Меня зовут Серёжа

Олег понимает, что налажал. Он сделал всё верно, когда появилась дисфункциональная личность Серого, но до сих пор паскудно. Кроме того, так и не потрахались. Конечно, Олег не горит желанием трахать злобного близнеца своего друга, но есть в нём что-то знакомое. От этих мыслей становится не по себе. Серый смотрит на него удивлённо и сжимает полы халата. — Что произошло? — Птица вернулся, — пожимает плечами Олег и плюхается обратно на постель, незаметно убирая пистолет обратно на подушку. Серому нельзя знать, что он в самом деле защищался от него. В этом нет ничего такого, просто могут начаться загоны. А Олег устал от загонов. Он любит своего друга очень сильно, но вот именно, что уже совсем как друга. Недавно Серый признался ему в любви, а Олег и слов не нашёл для него. Старые раны уже не так ноют, но очень сложно взглянуть иначе. Да, иногда они обмениваются краткими поцелуями, но в них нет значения. По крайней мере, для Олега его нет. И он просто не знает, как сказать Серому, что им пора идти дальше, оставив прошлое в прошлом. Правда сейчас он сидит, пытаясь справиться с возбуждением. И это уже не сильно похоже на «прошлое в прошлом». Может, всё более прозаично? Олег устал ждать. — И ты спокойно говоришь мне, что Птица вернулся?! — злится Серый, будто это Олег виноват в этом. — А что мне ещё сказать? Да, он вернулся. Он нацепил на себя халат и расхаживал передо мной, — он не рассказывает, что Птица оказался без пижамы по вполне себе определенной причине. Не хочется усложнять. — И что он сказал? — Ничего особенного. Угрожал, как обычно. Я даже не стал обращать внимания. — Но ты должен обращать на это внимание, — вздыхает виновато Серый и подходит ближе, чтобы коснуться шрамов на теле Олега. — Они появились, потому что ты слишком сильно мне доверял… — Они появились, потому что ты болен, — Олег отводит его руку в сторону. — И на самом деле никто из нас пока точно не знает, почему они появились. — Они появились, потому что Птица тебя ненавидит. Потому что он ненавидит всё, что я люблю. Он мне недавно снился. Я думал, что это сон, но теперь я уже не уверен. Значит, он вернулся… — Что он говорил во сне? — Что хочет с тобой расправиться, конечно же, — саркастично усмехается Серый и устало потирает лицо. — Когда бы Птица делился чем-то хорошим… — Мы знаем, почему он такой. И мы с этим разберёмся, — Олег улыбается мягко. — А ещё он грозился, что разбудит Сергея-Сергея… — Я не хочу встречаться вновь с этой тряпкой! — Серый слишком бурно реагирует. — Я так боялся, что он объявится во время операции по твоему спасению… Чуть головой не поехал. Он совершенно не приспособлен к жизни! — Серый, эй, успокойся… Мы не можем закрыть глаза на основную личность. Это же поможет в лечении… — Но я уже здоров! Я полноценный! Зачем мне становиться ещё и Тряпкой или, о, боже, Птицей… Ты совсем не соображаешь… — Я соображаю, что на операции по моему спасению ты настолько переволновался о своей пугливой личности, что твоё место занял Птица. И именно он меня и вытащил. Он мог бы убить меня, но не стал этого делать. Хотя я и подозреваю, что он расчётливо решил, что безопаснее драться, когда твою спину прикрывают. И это хорошо, — Олег смотрит на Серого с теплом. — Это значит, что ты не забыл мои уроки… — Минуточку, разве тебя спасла не Лера? — И как бы она оказалась в двух местах одновременно? Тебя совсем не смутило, что тебя схватили, а потом вдруг все оказались разбросанными по земле. И мёртвыми, — смеётся Олег по-доброму. — Я уже на такое не способен, извини. — Я потерял время… — с ужасом шепчет Серый и упирается взглядом в одну точку. — Олег, время… Оно снова исчезло… А я даже не понял… — Так, Серый. Серый, ты слышишь меня? — улыбка мгновенно исчезает с лица, и он берёт Серого за руки, чтобы тот обратил на него внимание. — Дыши. Ты помнишь как, просто дыши. Всё под контролем, — Олег встаёт и обнимает его, подстраивая дыхание и сердцебиение. Панических атак им ещё здесь не хватало. — Послушай меня, приём уже скоро, а ты был в экстремальных условиях. Люди часто выпадают из реальности в ситуациях, когда адреналин бьёт в мозг. — Да… — соглашается Серый и упирается лбом ему в плечо. — Да, всё хорошо… Спасибо. Но всё же я не хочу объединяться с Птицей. — Кажется, проблема будет в том, что он не захочет объединяться с тобой, — вздыхает Олег, осторожно поглаживая его по мандариновым коротким волосам. — Ты боишься основную личность за слабость, а Птица боится из-за этого тебя. — Ты сейчас на чьей стороне? — возмущается Серый, отстраняясь. — Да я не выбирал никакую сторону, — в который раз оправдывается Олег, потому что проходил через это просто с каждым слиянием. Личности Серого вечно пытаются его поделить, будто бы Олег должен любить кого-то больше. — А мне так не кажется! — Тебе всегда так не кажется. Давай уже спать… три часа ночи. — Не уходи от разговора! Олег ложится обратно на кровать, потому что не хочется провести ещё час за спорами о том, кто лучше: Серый или Серый. Он вот болен, раны после пыток Вадика заживают небыстро. Да и есть над чем подумать. Теперь они имеют представление о том, кто охотится за Чумным доктором, но информации всё равно мало. Но если Вадик в игре, то его заказчик крутит очень большими деньгами. Не за красивую ж мордашку Вадик с ним работает. Блядь, как же всё невовремя! — Ты делаешь вид, что спишь? — Я делаю вид, что сплю, потому что хочу спать, — отвечает Олег, не открывая глаз. — Мы поговорим об этом на сеансе. Хорошо? — Я не хожу на твои сеансы. — Сейчас особый случай! Ты знаешь, что Птице было нужно. И ты видел его дважды. Я хочу, чтобы ты всё рассказал об этом врачу. Олег? Олег! — Серый тоже забирается в кровать и трясёт его за плечо. — Олег, я ведь знаю, что ты всё равно пойдёшь. — Ну раз знаешь, чего ты меня трясёшь? — Просто хотел убедиться, — вздыхает Серый раздражённо и вдруг целует Олега в обнажённое плечо. Аж в жар бросает! Птица, кажется, вскрыл замки сундука, который много лет был прикрыт. — Спокойной ночи. — Спокойной, — кивает Олег, не зная, куда себя деть. Когда Серый засыпает, он выбирается в ванную, чтобы с облегчением подрочить. Проходит почти неделя, но Птица так и не делает никаких попыток навредить. После разговора Олега с Серым, тот на взводе. Его раздирает между опасностью внутри и снаружи. Поиски неизвестного врага ничего не дают, и Серый в ярости. Примерно в это время Олег встречается с Вадиком и даже хорошо проводит время. Конечно же, в тайне от Серого, чтобы не заморачиваться с объяснениями, почему враги не всегда враги. У них есть работа, но они же не всегда на работе. Серый вновь много себе накручивает, и Олег безумно рад, что наступает день терапии. Соколовский Виталий Леонидович — психиатр высшей категории, но не говорит ничего нового, когда они оказываются на приёме. Этот тучный лысеющий мужчина в белом халате занимается лечением Серого уже год. И несмотря на его внешний вид, по заявлению доктора Волкович, с которой им пришлось расставаться из-за желания Серого вернуться в Питер, Виталий Леонидович отменный специалист для «множественников». Сам Серый отзывается о нём как «запустивший себя фанатик психиатрии», но продолжает ходить на сеансы, и Олег решает, что это определённо знак качества, ведь Серый тот ещё привереда. — Личности сплавляются, чтобы вернуться к изначальному Сергею Разумовскому, — пожимает плечами Виталий Леонидович. — Деструктивная личность не могла не появиться, ведь она берёт на себя функцию защитника. — Но как же то, что мы видели, — не соглашается Серый. — Он умер. Его убили на моих глазах. — Доктор Волкович предположила, что вы уже слились, — поясняет Виталий Леонидович, сканируя взглядом замечания предыдущего лечащего врача на мониторе компьютера. — Но, кажется, он просто спрятался. Учитывая Ваши провалы в памяти, мы знаем, что он отвечает за гнев и сильные эмоциональные переживания, которые вам сложно принять. И уже когда совсем нет возможности перенести случившиеся, Вас переключает к детской версии — Серёженьке, — он кивает сам себе, щёлкает мышкой в поисках подтверждений, но всё же поднимается и возвращается в своё кресло перед диваном, на котором сидят Олег с Серым. — Было ли в последнее время с вами некоторое эмоциональное оскудение? Серый только отрицательно качает головой. Нет. Все его эмоции на месте, причём иногда их даже с излишком. Олег бы согласился, только вот… — А секс? Это может считаться за оскудение? Серый бросает виноватый взгляд на Олега. Наверное, ему стыдно, хотя Олег не осуждает за отсутствие желания, не давит и не требует. На них столько всего навалилось, что странно было бы хотеть сейчас трахаться. Нет, Олег, как недавно обнаружилось, только за, однако здоровье Серого важнее. — У Вас проблемы с либидо? — не выказывает никакого удивления Виталий Леонидович, это говорит Олегу, что тот в курсе ориентации Серого. — Не то чтобы… — смущение в голосе Серого становится явным. — Просто всё ещё себе не доверяю. С поцелуями всё отлично, а после… не выходит. Это, конечно, не так важно. — Это важно, Серый, — настаивает Олег, которому раз пять уже приходилось ссориться с Серым из-за этого. Его совсем не привлекает грустно лежащий член средь рыжих завитушек. Олег ощущает себя в такие моменты практически насильником, и его собственное возбуждение гаснет, толком так и не появившись. — Извини… — Не нужно, — Олег качает головой. — Как давно вы не вступаете в половые отношения? Серый задумывается, и Олег вместе с ним. На самом деле очень давно… В последний раз они занимались любовью ещё до всех этих выстрелов. Более того, до появления Чумного доктора. Прошла уже куча времени, когда у Олега в последний раз был секс с Серым. Просто как-то… не было времени, до недавних пор. В голове мелькает воспоминание про Птицу, который едва не задушил его, но после, словно оголодавший, набросился. Олег закидывает ногу на ногу, чтобы никто не заметил его реакции. — Я не… — Серый задумчиво сбивается. — Это было… — Давно, это было давно, — приходит на помощь Олег, хотя он определенно точно не хочет ни с кем обсуждать свою сексуальную жизнь. — Если ты, конечно, не… — Я нет! — протестует Серый и смотрит на Олега так, будто из-за такого предположения можно обидеться. Чего в этом такого? Они взрослые люди. У Олега тоже случались партнёры по сексу за последние десять лет. — Я заигрывать могу, но спать с кем-то… — нос брезгливо морщит. — Я вообще ни с кем не спал… — Что это вообще значит? — удивляется Олег. — Сергей, Вы ни с кем не занимались сексом или кто-то из личностей имел такие связи, но не Вы? Олег замирает. Даже не смотрит на Серого, настолько это волнительный момент. Хотя с чего бы? Он знает своего друга. Он не может ошибаться столько времени. — Хм… — задумчивое хмыканье прошивает нервы. Да говори ты уже! — Я не могу этого вспомнить. Я знаю, что был близок к этому, но не помню. Олежа, мы же так и не дошли до этого? Олег опускает голову тяжело, не ответив. Быть того не может. Просто. Не может. Быть. Наверняка есть ещё одна личность. Может, их десятки. «Предатель», «псина», «ненавижу», «убью тебя». Почему Птица говорил все это? Почему стрелял в него? Его Серёжа никогда бы так не поступил. Этот психопат не мог знать… — Олег? — Сколько ещё может быть личностей? — Олег поднимает мрачный взгляд на Виктора Леонидовича. — Может быть так, что мы не собрали коллекцию помимо Птицы? — Вполне возможно, — кивает врач, но отчего-то совсем не легче. — Если их может быть много, наверное, сейчас нет смысла обсуждать всё это. Нас беспокоит, что Птица вернулся, но мы не знаем, что делать. Серый долго и изучающе глядит на Олега, но тот не поворачивается в его сторону. Он очень надеется на то, что они сегодня больше не станут обсуждать их личную жизнь. Олег удивлён, что Виталий Леонидович не знает толком про их отношения. Видимо, доктор Волкович передала ему данные только по Серому и не коснулась терапии самого Олега. Странно, учитывая, что у него зависимость от Разумовского, как она предположила. Не стокгольмский синдром, как пошутил Вадик недавно, но где-то рядом. Комплекс вины и чрезмерное чувство привязанности, не дающее Олегу отступиться и оставить Серого с концами. Видимо, Виталий Леонидович понимает или решает поступить хитро, но он кивает, соглашаясь. — Птица что-то говорил о Вас? — Что ненавидит меня? И хочет, чтобы я сдох? — веселится Олег. Он не понимает, почему его так сильно забавляет случившиеся, но он совсем не чувствует опасности. — Учитывая, что он стрелял в тебя пять раз, он не шутил. Тебе нужно держаться от меня подальше, — в который раз повторяет Серый, и Олег замыкается. — Думаю, я сам решу. — Тебя могут убить. — И кто же? Ты? — Птица, конечно же! — Серый всплёскивает руками. — Но Птица — это часть тебя, — настойчиво повторяет Олег. — Ненормальная часть меня. — Да, вероятно, Серый, — раздражается Олег, глядя в горящие синевой глаза. — Но если он действительно твой склад агрессии и боли, то мы не можем его в этом винить! — Кхм, — прерывает Олега Виталий Леонидович, и на него, наконец, обращают внимание. — Вряд ли, Птица отвечает за боль. По крайней мере, за боль основной личности. Серёженька был хранителем боли. Я бы сделал предположение, что Птица отвечает за механизмы возбуждения… — Чего? — прыскает вдруг Серый. — Птица — это недотрах? Олег ощущает, как узел начинает заворачиваться в животе. Вот чёрт! Они снова вернулись к этой теме! Можно уже встать и уйти? — Нет, но иногда и он, — кивает Виталий Леонидович и принимается разъяснять: — Ваши субличности верят, что они отдельные люди со своей историей. Чем старше и активнее субличность, тем больше у неё историй из вашей же жизни. Вы говорили, что Птица был с Вами с самого детства? — Да, это был мой воображаемый друг ещё до появления Олега. — Вы помните, что случилось, когда появился Олег? Как отреагировал Птица? Серый переводит взгляд с врача на Олега и задумчиво жуёт нижнюю губу. Даже это просто действие выглядит сексуально. Олег совсем рехнулся. — Нет, а что-то случилось? Было что-то? — Серый смотрит вопросительно на Олега, но тот лишь пожимает плечами. — Всё было хорошо. С Серым было довольно сложно подружиться, но в итоге мы всё-таки сошлись. Помнишь, после драки на площадке? — Олег улыбается. Забавные и милые воспоминания настоящей суровой приютской дружбы. — Мы тогда не ссорились, и меня никто не пытался убить. Просто Серый был довольно закрытым ребёнком… — Значит, Птицу либо сместили, либо он принял Олега как своего друга. Если вы сдружились только после драки, то это имеет смысл. Птица счёл вас союзником, — ручка Виталия Леонидовича заскрипела на бумаге. — Помните, когда вы ссорились? Как вообще развивались ваши отношения? — Мы не ссорились… — Эм, — Олег вздыхает. Чёрт-чёрт-чёрт. — Мы часто ссорились раньше. В тринадцать он врезал мне, но так и не сказал, за что. — Что? — Серый в шоке буравит его взглядом. — Мы не могли ссориться. Что ты вообще мог такого сделать, чтобы разозлить меня? Разве ты не понял раньше, что я сумасшедший, раз бью тебя без причины? Волков, у тебя у самого с головой всё в порядке? — В тринадцать лет что-то произошло? — интересуется Виталий Леонидович. — Если Вы больше не поднимали эту тему, то нашли причину. — Вообще, — Олег подбирает слова осторожно, внимательно следя за реакцией Серого. Ну, была не была! — Я решил, что это ревность, потому что я сам думал однажды тебе челюсть сломать, когда ты в пятнадцать решил вдруг научиться целоваться с Ваней-дылдой. — О, это я помню, — усмехается Серый. — А что, мне пятнадцать, и я нецелованный. Нечестно. Все уже с кем-нибудь целовались. — Ты мог просто сказать мне. — Ты мог бы и сам догадаться. Я поцеловал тебя на той дискотеке, а ты потом месяц меня избегал! И у тебя тогда была девушка. — Какая девушка? — поражается Олег новостям, ведь в то время он сох по Серому и очень сильно боялся это принять. Всё-таки с братьями так не поступают, да только вот Серый не был ему братом. Олег себе тогда все руки стёр, как только появлялась возможность. И перед Серым так стыдно было. Это ж когда они поцеловались на дискотеке, Олег испугался, что Серый прознал про его желания и теперь ужасно шутит. — Ну, та… Алиса, или как там её… — Не было такого. Мы с ней просто дружили, она мне помогала с гуманитарными предметами. — Весь детдом об этом говорил. Брехня! — Серый закатывает глаза с улыбкой. — Но мы с ней не встречались. Я даже не думал об этом. Я же… — Олег запинается, не желая признаваться. Это слишком личное. — Что было в пятнадцать лет? — Ничего особенного, — пожимает плечами Олег. — Я просто решил, что пусть целуется со мной. Без споров и объяснений. — Да, так всё и было, — соглашается Серый, и улыбка у него такая красивая, ностальгическая. — Вы начали встречаться? — Я бы не стал так это называть, — качает головой Серый. — Как об этом сейчас говорят? «Друзья с привилегиями»? У нас никогда не было рамок или каких-то невероятно романтичных признаний в любви, — он делает жест, словно его сейчас стошнит. — Не стоит забывать и про основного Сергея, который продолжал жить в неведении. Я до сих пор удивляюсь, как он не понял… Олег вздыхает и тоже удивляется, как нынешний Сергей тоже мог не понять… Да, наверное, их можно было назвать «чуть больше, чем друзья», с точки зрения сегодняшнего Серого. Только Олег прежде не осознавал, что Серый не учитывает их секс. Олег просто слепой идиот, если соглашался с его формулировкой их отношений всё это время. Неудивительно, что он ощущал себя насильником… — Как давно вы вступили в половые отношения? — вновь задаёт свой провокационный вопрос Виталий Леонидович, прекрасно понимая, что Олегу теперь просто не ускользнуть, если он хочет разобраться в ситуации. — В шестнадцать лет, — сдаётся Олег и смотрит только на свои сцепленные в замок пальцы. — С кем это?! — Серый выпучивает на него свои невозможные синие глаза. Блядь. — С кем ещё-то… с тобой. — Ты имеешь в виду с Птицей? — Я имею в виду тебя. Я не знаю, Птица это или ещё какая-то личность. Меня в это не посвящали, — защищается Олег, не понимая, почему он должен сейчас оправдываться. — Ты был моим другом, и мы с тобой занимались сексом. Серый густо краснеет и даже немного обижается, хотя это Олег должен устраивать здесь истерики. Его всю жизнь водили за нос, а теперь он даже не понимает, с кем живёт, кого пытается лечить и куда снова ввязывается. — Какие отношения у вас были, Олег? — в этот раз голос Виталия Леонидовича успокаивающий, ритмичный, что эмоции действительно растворяются. — Что Вы имеете в виду? — Ваши отношения с Сергеем. Вы говорили, что ссорились? — Ну, иногда мы ссорились, — Олег устало взмахивает ладонью. Все пары ссорятся, он не видел в этом ничего особенного. — В основном из-за ревности. И перед тем, как уехать в армию, мы ругались очень долго. Он несколько месяцев со мной не разговаривал. — Ты ни строчки мне не написал… — не соглашается Серый, справившийся со своими горящими щеками. — Я писал тебе постоянно, — возражает Олег. — Первое сообщение от тебя пришло только в октябре. Из него я понял, что наши отношения мы игнорируем. Просто дружим дальше. Меня это устраивало. Я не хотел, чтобы тебе было больно. — Но мне не было… Олег поджимает губы. Все эти «ненавижу тебя!» и «сдохни!» обретают постепенно смысл. Скверный смысл, если честно. — Мы можем как-то связаться с Птицей? — Олегу жизненно необходимо знать чуть больше о том, что случилось между ними. Серый недовольно складывает руки на груди. Да, его можно понять, он не помнит и половины своей жизни, но у Олега не выходит сдержать нетерпение. — Гипноз, — привычно напоминает Виталий Леонидович. — Защитник также обязательно объявится в момент опасности или возбуждения. Субличность обязательно стриггерит. Но я всё же настаиваю на гипнозе в стенах клиники, — он предупреждающе буравит Олега взглядом, и тот смиренно кивает.