Парное самоубийство или попытка Дадзая номер бесконечность

Осаму провёл по зубам языком, а затем и вовсе откровенно ухмыльнулся. Чуя сейчас такой открытый. Такой... беззащитный? Он столько времени сохранял между ними границу. Прошло целых три года с тех пор, как он покинул портовую мафию. Значит, ничего, если сейчас он воспользуется его положением? Они ведь теперь враги. -- Чуя-чи, может, тебе помочь? -- карие глаза без стеснения пялились на низ длинной футболки. Стояка не было видно, однако Накахара как никогда чувствовал себя раздетым. Желающий, смотрящий сквозь одежду взгляд. Наводил панику и одновременно возбуждал ещё сильнее. К лицу хлынула краска, и бледная кожа на лбу покрылась испариной. В голове пронеслось осознание того, что Дадзай - это последний в этом мире человек, который должен наблюдать его нынешнее состояние. -- В каком, чёрт возьми, смысле, помочь мне? Выметайся отсюда, я не... -- Ключевое слово здесь "возьми", Чуя, -- нагло перебил шатен, даже не скрывая своего превосходства в этой ситуации, которое, казалось, витало в самом воздухе. Дадзай провёл указательным пальцем по правой груди Накахары, задевая выпирающий сосок под футболкой. Последний набух ещё сильнее от этого действия, отчего рыжий шарахнулся от Дадзая назад. Шатен выглядел так, словно перед ним положили беспомощного мышонка, готового к съедению. Накахара больно хлопнул по руке, и Дадзай даже немного расстроился. -- Давай что принёс и выметайся, я сказал, -- Чуя ощущал сильную угрозу и был готов активировать порчу в самом крайнем случае, вот только... -- Ты же знаешь, что я без труда дезактивирую тебя сейчас, Чуя? -- слегка наклонившись ближе, прошептал Осаму. -- Твоё лицо сейчас словно открытая книга. На страницах которой крупными буквами написаны твои мысли. Только слепой не прочтёт, -- усмешка. Накахара замахнулся, чтобы ударить, но Дадзай с лёгкостью блокировал удар, напротив, поймав рыжего за кулак. А второй рукой - невесомо прошёлся по рёбрам Чуи. Чуя вздрогнул, почувствовав новую волну возбуждения, на этот раз основанную на страхе от происходящего. "Я что, извращенец?" Рука Дадзая нырнула под футболку и плавно двинулась в домашние штаны, сжав член Чуи. Последний вскрикнул от неожиданности. Попятившись назад, Накахара вскоре упёрся спиной в стену, а потом и вовсе оказался с силой к ней прижат. Большой палец надавил на кончик, и Накахара пошло выдохнул. Осаму прошёлся языком по шее, лизнув кадык и опустившись в ямочку ключицы. У Чуи совсем пропало желание сопротивляться, неожиданно для него самого. Одежда тихо шуршала в помещении, тишину в котором разбавляли тихие стоны Чуи. Такого первоклассного минета ему никто и никогда не делал. Осаму заглатывал по самые гланды, полностью отдаваясь процессу. Накахару возбуждал тот факт, что Дадзай сидит перед ним на коленях и отсасывает ему. Бледные пальцы потерялись в шатеновых мягких волосах, не зная, то ли оттолкнуть, то ли насадить на член сильнее. "Дадзай и впрямь самый лучший пыточник" - подумал Накахара, когда всё закончилось. Осаму удалился в ванную промыть рот, а Чуя осел на пол. Адски хотелось покурить и выпить крепкого алкоголя. Дал отсосать мужику и это было крышесноснее, чем у любой женщины, что была у него. Но что ещё ужаснее - непривычно молчаливый Дадзай. Так не отсасывают ради забавы. Все его движения во время минета были мягкими и нежными, словно партнёр очень важен для него. Эта искренность притягивала, но пугала. Соукоку не пристало привязываться, ни к кому. Тем более к своему врагу. Дадзай вышел из ванной и столкнулся с поджидающим его Чуей, чьё лицо так и выражало жажду объяснений. -- Ну и что это, блять, было?