Тёмное солнце. Welcome to Dark Sun

Плащ приклеился к Леа. Облепил её. Он был словно живой (или умирающий, хватающийся за последнюю надежду), поэтому все попытки как-то отстраниться от мокрой ткани приводили к обратному результату — пропитывая кровью одежду, плащ лип ко всему. Леа не могла прекратить это. Пытаясь отцепить от себя насквозь промокший материал и не упасть, так как пол под ногами стал скользким, она лишь еще больше пачкалась. Крови становилось больше. Она прибывала. Уже текло по рукам. В ужасе Леа заметила — крупные капли выжались из ткани. Ничем не удерживаемые, сбежали вниз и упали на пол. Весь пол под ногами быстро оказался закапан кровью, а она все текла. Вскоре кляксы на полу начали шевелиться, вызывая царапающий страх в животе Леа. Словно приклеенная, Леа не могла сойти с места. Она кричала изо всех сил, срывая горло, звала на помощь. Но никто не слышал. Леа перестало хватать воздуха — от кровавой бани он стал густым и липким. В глазах помутнело, но последнее Леа явно увидела, потому что оно вспыхнуло ярче. Вернее — они — десятки хищных глазиков. Красные, живые глаза открылись одновременно и посмотрели на Леа. Множество мелких зверьков с пушистыми хвостами возились в крови. Запрыгали, оставляя следы на стенах, потолке, машинах. Зверьков невозможно было удержать. Они злобно шипели, суетились, заполняя собой пространство. Скоро их будет слишком много. Шипение и царапанье коготков отдавалось в ушах скрежетом железа по стеклу. Зажав уши, Леа поняла, что погрузилась в кровь с головой. Вместо крика в очередной раз раздалось бульканье. Липкий шлепок упавшей на пол ткани потащил за собой. Теряя силы и сознание, Леа упала в пропитанный кровью плащ.

***

Сколько продолжалось забытье, Лора не знала. Она еще никогда не падала в обмороки. Она не могла подумать и осознать, что происходило с ней. Все вокруг и она сама были звуком, но звуков не было. Потоком летящая куда-то гудящая мгла без конца и начала стала Временем и Лорой. Она вновь шла по коридору из зала суда в сомнамбулической процессии других осужденных, ведомых силовым полем. Шла бесконечно вперед без цели и смысла. Без чувств, пока на виски не легло что-то холодное, упругое и слегка сдавило. В тот момент Время запустилось снова. Тактильной точкой начала всех чувств в потемневшей вселенной проявились место соприкосновения холода с висками и тень Лориного сознания. Вдох — кислород наполнил легкие. По венам побежала кровь. В глазах начало светлеть. — Леа… — меняя имя, позвал голос из-под воды, разошелся кругами по памяти. — Ты меня слышишь? На прикосновение Холода к вискам тело ответило странной реакцией — Леа почувствовала себя бутылкой минеральной воды, в которой открыли крышку, предварительно сильно взболтав. Ее кожа превратилась в миллиард иголочек — будто шарики газа прорывались изнутри через поры. Волна прокатившейся по телу дрожи вернула чувствительность, а вместе с ней страх… который встряхнул Леа, но не успел навредить — «приятный холод» поймал его. Слегка сдавливая виски, Холод массировал их круговыми движениями. Каждый виток втягивал в себя боль и страх. Нехотя эти два ощущения покидали тело и сознание. Дышать становилось легче, а главное — приятнее. Парадоксально став теплее, Холодок перетек за уши. Отыскав там самые приятные в прикосновении точки, помассировал их. От этого в голове Леа прояснилось окончательно. Будто многодневный мутный осадок исчез, оставив чистоту восприятия. Последним штрихом стало движение Холода к затылку и уход его вверх. Прихватив с собой собранный груз мутного помешательства, Холод вознесся. Леа открыла глаза. Из-под воды солнце выглядело расплывающимся, живым светящимся цветком. Леа на миг зажмурилась, «отжимая» слезы. Второй раз солнце смотрело на нее сквозь листву деревьев. И лишь с третьего раза неодушевленная природа превратилась в зеленые с карим глаза Солы. Они были совсем рядом. Они точно знали, что с ней происходит, и были полны внимательного спокойствия с сопереживанием. Леа моргнула. Заметив разум во взгляде, обращенном к ней, Сола улыбнулась уголками губ и отстранилась. Видимо, она только что прилетела — об этом говорили ее одежда и очки с электроникой, поднятые на голову. — Что случилось? — спросила Сола. — Ты так кричала. Леа, как могла, огляделась. Положение лежа не давало большого угла обзора, но даже отсюда было видно идеально чистые пол, стены, панели стиральных машин, в одной из которых крутилась униформа. Одежда на теле и плащ под спиной ощущались сухими и мягкими, а не липкими или мокрыми. И не нужно было принюхиваться, чтобы понять, что даже намека на запах крови нет и, видимо, не было. Леа села. Не покидало чувство, будто Сола уже прочла в ее глазах краткое содержание последних, перед обмороком, минут и ждала подтверждения увиденному. Сама она тоже сидела рядом, на полу, упираясь коленями в край плаща. По тому, как Сола встряхнула и потерла пальцы, Леа поняла, что Холод, избавивший от боли и шума в голове, был холодом ее пальцев. Видимо, Сола вошла в дом, услышала вопли и прибежала сюда. — Прости, — сказала Леа убитым голосом. — Я не знаю, что со мной. Раньше такого не было. Ты выбрала меня за спокойствие и стрессоустойчивость… — не договорив, она опустила глаза, еще раз с беспокойством посмотрела на свои ладони — ни тени красного на них не было, не говоря уже о кровавой корке. — Я выбрала тебя по другой причине, — Сола легко поднялась и подала руку Леа. — Идем. Сола не выглядела обеспокоенной или расстроенной. Ее рука была прохладной и очень крепкой. Поднимаясь, Леа с удивлением отметила, насколько легким стало ее самочувствие, будто вместо обморока она отлично выспалась и отдохнула. Оценив это, как еще одну ненормальную странность, Леа пошла вслед за Солой. — У меня сегодня гость, — пояснила та на ходу. — Не хотелось бы встречать его второпях. — Прости, — поспешно еще раз извинилась Леа. — Я готова. То есть — в порядке. Только немного путается всё. — Это нормально. Просто ты еще многого не знаешь, — Сола направлялась в зал. — Спасибо за честность, — она на ходу оглянулась, подарила намек на улыбку, за которой последовала подсказка. — Подавай пока ужин. Я скоро спущусь. У нас будет немного времени поговорить о твоих странностях. И поскольку путь обратно проходил через кухню, Леа в ней и осталась, а Сола отправилась дальше. Оставшись одна, Леа первым делом налила и залпом выпила стакан воды. Затем под краном умыла лицо, вытерлась бумажным полотенцем и все равно яснее, чем было, в голове не стало. Ответы не появились, но и волнения не прибавилось. Разве что странного раздвоения личности, где, с одной стороны, Леа понимала, что должна бы как-то с ума посходить по поводу происшедшего, а с другой — ее почему-то это совсем не волновало. Будто нормально — увидеть окровавленную вещь, которая пытается облепить тебя с ног до головы, свалиться в обморок, затем узнать, что все это были галлюцинации, и забыть про них. Ненормально не испытывать ни капли беспокойства там, где оно должно волноваться в огромном количестве. Не менее ненормально насильно заставлять себя нервничать. «Подать ужин» — напомнила себе Леа. Собирая на поднос то, что они с Лали приготовили, Леа размышляла о череде странностей, начавшихся в вечер помолвки. А может быть и чуть раньше. Пожалуй, с того слишком яркого сна. В нем Леа выступала на сцене театра перед совершенно пустым залом. Протягивая руки к темноте, она с патетикой вопрошала — «Верите ли вы тому, что он умер и не вернётся больше?». А когда, закономерно не получив ответа, обернулась, чтобы уйти, увидела, что с вопросом тянулась к нарисованному «заднику», а зал на самом деле полон зрителей и на самой сцене идет совсем другая пьеса, но представление остановилось, чтобы пялиться на «безумную Лору». Пока она не видела своего позора — все молчали, давясь от смеха, и разразились хохотом, когда поняла, в чем дело. Понятно, что ничего хорошего такая глупость не могла предвещать. Впрочем, в вещие сны Леа тоже никогда не верила. Просто очень он был яркий и странный. Совсем как недавнее видение истекающего кровью плаща. Что это было на самом деле? Всему и всегда есть разумное объяснение — убеждала себя Леа. — Сола восприняла ее обморок как обычное дело и вроде даже с юмором. Правда, юморок у нее такой себе, особенно если вспомнить шутку про служанку. Или это все-таки не было шуткой? Совсем запутавшись, Леа решила отложить размышления до разговора с Солой. Та пообещала беседу о странностях. То есть, она в курсе, что происходит, и готова дать какие-то объяснения. Так что… — уговорив таким образом беспокойный ум, Леа с трудом и некоторой опаской подняла поднос, на который, кажется, нагрузила слишком много. Спина точно была против затеи тащить все это, но руки вцепились крепко, да и ходить несколько раз не хотелось. «Только бы не споткнуться! Только бы не уронить!» — мантрой крутилось в голове, когда Леа тронулась в путь на свой страх и риск. Она вспомнила, как училась кататься на роликах — поехала сразу и быстро — вниз по улице. С равновесием все было хорошо, а вот как тормозить — Лора забыла спросить перед отправкой. По дороге, идущей вниз, она катилась все быстрее — все сложнее было обходить препятствия, но, даже начав понимать, что в итоге просто разобьется, не могла найти в себе силы попросить о помощи. Крикнуть кому-нибудь — остановите меня! Помогите остановиться или что-то в этом роде. Лора не могла признать свою слабость, а еще больше боялась, что люди узнают о ее глупости. «Сохраняя лицо», я готова была даже умереть. Вспомнила она, пытаясь понять, что все-таки глупее — поехать без тормозов или разбиться, делая вид, что так было задумано? Леа с трудом донесла поднос до стола, поставила, а потом, опершись руками о столешницу и чувствуя вместо спины одну сплошную ломоту, с шумом выдохнула. Нет, я все-таки идиотка — сказала она себе. Копируя жест Лали, положила ладони на поясницу и прогнулась. В этот момент на глаза попался странный тюк, лежащий прямо посредине зала. Его сложно было не заметить раньше, но только если вы не пытаетесь совершить невозможное или не увлечены планомерным уничтожением собственной спины. Что-то довольно объемное было завернуто в серый пластиковый мешок. Оно манило — открой меня! Посмотри на меня… «А вот эта фраза кажется знакомой…» — Леа задумчиво коснулась пореза, якобы оставленного в столешнице глупой игрой перепивших лишнего взрослых. Так Лали ей сказала. «Ну, или почти так» — Леа занялась прямыми своими обязанностями — нужно сервировать стол. Благо хоть здесь не возникнет проблем. Любимая мамочка столько времени потратила на дрессировку любимой дочери, касающуюся всех тонкостей этикета, что Лору разбуди — и она без запинки расскажет, что чем едят, что где должно стоять на столе и в какое время быть подано. Если б мамуля еще знала, где и когда мне это пригодится! — мысленно и как-то мстительно рассмеялась Леа, пока не вспомнила о встрече с сестрой. Киана открылась с неожиданной стороны! А еще она ясно дала понять, что сообщит не только матери, где и в каком статусе (а еще и в каком виде) находится сейчас «семейная гордость» Лора, она растреплет об этом всему Синга-Сити. Причем этот факт меня лично совершенно не тяготит, — с удивлением поняла и призналась себе Леа. — Даже где-то радует, потому что они наконец-то все от меня отстанут, и отработав два года, я действительно выйду отсюда по-настоящему свободной. Я смогу жить без оглядки на свет, мнение родителей и программы, которую они мне наметили при рождении. Жаль, Киана пока не понимает, куда с таким азартом стремится. Она и слушать меня не станет сейчас. — Что ж. У каждого своя песня, — закончив с сервировкой, улыбнулась Леа. Она скорее почувствовала, чем услышала, что уже не одна, обернулась и вновь не знала — удивляться ей, страшиться или реагировать как-то иначе. Потому что чистокровные светские люди, облеченные высоким положением и властью, не имеют никакого права сделать такое со своим телом! Вернее, с кожей на своем теле… глазами, расширившимся от ужаса и удивления, Леа смотрела на Солу. Та спускалась по лестнице. Платье из светлого шелка, прямого покроя с двумя высокими вырезами по бокам до самых бедер красиво струилось при ходьбе. Черные волосы были распущены и волнами спадали на спину. Выглядела Сола восхитительно, если бы только не деталь, от которой Леа пришла в дикий ужас, смешанный с непонятным острым чувством почти брезгливости — татуировки покрывали левую руку Солы, витиевато плелись от самого плеча до запястья. Начиналась татуировка, по всей вероятности, гораздо глубже — где-то на спине. «Никто из высшего общества не может позволить себе такое варварское обращение с телом! Но как она могла?!» — откровенно пялилась Леа, пока не поняла, что «откровенно пялится», смутилась, опустила глаза, сообразила, что выглядит довольно глупо в этом своем испуге и вновь посмотрела на Солу. Ни один чистокровный человек не станет так обесценивать свое главное богатство — татуировки делают кровь грязной. Это все знают. — Ты хочешь что-то спросить? — мимоходом заметила Сола, садясь за стол. — Если да, то смелее, потому что потом у меня не будет лишнего времени. Еще и Гарри сегодня появится. — Зачем? — испугалась Леа и также не смогла это скрыть. Похоже, что вся ее эмоциональная броня безбожно сбоила. — Думаю, твой приступ был зафиксирован всевидящим оком и покажется подозрительным. Сядь, — Сола указала на низкую скамеечку, стоящую почти у ее ног. — Мне так удобнее с тобой разговаривать. Налив себе вина, она приступила к ужину. Леа села и оказалась теперь гораздо ниже. То есть в диалоге ей придется смотреть снизу-вверх. Странно, а ведь она всегда думала, что гораздо неудобнее и главное, неприятнее, стоять, опустив голову перед сидящей в кресле «властью». Так мать предпочитала общаться со служанками. Она их презирала — они отвечали ей той же «любовью», прикрывая откровенную ненависть лицемерными улыбками или раскаяниями, смотря по ситуации. Да и сама Лора не раз была в подобном положении и ничего, кроме протеста и злости, стоя перед сидящей в кресле матерью, не испытывала. А вот сидеть у ног и смотреть вверх было странно. Вот это действительно было унизительно! — Что произошло сегодня между тобой и Лали? — спросила Сола. Напоминание об утреннем инциденте мгновенно заслонило собой все остальное. Уже не столь важно стало, где сидеть. А более насущным поскорее выяснить: — Что она сказала? Смотреть на Солу было сложно. Постоянно наталкиваясь взглядом на вязь татуировки, Леа в страхе отводила глаза. Поэтому и вздрогнула, когда Сола пальцами взяла ее за подбородок, подняла лицо к себе. Леа опешила от наглости этого жеста. Глаза расширились в невероятном приступе возмущения «как она смеет так со мной?!». Но все рассыпалось, когда Леа встретила взгляд. — Я спрашиваю — ты отвечаешь, — сказала Сола. Испуг, мелькнувший в ответ в карих глазах, вызвал разве что тень снисхождения. Соле вовсе не нужен был страх со стороны Леа, ей нужно было лишь осознанное подчинение. Подержав еще немного, Сола отпустила и занялась едой, а Леа продолжала сидеть в той же позе. Ей справиться со своим страхом и целым ворохом непонятных эмоций оказалось сложнее. Они вели себя противоречиво. С одной стороны рвались в истерику, а с другой сковали невидимым полем и припечатали памятью, будто Леа когда-то уже тонула в черной стихии, глядящей из зрачков Солы. — Повторить вопрос? — спросила Сола. Ее голос вернул на землю. На этот раз Леа поспешно ответила: — Нет. Я просто узнала, откуда Лали, — добавила ответ на первый: — У нее на шее рисунок шрамирован, — невольно Леа коснулась тыльной стороны своей шеи. — Его практически не видно. — Вы были так близки? — Сола удивленно подняла брови. — Ей стало плохо. Я оказалась рядом. Увидела рисунок и плохо стало уже мне. Ты знала, откуда она? — А потом? — Сола с неподдельным интересом посмотрела на сидящую у ее ног девушку. Леа не могла с точностью истолковать ее интерес, как и то — пугает ли он ее или до странного приятен? — Мы поговорили и вроде нашли статус кво, — ответила Леа. — Она дала понять, что из другого племени. Это меня почти успокоило. Замолчав, чтобы вместо ответов не задать кучу вопросов, Леа даже губу прикусила. — Лали бедуинка, — сказала Сола в наступившем прикушенном молчании. — Родилась и выросла в Краю Пустынь. Но удивительно другое — откуда ты можешь знать запрещенные в Синга-Сити рисунки? — Они не запрещены, а только не рекомендованы! — отозвалась Леа фразой, которую привела когда-то преподавательнице, когда та в ужасе отбросила реферат самой талантливой ученицы. Сейчас аргумент прозвучал даже более эмоционально. Неожиданно для Леа он вызвал у Солы улыбку. — Верно, — Сола улыбнулась, продолжая изучать взглядом. — Но ты не ответила на вопрос. — Мне показалось это интересным, — ответила Леа. — Когда я училась. Мне очень нравилось этническое направление и хотелось чего-то нового. В поиске я перебрала в библиотеке все книги по истории графики, начиная с пещерных почеркушек, и одна серия завитков оказалась непохожей больше ни на что. Я зацепилась за нее, искала везде, где могла, залезла в интернет и только там с большим трудом смогла откопать маленький мотив. — Ты удивляешь меня все больше и больше, — Сола была искренна. — Что за мотив? И где нашла? — Какой-то старый профессор, — Леа пожала плечами. — Не помню уже, с какого форума. Да он потом все равно исчез. Но сначала рассказал, откуда этот мотив. Объяснил ритм и шаг завитушек. Я сама к тому времени их уже выделила, но он указал еще одну закономерность. По которой я потом находила тень мотива по всему городу. Представляешь? Рассказывая, Леа увлеклась своим же прошлым азартом. Поиск стал для нее тогда настоящей охотой, захватил ее всю. Даже сейчас глаза заблестели. — Тебя не испугали эти повсеместные тени? — спросила Сола. Леа отрицательно замотала головой: — Наоборот! Это было очень интересно! Оно у всех на виду, люди каждый день смотрят на эти знаки, но не видят их и даже не догадываются! — Ты с кем-нибудь поделилась теми знаниями? — Сола на миг отвлеклась, чтобы налить еще вина. — Я написала и оформила рисунками реферат, — ответила Леа. Вспомнила прошлое. Хмыкнув, добавила с нескрываемым хвастовством: — Из-за которого меня едва не отчислили. Весь колледж на ушах стоял! — Надо полагать, — усмехнулась и Сола. Облокотившись о спинку кресла и на время выпустив Леа из поля внимания, она отпила вина. Помолчала. Сола будто вела параллельный диалог с собой или с кем-то невидимым. Леа поймала себя на мысли, что подглядывает за ней — пользуясь случаем, разглядывает орнамент ее татуировки, выискивая в нем все тот же мотив и даже — находя! — Куда делся потом твой реферат? — спросила Сола. — Его уничтожили, — голос Леа вновь выдал страх. Ей на самом деле стало безумно страшно от мысли, что эта женщина, имеющая власть и положение в Городе, может быть как-то причастна к тому-самому-племени. Сола согласно кивнула: — Отлично. Как историк, я полностью одобряю эти действия, — негромко прозвучал ее голос. Разговор в целом заметно разрядил обстановку, что сподвигло Леа на полушутливое замечание: — Они сохраняют равновесие? — спросила она с нотками иронии. Ирония присохла к ее губам. Сола очень страшно улыбнулась в ответ. Причем Леа никогда не сможет сказать точно — что именно жуткого было в почти официальной улыбке этой жутко красивой женщины. — Именно, — негромко произнесла Сола. — Но почему ты так говоришь? Она смотрела прямо, а Леа, вновь чувствуя себя бестолковой бабочкой, летящей прямо в огонь, в последний момент ответила совсем иное, нежели собиралась сначала: — Разве это не так? — она почти естественно пожала плечами. — Если все узнают, что живут в рисунках… ну, ты понимаешь, чьих — жуть же начнется! Задержав взгляд на супер-честном лице служанки, Сола в итоге согласно кивнула на прозвучавшее объяснение. — Что ж, — помолчав и придя к какому-то своему решению, Сола посмотрела на Леа. — Думаю, теперь ты понимаешь смысл ограничений? В моем доме много странных вещей и людей. Поэтому здесь и нужна крайне неболтливая девушка. Это действительно объясняло многое — доход, власть, странности. Сола не просто историк — по всему похоже, что она принадлежит тайной правительственной организации, которая следит за правильным пониманием истории. Леа вспомнила, как в колледже они даже спорили — есть ли такая организация на самом деле или все это просто очередной конспирологический миф. «Вот бы мои оппоненты посмеялись, узнай, что та, которая разбила в прах все их доводы, сама теперь находится в связи с главной представительницей тайного союза!». Намек Солы о роде ее занятий Леа приняла безоговорочно. Но что-то еще оставалось недосказанным, и Леа пыталась мысленно придать этому форму. — Что за гимнастику ты делала в камере? — спросила Сола прежде, чем Леа смогла сформулировать собственный вопрос. Леа удивленно вскинула брови. — Откуда ты знаешь? — спросила она машинально, но, встретив предупреждающий взгляд, исправилась. — Приветствие солнцу. Няня меня научила этим движениям раньше, чем разговаривать. Это был наш секрет с ней. — Теперь сопоставь его с моим именем и поймешь, почему я тебя выбрала, — ответила Сола. — Ты не знаешь, конечно, но подумай — мы ведь не можем выбирать людей вслепую. — То есть, ты меня видела?! — поддавшись импульсу, Леа не знала, что ее больше переполнило — удивление или гнев? Они должны были ее предупредить! Как они вообще могли так с ней поступить?! — Я сказала не с целью досадить или как-то унизить тебя. Просто хотела, чтобы ты знала, — сказала Сола. — Давай еще один вопрос, если есть, и я пойду прогуляться, пока не пришел Давид. — Не совсем вопрос, — покусав губы, решилась Леа. — Я не пойму, что со мной происходит. Не помню, как ложилась спать и этот случай в прачечной. Мне показалось там, что плащ истекает кровью и что он специально меня обнимает. — Ты боишься крови и боишься потерять контроль, — непонятно заключила Сола. — Это хороший вопрос, но к нему мы вернемся позже. Если останешься на продление договора. — Ты не уверена? — досадуя на то, что напомнила о странностях, спросила Леа. — Это пройдет. Думаю, это просто стресс. — Меня ты устраиваешь, — ответила Сола. — Только не забывай, что и ты делаешь выбор и можешь отказаться от работы в моем доме. — Нет-нет, ни за что! — вырвалось у Леа. — Я не хочу никуда больше! Здесь всё замечательно! В этих словах звучала двойная правда. Во-первых, Леа действительно очень понравилось это место, даже несмотря на странности, накрывающие ее психику, а во-вторых, обещание Гарри в случае возврата похоронить Лору никто не отменял, и оно здорово мотивировало удержаться здесь, даже несмотря на странности. Сола улыбнулась. — Хорошо. Объявишь об этом работникам Гарри, если они все-таки доедут, — сказала она, согревая взглядом. Пожалуй, тепла в глазах Солы было даже слишком много. Не выдержав его, Леа потупилась. Опустив глаза, только сейчас заметила, что Сола босиком. Ногти на пальцах ног выкрашены в какой-то темный цвет, который сложно определить в этом освещении. Зато кожа в этом свете имеет оттенок «красного золота» — самый дорогой тон искусственного загара. Подняв глаза выше, Леа заметила на правом бедре Солы продолжение орнамента, плетущегося по левому плечу и руке. Слишком высокий разрез платья давал не только свободу движениям его обладательнице, но и отличный обзор на красоту ее тела всем, кому посчастливится оказаться рядом. Впрочем, сомневаясь в своем счастье, Леа еще не поняла, как ей относиться к кошмару татуировок, да еще на такой женщине, как Сола. С художественной точки зрения они были красивы и интересны, но с моральной — недопустимы! — Леа, — вновь отвлек негромкий голос. Оказывается, Сола уже поднялась и ждала соответствующей реакции от слишком задумчивой своей служанки. Когда Леа тоже поспешно встала, она продолжила. — Я скоро вернусь. Ты пока примешь всех, кто бы ни пришел. Можешь предложить им что-нибудь из бара в стене. Если приглядишься, то поймешь, как открывается. Справишься? Не дожидаясь ответа от провалившейся в новую задумчивость девушки, Сола развернулась и пошла в сторону террасы. Леа же, глядя, как босые ноги ступают, будто едва касаясь земли, с опозданием мысленно ответила — «постараюсь, конечно». Почему-то гораздо больше гипотетических гостей ее занимала легкость походки и то, как платье красиво заструилось по фигуре Солы. Неосознанно поправив одежду на себе, Леа «пришла в себя». Сола к этому времени исчезла из вида. Странно она на меня действует — подумала Леа, огляделась. В опустевшем зале на столе ждала посуда, которую необходимо убрать, на полу лежал непонятный тюк с чем-то объемным и кажется, круглым. Или овальным… Леа уже хотела повторить подвиг переноски максимально загруженного подноса, как тихий сигнал возвестил о прибытии лифта на их уровень. Поэтому, прикрыв поднос салфеткой, Леа поспешила проявить чудеса гостеприимства по всем канонам лучших домов Синга-Сити. Надев на лицо соответствующую мимическую маску, Леа подтвердила открытие двери и не сразу поняла, что происходит, потому что увидеть именно этого человека здесь и сейчас она совсем не ожидала. Настолько, что вновь едва удержалась от потери самообладания.