис, словно в просьбе отвлечься. Атос поднял на него глаза: - Для чего? - Пущу свою сорочку на перевязку. Так как кинжал Арамиса оставался в холщовой сумке, прикрепленной к боку лошади, Атос протянул ему свой. Однако тот не стал тут же снимать камзол, а за ним и сорочку. - Если можно вас попросить, отвернитесь, - попросил Арамис, слегка смущённый, что вынужден озвучивать такую естественную вещь. Атос удивлённо расширил глаза и против воли улыбнулся недоверчиво: - После всего произошедшего вы стесняетесь при мне обнажаться? - Я не распутная девка, что бы вам там ни показалось, - обиженно и даже оскорбленно ответил на это Арамис, снова приосанившись и взирая на того с упрёком. Атос смутился. - Простите, мой милый, я ни в коем случае так не думаю, - заверил его он и послушно отвернулся всем корпусом, - если хотите, я могу выйти. - Если вас не затруднит, принесите мне вино. Атос кивнул - скорее себе, чем ему, и вышел из кареты, оставляя Арамиса распарывать свою сорочку на полоски. Свою же сорочку Атос не предлагал - ни к чему Арамису видеть колотую рану на его плече, да и ни к чему тому ткань, насквозь пропитанная его потом и кровью - его и наемников... Атос отыскал в сумке бутылку крепкого вина и принес ее Арамису в карету. Не удержался, чтобы не бросить украдкой взгляд на обнажившееся белое красивое тело, которое он не успел и не смог бы как следует рассмотреть накануне, и не сдержал заинтересованный блеск в своих влюбленных глазах. Арамис, будучи от природы весьма восприимчив к чужому вниманию, наверняка почувствовал это - он заметно покраснел сквозь свою вящую бледность и стыдливо опустил глаза, но не сделал и замечания. Вместо этого он вежливо поблагодарил Атоса и, спустя ещё несколько минут, наполненных звуками рвущейся ткани, самостоятельно принялся за перевязку. Какое-то время Арамис периодически шипел сквозь зубы и громко втягивал носом воздух - явно от боли, и Атосу, стоявшему рядом с открытой каретой, было тяжело за его мучения и нестерпимо жаль его милого хрупкого спутника. Закусив губу, он ждал позволения войти, чтобы заключить несчастного Арамиса в свои объятия, приласкать, отвлечь от боли поцелуем - если тот, конечно, ему это разрешит... - Атос, если можно, зайдите, мне нужна ваша помощь, - попросил смущенный голосок, и мужчина, слегка улыбнувшись про себя, поспешил подняться в карету.