Парное самоубийство или попытка Дадзая номер бесконечность

-- О чём ты, Чуя? -- опять оно. Глупое дадзаево выражение лица. Блядски глупое. Шатен держал в руках бежевое полотенце, вытирая им мокрые от воды губы. -- Ты идиот? Я спрашиваю отсосал мне зачем. -- Потому что захотел. -- Дадзай по-прежнему беспечно лыбился. Но взгляд его приобрёл уничижающий оттенок. -- Или ты ненароком решил, что я к тебе что-то... испытываю? -- Презрение во взгляде, граничащее с демонстрацией превосходства. Накахара слишком хорошо знал этого ублюдка, чтобы не вестись на подобные откровенные провокации, поэтому спокойно проигнорировал этот выпад. Только сейчас он заметил поразительную бледность на лице Осаму, тёмные тени под его светло-карими глазами и небольшие морщины. Им только по двадцать семь, а уже морщины. Чуя продолжал пристально разглядывать бывшего напарника, словно и не собирался отвечать на поставленный в форме издёвки вопрос. Пауза затянулась, и Дадзай, бросив полотенце куда-то вглубь ванной, прошёл мимо рыжего по направлению к двери, словно отсосать любому соукоку без причины - плёвое для него дело в порядке вещей. Как зубы по утрам почистить. Но Чуя всё же решился бросить ему в спину: -- Ты сейчас серьёзно уйдёшь? Я тебе что, барышня, захотеть вдруг поиметь? -- Ровный тон. -- Рассказывай сказки Акутагаве или тому белобрысому фавориту из агентства, но не мне. Я вспыльчивый, но не тупой, Дадзай, и ты это знаешь. Это бабу можно захотеть внезапно, а не мужику минет предоставить. Или ты теперь по рукам пошёл, как второсортная проститутка ближе к зрелым годам? -- Надо же, какие несвойственные тебе речи, Чуя. Хочешь попытаться меня остановить, как тогда? Всё ещё так боишься быть брошенным, что мнимые привязанности со стороны других людей мерещатся повсюду? -- Накахара был готов поклясться, что Дадзай сейчас смотрит на него, как бог на ничтожество, хотя тот и продолжал стоять к нему спиной. -- Не льсти себе, Чуя-чи. Ты не настолько много значишь в моей жизни, не преувеличивай своё для меня значение. "Так ловко прячешь истинные мотивы, вызывая на эмоции собеседника, чёртов пыточник," -- пронеслось в голове у Чуи. -- Мне всё равно с кем ты там трахаешься, хоть с Мори, хоть с Акутагавой. Но я никогда не поверю, что произошедшее здесь сейчас было случайностью. Для тебя не было никакой выгоды сосать мой член, если у тебя во рту есть член самого Мори Огая. -- Странные у тебя умозаключения, Чуя-чи, -- Дадзай повернулся. -- Что ты там себе напридумывал относительно себя из-за одного минета? Дадзаю нравилось выводить из психического равновесия людей, поэтому в этом он был мастером. -- И как давно? Дадзай наконец взглянул серьёзно прямо в голубые глаза, изрядно потускневшие со времени его ухода из портовой мафии. Взглядом дохлой консервированной в собственном соку отчаяния рыбы. -- Ты можешь плести свои сказки очень убедительно, но никогда мафиози не забудет о том, зачем он пришёл, если только не находится в нервной для него обстановке, не позволяющей ему мыслить трезво, так, Дадзай? -- Чуя смотрел пристально и испытывающе. -- А ты собрался уйти, не передав мне документ, что принёс. И, как бы сильно ты ни скрывал свои эмоции, я точно знаю, что единственный фактор, могущий стать причиной амнезии для твоего гениального мозга - это я. Человек, к которому ты испытываешь сильные эмоции и которому постоянно адресуешь странные фразы, только сейчас я понял их смысл. Ты не такой уж и сложный, Дадзай, как привык думать. Поэтому я спрашиваю - как давно ты влюбился в мужика, да ещё и в меня, легенда портовой мафии? Дадзая неожиданно раскусили. В кармане действительно покоился бумажный лист с именами, использованный им как повод явиться в квартиру к Чуе. Шатен вновь почувствовал себя пятнадцатилетним неустойчивым подростком, все мотивы которого у взрослых, как на ладони. Но Осаму не был бы Осаму, если бы испугался разоблачения. В конце концов, вне зависимости от того, знает о его чувствах Накахара, или не знает, итог не изменится. А слухи о гомосексуальности Дадзая - последнее, что его волнует. Только отчаянный комикадзе пожелает встать у него на пути. Поэтому шатен молча развернулся и пошёл к выходу, не намереваясь давать ответ. В конце концов всё это давно не имеет ровно никакого значения. -- В следующую субботу приходи сюда в это же время, -- сказал рыжий перед тем, как дверь в его прихожей неприветливо хлопнула.