Часть 7
5 ноября 2021 г., 22:12
Пробирающий до костей ужас рождался от щебета птиц. Невинные, на первый взгляд, тихие звуки становились скрежетом, острыми коготками царапали слух, грозя зацарапаться внутрь и оттуда разорвать разум. Зажав уши ладонями, Леа проснулась от страха. Черная треугольная тень невидимо пролетела над миром. Пробуждение было похоже на выход из обморока — чувство возвращения в реальность и в свое тело происходили поэтапно: посветлело в глазах, осозналось дыхание и прочие метки осязания себя в пространстве, в живом теле.
Щебет птиц и прохлада — волны тумана?
Выплывая из мглы, Леа пыталась вспомнить — где она? В доме отца? Там был сад, в котором однажды по приказу матери были отравлены все птицы. Маленькая Лора видела, как пернатые трупики сгребали в кучи и бросали в печь. Одного из них она спасла — то есть похоронила в саду. Закапывая птичку, смотрела на ее свернутые когтистые лапки, смеженные глазки, пока они не открылись, когда Лора кидала горсть земли…
В ужасе Леа села и распахнула глаза.
Комната. Утренний свет. Окно приоткрыто — за ним облака — тот же туман. Свежо и зябко.
— Не знаю, что со мной сделали там, но мне нужна терапия, — потерев лицо руками, пройдя ладонями по ежику волос, Леа еще некоторое время посидела, возвращаясь в себя.
Зачем она опять легла в одежде? — с удивлением осознала и повторила этот факт — она снова зачем-то вчера легла спать не раздеваясь.
Но еще страшнее было то, что она опять не помнила, как ложилась спать.
— Так. Это еще не сумасшествие. Просто нервный срыв, — сказала себе. — Просто вспомнить, — но взгляд упал на часы, которыми Лали ее вчера снабдила, и оказалось, что времени на душ почти нет, а на воспоминания и подавно!
Вскочив, Леа принялась скидывать с себя одежду — угол комнаты пополнился вторым несвежим комплектом униформы. Нужно будет что-то с этим сделать.
В душе вода не хотела теплеть. Наскоро приняв почти холодный и цокоча зубами, Леа с особым удовольствием воспользовалась феном — хоть немного согреться, быстро оделась.
Покидая комнату, отметила, что дверь закрыта изнутри. Значит, она сама вернулась вчера, закрылась и легла спать одетая.
«Ну, конечно! А ты думала, тебе помогли?» — язвительно спросила себя, быстро шагая в сторону кухни.
В прачечной уже что-то стиралось — машина тихо и деловито урчала. Леа отметила зачем-то и это.
В кухне Лали еще не было. Зато были следы ее присутствия — только что сваренный кофе, запах свежей выпечки. По всему было видно, что как минимум минут двадцать она здесь уже хозяйничала. А то и больше.
«Интересно, она вообще спит?» — фыркнула всё та же язва в голове, которую Леа сегодня предпочла игнорировать. А голос самой Лали отвлек и сообщил следующие действия:
— Ты пришла? — позвала Лали из зала. — Иди сюда, поможешь собрать посуду.
— Иду, — отозвалась Леа. В зале, где вчера ночью оборвались ее воспоминания, сегодня утром было свежо. В широко открытые окно-двери смотрелся утренний туман. Клубясь над озером, он подходил к самым ступеням, но не решался подняться до террасы. Сейчас отсюда казалось, что нет никакого города внизу, и не озеро вовсе за ступенями, а морской залив, над которым вот-вот должно взойти солнце.
Лали звякнула тарелками, обращая тем самым внимание на себя. Сегодня она была в красной блузе с коротким рукавом и широким верхом и такого же цвета штанах. Волосы заплетены в две косы, и одна из них мешала собирать посуду. Раздраженно перекинув косу через плечо, Лали переставила стопку тарелок на поднос. Туда же поместились два бокала из-под красного вина. Руки, украшенные браслетами, мелькали, ловко собирая приборы, сметая крошки. Леа хотела также присоединиться к уборке, пока не заметила короткую узкую щель в столешнице. Это заимело эффект разрывной пули в голове — то есть разумный центр, отвечающий за адекватное восприятие превратился в чёрную дыру и Леа «зависла».
— Вы ужинали вместе? — спросила Лали, искоса взглянув на Леа. Затем оглянулась еще раз. Вид девушки ей показался ненормальным. И ее можно понять — бледная, заторможенная Леа подошла к столу, зачем-то принялась трогать пальцами вандальское повреждение.
— Ты знаешь, откуда это? — спросила она, будто проверяя на ощупь — не кажется ли?
Собрав посуду, Лали теперь складывала салфетки. На вопрос Леа недружелюбно пожала плечами:
— Гости у нас были. Играли в меч короля Артура, — ответила она, не прерывая занятия. — Я заказала уже новую, но ты же знаешь, такое быстро не делается.
— В меч? — переспросила Леа, понимая, что сходит с ума и выглядит, должно быть, соответственно.
— Смысл был вытащить огромный нож из стола без усилий, — пояснила Лали. — Бери поднос и идем.
Прихватив скатерть и салфетки, Лали первой показала пример. Леа потащилась следом.
— А как нож вообще в столе оказался? — спросила она в спину.
— Понятия не имею, — звонко отозвалась Лали. — Я же сама не видела. Мне Сола рассказала. И еще она сказала, что ты можешь позвонить домой, жениху. У тебя есть любимый человек?
Леа утвердительно кивнула:
— Я за него здесь. Вместо него.
— А-а, жертвы. Это так мило! — умилилась беременная. Только тон ее Леа не нравился. Было что-то сегодня в Лали обеспокоенное и тщательно скрываемое за улыбками.
— Это не жертвы. Это любовь, — ответила Леа, ставя поднос с грязной посудой на тумбу моющей машины. — Я делаю это ради любимого человека.
— Об этом и говорю, — ответила Лали. — Может быть, я не знаю, кто такой король Артур и зачем ему нож в столе, но что такое жертвы — я знаю… ох, — с глубоким выдохом она одной рукой схватилась за живот, а второй уперлась в стол, невольно склоняясь вниз. Косы соскользнули с плеч двумя толстыми змеями.
— Что с тобой? — тревожно подбежала Леа, забыв о посуде. — Воды? Присядь, может быть… — она огляделась, не зная, что делать.
— Сейчас, — прикрыв глаза, Лали ниже склонила голову, постаралась выровнять дыхание, сделав его глубже. Леа, не зная, что делать, еще раз оглянулась по сторонам, а затем сочувственно склонилась над Лали, но лучше бы она этого не делала, потому что, увидев то, чего не должна была видеть, сама забыла, как дышать. Столько потрясений за одно утро — это слишком! Вертелась в голове дурацкая фраза, а Леа в ужасе пялилась (другого слова не подобрать) на вязь тоненьких шрамов, тянущуюся по линии позвоночника Лали от основания головы вниз. Повторяющийся орнамент цепочкой выходил из-под волос и нырял под одежду. Он был сделан с хирургической точностью и ювелирным изяществом. Но самое страшное — Леа узнала этот орнамент. Она писала по нему реферат.
Еще не испуганно, а растерянно запульсировала жилка у виска. Словно оглушенная, Леа выпрямилась, продолжая смотреть на вязь из тоненьких шрамов, образующих в целом объемный орнамент-цепочку. И лишь затем сердце провалилось в живот, а голос, как удавкой, сам собой перетянул связки. Даже если бы Лали сейчас начала резать ее на ремни, Леа вряд ли издала бы хоть один звук. Настолько потрясение было велико.
Это было немыслимо, невозможно, но происходило на самом деле и прямо сейчас. Мир стал медленным. Солнечные лучи превратились в волны света. Стук сердца Леа, похожий на гонг, глухо сотрясал мир ритмичными редкими ударами. А она все смотрела на бегущую по позвоночнику Лали цепочку языческих символов, где каждая черточка не случайна. Песочного цвета кожа — цвета песка пустынь в кибер-путешествиях, только настоящая, теплая и живая, обрамленная красным цветом. Принадлежащая самому страшному существу на свете!
Лали подняла голову. Солнечный свет масляно пробежал по черноте волос и остановился в зелени глаз, словно нырнул в морскую воду. Отвлекая внимание многоцветием, едва не сбил акцент с понимания — кто именно смотрит сейчас Леа в глаза и находится слишком близко. Время резко дернулось вперед. Сердце затарахтело, а ленивые реки солнца стали лазерами. Лали правильно поняла ошарашенный вид и… улыбнулась, с вызовом подтверждая догадку, с тенью превосходства выпрямилась, открыто глядя на Леа.
Та, в ужасе отшатнувшись, налетела на табурет, чуть не упала. Табурет загремел по полу. Леа чудом удержалась на ногах. Тяжело дыша, отрицательно покачала головой — хотя бы так сказать «нет» существу из самого страшного племени на земле. Скрывать страх и отвращение здесь бессмысленно. Как и спрашивать, почему она ей не сказала. Кто ж в таком признается!
Лали ответила миной разочарования. Вряд ли она догадалась, как Леа сообразила, но в том, что она правильно истолковала ее вот эти кульбиты, сомнений не возникало. Наверняка Лали уже видела такую реакцию от посторонних людей. Возможно, она даже тех людей съела.
Поправив волосы, Лали положила руки на поясницу и слегка прогнулась, будто специально выставляя живот вперед. В издевательски красной одежде, гордая, всем своим видом она спрашивала — что ты теперь будешь делать?
Леа не знала.
В городе даже произнести название племени считалось крамолой, а чтобы жить под одной крышей с любым из их представителей — об этом и речи быть не могло. Это было опасно и — грязно. А ведь она ела пищу, приготовленную людоедкой! Если кто-то об этом узнает — ее не примут больше ни в одном доме. И ее родителей тоже.
Лали фыркнула. Глядя на Леа своими светло-зелеными брызгами, она будто слышала каждую мысль или просто читала с ее лица. Она отвечала тем же презрением, с которым жители Синга-Сити смотрели на ее соплеменников, считая последних недостойными называться людьми.
— Как ты догадалась? — спросила Лали. Любопытство взяло верх.
Леа захлопала ресницами. Первая мысль — сбежать — сбежала без нее. Сама Леа не двинулась с места, а только откашлялась и ответила чужим голосом.
— Узнала рисунок на шее, — на большее ее сил не хватило.
Лали удивленно вскинула брови. Подняв руку, потрогала пальцами вязь шрамов.
— Ты знаешь? — удивление возросло до искренне-человеческого или до непосредственного детского с искорками в глазах. — Правда?
— Я изучала, — односложно пояснила Леа. — Рисунок. Мотив.
— А значение? — спросила Лали.
Леа отрицательно качнула головой:
— Нет. Только рисунки. Эту вязь ни с чем нельзя перепутать.
— Ладно, — Лали ее ответ удовлетворил. Большего о себе она не собиралась сообщать, но необходимо было спросить о самой Леа. — Что будешь делать дальше? Учиться или сбежишь?
Задав вопрос, Лали облокотилась о стол, взяв из вазочки на столе сырный крекер, и с выразительным хрустом прикусила его зубами.
— Перестань! — вырвалось у Леа. Это был крик отчаяния. Сбежать она не могла. Отказаться от места — тем более. Но и жить, учиться готовить у Лали — это преступление против совести! Против всего человеческого, что есть на земле!
Лали хрустнула вторым крекером и потянулась за третьим. Она откровенно издевалась, чувствуя свою силу и безнаказанность. Она презирала Леа с зеркальной взаимностью. Только держалась лучше.
— Сола в курсе? — спрашивая, конечно же, Леа знала ответ. За один вечер мимолетного общения она успела понять — Сола контролирует все, что ее окружает. Разумеется, она в полном ведении — откуда эта Лали и даже больше. Значит ли это, что Лали в городе признана официально? Но это нонсенс!
— Я подарена той, что следит за равновесием. Я сама так захотела! — с вызовом сказала Лали. — Впрочем, — сверкая взглядом, добавила она, — ты ни малейшего понятия не имеешь, о чем я говорю. Вы все здесь глупые снобы, а большего от доноров и не требуется. Что будет, если еда вдруг обретет разум и самосознание?
— Подожди, — машинально удержала Леа. Слова и голос Лали мешали ей думать. Здравый смысл кричал о побеге — «немедленном!», но что-то удерживало.
Понятно, что эта кругляшка, пекущая кексики, не съест ее. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Непонятно, как она здесь оказалась и что делать Леа с открывшейся правдой.
Может ли она просто уйти? Вот прямо сейчас развернуться, выйти из дома, явиться в ближайший полицейский участок. Или это зачтется побегом?
«Это зачтется трусостью!» — ответила себе «чистокровная», чувствуя, как мысль взамен уходящего страха наполняет ее злой энергией. Ведь это в ее жилах течет чистая кровь и она здесь хозяйка — на этой земле, в этом городе! Это Лали нужно бояться, а не наоборот!
В ответном взгляде Леа умудрилась даже отзеркалить вызов Лали и ответила максимально небрежно:
— А я — далеко не подарок. Просто спасаю любимого человека. Поэтому давай учи, и так, чтобы Соле моя стряпня понравилась. Иначе это будет твой недочет.
В конце Леа хотела добавить крепкое слово, но воспитание и возрастающее чувство превосходства удержало ее.
«Даже если толпа дикарей меня окружит и мы будем последними живыми существами на земле — я все равно останусь человеком» — гордо заявила себе Леа, а для Лали добавила:
— И раз уж мне великодушно разрешили звонок домой, то грех не воспользоваться. Готовься. Я скоро вернусь.
Демонстративно налив себе в кружку кофе, приготовленный Лали, она поспешила покинуть кухню, пока шальная смелость не изменила ей. Чувствовала себя Леа просто ужасно.
***
Итак — тайна Лали раскрыта, и нужно сказать, такое действительно лучше оставлять в тайне. Еще предстоит разобраться в подарках, но с этим позже, а пока нужно попытаться удержать инициативу в своих руках. Не отдать ее Лали. «Я сильная, независимая и сама вершу свою судьбу» — мысленно отчеканила себе Леа. С кружкой кофе и телефоном устроилась на ступенях над озером. Мир был полон утренним светом, а Леа уверенности в том, что все сделано правильно. Узнав страшную правду, она нашла в себе силы собраться и не ударила в грязь лицом. Все-таки кровь — великое дело! Нужно закрепить теперь это чувство, поделившись им с Витей. Набрав по памяти номер, Леа прослушала приличное количество гудков, прежде чем ответил родной заспанный голос. — Вы с ума сошли, — вздохнул он. — Семь утра! — Я люблю тебя, — шепнула Леа первое, что пришло в голову. Ясно представила их кровать, комнату, маленькую квартиру в новом районе, где из окна виден лишь перекресток. — Лорка?! — все еще сонно, но уже просыпаясь на ходу, удивился и испугался Вик. — Ты мне звонишь? Что случилось? Тебя вернули? — С чего ты взял?! — его тон и слова легкой тенью пробежали по безоблачному небу ее настроения и исчезли без следа. — Я соскучилась по тебе. — И я тоже, — заверил Вик, — но это можно? Звонить. Проблем не будет? Ты же знаешь. Если что-то пойдет не так, они отправят меня в шахту. — Знаю! — таким тоном Леа обычно отвечала на отповеди матери. — Не бойся. Хозяйка сама сказала, что я должна позвонить и всех успокоить. — Прости, — спохватился Вик. — Я так о себе переживаю, когда ты... Прости. — Ладно, — Леа улыбнулась, мысленно оправдывая любимого. Все-таки он творческая натура и нуждается в постоянной поддержке, не то что она. — В самом деле было бы глупо так облажаться в самом начале, когда всё вроде налаживается. — Только не рассказывай деталей. Думаю, это нельзя, — на всякий случай предупредил Виктор. — Может быть, она специально проверку тебе устроила. — И не собиралась, — ответила Леа. — Я просто хотела сказать, что все хорошо. Да, я служанка, но здесь не похоже на дом моей матери. Помнишь, я больше всего боялась попасть на работу к такой, как она. — Ты говорила. Ага, — согласился Вик, подавляя зевок. — Вчера поздно лег. Не мог без тебя уснуть и долго гонял по сети. — А тебе не сообщили, у кого я буду работать? — спросила Леа. — Какая-то дамочка из Эко-высотки. Мария-Солария. Фамилию не помню. Звучит как занудная старая грымза. — Нет, — Леа покачала головой. — Она не старая и на зануду не похожа. — Без деталей, — напомнил Вик. — А увидеться она случайно тебя не отпустит? — Пока не знаю. Мне про звонок только сегодня утром сказали. Как ты? Какие новости? — У меня собеседование днем, — без энтузиазма ответил Вик. — Ищу работу. — Отличная новость! — улыбнулась Леа. — А что за место? — Чужая студия. Помощник. Все как обычно, — он замолчал. — А я буду учиться готовить, — поделилась Леа. — Пока не стану отличной поварихой. Представляешь? — Это ужасно, — усмехнулся в ответ Вик. — Но я переживу. — А я нет, если не скажешь, что меня любишь, — привычно потянувшись за локоном, Леа встретила пустоту. Только тогда вспомнила — волос больше нет. Ощутила кончиками пальцев короткий ежик, но пальцы все равно бездумно пытались найти привычное движение, словно это могло вернуть порядок в её мир. — А если нас подслушивают? — Вик вздохнул. Голос его был усталым, нетерпеливым. — Люблю, конечно. Быстрее бы все это кончилось. Пока. Не трать время. Я люблю… — он сам оборвал связь, и трубка заговорила гудками. Леа задумчиво прижала её к губам. В груди что-то дрогнуло, но она тут же отмахнулась от этого чувства, сосредоточившись на привычном. Всё в этом разговоре было так, как всегда. «Просто он нервничает, — тоже привычно убеждала она себя, вглядываясь в солнечную воду рукотворного озера. — Не знает, что здесь нормально. Переживает за меня». Леа повторила это мысленно несколько раз, чтобы закрепить мысль, как лекарство, которое должно подействовать. «Я бы тоже с ума сходила на его месте», — успешно уверив себя, что всё в порядке, поднялась. Нужно вернуться в кухню, где учительница-людоедка будет преподавать хитрости кулинарии. Хорошо, что Вик этого не знает! А то страшно представить, что бы он сделал!***
Когда Леа вернулась в кухню, Лали сидела в кресле-качалке и игралась со своими браслетами. Сняв с руки и держа их в пальцах, потрясала, вызывая негромкий стеклянный звон, будто бисер был полым. А еще, кажется, она разговаривала с собственным животом или пела ему. Заметив Леа, Лали подняла глаза и ехидно произнесла: — Сола знает теперь, что ты знаешь, откуда я. Невольно усмехнувшись на детские нотки хвастовства, Леа с высоты своего роста посмотрела на кругляшку. — И что она сказала? — еще не до конца выйдя из мысленного разговора с Виком, Леа видела в Лали глупую девочку. Обиженную и очень смешную. — Не знаю. Я же ее ни о чем не спрашивала. Просто сказала, — Лали тоже попыталась ответить «взглядом свысока», но так как сидела гораздо ниже, получилось неубедительно. — Это ты пыталась меня обмануть, а не я тебя чем-то задела, — ответила Леа беспардонной наглости. — Я обижаться должна. — Ты должна научиться готовить, — надулась Лали. — Но я не хочу тебя учить. — Но ты должна! — вернула ее слова Леа, удивляясь, как она вообще втянулась в дурацкое препирательство? — Стриженная! — неожиданно ответила Лали. — Ты сама себя лишила силы или семья тебя прокляла? — Ваши народные штучки? — язвительно ответила Леа. Однако дикарка умудрилась сделать ей больно, попав в самое слабое место. Здесь и семья, и волосы. Как ей вообще могла в голову прийти глупейшая мысль остричься почти налысо? — Сегодня будем готовить язык, — Лали пошло подразнила, поболтав языком. Громко рассмеялась, когда Леа покраснела, и теперь умудрилась все-таки посмотреть свысока. Пережив поражение, Леа пожала плечами, всем своим видом показывая, кто здесь дикарь, а кто нет. — Если ты навеселилась, то, может быть, начнем? — холодно спросила она. — Чем раньше научусь, тем быстрее, видимо, от тебя избавлюсь. — Неблагодарная! — очень обиженно на этот раз фыркнула беременная. Видимо, теперь Леа умудрилась задеть за живое. У Лали даже слезы на глаза навернулись. — Это мой дом, и я хорошо тебя встретила! — дрогнувшим голосом сказала она. — Хоть ты и выглядишь как проклятая — я протянула тебе руку. Только правду говорят — подать руку такой — без головы остаться. — Вот ты заладила! — не выдержала Леа. — Волосы ухода требуют, и я остриглась, чтобы никому проблем не создавать! Сама! — в конце она уже кричала. — Я не о себе думала! — А я о тебе, — пригвоздила Лали и отвернулась. По ее щеке сбежала слезинка. Очень похожая на бусинку из браслета, только оставляющая мокрый след на коже. Лали сердито ее стерла. Леа прикусила губу. Она была уверена в своей правоте, но такое неправильное что-то выходило, что начала даже сомневаться.
