Тёмное солнце. Welcome to Dark Sun

Пение птиц возвестило о приближении утра. Солнечная сеть, приснившаяся Леа в ходе разговора с Солой, стала сетью тонких звуков, сыгранных на струнах вселенского ситара и наполнивших мир вибрацией просветления. Чувствуя пробуждение, Леа впервые за очень долгое время не испугалась и не разозлилась на чириканье, а просто слушала его, представляя, о чем мог бы идти разговор, будь птахи людьми. Разные по тональности голоса и даже фразы складывались в диалог, в котором пернатые вполне могли обсуждать сны или планы на день. А может быть, просто радовались, крича друг другу — «Гляди! Гляди — солнце встало! А она наконец-то нас услышала!» Всего две фразы вчера прозвучали — ты нормальная, это дар — а как изменился мир! Столько лет ужаса перед утренней перекличкой птиц, кошмара от одной только мысли потерять контроль над болезнью, которой на самом деле не было, а теперь — свобода. И может быть, это неправильно — сходу довериться словам Солы, прозвучавшим вчера ночью, но Леа уже не могла повернуть обратно. Она уже приняла их на веру, и пение птиц больше не царапает душу. То, чего несколько лет не могла сделать терапия, самоконтроль и прочее, Соле удалось в считанные секунды. Не значит ли это, что именно ее слова верны, а терапия ложь? «Нет, я определенно ненормальна, — улыбнулась Леа, отмечая, что негатив оценки нормальности воспринимается теперь комплиментом, а не диагнозом. — Может быть, это и есть то самое «принятие себя», о котором я столько читала? А Сола действительно мастер равновесия, потому что такого спокойствия в себе и примирения с миром я никогда еще не испытывала» Вот только вопроса, который Сола задала ей вчера (или пообещала задать), Леа не помнила. Как-то необъяснимо знала, что он еще прозвучит позже, а пока она должна заново познакомиться с этим миром и собой. Потянувшись, Леа мысленно пропустила сквозь тело волну, отмечающую на своем пути все органы и члены, начиная с макушки и до кончиков пальцев на ногах. Тем самым запустила в себе новый день. Открыла глаза. Она отлично помнила, как вчера ночью, после разговора с Солой, спустилась вниз, поняла, что дальше гостиной не пойдет, потому что просто не осилит путь до своей комнаты, и легла спать прямо здесь, на широком диване в гостиной. Завернувшись в единственное свое одеяние — одеяло, Леа так и проспала остаток ночи, не слыша, как следом пришла еще одна фигура и легла рядом. — Эй, чистокровка, — провокационно прошептал подозрительно знакомый голос, став первым на сегодня сильным и не самым приятным удивлением. Звучал голос слишком рядом и ото сна немного иначе, но не узнать его было невозможно. Леа резко повернула голову — Вега лежала рядом. Завернутая в свой плед, слегка щурясь спросонья, смотрела на Леа с никогда не спящей иронией. — Ты плавать умеешь? — глядя против света и оттого еще больше щуря глаза, провокационно спросила Вега. Леа, напротив, сегодня была в более выгодных условиях. Словно отыгрываясь за вчерашнее, когда никак не могла разглядеть лицо наглой гостьи, сегодня Леа видела ее до последней веснушки. У Веги очень светлая кожа. Наверное, одна из белейших в Городе. Разумеется, щедрое летнее солнце и ей пожаловало маску из нескольких тонов загара, но сейчас они словно еще не насытились солнечной энергией и являли Вегу как она есть — белоснежкой со светло-русыми волосами, бровями, ресницами и серо-голубыми глазами. — Чего? — отвлекаясь на внешность, Леа пропустила вопрос. — Плавать? Мысль об озере сама постучалась в голову. О том, как Леа с самого начала, как только увидела местную достопримечательность, думала проплыть по его глади до дальнего берега и посмотреть, что там — за краем. — А разве можно? — Леа хлопнула ресницами. — Все еще спят, — усмехнулась Вега. — Никто не узнает. И там можно с разбегу нырнуть — я вчера проверяла. — Вчера? — Леа удивилась еще больше. — Ну да, — пожала плечами Вега, глядя с непонятным весельем. — Ты все еще не?.. Давай-ка напомню! — прежде, чем Леа успела что-то понять, Вега вскочила и увлекла за собой. Она была похожа на молнию. Или даже… на голую молнию. Отведя внимание наготой, Вега в одно мгновение доставила Леа к краю озера, а затем со смехом толкнула вперед, успев ногой наступить на край одеяла. — Оно тебе там не понадобится! — услышала Леа, падая в воду. Ответить уже не успела, потому что вокруг с веселым шумом сомкнулась прозрачная прохлада, вызывая восторг, полетела в солнечный верх, щекоча со всех сторон миллиардом воздушных пузырьков. Она столкнула ее в воду! — Я убью тебя! — очень искренне и как-то радостно пообещала Леа, едва вынырнув на поверхность вслед за пузырьками. В ответ Вега заразительно рассмеялась. Разбежавшись, оттолкнулась ногами от деревянной ступеньки, пролетела над Леа странной птицей и чисто, почти без брызг, вошла в воду. Только волны кольцом сомкнулись над местом нырка, а затем хороводом разошлись в разные стороны, и все стихло. Леа огляделась. Во внезапно наступившей тишине мир будто замер в предчувствии. Солнца еще нет, но небо уже светится. И вода в озере светится, подражая небу. Вынырнув поодаль, Вега поплыла между небом и водой. Размашисто, широко, она с таким удовольствием отдалась процессу, что Леа не удержалась и тоже припустила вслед. Казалось, будто они уже не плывут, а летят в открытом космическом океане — так высоко и бесконечно свободно. Когда Леа догнала Вегу, они поплыли рядом. Синхронно взмахивая руками, вдыхая и выдыхая, постепенно пришли к уже знакомому обеим ощущению единения. Поймав взгляд Веги, Леа поняла, что та чувствует то же самое, а вместе они похожи на заговорщиц своими переглядками. — Не закрывайся, — попросила Вега, как раз когда Леа подумала прекратить единение, пока опять не случилось чего-нибудь страшного. — Давай лучше эксперимент проведем. Подумав, Леа согласно кивнула. Вернув синхронность, не гонясь больше за скоростью, девушки постарались усилить единение. Ощущенчески цепляясь за необъяснимое чувство присутствия себя в чужом теле и чужого в себе, они глубже погружались в переживания. Вскоре Леа отчетливо осознала себя машиной натянутых мышц, работающих слаженно, как идеально настроенный часовой механизм, с титановым скелетом и ядерным реактором вместо сердца, а Вега девчонкой, еще не знающей своих возможностей. Оставаясь при этом собой, обе некоторое время с любопытством изучали друг друга. Леа с Вегой будто подсели в автомобиль одна к другой на пассажирское кресло. Находились в тесной сопричастности, не перехватывая управления и просто наслаждаясь совместной поездкой. Леа импонировала уверенность Веги — той нравилась легкость Леа. И Вега не была бы собой, не пошути она мысленно, что такого странного секса (настолько изнутри) у нее еще не было. Хорошо, что мысли не передаются посредством телесных переживаний, а то Леа наверняка сразу же свернулась бы. — А теперь эксперимент, — сочтя соединение достаточно крепким, предупредила Вега. — Ты ведь чувствуешь, что я делаю? Просто помогай мне. Вдыхаем, ныряем и дальше слушай меня. Если все правильно, то должно получиться очень интересно. Леа вновь кивнула. Поддаваясь необъяснимому присутствию Веги в себе и себя в двух телах, нырнула. Держа путь вниз, поняла, что знает, как расходовать под водой воздух в легких, будто всю жизнь ныряла на дно за жемчугом. Открыла глаза (хотя сначала не собиралась этого делать). Вода в рукотворном озере была прозрачной, дно состояло из мелких камешков и ракушек, но из-за глубины все покрывал таинственный, пронизанный лучами света, полумрак. Достигнув дна, Вега скрестила ноги, будто собиралась медитировать, мягко опустилась на камни. Знаком призвала повторить за ней. Леа, скопировав позу, опустилась рядом. Вода обнимала их тела, словно фантастический скульптор, работающий в неземной технике. Вода создавала шедевр из ее тела, а воздух рвался из легких волнительным смехом. Но все мгновенно забылось, ушло на второй план, едва Леа за очередным знаком Веги подняла голову вверх и замерла в восхищении. Такой фантастической красоты Леа даже представить не могла, хоть и видела ее собственными глазами. Ожившая философия. Иллюзия настоящего — толща воды, утреннего воздуха, сама жизнь или то, что люди зовут «я», слились единым потоком и стали прозрачными — сквозь них отчетливо виден космос — глубокий, бесконечный, звездный и не уловимый обычным зрением. Потоком ощутила себя Леа — маленькой искоркой, рожденной на дне океана — огромной вселенной, глядящейся в искру жизни. Мгновение вечности. Вега поднялась, потянула за руку. Она будто парила над Леа в воздухе, похожая на гибкую рыбу-змею, и знаками показывала, что нужно подниматься — ресурс легких не бесконечен. Она была права. Оказавшись над водой, Леа с первым глотком воздуха, показавшимся невероятно вкусным, догадалась, что была на грани обморока. Просто от восхищения не заметила приближающейся границы. Наполнив легкие живительным газом, Леа вновь подняв глаза вверх, поняла, что дышит небом — глубоким, солнечно-голубым, укрывающим звезды. Даже странно, почему не понимала этого раньше? — Так красиво, — задумчиво, по-новому произнесла Леа. Сознание стало шире, но разум за ним опаздывал. Он словно из тесной каморки попал в золотой дворец и потерялся в бальной зале. Леа хотелось поделиться своей радостью открытия, но даже этого она не могла сделать, потому что радости было слишком много, причем она все еще оставалась немыслимо глубоко. А ещё Леа поняла, что давно одна в своем теле и сознании. Переживая восхищение, не заметила, как отделилась только в себя. И никаких происшествий, не считая восторга, не случилось. Вега легла на спину, не торопясь погребла в сторону дома. Думая о том, что все в природе едино, Леа поплыла рядом. Серо-синее небо, отражаясь в глазах Веги, казалось маленьким воплощением огромного мира вокруг. Однако второй урок этого утра звучал как — все на свете отдельно. Покидая воду, Леа почувствовала себя раздевающейся. В стихии озера она была рыбкой, не знавшей добра и зла, а теперь стала человеком и устыдилась своей наготы. Стараясь не смотреть на Вегу, будто прикрывая их общую обнаженность этим «несмотрением», сутулясь, Леа прикрывалась руками, искала одеяло, потерянное до купания. Оно валялось здесь же, на ступенях. Вот только Вега зачем-то наступила на одеяло ногой как раз когда Леа взялась за край. — Ты… зачем? — слегка опешив, спросила Леа, все еще не решаясь поднять глаза. Не могла же она просто дернуть к себе? Не позволяло воспитание и чувство благодарности за только что открытую ей сказку. Но Вега молчала и не двигалась. Усугубило положение солнце — стремительно поднимаясь из-за горизонта, оно повторно раздевало Леа своим светом. Казалось, оно делало ее наготу общедоступной. — Отпусти! — громче повторила Леа. Взгляд сначала выхватил стопы, прижимающие одеяло к деревянной ступени, взметнулся выше колен, перепрыгнул на живот с глазком пупка, затем сразу на плечи и остановился на лице. Вега была другой. Что там Леа намечала о едином мире? На смену чувству единения стремительно обрушивалось ощущение разности. Две первые истины, словно буквы алфавита, из которых еще только предстоит составить слова будущей повести, отпечатались двумя мокрыми следами ног на ткани утра. Вега отступила, освобождая одеяло. — Тебе некогда было вспомнить, — сказала она совершенно нейтральным голосом, будто не было звезд и купания. — Вчера вечером ты поймала кое-что из моего прошлого. Это напугало настолько, что ты прыгнула в озеро и мне пришлось спасать. Поэтому мы обе без одежды. Заворачиваясь в ответ, Леа растерянно-согласно кивнула. Метаморфозы оказались слишком стремительны — ни тело, ни сознание не успевали так быстро перестроиться, поэтому их просто закоротило и затрясло. Вслед за прозвучавшими словами в памяти Леа всплывали искорки виденного, но уже не страшного прошлого: преследующий зомби, побег через дом, купание в озере, где Леа непременно бы утонула, не вытащи ее Вега. Теперь-то Леа понимала (или думала, что понимала) механизм произошедшего с колоссальной разницей в том, что вчера она никак не могла оторваться от сочувствия с чужой реальностью, а сегодня удивительным образом это получилось без лишних усилий и неприятностей. Они с Вегой пережили единение, очень крепкое, но затем разъединились без происшествий. Вроде. Кутаясь в одеяло вовсе не от холода и даже не от стеснения, а от волны злой обиды, Леа плотнее сжимала себя руками за плечи. Никто не должен догадаться и особенно Вега о том, что происходит в ее душе! К тому же, как объяснить (да и нужно ли?), что Леа до крика ненавидела девиц, нарочито выставляющих напоказ свои прелести (особенно если и выставлять там нечего) и то, что Вега сейчас ведет себя примерно таким образом, хотя никак не должна бы, вызывает дикий протест! Ведь она другая! Необычная, интересная и свободная. — Лали велела искать наши вещи в сушилке. Ты же знаешь, где это? — продолжала Вега, не подозревая о демонах Леа. Потому что как можно заподозрить в этой ангельской внешности, краснеющей при каждом удобном и неудобном случае, настоящего дьявола? — Знаю, — односложно ответила Леа. Не глядя, следует ли Вега за ней, развернулась и стремительно направилась в указанном направлении. Леа хотела сбежать от своего бешенства и слишком естественной свободы Веги. Уж лучше бы она была из тех фальшивых красоток, к которым Леа не испытывала ничего, кроме презрения. Но нет — Вега оказалась слишком настоящей, и тем ужаснее чувствовала себя Леа, хоть и не могла объяснить, почему. Она стремительно пересекла кухню и углубилась в подсобные помещения. Ее униформа — и вчерашняя, и та, что Леа оставляла в стиральной машине, была аккуратно развешана на ребрах сушилки. Рядом с формой висели вещи Веги. Все давно высохло. Оставалось только надеть, а излишки убрать в шкаф… — Умничка Лали! — разулыбалась Вега, не торопясь одеваться. — Такая заботливая и внимательная. А как танцует! — рассыпаясь похвальбами в адрес Лали, а также комплиментами ее внешности, утонченности манер, знаниям, Вега, кажется, вообще не собиралась теперь ни одеваться, ни уходить. Она, может быть, ждет, что и Леа подпоет восхищениям?! Решив переодеться потом, а сейчас сбежать, пока хоть что-то понимает, Леа резко развернулась. — Лали… Лали. Ла-ли! — сыпалось со всех сторон, дразня, растянулись в улыбке губы, и чтобы не задушить Вегу, а просто заставить молчать, Леа впилась в них своими губами. Не думая ни о чем, просто привстала на цыпочки, притянула к себе и стерла ненавистное имя с губ той, что показала ей звезды! Как потеряла одеяло, Леа не помнила. Она даже не совсем отдавала себе отчет, когда, повернувшись к Веге, сначала взглядом зацепилась за ее губы, а затем оказалась в них своими губами. Вчерашний вечер захлестнул полнотой уже знакомых ощущений — ведь Леа уже целовала Вегу прямо на виду у всех у озера. Она выступила инициатором и вчера, и сейчас. Ничего не желая понимать, Леа хотела просто стереть имя Лали, если оно где-то в Веге еще осталось, и искала с таким тщательным азартом, что у той дух захватило. — Для чистокровки с запретом на любые сексуальные мысли ты слишком невинна. Не кажется? — насладившись поцелуем, Вега слегка отстранилась. Они действительно были вдвоем. Больше того — обе абсолютно нагие, и Леа плотно прижимала Вегу к себе. Вытянувшись на цыпочки, из-за разницы в росте Леа сравняла неравенство. А еще — ей хотелось Вегу… убить. И она непременно сделала бы это. Сердце стучало набатом, но внезапно стало легче, когда Леа почувствовала себя скованной. Крепко обхватив запястья, Вега отвела руки Леа ей за спину. Она как бы обнимала ее, связывая собой. Не вырваться. — И что мы будем делать? — голодно промурлыкала Вега, с некоторым трудом удерживая дикую стесняшку, оказавшуюся вовсе не из стеснительных. — Добавим Солнечной штрафных санкций или? — она приблизила губы к губам Леа и остановилась. Леа замерла. Чувствуя себя растянутой по телу Веги из-за неудобного стояния на цыпочках, прижимаясь животом к ее животу и грудью к ее груди, даже думать боялась о том, что еще там пониже находится рядом. Прочтя ее мысль, Вега согнула ногу в колене, прижав бедром центр Леиного беспокойства. Это было так нагло и неожиданно, что, не сдержавшись, Леа издала непонятный звук — что-то среднее между вздохом, рыком и возмущением. Не в силах больше владеть собой, прекратить наваждение, Леа сама подалась вперед, будто хотела оттолкнуть бедро Веги, но вместо этого проскользила по нему вверх. Жар бросился в лицо, когда, еще крепче сжимая за спиной ее запястья, Вега сильнее прижалась бедром к Леа, шепча что-то на чужом, нездешнем языке, подтянула выше, а затем чуть отпустила. От движения вверх-вниз губы раскрылись, став слишком сильным потрясением для Леа. Слишком сильное ощущение открытости, масляного скольжения по шероховатости кожи, затмило собой все вообще. Погасло зрение, став внутренним, слух оглох от шума крови в висках, Леа стала единым нервом с центром жизни в Веге. Улетая куда-то вверх, в пропасть, ускоряла темп в невозможном азарте. Леа чувствовала, как тела трутся друг о друга. Как железной хваткой Вега сжимает ее запястья, и самое жуткое — Леа сознавала преступное удовольствие. Она так давно была на пределе, что кончила… словно вырвалась на свободу. С глубоким вздохом дернулась в железной хватке и, прерывисто выдыхая, прилипла к Веге теплой ватой.

***

Время не остановилось, но побежало медленнее, напоминая обратное течение прибоя. Подождав, пока дыхание Леа успокоится, а вместе с ним и биение сердца перестанет таранить грудную клетку, Вега нежно коснулась губами виска девушки. Кожа была влажной и чуть солоноватой на вкус. — Теперь я могу тебя отпустить? — подождав еще немного, шепнула Вега. Леа не могла найти в себе голоса и лишь согласно кивнула. Пролетевшая буря, захватив внезапно, так же предательски быстро отступала, бросая на поле боя побежденную страстью. О позоре случившегося Леа подумает позже, а пока нужно просто сбежать — ведь она именно побега хотела с самого начала! — Но не дело ты придумала, чистокровка, — аккуратно разжимая руки, сказала Вега. —  Два года без секса с твоим-то темпераментом. — Это стресс, а не темперамент, — по-прежнему не глядя на нее, буркнула Леа. Она спешно пыталась прийти в себя. Вега тоже решила далее не развивать щекотливую тему. Если бы Леа сейчас на нее посмотрела, то взгляд красноречивее слов поведал бы о том, что не только про дар эмпатии она не знала, а вообще знакома с собой на очень усеченном уровне. Но зрительного контакта не случилось. Словам Вега предпочла молчание. В конечном счете каждый сам делает выбор. Она отпустила Леа. Та собрала одеяло, свои вещи и покинула помещение. Оставшись в одиночестве, Вега мысленно обратилась к зрительному импланту, пролистала коллекцию видеозаписей, начатую вчера вечером. Был там первый диалог в кухне с называнием имени Лоры, затем побег Леа в гостиную и попытка присягнуть Соле кровью, за которую та невидимым ударом швырнула Леа в озеро, затем ночной диалог о даре, утреннее купание и, наконец, эротическая нота, не ставшая для Веги неожиданностью, но, к сожалению, снятая не с лучшего ракурса. Правда, если запустить процесс медленнее и добавить музыки… глядя в истинное лицо Леа, потерявшей самоконтроль, Вега мысленно перебрала несколько мелодий, а потом передумала. «Не стоит портить момент, — решила она, убирая видеозаписи обратно в память, и передразнила: — Темперамент? Не-е, даже не слышали»