Выбор

      Как бы не старался Красный задремать хотя бы на полчаса, глаза его не смыкались дольше нескольких секунд, чтобы и без того бедные глаза Шрама не высохли. Он крутился на небольшой, слишком мягкой и слишком тёплой кровати, смотря то на потолок, то в сторону выхода, желая выйти и выпить кофе, чтобы наконец успокоиться, но Первый не хотел, чтобы Том узнал (а он бы узнал), степень его тревожности. Словно так незаметно.       Ощущение было не из приятных: Красному досаждало не только щекочущее чувство в животе, которое вызывало желание скорее ударить себя, чтобы перестать его ощущать, но и собственная заторможенность. Первый не спал, но всё время проваливался в какой-то омут, буквально на пару мгновений, отчего комната, и без того тёмная, становилась ещё темнее, закручивалась и разъезжалась. Становилось трудно дышать, словно стены не ушли в разные стороны, а наоборот, подошли вплотную к Первому. По ощущениям это было страшно. «Они ненавидят тебя» — эта мысль пронеслась в голове так быстро, что Красный даже не сразу успел её осознать, а после так поразился, словно это была самая простая истина, которую он не понял раньше.       А ведь и впрямь. Откуда такая уверенность, что братья будут также рады его видеть, как и он их? Они погибли из-за него, он повёл их на глупую революцию и ему нет за это прощения. Братья вполне могу ненавидеть его и Шрам не осудит их.       Но почему-то сердце с этим согласно не было. Иначе почему оно так болит и быстро-быстро бьётся, отчего хочется заставить его и вовсе остановиться?       Даже Диктор-Том не так сильно раздражал Первого, как свои собственные приступы слабости, на подобии этого и того, что произошёл тогда в лаборатории. Он должен оставаться сильным, внушительным и серьёзным, а вместо этого хватает ртом воздух, как рыба, выкинутая не просто на берег, а сразу в пустыню, и пытается успокоить трясущиеся руки. Шрам начинает счёт быстрее, чем успевает подумать об этом, и даже рад.       1…       Он зажмуривает глаза, игнорируя ощущение, словно погибшие братья стоят перед его кроватью и осуждающе смотрят.       2…       Дышать ровно тяжело, воздух тягучий, как смола, и заполняет лёгкие неравномерно, заставляя кашлять и хрипеть.       3…       Красный переходит на тихий шёпот, сжимая руки в кулаки, а после закрывает уши руками, игнорируя навязчивое тиканье часов. Разве они всегда были такими громкими?!       4… 5… 7… 10… 129…       Первый засыпает также неожиданно, как обычно звенит будильник, выдёргивая рано утром из самого приятного сна, но, в отличии от этого, неожиданность стала спасающей — Красный успокоился.

***

— Ты так напряжённо стоишь, Первый, что сейчас даже я начну нервничать, — ехидно замечает Том, настраивая какую-то машину и лишь краем глаза смотря на клона, который старался всеми силами стоять ровно и не зевать, — Что ты всю ночь делал? Новую революцию придумывал? — Заткнись. — Красный не был настроен на обмен любезностями, а потому просто рухнул на стул и закинул ногу на ногу, обнимая себя руками и склоняя голову, дабы немного подремать.       Томас фыркнул и закатил глаза, продолжая работу. Конечно, от него не укрылось, насколько бледным и тревожным был Первый, даже если тот пытался вести себя уверенно. В конце концов, с синяками под глазами, которые могли соперничать с его собственными, и мелкой дрожью в руках, сложно справиться просто так.       Диктор закончил настраивать изобретение и вытер руки какой-то маслянистой тряпкой, после чего скомкал её и собрался кинуть в сторону Шрама, желая крикнуть что-то громкое, но в последний момент покачал головой и просто подошёл к клону и грубо толкнул его в плечо, отчего Красный вздрогнул, опасливо смотря по сторонам, слегка щурясь, и тянясь к карману белого, медицинского халата. Том усмехнулся. — Утро, спящая красавица. Мне одному весь этот детсад встречать?       Шрам посмотрел на Диктора самым выразительным своим взглядом и встал со стула, как вдруг получил тряпкой в лицо от отошедшего Тома. — Ушлё- — Начинаем! — Хлопнув в ладоши, произнёс Томас и взял первый, желтоватый, кристалл после чего положил его и включил луч. Шрам сощурился, даже слегка прикрыв чувствительные глаза рукой. Спустя пару мгновений послышалось знакомое причитание, но Красный так и не решился посмотреть на брата. — Боишься посмотреть страху в лицо, Первый? — Усмехнулся Том где-то совсем рядом, отчего Шрам убрал руку и посмотрел, но не на другого клона, а на их создателя, причём максимально красноречивым взглядом, — Злобно. А теперь забирай свою зверушку и продолжим.       Красный наконец посмотрел на появившегося брата и неловко улыбнулся, увидев Перца. Сам клон переводил взгляд с Тома на него, всё сильнее хмурясь, а после, стоило Первому сделать шаг в его сторону, отступил назад и чуть не упал, но Шрам успел поймать его. — Какие милости, — протянул Диктор и устало посмотрел на часы, — С такими темпами, Первый, мы и до вечера не управимся. — Подожди пару минут, — прошипел Красный, бросив на Тома ещё более недовольный взгляд, а после утащил брата в сторону, усаживая его на стул, на котором ещё недавно сидел сам. — Перец? Ты как?       Томас взял ещё один кристалл, отчего Острый вздрогнул и уставился в глаза Красному, пытаясь что-то понять. — Кивни, если не чувствуешь боли или чего-то ещё, — поняв, что пока брат не в состоянии ответить словами, предложил Шрам и, дождавшись кивка, вздохнул и улыбнулся. — Сиди здесь. Я скоро.       Том, который ждал его, картинно сложив руки на груди, усмехнулся и кивнул в сторону Острого. — Думаю, теперь ему хватило остроты в жизни. — Лучше молчи, Том, лучше молчи. — На выдохе произнёс Красный и едва сдержался от того, чтобы, совсем легонько, ударить Диктора в печень. Возможно, только непонимающий взгляд брата заставил его этого не делать.       Все последующие возвращения проходили лучше предыдущих и под конец Шрам даже заинтересовался тем, как именно работает эта машина, отчего получил несколько насмешливых взглядов Диктора, обещание потом, «так уж и быть, Первый», объяснить и ещё больше непонимания от братьев, столпившихся в углу и перешёптывающихся. Один лишь Шизо молчал и просто смотрел.       Последним появившимся стал Флеш. Красный сморщился, но краем глаза заметил, что реакция Тома была такой же. — Не любишь предателей, Первый? — Диктор широко улыбнулся и приподнял одну бровь. Флеш сглотнул. — Потому и хочу тебя прикончить, — в тон ему ответил Шрам. Том, уже желающий ответить, лишь поджал губы и помрачнел, словно вспомнил что-то неприятное. Красный, впрочем, догадывался, что именно. — Разбирайся с ними, номер Один, времени до ужина у тебя.       Диктор ушёл быстрее, чем Красный успел сообразить, что никаких точных инструкций ему не дали, а значит, можно делать абсолютно всё. Однако, повернувшись к братьям, Первый понял, что сначала стоит начать с молитвы.       Взгляды братьев так и кричали об этом.