Меня зовут Серёжа

БАБАХ! Сергей вздрагивает в ужасе, наблюдая за происходящим. Он здесь игрок без карт и давно отправлен в наблюдатели. Уже год он не может перехватить управление, потому что Птица перекрыл всем им доступ к реальности. Сергей не представляет, была ли для этого такая уж нужда, но прежде он всегда доверял Птице. Зря. БАБАХ! Следующий выстрел громче предыдущего, и Сергей теряет своё хвалёное хладнокровие. — Нет! Птица, остановись! — приказывает он, подбираясь к пульту управления, но вход опечатан липкой тёмной слизью, что пульсирует подобно сердцу. Что-то идёт не так… от слизи несёт гнилью и болью. Чёртова тюрьма! Чёртов Чумной доктор! Да если бы они не задумали тогда этот проект, то были бы в порядке! — Очередной пропавший подросток, — зачитал Сергей городские сводки. — В Питере завёлся серийник, а полиция ничего не делает. Ничего нового… — Ненавижу этих ублюдков, — фыркнул Птица и велел принести ему колы. Сергей вздохнул и открыл банку. Было уже 7 утра, и немного сладкого кофеина им бы не помешало. Сергей работал всю ночь — допиливал обновления для Vmeste. Это был огромный проект, и Сергей тратил на него большую часть времени. Конечно, у него горела еще парочка заказов. Один от правительства, и несколько предложений от частников. Никто ведь не думал, что столько заработать можно лишь на одной социальной сети без доработок… Какая утопия! Сейчас им всем больше всего были нужны мозги Сергея, поэтому никто не мешал ему, только изредка в сознании ошивался Птица со своими комментариями. В основном он напоминал о том, что пора поесть, отправляться в постель или дать право заняться работой Сергею-Сергею — так они звали самую главную личность. В общем, Птица строил из себя папочку, хотя он никогда не был главным. Обычно Птица спал большую часть времени, но в последнее время они все ощущали нервное напряжение. Их друг Олег пропал с радаров, и Сергей-Сергей волновался. Их встреча откладывалась уже в третий раз, и в этот раз напряжение испытывал даже зануда Сергей, который контролировал их общую стабильность. Правда, если здесь объявился Птица, то работу свою Сергей выполнял из рук вон плохо. — А давай сами разберёмся с этим извращенцем? — предложил Птица, наслаждаясь газировкой вместе с Сергеем. Странные ощущения. — Ты очень умный, а я, кроме того, что умный, ещё сильный и красивый. Это было правда, но лишь отчасти. Птица действительно оказался самым тренированным. Он вообще мчался в качалку всякий раз, как умудрялся дорваться до управления. Птица твердил, что он должен следить за собой, если случится внезапная физическая нагрузка. Его обязанность — защищать их, и с этим приходилось соглашаться. Хотя Сергей прекрасно понимал, что они запросто справились бы без Птицы. По-хорошему, им бы всем психиатра. Сергей был умён, и в отличие от остальных он осознавал, что так быть не должно. Это болезнь. Расстройство множественной личности. Он даже как-то читал об этом в тайне от остальных. Писалось об этом совершенно бредово, почти фантастика. Они должны были бы иметь разные национальности, привычки и имена, но то ли психиатры верили в сказки, то ли у них не было фантазии. Даже имена себе разные выдумать не получилось. Да и фамилий у них не было. Большими историями жизни тоже не похвастаться. Вот, например, Сергей — ему 38 лет, и он многое повидал, но чего он видал, он и не помнил. Сначала он уроки просто учил с Сергеем-Сергеем, а теперь впахивал ради семьи, потому что мозги имелись. Пока Сергей-Сергей развлекался с Олегом Волковым, кто-то же должен был за них домашнюю работу делать, даже во взрослом возрасте. — Сергей, — протянул на распев Птица. — Мне скучно до смерти. Давай поймаем этого гада! — Мне напомнить о твоей тупой идее про Сад грешников? — Накладочка вышла. Я просто не доработал концепт! — Ты планировал мучить несчастных бомжей и сирот-беспризорников. Ты, Птица, человек без рода и племени, — Сергей никогда не переставал удивляться той задумке. Он никогда не спрашивал, когда Птица познакомился с Сергеем-Сергеем, но оказалось, что давненько. Сергей всё размышлял, кем же был Птица, но он был скорее темной пушистой пеленой, ощущением. В отличие от остальных личностей Птица не имел даже толком лица и возраста. Сергей просто принял его за очередного старшего в жизни Сергея-Сергея. Уже позже он понял, что Птица олицетворял всю агрессию этого мира. — Меня просто занесло. Признаю. Но я же так его и не создал. — Три миллиона рублей, Птица, на то, что мы даже не использовали. — Ты опять про деньги. — Я всегда про деньги, потому что я кормлю нас. — Мы можем уйти работать в наёмники, как Олег. И весело, и деньги. — Почему я всё ещё терплю тебя? — Сергей тяжело вздохнул, растирая щёку. — Контроль у тебя ослаб после бессонной ночи, ты просто не можешь заглушить моего желания поболтать? — Разве ты не должен быть конченным ублюдком, помешанным на мщении? — Ага! Это я! — усмехнулся Птица, ведя себя, как подросток. — Поэтому давай-давай-давай поймаем этого маньяка! Сергей сложил голову на стол. Прохладная столешница делала хорошо. В голове гудело привычно, но неясно, это было из-за недосыпа или кто-то пытался занять его место. На самом деле идея городского мстителя тоже нравилась Сергею. С их мозгами и организованностью они могли бы разобраться со всякой швалью без проблем. Тем более Птице не сиделось на месте, и раз пока не было никого, кто бы его отвлёк, Сергей мог бы организовать ему развлечение. Конечно, без крови. Сергей представлял очень смутно, на что способен Птица. Они познакомились, когда Сергею-Сергею уже было двадцать, хотя, оказалось, что другие личности знали его с давних пор. — Если ты составишь мне план, то мы можем обсудить поимку… — Как бизнес-план? — Вряд ли ты такое умеешь. — Я способный, — прохрипел каркающе Птица с раздражением. — Как с Садом грешников, — поддел Сергей, но сразу вернулся к своему нудному тону: — Только в этот раз подумай лучше. Никакого неоправданного насилия. И подумай, что нам может понадобиться… В тот момент Сергей и представить не мог, что его решение приведёт к таким последствиям. Он снова и снова бился в дверь их сознания, метался рядом, видя, как умирал его отважный мальчик на холодном полу итальянского дворца. Сергей открывает глаза и пытается понять, где он. Это какой-то карцер? Холодно и влажно. Сколько прошло времени? Они в тюрьме? Если это тюрьма, то где Птица? Сергей совершенно не в кондиции. Ладно. Нужно просто взять себя в руки и работать головой. Сергей не силён в выживании, он скорее мужчина-тюфяк, но если здесь оказался он, то либо больше никто не может выйти, либо все надеются на него. Волнительнее всего за Сергея-Сергея. Этот мальчишка попал в мясорубку Птицы и наверняка сильно пострадал. В той рубке их осталось двое. Миролюбивый Сергей-Сергей и мятежник Птица. — Ребята? — зовёт Сергей, но ему не отвечают. Он остался единственным? От этой мысли его трясёт. Сергей не представляет себя без семьи. Он уже потерял однажды жену и ребёнка. Даже если воспоминания фантомные, то боль самая настоящая. Сергей не может лишиться семьи снова. Сделав пару глубоких вдохов, он пытается успокоить трепет сердца. Нет, они не погибли. Они всё ещё где-то здесь, просто Сергею нужно приложить усилия, чтобы найти их после бардака, устроенного Птицей. Сергей сплоховал. Нужно было убить идею с Чумным доктором ещё в зародыше, но Сергей поддался тщеславным настроениям, не сообразив вовремя, что оказался ведомым наивным переломанным парнишкой без возраста и воспоминаний. Птица — тонкий манипулятор. Сергей вздыхает и качает головой. Попасться на такую очевидную уловку стыдно в его возрасте. Хорошо, что он успел предупредить всех об опасности во время заключения, и Птица не перетащил никого на свою сторону. Но вот Сергея-Сергея жаль. Из-за него сердце не на месте. Сергей видел, как росли Сергей-Сергей и Олег, он помогал обоим, как своим названным сыновьям. После смерти родных он потерял всякую волю к жизни, пока однажды не увидел перед собой сопливого колючего чернявого мальчишку — это был Олег Волков десяти лет. — Почему их больше нет… — шмыгнул носом Олег, и Сергей мгновенно понял, о чём тот говорил. Страдания по потерянным близким у них были похожи, но в отличие от взрослого Сергея Олег был ребёнком чуть старше его погибшего сына. Сергей крепко обнял его тогда, решив за них обоих: «Не нужно, не плачь. Теперь я буду твоей семьёй». Из груди вырывается хриплое рыдание, и Сергей комкает ладонью ворот рубашки. Он задыхается. Те выстрелы всё стоят перед глазами. Олег мёртв, потому что он не распознал деструктивную личность. Сергей может быть гением хоть сто раз, но его мозг не справился с такой простой задачкой. Птица давно точил зуб на Олега. Кажется, их всех хорошо заземлял лучший друг Сергея-Сергея, и поэтому этот сумасшедший от него избавился. Смотреть как Олег взрослеет было для Сергея глотком счастья, но Птица разрушил всё. Слёзы застилают глаза. В грудной клетке звенящая пустота. Но сейчас не время для страданий — им нужно срочно выбираться. Сергей смаргивает влагу, поднимается с постели и пытливо разглядывает дверь и окна. Всё недавно заменили, поэтому задача усложняется. Придётся драться, хотя Сергей совершенно этого не умеет. Тем более, если это действительно тюрьма, то нет никакого смысла в паре охранников. Думай, Сергей, думай! Значит, нужно разведать обстановку. Кто держит их взаперти и по какой причине. Сергей разминает плечи и ноги. Они давно были без сознания, но здесь нет капельниц. Достаточно давно, чтобы тело утомилось, и недостаточно давно, чтобы переходить на медицинское кормление. Сколько времени могло пройти? Как жаль, что глядя в зеркало, Сергей не может понять, сколько лет Сергею-Сергею, да и никакой отражающей поверхности нет и в помине. Остаётся только ждать. Правда ждёт Сергей недолго. Слабый свет из окон под потолком всё больше распугивает полутьму камеры. Уже утро. Внезапно до слуха доносятся кукареканья петухов. Это деревня? Напряжение растёт сильнее, и нервы сдают. Сергей бы с удовольствием сейчас поменялся местами с кем-нибудь ещё, но в голове до сих пор тишина. Так непривычно. Радует лишь то, что Птицы нет. Сергей его пока не нашёл. На самом деле вновь клонит в сон, но без хотя бы крупицы нельзя засыпать. Мозг нужно нагрузить. Но слышится лязг и стук шагов, и Сергей столбенеет. — Олег? — выдыхает он, не в силах поверить в увиденное. Да, этот Олег чуть старше, чем в последний раз, когда они встречались. Но это ровно тот Олег, который был расстрелян прямо на глазах всей их семьи. Сергей щурится от количества света, проникающего из-за двери. Не потерял. Он никого не потерял. Руки дрожат, и слов не находится. Только бесконечное чувство вины. Его любимый мальчик пострадал из-за глупых решений самовлюбленного взрослого. Не верится, что Олег жив, хоть тот и стоит сейчас перед ним. — Как же ты… Олег! Но кричит это Сергей уже захлопнутой двери. Конечно, его не простили, и за такое невозможно вымолить прощение. Олег остался жив каким-то чудом, и Сергей благодарен ему за это до глубины души. С щеки скатывается одинокая слеза. Шмыгая носом, Сергей шепчет: — Извини… Извини меня, Олег… — прижимается щекой к металлической двери. — И спасибо тебе за то, что выжил. Волнение накрывает так сильно, что какое-то время Сергей ещё не может встать на ноги. Колени дрожат. Жизнь подарила ему ещё один шанс, и теперь нельзя всё испортить. Чтобы защитить их всех, пришло время им всем умереть. Сергей добирается до постели и укрывается одеялом. Прохладно. «Серёженька!» — зовёт он про себя так громко, что кажется, в ушах звенит от мыслей. — «Серёга! Кто-нибудь слышит нашего Серёжу Разумовского?!» Мысли отскакивают эхом в черепной коробке. Никто не отзывается. Сергей, измученный переживаниями, падает в сон. — Птица, что ты наделал?! — злился Сергей, перехватывая управление, которое ему запросто отдали. Они были уже в безопасности офиса Vmeste. Сергей стянул костюм, пропахший огнём. Сердце стучало о клетку рёбер гулко. Сапоги брошены неряшливо, хоть Сергей и был педантом. Пот скатывался по спине градом. В офисе было тихо, уже ночь. Почему всё пошло не по плану? — Да всё по плану! — ворвался в разум голос Птицы. — Чего ты хвост поджал сразу? — Потому что ты убил человека! Вот почему! Как тебе такая причина?! — Пффф, не включай папочку. Мы оба знаем, что не святые. — Но убийство! — страх всё ещё не отпускал. Их поймают! Как Сергей мог так подвести семью… — Нас не поймают, ты и сам это знаешь, — не согласился Птица насмешливо. — Ты всё продумал. Я разработал детальный план подхода и отхода. Ты не нашёл в нём изъянов, а мы можем доверять твоей голове. И Гречкин! Только не говори, что ты не рад его смерти? Он вышел сухоньким из воды. — Мы могли бы сделать с ним то же самое, что и с теми отбросами, — не согласился Сергей. Горящий Гречкин всё еще стоял перед глазами. Яркое фаер-шоу. Птица был хорош в размахе своих амбиций. — Что сделать? Отдать под суд? Он только что вышел, благодаря своему папочке. Разве он чему-то научился, кроме своей безнаказанности? Он первым делом отправился в клуб после слушанья и обдолбался там. Ты видел дело, что я подготовил, — разъярился Птица и был прав, потому что Сергея тоже переполняла злость из-за смерти девочки. Это напомнило ему о сыне… — Хорошо. Хорошо! Тогда нужно проверить, не засветились ли мы где-нибудь. Сергей переоделся в брюки и белую рубашку после душа. Убрал костюм на место, прежде проверив оборудование. Это тайна, спрятанная за святыней Сергея-Сергея, умрёт вместе с ними. Усевшись за рабочий стол, Сергей активировал систему, на что привычно отозвалась Марго. Это напомнило ему, что надо бы вернуться домой сегодня, иначе птица их Серёженьки загнётся от голода. Мальчишка подобрал воронёнка несколько лет назад, и теперь эта тварь гадила в их квартире. Нет, Сергей не был противником животных, но от птицы была куча проблем. Пришлось изворачиваться, когда Олегу Сергей Разумовский трижды рассказал о белом птенце, как о находке. В трёх разных версиях, да. Пришлось обманывать бедного их мальчика, что он плохо слушает Разумовского, раз не помнит, сколько раз тот рассказывал про Марго. Да и споров было из-за этого имени. Все хотели назвать по-разному, но оставили вариант Сергея-Сергея, потому что он проводил куда больше времени с Олегом, в отличие от них всех. А теперь обычному измотанному Сергею приходится заботиться о вороне за всю семью. Как Олег и говорил… Кстати, не звонил он давно. Сергей пытался припомнить, когда на экране телефона, высвечивались знакомая хмурая мордаха. Очень давно. Даже пропущенных не наблюдалось. Сергей надеялся, что с Олегом всё в порядке, и скоро он вернётся с задания. Беспокойство Сергея-Сергея с каждым днём всё усиливалось. Птица стал объявляться чаще, хотя теперь он и был занят своей идеей фикс — очисткой Петербурга от отбитых уголовников, шизанутых извращенцев и зажравшихся чиновников. Сегодня Птица впервые убил… Сергей вздрогнул. Он думал, что от этой новости ему поплохеет, он будет просто в ужасе. Но Птица оказался весьма логичен. Гречкин заслужил. Если справедливости не существовало в России, то созданный ими Чумной доктор её создаст! Прогрузив Vmeste, Сергей вернулся к работе. Новый функционал необходимо было внедрить как можно быстрее, чтобы конкуренты не успели доработать технологию прежде него. От горящих окон на экране резало глаза, и Сергею пришлось запустить полное освещение в офисе. Стало лучше, но от работы его теперь отвлекали массовые уведомления. Такой активности Сергей никак не ожидал посреди ночи. Видео скачивалось, дублировалось, вновь скачивалось и росло как на дрожжах, заполняя пространство соцсети. Сергей открыл с любопытством видео и охнул: — Птица! — закричал он. — Да-да? — нараспев вновь проговорил тот. — Что это такое?! — Это страница Чумного доктора во Vmeste. — Я не об этом. Я про видео. Это то, как ты убиваешь Гречкина! — Нет, это то, как Чумной доктор карает преступников, — фыркнул Птица. — Чего тебя не устраивает? Смотри! Смотри же! Они все нас поддерживают! Люди знают, что мы делаем всё правильно. Нам говорят спасибо. И есть за что! Сергей перескакивал взглядом от одного комментария к другому. Их было слишком много, но в своей массе они благодарили неизвестного мстителя за помощь. Испытав гордость за содеянное, Сергей выдохнул. Птица прав. Что сделано, то сделано. Без Гречкина Петербург только выдохнет с облегчением… Олег оставляет еду несколько раз за сутки, но не отвечает на вопросы о том, какой сегодня день или хотя бы год. На самом деле проходит всего восемь дней с тех пор, как Сергей пришёл в себя. В его логове появляются книги, любимые блюда Сергея-Сергея — сам Сергей предпочитает простую кухню, без изысков. Олег у них выдумщик, всегда готовит что-нибудь необычное, хотя Сергей-Сергей может существовать исключительно на чипсах, сколько бы ему ни предлагали овощи на пару. Олег зря старается. Никто из семьи это не ценит. Сергей ест понемногу всё, чтобы не обидеть. — Почему у тебя такой плохой аппетит? — наконец, спрашивает Олег, забирая недоеденный жульен и рагу с какой-то необычной приправой. Быть может, это даже не рагу. Сергей не силён в этом. Олег беспокоится из-за сущих пустяков, хотя у самого проблем куда больше, чем у вполне себе здорового Сергея. — А что с твоим голосом? — Неудачная операция. — Прости… — так много сожаления давит на желудок, что даже тошнит. — Я должен был… — Хватит. — Нет, выслушай, Олег… — Я не верю, что ты мог сделать что-то подобное без причины. Сергей склоняет голову вниз. Вина давит тяжело на плечи — она большая и неповоротливая. Олег стоит всё ещё в дверях. Он никогда не заходит. Сергей сидит на своей постели, не двигаясь. Между ними шесть метров или чуть больше. Неясно, как можно такое объяснить. После целой жизни, проведённой с Сергеем, со всеми Разумовскими, Олег просто не поверит. Вот бы здесь был Серёга, он бы скоро с этим разобрался. Сергей же никогда не был звездой вещания. Он просто компьютерный гик. Дайте ему первую строчку кода и оставьте одного, но не заставляйте подбирать слова для правильного спича. — И причина есть, — Сергей запинается, но сжимает упрямо челюсти. Он здесь старше! Несмотря на то, что Олег давно не выглядит, как маленький мальчик, именно Сергей взял на себя ответственность за его счастье. — Я болен. — Это очевидно, — кивает Олег и даже, видимо, собирается уйти. — Послушай, это не временное помутнение. Сейчас ты говоришь с Сергеем. Мне 38 лет, много лет назад я потерял своих жену и ребёнка, и с тех пор моим сыном стал ты. — Серый, ты на той заварухе головой настолько сильно ударился? Сначала я слушаю бред про бога воронов, потом ты горстями глотаешь какие-то колёса, а теперь «Люк, я твой отец»? — Кто такой Люк? — не сразу соображает Сергей, на что Олег закатывает глаза. Да, он не силен в поп-культуре. — Я говорю тебе правду. Разве ты не замечаешь моего странного необъяснимого поведения? — Как пять пуль в моём теле? — Прости, — вновь тянет Сергей, готовый повторять это просто постоянно. Так дышать становится чуть легче. — Но я сейчас не об этом… Олег, это расщепление личности. — Серый, я не стану вестись на очередные твои манипуляции, — Олег хмурится, но всё равно не уходит. Это хорошо. Это очень хорошо, потому что это значит, что Олег всё ещё верит Сергею Разумовскому, даже после произошедшего. Преданный мальчик до последнего вздоха. — Не знаю, чем я думал, когда устраивал теракты. Ты явно был не в себе. И сейчас я понимаю, что слишком полагался на нашу дружбу. Тебе нужно просто прочистить мозги, чтобы мы могли всё обсудить…  — Так я и пытаюсь обсудить, — качает головой Сергей. — Мои мысли вернулись на места. И я говорю тебе это сейчас. Олег, у Сергея Разумовского расщепление личности. — Что это должно значить? — Это значит, мой милый, что нас в этой голове несколько человек. И все мы очень разные. — Ты в край ебанулся, Серый, — выдыхает прерывисто Олег, качая головой. — Эм. В целом, это психиатрия, так что можно сказать, что ты прав. В тюрьме нас пытались лечить, но, видимо, они всё-таки ошиблись. И последствия ты видел… — Сергей взмахивает рукой, отводя взгляд. Тихий шелестящий голос и вечный кашель Олега — ответ на всё их безумие. — Тебя лечили в тюрьме? Так вот откуда были те таблетки? — Да, я видел, как главный Сергей их употреблял, чтобы заглушить голоса и галлюцинации. Но ничего не вышло… — Ещё бы что-то вышло, — фыркает Олег и задумчиво склоняет голову вбок, как делал с самого детства. — Никому не нужно реально кого-то лечить в тюрьме. Мне нужно узнать больше про твоё лечение. Поговорим, — он прочищает горло нервно и сжимает ладони в кулаки, — когда я вернусь. Сергей хочет остановить его, потому что поговорить они могут и сейчас, но Олег уже закрывает дверь. Вновь возвращается тянущее скучное ожидание. Всё свободное время Сергей проводит в своей голове — там полный дурдом. Но в какой-то момент посреди развалин сознания слышится плач. Серёженька рыдает во тьме, и Сергею приходится ещё ухитриться, чтобы тот услышал его. Сергей плачет вместе с крохотным мальчишкой, когда к нему тянутся слабые ручонки. Члены его семьи постепенно возвращаются к нему. В груди от этого печёт сладостно-больно. Серёженька висит на нём обезьянкой и хнычет о том, что все умерли. И всё же не все. Только Птица, как оказывается. Сергей выдыхает с облегчением. Вот почему Птицы нигде нет. Меньше всего ему хотелось бы сейчас наткнуться на этого чокнутого. Серёженька видел, как Птице откусили голову. После приступа детской истерики Сергей, наконец, узнает, что Сергей-Сергей просто исчез, но он жив. Хотя это было очевидно, учитывая, что их тело всё еще функционирует. Осталось ещё двое. Сергей никак не может простить себя за то, что теперь с ними не связаться. Птица обещал ему величие, а в итоге они попали в тюрьму. Серёженька жмётся к Сергею доверчиво, как к своему родителю, и это успокаивает измотанное сердце. Снова всех подвёл. — Ты арестован, Разумовский, — Игорь Гром застегнул наручники на запястьях Сергея, и тот вздрогнул от этого щелчка. — Про законы и адвоката ты знаешь, но тебе всё равно это не поможет, потому что гнить тебе в тюрьме очень долго. — Как будто ваша судебная система работает, — усмехнулся Сергей, всё ещё не веря, что у полиции на него может что-то быть. Он был осторожен. — Сколько покарала ваша система реальных преступников, а сколько я? Посмотри на улицы, Игорь, они вышли, чтобы поддержать моё решение проблем, а не ваше. — Ты хвалебные речи о самом себе будешь за решёткой рассказывать. Сумасшедший террорист, за которого выступают одни лишь маргиналы да подростки. Возомнил себя богом? — Я жил в этой несправедливости. И я сделал всё, чтобы уменьшить эту несправедливость ради людей этого города. — Жалко вот тебя, Разумовский, — хмыкнул Гром, поморщившись от боли в плече. Птица отлично поработал, чтобы вывести полицейского из строя. — Талантов вон гора, позиция ответственного гражданина, а в итоге сам убийца. Где ж ты так споткнулся…? — на губах Игоря Грома загорелась мерзкая улыбка, из-за чего всё в Сергее закипело от злости. — Ты говоришь, что победил систему? Только вот ты сейчас на нары отправишься, а я сдам тебя, прогуляюсь, прикуплю шаурму и лягу спать в своей квартире. «Полицейские свиньи-неудачники»? Наивный ты парень. Сергей рванул из рук Игоря Грома, но его тут же ударили под дых. Тяжелые хрипы из легких заполнили блестящий коридор штаб-квартиры Vmeste. Это не могло быть концом. — Я убью тебя! — зарычал Сергей, не веря в происходящее. — Ты и вся полиция поплатитесь за то, что поймали меня! Я мог очистить этот город от нелюдей! Мы были так близки к этому! «ЗАТКНИСЬ!» — прошумело в голове так жёстко, что Сергей застонал и опустил голову. «Птица? Птица! Ты что натворил с нашей жизнью?!» «Этого в плане не было! Прекрати трепаться обо всём!» — Птица негодовал, обратившись в огромную пернатую тень. Сергей ещё никогда не видел такого могущества. Он недооценил масштаб проблемы, и ему стало страшно. — «Ты должен был следить за системой безопасности, камерами и прочем! Что за президентство?!» «Нас не могли вычислить. Я всё проверил. И я подготовил план по развитию Чумного доктора. Ты хотел того же», — напомнил напуганный Сергей. «Но нас вычислили. И ты поторопился с заявлениями. Теперь они применят это против нас!» — звон голоса Птицы стал еще сильнее. — «Мы могли получить всё! Если бы не этот бездарный майор Гром и твой длинный язык!» «Ты ведь всё ещё можешь убить его, Птица. Разве нет?» «Мы в наручниках. В конце коридора нас ждёт куча полицейских. Нет. Без вариантов», — Птица впервые обернулся в свою человечью форму, оказавшись близнецом Сергея-Сергея. Такого поворота Сергей не ожидал. Как он мог повестись на уговоры юнца?! Озлобленного неразумного ребёнка! Где был его хвалёный ум?! — «Теперь мы в ситуации опасности. И ты знаешь, что это значит…» «Я не передам управление сумасшедшему, который втянул нас в эту ситуацию!» «А я и не буду спрашивать», — посмеялся Птица, постановочно запрокинув голову. — «Ты не можешь больше управлять этим телом…» — Сергей дёрнулся и осознал, что действительно руки не двинулись. Он смотрел на то, как он в сопровождении Грома приближался к выходу из здания, но сопротивляться не получалось. Что у Птицы за план?! — «И больше знать тебе не нужно». Сергея макнули в тьму с головой. Из тьмы своего кошмара Сергей выныривает в свою новую обитель — подвал. Уже середина дня, наверное. Состояние смурное, и давление в висках. Почему Сергей проснулся? Дверь скрипит вновь. Ох, вот в чём дело! Она распахивается, и знакомый силуэт предстаёт перед ним. Но в этот раз Олег без подноса. Он просто отходит в сторону. Олега не было почти неделю. Еду приносили его помощники, и Сергей очень по нему соскучился. Серёженька тоже хотел бы пообщаться с давним другом, но он побаивался возрастных изменений в Олеге. Они давно не виделись на самом деле. — Выходи, — хрипит Олег, и Сергей делает несколько шагов к выходу, щурясь. Олег тяжело вздыхает. — Я правда могу выйти? — Да, только сначала ответь, — брови Олега забавно сходятся на переносице, и взгляд этот исподлобья. — Что там с Птицей? — Его больше нет, — Сергей вскидывает ладони, оправдываясь. Он безопасен. Правда! — Он мёртв. Я ничего не сделаю. — Хорошо. Идём. И они идут. По лестнице наверх, пока не оказываются в довольно большом полупустом холле дома. Это здание огромно. Широкие своды держат старые прочные стены. Прохладно. Почему-то холоднее даже больше, чем в подвале. Видимо, тут никто не живёт на постоянной основе, иначе бы обстановка была здесь более гостеприимной. Они с Олегом проходят в гостиную, в которой только-только разожгли камин. Здесь чудесно, если думать о том, что это отпуск, а не плен. Сергей садится на диван осторожно, осматриваясь, и мотает головой отрицательно, когда Олег предлагает чай. Почему-то нервы жужжат ощутимо под кожей, словно электрические провода. Если Сергея выпустили из подвала, то Олег уже что-то да разузнал. Говорить волнительно. Он впервые за 38 лет произносит нечто-то подобное вслух. — Хорошо. Рассказывай, — отрывисто приказывает Олег, садясь напротив в кресло. — Что я должен рассказать? Мне очень жаль… — Не это. Ты — личность-неудачник? — Что такое личность-неудачник? — Согласно отчёту Рубинштейна у тебя развили раздвоение личности. Птица и Неудачник. Если Птицы, как ты говоришь, больше нет, то, выходит, ты Тряпка? — Развили раздвоение? — поражается Сергей, впервые слыша нечто столь абсурдное. Он опускает взгляд вниз, упираясь в свои нервно комкающие брючины ладони. — Ничего подобного с нами не делали. Я всегда был болен этим, Олег. — Что ты имеешь в виду? — Я говорю о том, что ты знаком со всеми личностями Сергея Разумовского. — И сколько их? — Олег сглатывает сухость во рту. — Пять. Но уже четыре. Сергей опасливо замолкает, не зная, как Олег может отреагировать на сказанное. Им стоило рассказать обо всём Волкову раньше, но Сергей боялся потерять возможность с ним общаться. Олег задумчиво постукивает пальцем по подлокотнику. Дыхание перехватывает от такой нервотрёпки. — Кто ты? И в чём разница? — Я… Я уже говорил, что меня зовут Сергей. Мне 38 лет, и я отвечаю за работу, программирование и обеспечение всех наших нужд. — Как тебе может быть 38 лет, если тебе только исполнилось 29 лет? — Потому что мне 38 лет уже 18 лет, — пожимает плечами Сергей. — Я растил тебя и помогал всем, чем могу. Это я решал для вас задачки по математике и писал тебе сочинения в приюте после того, как вы гуляли с Серёжей Разумовским до трёх ночи. — Ерунда какая-то, — бормочет себе под нос Олег, и его можно понять. Не каждый день тебе сообщают, что в твоём друге живёт куча людей. — Да, в это сложно поверить. — Ладно, дальше… — Серёжа Разумовский. Мы зовём его Сергей-Сергей. Именно он с тобой подружился когда-то. Большую часть времени ты общался именно с ним, так что не думай, что мы обманывали тебя или смеялись над тобой. Сергей-Сергей не знает о нас. Мы помогаем ему, когда у него возникают проблемы… — Как ему помог Птица? — Олег усмехается иронично, и Сергея вновь тянет извиниться. — Птица стал неуправляемым, но раньше он защищал Сергея-Сергея, когда вы были маленькие. — Птица стал таким из-за тюрьмы? — Думаю, Птица всегда был таким. Это он создал Чумного доктора, — Сергей не хочет рассказывать о том, кто спонсировал проект. Нельзя пасть ещё ниже. — Тюрьма закалила его, сделала самоуверенным. В тюремных условиях он был за главного, поэтому телом управлял он, если грубо. Думаю, по этой причине Рубинштейн знает о нём. И именно Птица вызвал тебя, чтобы вытащить нас из тюрьмы. — Я как раз хотел спросить об этом, — вздыхает Олег, растирая лицо. — Прошёл почти год. Не верится, что ты не нашёл способ выбраться сам или связаться со мной раньше. — Я бы мог это придумать запросто, но я был в спячке. Я открыл глаза в этом подвале впервые за два года. Птица был не настолько умён, он просто пользовался возможностью, — Сергей пожимает плечами. — Мог ли меня вызвать настоящий Сергей? Это обидно. Даже если Сергей знает, что он всего лишь хитроумный механизм защиты, больно слышать, что близкий человек не верит в твоё существование. А ведь это именно Сергей смазывал когда-то Олегу болячки и царапины и поддерживал на матчах. Но теперь Олег смотрит на него с сомнением, как на психа. К сожалению, Сергей и есть псих. — Такое тоже возможно. Особенно если Сергей-Сергей не был в сознании и вдруг очнулся. Тогда бы он не понял, почему находится в тюрьме. И он тоже мог позвонить. Я не знаю подробностей. Я даже не знаю, как проходило лечение. Ты что-то узнал? — Да, узнал, — кивает Олег, но смотрит почему-то мимо Сергея. Сердце замирает от переживаний. Ничего хорошего их не ждёт. — И что это? — Эксперимент. С помощью лекарств происходит медленное разделение сознания, а с помощью терапии формируются наклонности к убийствам и власти у одной из личностей. Полагаю, это Птица. Возомнил себя всемогущим, а я не понял этого… — Не вини себя, — просит Сергей и чуть сдвигается на край дивана, желая обнять. Олег реагирует очень странно: отшатывается и смотрит волком насторожено. Теперь нельзя. Сергей отползает назад к спинке. — Никто бы не понял. Тем более ты видел нас в разных ситуациях. Ты наверняка встречал и Птицу, поэтому тебе не показалось его поведение странным. — Как вы меняетесь? Я могу поговорить со своим другом? — Прости, но нет. После случившегося я его не слышу. Я пытался искать их в своей голове, но результатов пока толком нет. Сергей-Сергей был сильно травмирован из-за… — Сергей не может закончить то, что хочет сказать. От воспоминаний слишком горько. — Италии… Нам понадобится помощь, чтобы восстановиться. Олег просто кивает, но выглядит слишком потерянным. Это определенно не то, что он рассчитывал услышать. Потирая колючий подбородок одной рукой, он вновь постукивает по подлокотнику другой. Подумать здесь есть над чем, но Сергею бы хотелось, чтобы Олег думал вслух, как раньше. Они всегда делились идеями, и это было весело. — Значит, — начинает Олег, и Сергей вскидывается на него, — мне нужно найти для тебя врача. — Необязательно… Но мрачный взгляд карих глаз Олега говорит, что всё-таки обязательно. Они потеряли его доверие в тот момент, когда прозвучал первый выстрел. Сергей склоняет голову виновато и закусывает губу. И отец из него никакой, и друг не очень. Дайте просто строчку кода и оставьте где-нибудь в углу. Вот и вся его роль. И кажется, если они не найдут Сергея-Сергея, шанса на прощения у него так и не появится…