Тёмное солнце. Welcome to Dark Sun

Машина взлетела на пик эстакады, и на мгновение казалось, что она продолжит путь прямо в космос. Но затем она рухнула вниз, заставив Лору невольно вскрикнуть. Огни города размазались по лобовому стеклу и поползли вверх. Они были похожи на пятна разбившихся о реальность грез, проснувшись от которых, Лора едва не подавилась жвачкой собственных мыслей. В прошлой жизни, а теперь несомненно было «до» и «после», она любила быструю езду. Но то, что происходило сейчас, откровенно пугало. Скорость была слишком высока. Доверять мастерству вождения Солы у Лоры пока не было причин, но и деваться ей тоже некуда было. Не могла же она потребовать сбавить темп?   «Не могла?» — мысленно проверяя эту мысль на крепость и живучесть, Лора искоса посмотрела на Солу. На размытом фоне, в который город превратился на бешеной скорости, строго рисовался темный абрис. Он был далек и холоден, как изображения бога в каком-то культовом строении, куда Лору однажды завлекло любопытство. В зеркале над лобовым стеклом отражался фрагмент лица Солы — часть лба, брови и глаза, глядящие на дорогу, в даль, недоступную Лоре. Казалось, Сола вообще забыла о том, что она не одна.   «Определённо, сейчас не лучшее время напоминать о себе.»   И едва Лора подумала об этом, как машина начала плавно сбрасывать скорость — несмотря на то, что трасса уходила вниз, огибая великолепную высотку, стремящуюся в небо. Лора восхищённо смотрела в окно: сто этажей затейливой архитектуры, независимой от муниципальных служб. Это было одно из тех зданий, что по сути являлись отдельными республиками внутри города-государства. Здесь можно было жить, не выходя наружу, годами. Спуск на земной проспект ощущался почти как приземление. Машина пробежала по широкому бульвару, свернула в парк, а затем — через автоматические ворота — въехала на придомовую территорию. Аллея с элегантными фонарями, мягкий свет… и вот автомобиль нырнул в зев подземного гаража.   Номинально путь был окончен.   Сола заглушила мотор, вышла первой.   Лора последовала за ней, только мельком взглянув на машину. В этом освещении её корпус казался чёрно-фиолетовым, а не чёрно-синим.   Поправив накидку, Лора ускорила шаг.   Она видела подобные плащи, но никогда не носила — не её стиль. И всё же он был удивительно удобным, а главное — безопасным. После случившегося в заведении Гарри Лора не могла не задуматься: «Сола так хорошо знала нюансы покупки людей по опыту? Или этопросто совпадение?»   Разумеется, ничего подобного Лора и не думала произносить. Она вообще прикусила язык, следуя за высокой, черной фигурой, ведущую ее в новую жизнь. В лифте молчали. Стоя в узком зеркальном пространстве, Лора, опустив глаза, разглядывала носки сапог Солы и потому не заметила, на какой этаж они прибыли. Сола бесцеремонно разглядывала Лору, а для того, чтобы двери лифта открылись, когда кабина остановилась, просто провела рукой, не касаясь панели. Лора с удивлением осознала, что лифт доставил их прямо в квартиру.   Хотя, пожалуй, это больше походило на парковый дом или дом в парке, отметила Лора, войдя внутрь. Она ничего еще не успела разглядеть, только схватить общим взглядом, что площадка, на которую их выпустил лифт, напоминает перекресток. Основное пространство двигалось влево — в большую залу. Справа и впереди взгляд упирался в витражные стены, в которых угадывались раздвижные двери.   — Сначала сюда, — позвала за собой Сола, толкнув одну из угаданных дверей. За ней оказалась просторная ванная комната. Освещение загорелось автоматически. В далеком зеркале отразились Сола и Лора.   — Снимешь с себя всё, вместе с нижним бельем, — Сола указала на корзину. — Кинешь сюда. Затем тщательно вымоешься, приведешь себя в порядок, наденешь это — новый комплект униформы свернутый лежал на полочке, — и явишься в зал. Не задерживайся.   Она посмотрела на Лору.   — Ясно, — коротко ответила та.   Кивнув, Сола вышла, оставив Лору выполнять первое задание. Дверь закрылась, и та не могла уже видеть, как Сола прошла через широкий зал, поднялась на второй этаж. В своей спальне Сола в первую очередь активировала планшет, вывела на экран изображение из нижней ванной комнаты. Она может посмотреть, что делает «покупка», пока сама будет разоблачаться. Например, вторая из череды возвращенных уже на этом этапе, наплевав на требование умыться, нагло пошла гулять по квартире.   Прямоугольный экран планшета показал нижнюю комнатку и девушку в ней, скорбно расстающуюся со своими тряпками. Аккуратно свернув платье, Лора сняла и сунула в рулон платья трусики. Сложив добро в корзину, тяжко над ней вздохнула и ссутулившись, будто стеснялась незнакомого пространства, прикрыла руками грудь.   — Какая невинность, — усмехнулась Сола.   Увиденное на этом этапе её удовлетворило. Оставив планшет, Сола направилась в душ. Тонкие струи заскользили по коже, ударяя с разной силой, меняя угол падения, и всё вместе это превращалось в оркестр воды, исполняющий свою уникальнуюсимфонию. Все работало, сливалось, звучало идеально. Сола закрыла глаза и отдалась чувству потока. Вот только, где-то на краю сознания все равно шевелилось беспокойство. Что-то не давало полной тишины внутри.   Усталость? Возможно.   Её жизнь слишком насыщена, быстра и полноводна. Лора в ней — лишь тонкая струйка. Но даже тонкие струи способны изменить течение. Как капля, что день за днём точит камень. Как камешек в ботинке, который невозможно не замечать.  

***

  «Она не хотела меня унизить, — мысленно объясняла себе Лора, когда по щекам побежал ручей тепла. — Она действительно не хотела? — вопрос вместе с пылью дороги смывался в канализацию».   Даже спрятавшись в душевой кабине, Лора продолжала, сутулясь, закрываться от пустого пространства, пялящегося через стеклянную сферу. Ощутив облегчение лишь когда вода размыла границы, дала волю слезам.    Здесь — можно!   «Почему в машине было легче? Как здесь я это всё переживу?» — Сотрясаясь всем телом, беззвучно плакала Лора. За первой слезинкой, смытой первыми же потоками теплой воды, грянул ураган вырвавшихся из блокады эмоций. Их было очень много. Их хотелось выкричать!    Вместо крика, глотая воду, бегущую по лицу, Лора ждала, что станет легче, но этого почему-то не происходило. Впервые с момента оглашения приговора, разрешив себе слабость, Лора была уверена — вот сейчас ее «отпустит», но просчиталась. Груз на душе не уменьшался, а рыдания, вернее, попытка их обеззвучить, лишали последних сил. Такими темпами она скоро совсем расклеится и предстанет перед работодательницей зареванной дурой с красными глазами и хлюпающим носом. Нужно срочно что-то делать! Зажимать рот руками бессмысленно.   Как ни странно, помогло напоминание условия Солы — «Не задерживаться!» — резко усилив окраску восклицанием, мысленно рявкнула себе Лора. Всхлипнула, больно икнула и замолчала.   Вода продолжала литься на голову.   Повернув рычаг в положение «выключено», Лора ощутила себя мокрой птицей, едва успевшей выбраться из бурного потока. Еще немного и она не смогла бы с собой справиться. Дрожа теперь от этой мысли, но не давая больше шанса эмоциям, зашарила взглядом в поисках полотенца.   Спустя несколько минут Лора вышла в зал. При этом выглядела так, будто избежала чего-то ужасного в ванной комнате и изо всех сил пыталась теперь этого не показать. Отсутствие Солы немного успокоило, дало возможность оглядеться и хоть немного отвлечься от не до конца улегшихся эмоций. Опасность разреветься снова и в самый неподходящий момент была еще очень высока. Лора уже не знала, чего больше боится — возможных действий со стороны Солы, которые без конца придумывал страх, или не удержаться в рамках самоконтроля.   «Всё хорошо пока, насколько вообще может быть хорошо в моей ситуации, — уговаривала она себя. — Это просто мое новое рабочее место…»   Зал был широким, как горизонт, и выполнял роль гостиной. Кроме диванов строгого дизайна и большого стола, за которым легко могло разместиться десяток человек, здесь почти не было мебели. Но пространство не казалось пустым.   Свет задавал его ритм.   Повсюду — на стенах, полу, в углах — висели и стояли светильники в форме чаш. В них дрожал живой огонь, питаясь ароматным маслом, и это наполняло комнату мягким трепетом и терпким, свежим, с легкими оттенками пряностей,запахом. Рассеиваясь в воздухе, этот свет создавал ощущение живого дыхания.   Электрическое освещение тоже было, но незаметное, встроенное, словно тень. Оно незримо выравнивало фон, не споря с магией пламени.   По опыту работы в интерьерном дизайне Лора примерно представляла, сколько такая роскошь, пропитанная этническими мотивами, может стоить. Выходило очень недешево.   Профессиональный взгляд еще дальше отодвинул приступ слез. Воспряв духом, Лора принялась подмечать детали: Видимая простота интерьера оказалась обманчивой. Панели — натуральное дерево редкой породы, покрытое почти невидимой пропиткой. Ткани — плотные, благородные, с матовым отблеском. Ковры — ручная работа, узоры в которых скрывали историю, сотканную десятками рук. Одна стена полностью стеклянная с широко распахнутыми стеклянными же дверьми открывает вид на самое настоящее озеро.   — Которого здесь не может быть! — потрясенная пейзажем, окончательно вытеснившим из ее сознания страхи, Лора подошла ближе. Пол комнаты выходил за двери, образуя небольшую площадку, защищенную сверху полотняным навесом. Заканчивалась импровизированная терраса широкими ступенями, ведущими к озеру. Словно зеркало на ладони, оно смотрелось в небо и было почему-то светлее него. Будто вместо воды в уютную выемку влился угасающий день, свернулся клубочком и уснул до завтра.   — Красиво. Правда?   Фраза коснулась слуха Лоры мягко, но точно, притягивая её внимание. Сола спускалась по лестнице. На ней было тонкое шёлковое кимоно, которое, казалось, текло вместе с её шагами. Она была босиком, и тёмное дерево лестницы, от соприкосновения с её ступнями, казалось живым — словно оно подставляло ладони под каждый шаг. Чёрные волосы Солы были распущены, и свет скользил по ним мягкими бликами, тонущими в густой тьме.   — Идем, — позвала Сола к столу. — Лали приготовила нам поесть.   Под салфеткой, прикрывавшей нечто на первый взгляд бесформенное, оказался красиво сервированный ужин и бутылка самого настоящего вина. Лора видела такие в доме отца, поэтому могла отличить настоящий самодел, доставленный с другого конца света, от недорогих синтезированных в Городе алкогольных напитков, взявших от прародителя лишь название. Эта бутылка была немного иной формы, не имела этикеток, а вместо обычной винтовой крышки укупоривалась пробкой (наполовину сейчас вытянутой из длинного горлышка).   — Садись.   Голос Солы был ровным и несомненно повелительным. Лора замерла в нерешительности, но всё же опустилась на стул. Сола тоже села напротив, наполнила вином бокалы, взяла свой.   — Итак, — спокойно сказала она, — повторимся. Моё имя Мария-Солариа. Можешь называть меня Сола. Я требовательна, но объективна. Фанатизм — не моя черта. Тебе не нужно знать обо мне больше. Обязанности тебе объяснит Лали. Она давно со мной. И она идеальна. Сейчас она ждёт ребёнка, и ей необходима помощница. Понимаешь?   Сказав все это на одном дыхании, Сола перевела взгляд на бокал — оценила рубиновую жидкость на глаз, вдохнула запах, отпила, покатала вино на языке и, проглотив, удовлетворенно кивнула.   «Эти действия тоже походят на диалог» — подумала Лора.   — Да, — твердо ответила она на оставшееся эхом «понимаешь?»   — Хорошо, — согласилась Сола. — Дальше. У тебя будет новое имя. Я буду звать тебя Леа. В условиях договора не было отрицания в этом пункте. Если хочешь оспорить, то завтра можешь связаться с Гарри. Либо принять.   Она вопросительно посмотрела на Лору.   — Я принимаю, — ответила та.   — Хорошо, — вновь произнесла Сола. — Твои обязанности будут касаться ведения этого всего. Работы много, но есть и свободное время. Правда, нет личной жизни, но она тебе и не понадобится. Тебя же любимый ждет и пункт в договоре.   — Да, — вновь подтвердила уже не Лора, но Леа.   — Еще дальше, — здесь голос Солы легко пошел вверх, — моя личная жизнь тебя совершенно не касается. Категорически запрещено шпионить за мной и обсуждать с кем бы то ни было все, что ты здесь увидишь. Как мы уже выяснили, порка не сексуального характера разрешена, и поверь, я этим правом воспользуюсь.   — Ты серьезно? — не выдержала Леа.   — Абсолютно, — холодно ответила Сола.   Они смотрели друг на друга через стол, словно в гляделки играли — проверяли, чей взгляд окажется тверже. И в другое время Лора… то есть Леа ни за что не уступила бы этой зазнайке. Вот только находилась она сейчас в самом невыгодном положении для сомнительной победы.   «Если она вернет тебя…» — напутствовал Гарри.  Если сделка с Солой сорвется — то за урон репутации он здорово отыграется на бесправной должнице. А может быть, еще и до Вити доберется. Леа не могла этого допустить.   — Я поняла тебя, — опустив глаза, стараясь погасить напряжение, негромко ответила она и добавила. — Со мной проблем не будет.   — Звучит обнадеживающе, — Сола отпила еще вина и, отставив бокал, занялась ужином. Она казалась смертельно уставшей, и еще она словно прислушивалась к чему-то далекому или к чему-то в себе.   — Ешь. — Сола кивнула не глядя, но с оттенком приказа. — Я догадываюсь, что ты из тех, кому стресс не добавляет аппетита, скорее наоборот.   Она вновь наполнила свой бокал.   — Но голодные обмороки не входят ни в твои, ни в мои интересы.   — Вино поможет расслабиться.   Последняя фраза прозвучала еще более буднично, почти как рекомендация семейного врача. В другое время Леа, безусловно, съязвила бы. Но не сейчас. Сейчас эта заботливая интонация оставила в ней только тяжёлую, вязкую грусть. Чтобы не расплакаться, Леа сделала несколько больших глотков. Безо всякой пафосной игры с вином. Просто глотала, чтобы заглушить мысли…   На вкус оно оказалось странным.   Леа не смогла сразу определить оттенки, но уже чувствовала, как тепло волной расходится по телу.   — Лали приготовила и оставила.   Сола наблюдала за ней из-под ресниц.   — Она знала, что я буду не одна.   Леа почувствовала, как лёгкость и мягкая вялость растеклись по рукам.   «Опьяняющее вино. Или просто пустой желудок.»   Что, собственно, неважно. Кефир, кофе, ещё кофе с какой-то химией — вот и всё, что она пила и ела за последние сутки. Этот ужин был не просто едой. Он был возвращением в реальность.   Осмелев и вооружившись вилкой, Леа ловко поохотилась на запеченную дольку, кажется, картофелины, подпеченный и божественно вкусный кусочек мяса… приготовленные на гриле овощи, острый сыр, может быть, не лучшее решение для ужина, но показались прекрасным сном, и когда Леа с удивлением осознала, что ее тарелка пуста, Сола отметила этот факт усталой усмешкой:   — Браво. Похвальная послушность и отличный аппетит.   «Ещё один тест?» — уязвлённая гордость не осталась в долгу. Но Леа не поддалась раздражению. Тепло ужина, тяжесть тела, лень… Всё это помогло ей не реагировать.   Если бы не взгляд.   Сола разглядывала её бесцеремонно, так, как смотрят на вещь. Как смотрят на что-то купленное — интересное, но пока не привычное.   Леа держалась прямо. Смотрела не в глаза, а в ключицы. Глаза — это вызов. Она помнила, как мать вскипала от одного лишь взгляда служанок, посмевших смотреть прямо.   «Теперь я на их месте» — Эти слова не принесли облегчения, но сделали момент чуть менее унизительным.   — Ты из высокой семьи.   Голос Солы прозвучал нейтрально.   Утверждение? Вопрос?   Чтобы выяснить, Леа всё-таки подняла глаза.   И застыла.   Взгляд Солы был слишком откровенным.   Леа знала этот взгляд, но никогда не видела его у женщин. Этот взгляд говорил больше, чем слова.   «Она нарушит запрет?» — затрепыхалась тревогой мысль, а вместе с ней неприятный холодок пробежал по спине и ещё нечто странное и щекочущее резануло низ живота.   — Это была твоя идея? — Сола почти равнодушно спросила, прикрыв иронию в голосе ленивой небрежностью.   «Что там эта Леа увидела в ее взгляде?»   Вопрос словно задался сам собой и остался висеть в воздухе. Леа поняла его без слов ей захотелось кричать:   «Я никогда бы не говорила об этом с кем-то…» «Но я хочу сказать» «Хочу, чтобы хоть кто-то знал, как я пыталась спасти Вика, только… теперь, кажется, спасение нужно уже мне»   — Это было наше общее решение, — голос Леа был ровным. — Витя не выдержит шахт. Они сломают его.   — А девушка из высокой семьи выдержит…? — оставив фразу на полуслове, ибо и так понятно ее окончание, Сола с откровенной теперь ироничной полуулыбкой посмотрела на Леа.   Возможно, она ждала вспышки негодования или чего-то иного. Она вообще выглядела странно — словно «раздваивалась» присутствуя не только здесь.   — Гарри озвучил одно из ведущих моих качеств — стрессоустойчивость. Оно истинно, — ответила Леа, думая о том, что в этот раз ее опьянение слишком необычно, оно странно на нее действует... — Я умею управлять своими эмоциями в любом состоянии. Сознаю долг и ответственность.   — Отлично.   Сола подняла руку.   И вдруг, как будто вторая половина её сознания прорвалась наружу, она произнеслаизменившимся, сильным, глубоким голосом:   — Слышу…   Ее голос всколыхнул пространство и утонул в нем против всех законов физики.  Ещё мгновение назад она смотрела на Леа. Теперь её глаза стали пустыми, стекленеющими, обращёнными внутрь.   Ничего не понимая, Леа ощутила сильнейший порыв ветра, которого на самом деле не было. Огни светильников мерцали как и прежде, но через них, комнату, Леа и темноту засквозил невидимый мощный поток. Он перехватывал дыхание, проходя через легкие, словно насквозь пронзая тело. Словно она была скелетом на ветру.   Первой волной ветер снес ложь напускного спокойствия, обнажив оголенный нерв, которым Лора, по сути, всегда являлась. Ее затрясло, и не вдарь ветер второй волной, разревелась бы прямо здесь и сейчас.    С четвертой ни Леа, ни Лора не могли больше себя контролировать и то, что от них осталось, летело в непонятную даль с вывернутой наизнанку душой.   Измененное пространство принесло новое зрение, звуки и запахи. Сдувая картину реальности словно песочную мандалу, непрекращающийся ветер медленно проявлял сквозь неправду обычного мира мир настоящий. Тёмный и волнующийся под ритмичный бой барабанов, украшенный хоровым пением — оказался созвучным дрожи Леа и она вцепилась слухом в ритм. Она почти заставила себя быть этим ритмом, и стало легче — появился смысл, к которому ее оголенное сознание устремилось изо всех сил.    Воздух наполнился экзотическими запахами, названия которых Леа не знала. А начавшееся с размытых пятен зрение окончательно сфокусировалось, заставив в ужасе на мгновение замереть и вновь неуправляемо полететь в неизвестное.   Поляна в лесу была окружена кольцом огня. Воздуха нет — есть только звук, вибрирующий, низкий, волнующий и проходящий сквозь тело. От его дрожи звук становится множественным эхом. Вытягиваясь в высокие ноты, эхо вспыхивает языками пламени костров, а приобретая боль, очеловечивается. И уже не огонь, но люди двумя кольцами хоровода движутся прямо по углям в противоположных направлениях. Если только можно их назвать людьми. Изможденные, словно ходячие мертвецы, прикрытые лишь набедренными повязками, они сама Танцующая Смерть, только страшнее.   Леа чувствовала их немощь, а вместе с ней нечеловеческую силу, управляющую танцем, с тоской зовущим кого-то. Вот уже она сама этот танец и отдает общему движению свое волнение вместе с болью души, и каждое слово становится шагом. Каждый шаг — мольбой об избавлении.   Бесполая фигура, такая же тощая и костлявая, кружится в центре хоровода. Принимая энергию двух кругов, она ускоряет движение и вскидывает руки, крича призыв… Леа повторяет его все быстрее и быстрее — ее голос усиливает хор. И она понимает смысл, словно знала когда-то язык. Понимает, что сейчас нужно орать, срывая связки, быть услышанной чем-то далеким, сильным и ужасным. Оно избавит… Захваченная мистерией, сама умирает от страха и пытаясь от него убежать, ускоряется. Визжа что-то радостное, подпрыгивая и кружась, отдается всеобщему потоку. Став единым целым с толпой, сильнее, чувствуя себя великаном, Леа трепещет, когда бесполый жрец оборачивается к приготовленной на камне жертве и кричит, когда жрец оказывается Солой. Её кожа влажна в мерцании огней. В ее волосы вплетены живые змеи. Над головой она вскидывает ритуальный кривой нож.   Что-то разладилось. Леа кубарем слетела дальше.   В ужасе видя занесенное над ней лезвие, она не смогла больше закричать — за нее, обрывая легкие, кричала жертва. В глазах жрицы с внешностью Солы на мгновение вспыхнул свет — раскаленное золото сверкнуло в них — по обнаженному телу огнем прошла вязь затейливых орнаментов, напоминая тот самый танец, заплелся сверху-вниз и исчез вместе с наваждением.   Силы оставили Леа.   Темнота.   Пульс.   Ничто…   Ночь и гостиная медленно проявились из небытия в привычное зрение. Приходя в себя, Леа видела Солу — склонившись над столом, упершись в него руками, она тяжело дышала. Из столешницы торчал нож, вошедший наполовину. Пригвожденная к стулу видением, обескровленная им, Леа боялась выдохнуть. Боялась задаться вопросом — что это было? Ей было очень страшно и… безразлично.   Уняв дыхание, Сола подняла лицо. Отсветы пламени уже очень знакомо играли на влажной от пота коже. Карий цвет в ее каре-зеленых глазах еще светился расплавленным золотом. Леа видела, как медленно оно остывало, оставляя рисунок радужки.   — Я буду молчать! — из последних сил закричала Леа. Она хотела бы убежать, но не могла подняться. Обескровленное безразличием тело ее не слушалось.   — Конечно будешь, — неотвратимо, негромко произнесла Сола. Позвала: — Посмотри на меня.   Её голос стал сильнее — он будто гремел, но не был громким. Он расходился волнами, сотрясая пространство.   «Не смотреть! Не смотреть!» — откуда-то знала Леа, но не могла не подчиниться. Ожидание Солы звало и тянуло без слов и без голоса. Даже время замерло, языки пламени в чашах остановились, говоря: сопротивление бессмысленно. Да и сил на сопротивление больше не было. Они остались в танце огня на поляне смерти. Покориться — единственный выход.   Приоткрыв глаза, смиряясь с неизбежным, в тишине ночи Леа медленно подняла взгляд — теплой черной водой бесконечность обняла ее в ответ. Исходя из зрачков Солы, тьма устремилась сквозь то, что было Леа и Лорой, одновременно в прошлое и будущее, и заполнила собой всё.