Тёмное солнце. Welcome to Dark Sun

Небольшая комнатка со светлыми стенами. Прямоугольное пространство. В глубине комнатки шкаф, в его зеркальных створках отражается окно, закольцовывая пространство. Леа находится где-то посередине — сидит на кровати, видится себе в зеркале очертанием сгорбленной фигуры.   Закрыв лицо руками, Леа глубоко вдохнула, вспоминая: ее продали вчера в этот дом. Она служанка у женщины по имени Сола и должна удержаться здесь, чтобы их с Витей не отправили на шахты. Все остальное приснилось. Просто неясный кошмар на нервной почве.   В дверь постучали. Вздрогнув, Леа не успела ответить, а только открыть лицо. В комнату заглянула черноволосая девушка, поймала Леа взглядом и расплылась в  улыбке.   — Доброе утро! — произнесла она с той самой солнечной интонацией, которой обычно приветствуют самых любимых родственников. По крайней мере в рекламных роликах так это выглядит. — Привет. Я Лали, — теперь девушка вплыла в комнату целиком. Большая и круглая, она именно вплыла. Круглый живот, круглые бедра, свободное платье и черные кудри тоже «закругляли» образ. — Ло… Леа, — вспомнив новое имя, представилась Лора. — Привет. Оказывается, она вчера легла спать не раздеваясь. Собственно, Леа вообще не помнила, как оказалась в этой комнате и ложилась спать. Дорога, поздний ужин и почему-то камера-одиночка, а затем суд, хотя все должно быть в обратном порядке. — Надеюсь, мы подружимся. Сола сказала, что ты очень умная. Много знаешь. И очень спокойная. Это хорошо, потому что мне скоро рожать. Нужно успеть всему тебя научить, — прямо с порога защебетала Лали. Подойдя ближе, она остановилась у кровати, сложила руки на животе и с умилением поглядела на Леа светло-зелеными глазами, красиво контрастировавшими с цветом кожи. Она ждала ответа? — Мне бы умыться сначала, — Леа постаралась придать рвущемуся из души недружелюбию хотя бы нейтральное звучание. Как же ее бесят люди, врывающиеся в личное пространство и думающие, что если ты беременна, то всё нормально. — Именно про это я и пришла сказать, — закивала Лали. — Сола сказала, что ты вчера отключилась. Не знаю, что это значит. Она сказала, что это, видимо, последствия какой-то системы, в которую вас погружал Гарри. И про это я тоже ничего не понимаю. Я должна рассказать тебе про твою комнату, вещи, время, а затем дом и все остальное. — Я подозревала, что чем-то они меня там глушили, — рой слов, произнесенных Лали, на удивление кое-что прояснил. Леа поднялась. — Ты прямо как Сола! — восхищенно воскликнула та. Хотя Леа была едва ли выше самой Лали. Наверное, для нее все выглядят великанами. И похоже, хозяйка тоже была для нее всем. Лали напоминала адептов секты, поклоняющихся лидеру. Хотя, может быть, дело просто в гормонах. — Итак, — Леа с вопросительной готовностью посмотрела на Лали. — Давай начнем с душа и личного пространства. — Давай, — мило согласилась та. — Вот это все твое личное пространство, — двумя руками она как бы нарисовала окружность вокруг себя. — Комнатка маленькая, но тебе в ней и немного находиться. Душ там, — Лали указала на то, что Леа приняла за бамбуковую занавеску на стене. — В шкафу твои личные вещи. Четыре комплекта униформы, тапочки, нижнее белье. Еще носки, пижама, полотенца и сменная постель, — Лали чуть наморщила носик, вспоминая, ничего ли она не забыла. Леа подавила вздох — «личные» вещи и пространство не подразумевают разговора о ее нижнем белье! — Завтракать будем в кухне, — продолжила Лали. — Я сейчас покажу, где это. Там же обедать и ужинать. Иногда Сола хочет, чтобы я составила ей компанию. Про тебя она сказала, что ты умеешь обращаться с «умным домом», но почти не умеешь готовить. Это плохо и хорошо. Леа пожала плечами. — Ты же научишь меня? Готовить она действительно не умела, как и восемьдесят процентов жителей Синга-Сити. Остальные двадцать просто работают в гастрономии — на фудкортах, в кафе, картерингах и тому подобное. Дома никто не готовит. Во многих квартирах вообще нет кухни. Имеются лишь кофейные столики и маленькие холодильники для напитков. — Я очень постараюсь! — заверила Лали, не зная еще, на что подписывается. Потому что даже мамуля сдалась, пытаясь сделать из Лоры идеальную хозяйку. — Ты умыться хотела? Я пока в кухню пойду. Там, поди, кексики поспели. И жду тебя. Не задерживайся. Нам столько успеть нужно! Сказав все это, она наконец-то покинула комнату, оставив Леа в облаке внутреннего раздражения — Кексики, — ненавидя весь этот мир, закрыла глаза. Мысль о лезвии ножа показалась не самой ужасной.

***

После того, как беременная выкатилась за порог, Леа обнаружила на входной двери шпингалет. Самый простой металлический штырек, запирающий деревянное полотно без каких-либо премудростей в виде электронных кодов. Просто — вжик — и в личное пространство можно пробиться, только приложив грубую физическую силу. А это уже штраф. В шкафу, как и было предсказано, лежали аккуратные стопки брюк цвета кофе с молоком, рядом висели блузы (интересно, Сола подбирала персонал по размеру одежды?). Здесь же постельное белье и полотенца двух размеров. Взяв то, что больше, Леа заглянула еще в выдвижной ящик — там ее ждали две упаковки трусиков «недельки» и два новых бюстгальтера. Две коробочки с женской гигиеной без опознавательных знаков. Интересно — это все покупала Лали? Сола дала ей размеры будущей служанки? Они состоят в странной секте? Щебет птиц раздражающе наполнял пространство комнаты. Леа направилась к окну, чтобы мстительно захлопнуть раму — только вот этого ангельства ей не хватает! И как в детстве противный страх зашевелился змеей в животе — за окном не было никаких птиц! И сада там не было. Только облака стелились несколькими этажами ниже. Леа открыла раму и выглянула. Действительно, стена дома вырастала из пены облаков, подсвеченных восходящим солнцем. Леа вспомнила, что вчера возносились в лифте, но она не придала этому значения. А сейчас задавалась вопросом — на каком же этаже мы находимся?! Понятно, что на самом последнем, но все-таки? Аккуратно прикрыв окно, оставив только узкую щель для проветривания, Леа опустила вертикальные полоски шторы. Тайна пения птиц осталась противным осадком в памяти. Душевая комнатка предсказуемо имела игрушечный размер. На очень маленькой площади умещались кабинка, умывальник и унитаз. Над умывальником зеркало — в зеркале перепуганное отражение с помятым ежиком волос. Леа хотела как лучше и потому постриглась максимально коротко, когда они с Витей решили, кто пойдет «в люди». Так ведь меньше мороки с уходом. На деле получилась большая глупость. Встречать теперь свое отражение где-либо было по-настоящему больно. Отвернувшись от зеркала, Леа скинула с себя одежду и встала под душ. Нужно смыть сон и морок ночи. Утренний туалет она постаралась совершить максимально быстро, думая о том, что вполне логично и объяснимо всё ее здесь раздражает и унижает, но она должна научиться жить теперь с этим ради их с Витей жизни и будущего. Высушив волосы феном (привычка страшная штука — что там сушить было?), переодевшись и поворчав, что мало того, что после сна форма выглядит мятой, так еще в каких-то пятнах. «Я ела вчера как свинья?» — брезгливо закинув несвежую форму в угол, надев чистую и попутно совершив выбор между шлепанцами и «лодочками» в пользу вторых, Леа вышла из комнаты. Снаружи дверь не запиралась. Но это неважно — воровать у нее нечего. Главное, что изнутри можно закрыться — я самое ценное, что у меня есть! В обе стороны уходил коридор, но справа пахло вкуснее, и Леа отправилась на запах. Пройдя мимо помещения прачечной, гладильной и еще каких-то кладовок, добралась до кухни. С одной стороны такая удаленность напоминает выселки, но с другой — отлично вяжется с уединенностью и неприкосновенностью. Еще бы Лали научить не вламываться по утрам. «Впрочем, возможно, это был единичный случай». Объясняя себе поведение чужого человека, Леа вошла в кухню и огляделась. Довольно милая, будто бы находящаяся в так называемом «парковом» доме — коттедже, возведенном на баснословно дорогом клочке земли в городском «ландшафтном» парке. Многочисленные приверженцы экостиля и прочие неравнодушные к «корням» и «натуре», но не имеющие средств, чтобы жить «на земле», заказывали разработку подобных проектов для квартир. Леа сама успела поучаствовать в нескольких, поэтому знала практическую разницу между декоративной печью-кладкой и действующей, а также много других нюансов. Здесь печь похоже жила в активном использовании. На вид отличалась оригинальным исполнением кладки и росписью. Вязь орнаментов напоминала мотив одного из племен, по которым Леа когда-то писала реферат. Солнцепоклонники — самое страшное племя, до сих пор практикующее каннибализм, является наиболее многочисленным соседом Синга-Сити. О них предпочитали не думать и не говорить в обычной, повседневной жизни, но весь город мгновенно узнавал, когда им вновь чудом удавалось украсть человека. Эти нелюди были страшно изобретательны и ненасытны. Если бы они могли войти в Синга-Сити, а говорят, что они постоянно пытаются это сделать, то наверняка съели бы все "приблизительные двадцать два миллиона" его жителей всего за неделю. Не удивительно, что преподавательница пришла в ужас от темы, выбранной Леа для рассмотрения оригинальных этнических мотивов. Она так кричала и грозила отчислением, что весь колледж сбежался узнать в чем дело. Сентиментально улыбнувшись сейчас «опасному резонансу», который вызвал тогда ее реферат, Леа подумала, какая это была мелочь по сравнению с нынешним положением дел. И еще о том, что кто-то, видимо, воспользовался найденными ею мотивами. Возможно, даже не зная, к какой именно культуре они принадлежат. Все еще находясь мысленно в прошлом, Леа продолжила знакомство с настоящим. Соответствуя стилю, вся мебель здесь была деревянной. Соответствуя доходу — дерево было настоящим, а не подделкой из спрессованных опилок. Посредине кухни стоял большой стол. Над ним висело колесо-светильник. По краям стояли два стула со спинками и два табурета. По стенам, между резными шкафчиками, развешаны вязанки перцев, чеснока, разноцветного лука и трав. Но самое необычное — широченное окно в половину стены, выходящее как раз в сад. Оно было открыто, занавеска небрежно завернута. Сквозь деревья прямо в кухню пробивались лучи нового дня. — Красиво, правда? — фраза, сказанная без всякого умысла, произнесенная совсем другим голосом, больно встряхнула Леа памятью вчерашней ночи. То же самое сказала Сола, когда спускалась в гостиную, а Лора (еще тогда) пялилась в небо озера. Заметив удивленный взгляд, Лали улыбнулась: — Я очень люблю встречать здесь рассвет. — Он настоящий? — чувствуя себя не очень умной, Леа для верности выглянула в окно. То, что было за ним — свежесть, запахи, звуки не могло быть видеопроекцией. — Конечно, — по-прежнему снисходительно отозвалась Лали. — Вся крыша наша. У нас есть сад, лужайка и даже озеро. Я покажу тебе. Давай только поедим сначала. Я тебя ждала. — А э-э-э Сола? — Леа повернулась к Лали. — Разве мы не должны сначала ей завтрак приготовить или... подать? Я, стыдно признаться, не знаю, который час сейчас. — Семь утра, — бодро ответила та. — Сола уже улетела. Тебе кофе или чай? Есть модная какая-то каша в пакетиках, но могу приготовить яичницу с колбасой и специально для нас я кексики испекла. «Кексы!» — мысленно в бешенстве поправила Леа. — Вообще есть еще много чего, — не останавливаясь, продолжила Лали. Видимо, она вообще любит поговорить. — Если останешься, потом сама себе будешь готовить, а пока я же не знаю, — она развела руками. Помимо разговорчивости, Лали обладала еще и повышенной подвижностью. — Овсянку, если есть, без сахара и кофе, тоже без сахара, если можно, с соевым молоком, — ответила Леа. Так она чеканила официантке в кафе, куда бегала с работы на ланч. — Конечно, — улыбнулась Лали. — Смотри, — она принялась собирать заказ и будто котенка номинально тыкала Леа носиком, — это здесь находится, а это здесь. Кофе я варю сама. Молоко в холодильнике… мед? — получив отрицательный кивок, снова улыбнулась. — Готово. Прибавив к завтраку шоколадные маффины, Лали устроилась за столом напротив. — Рассказываю, — начала она, «чтобы не тратить время зря только на еду». — Графиков никаких нет. С ее занятостью их невозможно соблюдать. Ее часто не бывает дома и может даже отсутствовать по нескольку суток. Потом наоборот, несколько дней не вылетать никуда. — Погоди, почему летать? — на всякий случай уточнила Леа. Лексикон Лали и то, как легко она вворачивала в одну фразу «пул задач» с «поди кексики поспели», сбивало с толку. Лали деловито кивнула, как бы говоря «это важно»: — Мы на крыше сто двадцать восьмого этажа. И у нас есть платформа для посадки, а у Солы — стелс. Еще есть машина, но ей в основном я пользуюсь — в магазин за покупками. — Ясно, — подтвердила Леа, стараясь не показывать изумление. «Впрочем, этого, возможно, стоило ожидать, — спешно объясняла она себе. — Но все равно поражает воображение — личный стелс и вот эта мамушка-из-деревнюшки на гоночном болиде за покупками. Наверное, весь базар сбегается посмотреть, когда она за пучком лука приезжает». — А чем она занимается? — машинально спросила Леа, запоздало вспомнив вчерашнее предостережение Солы «это все, что тебе нужно обо мне знать». Лали пожала плечами: — Живет просто. — Угу, — поспешно согласилась Леа. — А дальше? Как ты понимаешь, что ей нужно или наоборот? Улыбка Лали засияла одобрением. — Как же ты мне нравишься! — издевательски-добродушно и непосредственно воскликнула она. — Сола присылает мне сообщения. Пейджер никогда нельзя отключать. И просто всегда нужно быть готовой. Да ты не бойся. Сола всегда говорит заранее. — Она будет единственной моей э-э-э хозяйкой? Здесь еще живет кто-нибудь? — пропустив заметку-похвалу, Леа едва справилась со словом «хозяйка». — Только мы вдвоем, — ответила Лали. — Но я скоро домой, так что нет, больше здесь никого. Бывают гости. — Хорошо, — Леа решила пока остановиться на хозяевах. До гостей добраться позже. — Какой план у нас на сегодня? — План? — Лали хлопнула ресницами, сообразила, — а-а, план! Показать тебе дом и все остальное. Сегодня тихий день. Сола будет вечером очень поздно. Ужин приготовим и оставим в гостиной. Если нет гостей и особых просьб, то в девять ты можешь ложиться спать. — Ясно, — вновь подтвердила Леа. — И еще один, может быть, щекотливый вопрос. — Щекотливый? — вновь не поняла Лали и положила руки на живот, будто Леа хотела что-то с ней сделать. Она не знала этого слова в ином контексте. — Я о том, что здесь уже были до меня претенденты. — Другие служанки? — Да. Что за проблема с ними? — А-а! — вновь просияла пониманием. — Слишком много работы. Ленивые и глупые. Ничего не хотят запоминать. Разладили мне всех помощников и домой без спросу звонят целый день. — А это запрещено? — машинально спросила Леа. — Нет, если не мешает работе. Ты хочешь позвонить? — Лали смотрела так, будто готова была сорваться и бегом принести телефон. — Пока нет, — ответила Леа. — А к одной девушке пришел ее парень, — съябедничала Лали. — Сюда никто не может приходить. И ты уходить не можешь, если только Сола сама тебе разрешит. — Я это знаю, но… — удивленно осознала Леа и посмотрела на живот. — А как же отец твоего ребенка? Извини. Если ты всегда здесь… — Это ребенок солнца, — ответила Лали. — Если ты поела и все понятно, то начнем. — Я поела, спасибо, ничего не понятно, но разберемся, — ответила Леа и поднялась из-за стола.