Джон и Дейенерис: Когти Кара-Шехра

      У едва тлеющего костерка на корточках сидели двое мужчин, полностью поглощенные незамысловатой игрой в кости. На их обветренных хищных лицах навек застыла печать дикой жестокости и низкого коварства, которая всегда отличит безжалостного грабителя караванов от свирепого, но по-своему благородного воителя грозных кхалов степей.       Высокие и меднокожие, Ларго и Худо принадлежали к народу «повелителей коней» — дотракийцам. Но они давно уже стали изгоями, с позором изгнанные из родных кланов за насилие и воровство. В более светлые времена безжалостных разбойников ждал бы жестокий суд собратьев — четвертование дикими лошадьми, но теперь, когда великое травяное море пошло волнами, даже таким отщепенцам нашлось место в новом мире, где коварство и острый меч стоили намного дороже, чем верность и преданность.       Их спутник, который не принимал участие в столь занимательной игре, сидел на краю колодца подле трех стреноженных лошадей, лениво щелкая семечки. Он был столь же высок, как и дотракийцы, а его слегка вьющиеся на концах волосы цветом своим напоминали вороново крыло. Однако на этом сходство со степными разбойниками заканчивалось. Да и будет ли у северного волка много общего с шакалами равнин?       Кожа незнакомца хоть и потемнела от немилосердного солнца, все же была светлее дотракийской меди. Разрез темно-синих, как море в грозу, глаз, длинный нос и высокие скулы выдавали в нем уроженца западных земель, а сурово очерченные губы и по волевому крутой подбородок заставляли задуматься о заснеженных тундрах и ледяных торосах дальнего севера.       Трое мужчин у старого колодца разнились не только внешностью, но и своим платьем. Ларго и Худо щеголяли в невообразимом смешении плохо выделанных шкур и каких-то рваных обносков, из оружия предпочитая зловещие аракхи на широких наборных поясах. Молчаливый же северянин был облачен в теплый шерстяной плащ, старую и довольно часто латаемую кольчугу, под которой угадывалась стеганая кожаная куртка. Из того же материалы были и его облегающие длинные ноги штаны, ныне заправленные в высокие кавалерийские сапоги из Браавоса. Изогнутому серпу аракха воин предпочитал прямой меч западной ковки, в народе более известный, как «бастард». Судя по богато отделанной рукояти, это было не простое оружие наемника, а нечто намного большее, ныне надежно упрятанное под потертыми ножнами бродяги.       Северянин казался совершенно чужеродным в компании двух дотракийских разбойников. Однако кривая дорога его непростой судьбы порой заводила его в места и похуже, чем нынешнее. Хотя … В последнее время он все больше тяготился обществом налетчиков на караваны, а его холодный и слегка оценивающий взор все чаще устремлялся на восток, где ломанной грядой темнели неприветливые пики Костяных гор.       — Что-то Азго запаздывает, — ни к кому собственно не обращаясь, заметил северянин, отправляя очередную семечку в свой рот.       — А ты успел уже по нему соскучится, наемник? — криво улыбнулся Ларго, поднимая голову от костяных комбинаций.       — Не больше твоего, дружище, — холодно усмехнулся северянин.       Ларго и Худо хрипло засмеялись, по достоинству оценив шутку товарища.       — Похоже, удача окончательно отвернулась от старины Азго, — изрек Ларго, задумчиво поглядев на алый багрянец заката, давно уже превратившийся в тонкую линию на горизонте.       — Дерьмо!.. — скривился, словно от зубной боли Худо, с раздражением бросив предательские кости под ноги сотоварищу. Этим вечером они так и не принесли ему вожделенной удачи. –Лучше и не скажешь, братишка. Бесконечные провалы Азго начинают меня реально утомлять …       — Мятеж? — иронично приподняв бровь, северянин обратил свой оценивающий взор на угрюмого дотракийца, что был все-таки несколько ниже своего огромного соплеменника. — Перестал бояться гнева нашего вожака?       — Вот, где я видел этого вожака! — Худо выразительно ткнул себя несколько пониже спины. — Идя в банду Азго я и мой побратим Ларго надеялись на кровавую потеху и славную добычу. А что в итоге мы имеем?       — Кровавую потеху, — усмехнулся северянин. — Вчера утром ее, как по мне, было даже слегка предостаточно …       — Сука! — Ларго от души стукнул кулаком правой руки по раскрытой ладони левой. — Если бы я только знал, что Азго вместо того, чтобы щипать богатых купчишек решит податься в вольный кхаласар Менго … ноги б моей тут не было!       — Вот именно! На кой ляд нам эти сраные развалины Ваэс Джини! — с воодушевлением поддержал побратима Худо. — Там же ничего нет, кроме разрушенных дворцов и … — дотракиец непроизвольно понизил голос, — призраков, что, как говорят, воют лунными ночами среди руин былого великолепия.       Ларго и Худо обеспокоенно переглянулись, с опаской поглядев на восток, где, как они прекрасно знали, высятся руины древнего Йинишара, презрительно прозванного дотракийцами Ваэс Джини — Городом коз. Однако несмотря на весь свой сарказм, повелители коней опасались этих легендарных руин. Причем не столько из-за леденящих душу призраков, сколько из-за разящих стрел воительниц из Самирианы.       — Вам прекрасно известно, друзья, почему кхал Менго ведет свою орду на Йинишар, — усмехнулся наемник с севера, громко сплевывая шелуху от отправившейся в его желудок семечки. — Ему нет дела до руин древней Вотчины Гиркуна, а вот заполучить в свои руки контроль над Шелковым путем, что соединяет богатую империю Йи Ти с Центральным Эссосом и Вольными Городами на западе, нашему кхалу ой, как охота!        — Все это верно, северянин, — поморщился Ларго. — Только вот скажи на милость, какой нам с этого прок. Кхал Менго мечтает о богатстве и власти, а что будут иметь такие безродные парни, как мы? Самирианскую стрелу в шею или распоротое брюхо от аракха одного из воинов кхала Биндо, что поклялся Великим Жеребцом не допустить орду Менго в руины Ваэс Джини?       — И что ты предлагаешь? — легкая улыбка вновь появилась на устах наемника. — Седлать наших коней, — он кивком головы указал на высоких и длинноногих жеребцов, привязанных к перекладине старого колодца, — и во весь дух мчать куда глаза глядят?        — Проклятье! Как же я ненавижу эту твою кривую улыбочку, — Ларго со злобой зыркнул на продолжавшего ухмыляться северянина. — Тебе мало вчерашней жопы? Прошлым утром нас было десятеро. Слышишь, наемник? Десятеро! — для наглядности дотракиец показал обе ладони с растопыренными в разные стороны грязными пальцами. — Нас было десятеро пока мы не столкнулись с разъездом самирианок …       — Нужно было сразу делать ноги, как только кхал Менго приказал нам выехать на разведку, — поддакнул Худо. — Тогда, возможно, наши товарищи и остались бы живы…        — Что толку гадать, что было бы да кабы. Прошлого не воротишь, — пожал плечами северянин, вновь принимаясь за семечки. — Тем более, разве не ты, Худо, так рвался вчера в бой, взахлеб рассказывая, как будешь трахать грудастых наездник из Самирианы?       — Я что-то не возьму в толк, дружище, что же ты нам все-таки предлагаешь? — слегка привстал Ларго, при этом как бы невзначай положив руку на изогнутую рукоять своего аракха. — Сидеть здесь, играть в кости да поджидать нашего невезучего вожака, который, наверняка, уже дал деру или же возвращаться в нестройные ряды кхаласара Менго и на днях сложить свои головы у врат проклятого Йинишара?        — А кто я такой, чтобы вам что-то предлагать или от чего-то отговаривать. Я такой же изгой, как и вы. Наемник из разбитой армии, к тому же без гроша в кармане … Да, согласен, удача, видимо, отвернулась от нас. Но удирать прямо сейчас было бы верхом глупости, — ссыпав оставшиеся семечки в карман на своем поясе, наемник легко соскочил с края колодца на землю.       — Это еще почему же, северянин? — подозрительно воззрился на чужака Ларго, так и не убрав руку со своего меча.        — Потому что, если мне не изменяет зрение, Азго возвращается назад. И, как мне кажется, не один, а с добычей, — как-то странно улыбнулся Джон Сноу.