Тёмное солнце. Welcome to Dark Sun

Леа сбежала к себе и закрыла дверь. Никаких слез еще не было — только сытая слабость раскрывалась где-то в теле чуть сонными цветами. Слезы придут позже вместе с внутренним инквизитором и тогда не спастись. А пока, бросив на кровать охапку вещей, стараясь не думать и не вспоминать «последние прожитые минуты», хотя все тело светилось отголоском произошедшего, Леа так же бегом отправилась в душ. Вряд ли она собиралась смыть там с себя память прикосновений. Скорее, ей хотелось остаться одной. Закрывшись шумом бешено барабанящей воды, стать незаметной даже самой себе и тем успокоиться. Только ничего не получилось. Струясь по коже, вода напомнила озеро. Прикасания — Вегу. Леа поймала себя на потирании запястий. Осмотрела на предмет появления синяков — будто именно это изначально и хотела сделать — осмотреть, а не повторять захват. Следов нет — чистота крови дает ту самую способность к быстрой регенерации. Даже Вик всегда завидовал… Резко выключив воду, выключая вместе с ней внезапно появившийся образ любимого парня, Леа принялась растирать себя полотенцем. Сбежала из душа, надела свежий комплект униформы и тем подытожила окончание личного времени. «Пора! — скомандовала себе, заглушая шуршащие по углам мысли. — Лали всегда приходит к семи, а уже пять минут восьмого!» Но в кухне никого не оказалось, кто мог бы спасти Леа от себя самой. Только печь с узорами солнцепоклонников да открытое в утро окно. Поразмыслив на тему — не пройтись ли в гостиную, проверить, может быть, там что-то нужно, Леа решила не ходить. А вдруг там сидит Вега и им придется посмотреть друг другу в глаза? Понятно, что для Веги в этом не будет и тени сложности, но Леа еще не готова вернуться в мир. И пока здесь никого нет, то можно потренироваться, например, в варке кофе. И если он не получится, то Леа успеет избавиться от неудачного опыта и забыть о нем. Вспоминая порядок действий, которые подглядела у Лали, закрываясь ими от любых иных размышлений, Леа засыпала две горсти зерен в ручную мельницу, покрутила рычаг, ощущая в его сопротивлении аллегорию происходящего. Зерна перемалываются жерновами — так сама жизнь перемалывает твердость человеческих принципов, превращая ее в муку. И в мУку тоже. Горечь в кофе — синоним истины. Сладость — приятный самообман. Остальное — фантазия по вкусу. Залив полученную крупку водой, Леа поставила турку на разогретую плиту и принялась ждать. Нет ничего сложного на этом этапе, сказала она себе, вспоминая простые требования Солы, озвученные на стадии покупки: «Сроком пока на два года мне нужна полезная и послушная девушка приятной внешности. Исполнительная, неглупая, умеющая держать лицо вне зависимости от своего настроения и душевных бурь. Ты это сможешь?» В жизни вообще все предельно просто — размышляла Леа, оставив прошлый вопрос Солы без ответа, потому что, разумеется, она это сможет! И в глаза Веге посмотрит без смущения и вообще будет вести себя так, словно ничего не случилось. Не было ничего! Пусть докажет обратное! «И все-таки — что это было?» — в поисках ответа Леа заглянула в колодец турки, но оттуда выглядывало только ее собственное отражение, поднявшееся впоследствии пеной. Успев снять кофе вовремя, Леа еще некоторое время подержала турку над плитой — Лали так делала, — и едва не расплескала напиток от испуга, заслышав шаги за спиной. — Ммм, коф-фе… — на ходу заплетая косу, произнесла Лали. — Пахнет как настоящий. А тебя ждут в гостиной. Иди — торопись. Она закрепила конец косы витым алым шнурком и уточнила: — Гарри. — Системой зафиксирован характерный гормональный рисунок, — сказал Гарри, внимательно глядя на Леа, явившуюся пред его не очень светлые очи. Он будто пытался определить на глаз — был ли у нее секс полчаса назад. Сола тоже здесь присутствовала. Она, видимо, только успела принять душ — волосы были влажными и идеально расчесанными. Тело укрывала накидка, напоминающая нечто среднее между римской тогой и индийским сари. Правда, для первой ткань была слишком нарядной, а для второго строгой. Сола тоже ждала ответа, хоть вопрос, как таковой, и не прозвучал. — Простите, не думала, что это тоже учитывается, — холодно ответила Леа. Она выразительно замолчала, ожидая, что Гарри сам догадается, но он лишь изобразил знак вопроса довольно дурацким выражением лица. Сола, откинув на спину волосы, отвлеклась на Лали, принесшую ей кофе. Наверняка тот, что сварила Леа, потому что Лали за слишком короткое время успела бы только попробовать его на вкус и оценить — достоин (либо — нет). Леа посмотрела на гладь неба в озере. Такая свободная. Великая обманщица вода — мастерица иллюзий, была самим спокойствием. — Я сама всё сделала, — глядя на воду, сказала Леа и повторила. — Не думала, что это тоже учитывается. Гарри выругался. Его коллега хмыкнул, достал планшет, дал отбой электронному происшествию. — Запреты поставлены тобой — ты можешь их отменить или ослабить, — сердито сказал Гарри. — Не могу же я несколько раз в сутки сюда бегать. И на месте Марии я бы уже в бешенстве был. — Сейчас кофе допью и разгневаюсь, — пообещала Сола. — Отменить запреты? — спросил помощник, поднимая глаза от планшета. — Нет! — почти вскрикнула Леа и тише добавила, — этого больше не повторится. Гарри махнул рукой, как бы говоря помощнику — валим отсюда. — У меня до начала рабочего дня еще два часа. Я вообще-то домой ехал, в душ сходить, переодеться… Леа только сейчас отметила легкомысленный наряд здоровяка. Судя по всему, проведшего эту ночь очень весело. — Прости, ничего личного, — оглянулся Гарри с запоздалыми извинениями к Соле. — Лали проводит, — ответила та, сверкнув холодом вежливейшей улыбки. Лали уже спешила выполнить поручение. Конечно, ведь по словам той же Солы — она идеальна! Стоя на прежнем месте, откуда широко просматривалось озеро, Леа не хотела отрывать взгляда от воды, вспоминая, как спокойно было под ее защитой, красиво и прохладно. — Что здесь произошло? — спросила Сола. — Этого больше не повторится, — ответила Леа из-под воды. Сола раздраженно поставила кофейную чашку на стол. Ее следующая фраза показалась Леа забавной, несмотря на совершенно невеселую ситуацию. — О, Великая, дай мне равновесия! — экспрессивно воскликнула Сола. — Чего именно не повторится?! Леа резко сорвалась в звонкие пояснения, топя происшествие в словах: — Прости! Я не была уверена, но Вега сказала так можно, и я ее послушала. Мы искупались в озере. Голыми. Пока все спали. Мы видели звезды! Прямо из-под воды! И это было так… необычно. — И возбуждающе? — усмехнулась Сола, не выдерживая совершенно дурацкой ситуации, когда приходится обсуждать, прости господи, самоудовлетворение служанки. — Говорят, секс от стрессов помогает. Вернее, я читала даже, — по-настоящему краснея, закончила Леа. — Подумай в следующий раз о сумме штрафа, которая прибавится к твоему долгу. Может быть, это тебя успокоит, — ответила Сола. — Либо внеси изменения в профиль. Я не хочу больше видеть Гарри. — Я поняла, — с готовностью заверила Леа. — От души солидарна в этом вопросе, поэтому приложу все возможные усилия… — Замолчи, — оборвала Сола, как если бы поняла, что Леа издевается, хотя ничего такого Леа не хотела… — Иди за мной, — сказала она и направилась к выходу. А ведь так хорошо все начиналось! Птицы этим утром перестали пугать и звезды из-под воды были прекрасны. Когда все стало сложнее и почему? — задавалась вопросом Леа, следуя за Солой. Для мысли о том, куда и зачем ее ведут, места в голове Леа уже не осталось. Миновав террасу, ступеньки к озеру и спуск, углубились в сад. Под подошвами захрустел мелкий гравий. От земли здесь пахло росой и свежестью. Яркие краски тропических цветов, листиков, кустиков и даже птиц искрились в лучах солнца. Все радовалось наступающему дню, кроме Леа, обреченно следующей за неизвестностью. Сола не торопилась, но у нее был широкий шаг, поэтому двигались достаточно быстро. Леа старалась приноровиться, чтобы не отставать и не наступить на пятки. В целом у нее это получилось. В процессе сама не заметила, как тропинка привела к ротонде. Вчера вечером Сола беседовала здесь с Отцом о бессмертии, равновесии и каком-то отказе. Мимолетно вспомнив выхваченные из контекста фразы, Леа пробежала по ним памятью, а затем предпочла выбросить из головы. Разговор, похоже, предстоит нелегкий. Уж точно не об Отце и бессмертии, поэтому не стоит загружать себя еще чем-то. В ротонде Леа еще не была, лишь видела издалека — круглая беседка из белого камня, стоящая на небольшом возвышении, наполовину спрятанная под ковром плетущихся растений. Конусообразную крышу поддерживают восемь тонких колонн. Изнутри Леа увидела, что потолок расписан охрой в стиле одного из островных племен. В их орнаментах тоже прослеживались мотивы культуры сонцепоклонников. Под потолком, свисая из самого центра купола на трех цепях, закреплена стеклянная чаша-светильник с горящим в ней даже сейчас огнем. Немного странно выглядит огонь, если смотреть на него снизу сквозь золотистый слой налитого в чашу масла. «И немного страшно» — мысленно добавила Леа, представив, как чаша с горящим маслом переворачивается прямо на голову. Сола тем временем взяла один из свернутых ковриков с лавочки, притулившейся на самом краю под плющом, протянула Леа. Показывая пример, расстелила свой, такой же, на полу, разулась и села, скрестив ноги. Леа устроилась напротив, в точности скопировав все действия. — Ты сказала, что няня научила тебя приветствовать солнце. А как с медитацией? — непредсказуемо сменив гнев на милость, спросила Сола. Леа грустно пожала плечами и честно призналась: — Я пыталась научиться сама, но у меня не получается. То есть я все знаю и делаю правильно, но ничего не происходит. Сола улыбнулась. Она посмотрела на Леа с таким искреннем сочувствием, что на душе последней стало теплее. Сердце стукнуло и потянулось за пониманием, как все живое тянется к солнцу.  — Помедитируй со мной как умеешь, — сказала она. — Попробуй максимально вернуться в тело, не уходить из себя. Здесь нас никто не побеспокоит. И если тебе важно знать, то я не сержусь. Понимаю, что у тебя в душе сейчас полный раздрай, — сложив пальцы в мудры, Сола оставила руки на коленях, подарила Леа еще одну светлую улыбку и прикрыла глаза. — Пообещай мне только одно — никогда не готовить в плохом настроении, — попросила она напоследок, но уже не открывая глаз. — Конечно, — скупо отозвалась Леа, мысленно от всей души обещая поступать лишь так. «Ведь она именно попросила, а не приказала!»  Не исключая, что странная женщина, сидящая напротив, может слышать все, что происходит у нее в голове, Леа мысленно заверила ее в полной своей лояльности, что постарается и так далее. Пока заверения не утонули в истеричном потоке сознания. На самом деле мысли Леа и вместе с ними скрытые под маской спокойствия эмоции походили сейчас на большую стаю маленьких черных птиц. Загнанные в тесное пространство, безумные, крича от страха, обид, непонимания, птицы рвались из плена и больно ранили Леа изнутри. Она тоже не знала, что делать — выпустить их не могла. Только отгородиться, повторяя за Солой ее действия. Вспоминая все, что знает о медитации, Леа сделала глубокий вдох. В нем, вместе с чуть сырым воздухом, попыталась вдохнуть запах доверия. Оно присутствовало здесь. Она его чувствовала, да только не могла удержать в себе насовсем. Несмотря на слова Солы о том, что она не сердится и понимает, тревожность все равно ждала подвоха. Трепыхаясь затаенным подозрением, тянула вниз, заставляла Леа, слегка прикрыв ресницы, еще некоторое время наблюдать за сидящей напротив хозяйкой. Сола выглядела спокойной. Умиротворение исходило от нее, а утренний свет, касаясь лица, становился нежностью. «Она совершенство» — с горечью сожаления о том, что ей самой никогда такой не стать, вздохнула слабая птичка. Леа закрыла глаза. «А ты! А ты! А ты!» — немедленно понеслось со всех сторон и стало больно. Губы Леа дрогнули. «Что я делаю здесь, на крыше мира? Как я могу медитировать в таком состоянии?» Очередной горький вздох она кое-как трансформировала в просто глубокий вдох. Сказала себе, что нужно следить за дыханием. Можно дышать на счет, когда, отвлекая от дум, тепло отраженного света коснулось лица — солнечный луч где-то преломился и брызгами рассыпался по коже. За теплом отраженного луча Леа грустно отметила свежесть сада, запах цветов и океан спокойствия. Он тоже дышал неторопливо и величественно. Уходя бесконечностью прямо в космос, принял в себя Леа. Не топил, не подавлял, а бережно удержал от головокружения, когда пространство незаметно изменилось. — Я, наверное, уснула, — неуверенно произнесла Леа, оглядываясь по сторонам. Она по-прежнему находилась в саду, только уже не на «крыше мира», как мысленно успела назвать дом Солы, а в старом поместье отца, где сад — ровесник особняка, и оба существуют не меньше, чем с «начала всех времен». Огороженный от мира древней, каменной стеной, кусочек запустения жил в теле Города инородным элементом. Если верить архивам, то когда-то поместье стояло в глухом пригороде, затем Синга-Сити шагнул далеко за бывшие окраины, превратив зеленые джунгли в бетонные, и только «Белая вилла» осталась нетронутой ни городом, ни прогрессом, а лишь старостью. Те же архивы рассказывали, что когда-то фамилия Лоры была весьма многочисленна — в доме жила куча родни и их слуг, вперемешку переехавших позже на фамильное кладбище. К моменту рождения Лоры дом уже производил довольно печальное зрелище. Жилым оставалось лишь южное крыло. Остальной стоял заколоченным из-за аварийного состояния. В крыле в разных комнатах жили отец с матерью, Лора с няней, кухарка, горничная и двое слуг. Был еще дедушка — отец отца — «высокий бессмертный», но Лора никогда его не видела, потому что дед жил затворником в домике, затерянном где-то в центре давно запущенного сада. Раз в неделю один из слуг уносил ему корзину с продуктами и выстиранной одеждой. Больше никому ходить туда не разрешалось. Впрочем, ни у кого не возникало желания углубляться в дикие заросли, в которые превратился сад. И если дом еще как-то держался, то благородные когда-то деревья бесславно проигрывали в схватке со временем. Днем они были похожи на одиноких стариков, а ночью на скрипящих и стонущих монстров. Тоскующие по людскому вниманию, забытые детьми, стесняясь неприглядной дряхлости, деревья обреченно сдались лианам, позволив переплести косматые кроны в единое целое, чтобы спрятать под тем ковром корявые тела. Солнечный свет навсегда исчез с запущенных дорожек, давно пересохших фонтанов и густо затянутых плющом старинных статуй. Белесые фигуры, едва угадывающиеся под мохнатым покровом ненасытных лиан, здорово пугали в детстве маленькую Лору — казались ей душами грешников, обреченных на вечные муки. И даже сейчас, оказавшись в странном сне о собственном прошлом, Леа поежилась от неприятного чувства и еще раз огляделась. Эту дорожку она помнила, знала, в какую сторону нужно бежать к дому, но не могла понять — что делает здесь? Как здесь оказалась? Вместо ответов, вместе с вечной сырой тенью оплакивающего молодость сада, на затылок надавила тяжесть какого-то очень древнего страха. На плечо Лоры легла знакомая рука. Мир мгновенно раскололся надвое. Одной его частью осталась Леа — взрослая девушка, наблюдающая за собой — семилетней девчонкой, доверчиво улыбнувшейся немолодой, смуглой женщине, выросшей за спиной из ниоткуда. Няня всегда ходила бесшумно. Няня всегда была рядом. А еще Лоре всегда казалось, будто бы Няня прикрывалась старостью, как люди иногда прикрываются дряхлой одеждой. Глаза у нее были слишком живыми для пожилой женщины. — Почему ты не спишь? — повторила вопрос Няня, понизив голос почти до шепота. Держа Лору за плечи, чуть склонилась, внимательно заглядывая ей в глаза. В детстве Лора часто видела этот взгляд — он казался вниманием, рифмующимся со словом «нужность», но сейчас Леа испугалась до дрожи, потому что всевидящее око буравило мысли. Казалось, в глазах маленькой Лоры Няня видит наблюдающую за ними взрослую Леа, хоть это и невозможно. «Это «недостающие пазлы», о которых предупреждала Сола. Я просто вспоминаю моменты из детства, которые почему-то забылись. Неудивительно, что Няня виделась раньше иначе — я ведь была другой. И конечно же, она не может оттуда видеть меня нынешнюю» — Птицы не дают мне спать, — шепотом ответила Лора. — Они кричат все время. Даже когда я уши руками закрываю. Они что-то хотят от меня. Я не знаю. Мне страшно! Леа помнила, как тогда Няня обняла ее с любовью, но сейчас это почувствовалось неожиданно и по-звериному крепко. «Да она просто сграбастала меня!» — переживая момент заново, Леа, как и тогда, вскрикнула от неожиданности. Только маленькая Лора где-то в прошлом обняла гибкую и очень сильную фигуру, а Леа едва поборола желание защититься. — Это плохо, — страшно прошептала Няня. — Это никуда не годится, — без объяснений Лора мгновенно поняла, что крик птиц действительно плохо. Об этом нужно молчать и скрывать. Значит, не зря она ничего не сказала той женщине, которая появилась намного позже и назвалась мамой. Но только сейчас Леа поняла, что Няня говорила тогда не ей, а той, что стояла за спиной. — Тебе нужно родить нам другую, — ввергая Леа в ужас, прошипел голос Няни из прошлого. — Я с самого начала предсказала, что эта не подойдет. Сол сигнум. Няня еще несколько раз произнесла непонятные слова, пока Леа не проснулась, громко повторив их. Не удивилась — с ней неоднократно случалось подобное. Проснуться от собственного голоса, повторив фразу из сна — обычное дело. Правда, в этот раз было кое-что иначе. Леа точно знала, что слова значат, пока находилась во сне-памяти, и стремительно потеряла их смысл, произнеся вслух. Почти физически ощутив потерю, Леа озвучила странные сочетания букв, не несущие для нее лично никакой информации. Они родились легко, будто присказка, знакомая с детства, или как придуманный детьми язык, только настоящий. А еще слова вызвали ощущение легкой дрожи, и Леа растерянно замолчала, заметив, что Сола наблюдает за ней из-под ресниц. Совсем как прошлой ночью, когда Леа проснулась после купания, о котором в тот момент ничего не помнила, ее первая мысль была о нечестности подглядывания. Вторая о том, что Сола умеет читать мысли или что-то вроде того, прозвучала с обесценивающей иронией. Взгляд Солы действительно был несколько потусторонним, но телепатия — это слишком… смешно — поставила мысленную точку Леа. — Я видела все, что сейчас тебе открылось, — сказала Сола. — Хочу, чтобы ты это знала. Выражаясь привычным городу языком — память невозможно стереть. Все, что происходило, запоминается не только человеком и не только на период его недолгой жизни. Закон Кармы стоит на этом принципе. Другое дело, когда твое же сознание отказывается что-то знать или помнить, или кто-то просто «отвел глаза». Сола замолчала. Леа хлопнула ресницами и ещё раз огляделась. Похоже, дело плохо — она спит наяву и ей даже снится разговор с Солой. Ведь на самом деле Сола не произнесла ни слова? — Нет, твоя няня не обладала гипнозом. И странно, что я не смогла разглядеть ее лица, — ответила Сола какой-то другой Леа, озвучившей этот вопрос где-то в параллельной реальности. — Я этого не говорила, — растерянно открестилась она. — Я вообще думала про слова. Странные, которые я не знаю. — Ой ли? — Сола чуть вскинула брови. — Действительно? — Что? — переспросила Леа, — действительно ли я это думала? И вновь, как на выходе из сна, ощутила стремительные изменения. Мир оставался прежним, только информация перекраивала восприятие, доводя любой из смыслов до абсурда. Давно попрощавшись с логикой, Леа согласилась на множество реальностей, да только теперь в них запуталась. Не знала, как понять, которая из них более настоящая и о чем говорит Сола. «Хоть бы маркером пометили» — начала мысль Леа, а продолжила за неё няня. — Солнце даёт знаки, — прошептал голос из прошлого. — Знаки солнца». Фраза, которую все вокруг используют ежедневно и по любому поводу. — Sol signum, — раздельно произнесла Леа. Осеклась. Сола молчала. Только смотрела, как медленно, со скрипом Леа осознавала произошедшее. Потеряв дар речи, она сначала в ужасе прикрыла пальцами губы, а затем зажмурилась, но развидеть и расслышать назад уже не могла. Так же, как снова забыть о том, что она знала эту фразу, эти слова и язык с самого детства! Маленькая Лора залепетала на языке солнцепоклонников раньше, чем на английском! — Не вздумай падать в обморок, — предостерегла Сола, внимательно наблюдая за Леа. — Я и там тебя достану. Но поверь — здесь находиться приятнее, и скажи — на каком языке ты предпочтешь продолжить беседу?