Меня зовут Серёжа

«Я хочу умереть». Сергей Разумовский впервые встретился с этой мыслью слишком рано. Ему тогда не было и семи лет, но боли было так много, что его юное сердце не справлялось. Сергей нуждался в защите, но даже его друг Птица не мог помочь ему. Он отлично мстил тем, кто избивал Сергея и рвал его рисунки, но никогда не мог этого остановить. Серёженька тоже хотел умереть. Хотел даже больше, чем Сергей Разумовский, но он терпел прилежно и плакал только ночью под одеялом. Серёженька пытался молиться, но Бога не существовало. Во всяком случае не в стенах этого загибающегося детдома, куда не падал теплый ангельский свет. Серёженька хотел умереть, но ему вдруг протянул руку Олег, шмыгая носом. «Ты хочешь умереть…» Сергей Разумовский впервые увидел отражение своих мыслей в чужих глазах, и на него накатила паника. Он не мог вновь потерять самого близкого человека из-за того, что у него просто не получалось подобрать верных слов или действий. В озвученных мыслях Олега было так много одиночества, что у Сергея Разумовского всё тело замерло и в затылке закололо. Он сделает всё для Олега. Сам будет за них учиться, сам будет его защищать, сам станет его утешать, только бы Олег остался с ним рядом, только бы не смотрел больше так отрешённо. И другой Сергей всё понял. Пока щёки Сергея Разумовского горели ярче от стыда, он обнял своего маленького друга Олега и пообещал, что они станут самой лучшей семьёй. Сергей в это искренне верил, потому что ему было ради кого стараться. Недорослик Олег без его мозгов совсем загнётся и помрёт в нищете. «Я хочу умереть. Это не может быть правдой!» Так Сергей Разумовский встретил свои пятнадцать лет под репетицию приютского праздника. Олег покачивался в такт с тростинкой Лизой, у которой были одни из лучших буферов среди четырнадцатилеток. Они наслаждались этим ебучим танцем, пока Сергей Разумовский переживал очередное давящее осознание. Всё было намного хуже, чем он представлял. Если об этом кто-то узнает, то его не оставят в живых. Блядь, да сам Олег живого места от него не оставит! В сердце Сергея Разумовского скапливался ужас, пока в мыслях Серёги закипал гнев. Как вышло, что ему пришлось на это смотреть? Серёга двинулся вперёд, уверенно шагая меж парочками и перебрасываясь остротами по дороге с неудачниками. Он похлопал девчонку по плечу и поморщился манерно, словно ему реально пришлось касаться грязи. Серёга не любил девчонок от слова совсем. А этот парень ему нравился. Он был чуть младше Серёги, но крайне симпатичный. «Я хочу умереть, чтобы он пожалел! Ненавижу его!» Рыдало сердце Сергея Разумовского, когда Олег покинул его. Сдался. Говорил о поддержке. Говорил о будущем. А сам записался в армию и свалил. Сказал об этом едва ли не в последний день, потому что ему было стыдно рассказать обо всём раньше. Олег бросил его, чтобы Сергей Разумовский не бросал ради него учебу. Разумовский и не собирался! Не обязательно было сбегать! Чёрная птица накрыла сознание, и Сергей Разумовский уснул со всеми своими чувствами и волнениями, пока его телом заправлял другой. Не столь умный, как Сергей, не такой очаровательный, как Серёга. Он был рождён парнем без сердца в тоске и страданиях. Другом для тех, кто хотел быть его другом. Помощником для тех, кто нуждался в его помощи. Спасителем для тех, кто нуждался в спасении. Когда Волк прислал смс: «Серый, прости, что так вышло. Я приеду через несколько месяцев», то Птица ничего не ответил. Он ненавидел Олега до тошноты. Сколько обещаний, а в итоге такое предательство! Птица был рождён мстить, и он отомстит Волкову Олегу за сердце Сергея Разумовского. «Я хочу умереть. Пожалуйста, пусть это прекратится!» Серёже снились жуткие сны. В них его уродливый близнец Птица готовился захватить мир; он хотел, чтобы все страдали, и сколько бы Серёжа не упрашивал его остановиться, тот не слышал. Они находились вдвоём в комнате и спорили до бесконечности. Слова Птицы были больными, мысли — нетрезвыми. Серёжа волновался, что Птица мог выбраться из сна в реальность. Серёжа был в тюрьме, хотя не понял, почему там оказался, но доктор Рубинштейн подробно ему показал. Серёжа убил много людей, но этого просто не могло быть. Он не вылезал из-за компьютера много лет. Он просто созванивался или встречался иногда со своим другом, начинал свой бизнес и не имел ничего общего с сожжёнными трупами. Но чем чаще он слышал шёпот своей тёмной стороны, тем больше он убеждался в правоте Рубинштейна и запивал очередную горсть таблеток по его указу. Серёжа стоял рядом, когда Птица выстрелил в Олега, но просто не мог шелохнуться. Это был очередной сон, полный кровавых подробностей. Серёжу трясло от ужаса. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! — Теперь можешь выдохнуть, он больше не сделает нам больно. — Прости меня, Олег… умоляю тебя, прости, — зашептал Серёжа, падая на колени. — Прости… — Прекрати ныть! Вот что ты за тряпка! Разве не видишь, на очереди следующий кандидат для расплаты! Сосредоточься и играй! Серёжа вытер слёзы рукавом рубашки и посмотрел на доску. У него возникло ощущение, что Птица держал пистолет у его головы. В висках ныло сильно, ещё и в затылке болело. — Прекратите! — закричал Птица кому-то. — Всё уже закончилось! Это игра! Завершив партию, Серёжа разрыдался на холодном полу в тёмной комнате, не понимая, когда этот кошмар закончится, пока кровавая вода не начала затапливать всё. Серёжа забарахтался, попытался спастись, попытался проснуться, но не вышло. Бог воронов Кутх протянул ему руку помощи, обещая, что он всё забудет, и Серёжа надеялся, что это и правда был конец. — Тюрьма? — повторяет Олег и хмурится, и Серёжа понимает, что нет, не это. Совсем не это было последним. Он хватает Олега за руку, касается его щеки, дрожа. — Ты живой… — у Серёжи не хватает воздуха в лёгких, и он хватает его ртом. Птице не удалось убить его друга. Бог воронов спас Олега. — Прости меня… Можешь делать со мной, что хочешь, только прости… Олег смотрит на него затравленным взглядом. Это пугает. Серёжа не хочет видеть Олега таким. Его Олег всегда был уверен в себе. Сергей Разумовский хотел бы сдохнуть, но не имеет права. Только Олег теперь может прикончить его, сам же Серёжа потерял это право, едва не убив самого важного человека в своей жизни. Своего лучшего друга. — И чего ты слёзы льёшь? — вдруг улыбается совершенно невозможно Олег. — Это когда было то… Четыре года уже прошло. — Сколько? — Серёжа ощущает ужас и притягивает ноги поближе к себе. Как он мог вдруг перепрыгнуть во времени настолько?! Это Кутх сотворил с его жизнью? Что случилось? Серёжа начинает дрожать сильнее, и в затылке неприятное покалывание. — Не уходи, — строго просит Олег и кладёт свою руку поверх Серёжиной. Тошнотворное чувство отступает, и Серёжа смотрит на Олега во все глаза. Всё это не было сном. Галлюцинацией. — Бог воронов отпустил меня? — Серый, — Олег вздыхает, даже не зная, как рассказать. Это заметно по его бегающему взгляду. Серёжа напрягается. — Никакого Кутха не было. — Что? — Не знаю, как тебе объяснить. Наверное, лучше, если это сделает врач. — Нет, — Серёжа перехватывает его руку, когда Олег хочет отстраниться. — Хочу услышать это от тебя. — Хорошо. Ты болен, Серый. У тебя диссоциативное расстройство идентичности. Психиатр в тюрьме ставил на тебе эксперименты, — Олег сглатывает с трудом, и Серёже хочется расплакаться. Какое он ничтожество… — И у тебя сорвало крышу. Случился острый психоз. Ты понимаешь, верно? Серёжа хотел бы не понимать. Не слышать ничего. Хотел бы, чтобы Кутх существовал, чтобы реальный Птица стрелял в Олега и создавал ловушки для майора Грома. Это всё был он. Серёжа задыхается от рыданий. В голове звенит, и реальность будто бы распадается на части. — Серый, — зовёт Олег. — Серый, держись. Ты справишься с этим. Но Серёжа не может. Не хочет с этим справляться. Молоточки в голове стучат всё громче и громче, пока их резко не обрывает тишина. Серёжа надсадно втягивает воздух носом, когда Олег, морщась от боли, обнимает его. — Всё хорошо, — он гладит Серёжу по спине мягко по кругу. — Теперь всё хорошо, Серый. — Почему… ты со мной? — Мы же друзья. — Я сумасшедший, Олег… — Это не так. И теперь тебе стало лучше. Ты вернулся. — А кто был до меня? — Серёжа пугается и старается вновь не разреветься. — Или я просто впал в кому? Пусть это будет кома… — Прости, — вздыхает Олег, — но это тебе нужно обсудить с врачом. — Я живу в психушке? — Нет. Ты живёшь со мной в квартире, как всегда хотел. — Я хотел? — удивляется Серёжа, потому что у него, конечно, была гостевая комната для Олега, но он считал это временным решением, пока у Олега не появится свой угол, а у Серёжи — девушка. — Может… и не хотел, — пожимает плечами Олег. — Но теперь это так. — Нет, я… извини, — чувствуется, что он задел своего друга, хотя не хотел этого. — Нужно позвать врача. Серёжа кивает и забирается под одеяло, боясь этого нового странного мира. Покачав головой, Олег поднимается и уходит. Его нет долго, и Серёжа даже рад этому. Нужно подумать о происходящем. В голове не укладывается, что теперь делать. Руки до сих пор трясутся, как только Серёжа вспоминает о тех выстрелах. Если Птица был лишь плодом его воображения, то значит, что Серёжа виноват во всех смертях. Возможно ли это реально осознать? Или изменить? Кажется, Олег простил его, но Серёжа представить себе не может, через что нужно пройти, чтобы суметь это сделать. Когда Олег уехал много лет назад, Серёжа обиделся, что его друг совсем никак об этом не предупредил. Но теперь Олег рядом, несмотря на то, что они так мало общались последние десять лет. У Серёжи просто не было времени на эти отношения, да и Олег был вечно в разъездах. Они были друзьями, потерявшими друг друга. Психиатр Соколовский появляется также резко в жизни Серёжи, как первые инвестиции для его соцсети, — ты ждёшь его, но совершенно не готов ко встрече лицом к лицу. Виталий Леонидович, бодрый мужчина с лучистыми голубыми глазами, усаживается рядом с Серёжей, проверяет показатели давления, спрашивает о самочувствии, и даже сразу непонятно, чем Соколовский отличается от обычного терапевта. Серёжа боится спрашивать, но Соколовский сам начинает объяснять ситуацию. Кто-нибудь вообще может представить, как это, когда ты теряешь половину своей жизни в режиме реального времени? У Серёжи была обычная жизнь: приют, где он дружил с Олегом, университет, где он с увлечением разрабатывал свои первые проекты, работа над своим детищем. Да, Серёжа стал миллиардером, но он даже не понял, как это получилось. Он жил на своей работе, пока часть его обитала на улицах Петербурга, пока часть его развлекалась по барам, пока часть его ездила отдыхать на море с Олегом. Вся его реальная жизнь принадлежала кому-то другому. Разве можно в это поверить? Серёжа попал в тюрьму, потому что часть его хотела мщения. Он разрушил жизни сотни людей, потому что его собственная была наполнена болью. Ему бы сбежать из этой реальности полностью, но вновь отдавать управление кому-то внутри себя страшно. Соколовский объясняет, что Серёжа может опираться на физические ощущения перехода — боль в затылке и помутнение сознания. Если Серёжа испытывает нечто подобное, то ему немедленно нужно выйти из эмоциональной ситуации, чтобы обрести прежний контроль над телом. Серёжа не представляет, как это сделать. Он плачет от бессилия. Он просто чёртов псих! Ненормальный! — Но ведь хорошая новость в том, что мы можем это починить, чтобы Вы могли жить спокойно, — успокаивает его Соколовский, будто эти слова могут вернуть Серёже утерянные воспоминания чужих историй. — Это ведь не излечить полностью? — До конца нет, к сожалению. Но мы можем научить Вас жить с этими состояниями и не терять больше воспоминания, быть основным участником событий. Это не заставит голоса в Вашей голове умолкнуть навсегда, но мы сделаем их тише и покажем, как с ними взаимодействовать. — А что с Птицей? — Серёжу волнует лишь его жажда убивать. — Когда мы разберёмся с Вашим накопленным гневом, то Ваш «защитник» вернётся к защите Вас и Ваших чувств. — Он будет вредить кому-нибудь, если я буду зол? — Он будет защищать Вас, но в этом случае Вы уже сами будете себя защищать. Вы должны понять, что теперь всю жизнь Вам придётся контролировать самого себя, посещать психиатра и создавать новые условия для реализации своего гнева. Я не стану Вам ничего обещать, потому что это зависит полностью от Вас. — Хорошо, — выдыхает Серёжа, так и не поняв, как это реализуется на практике. Снова голоса в голове. От этой мысли в душе поднимается паника. — Просто продолжайте пить курс таблеток, о которых я Вам рассказал, и мы встретимся с Вами скоро. А пока, я думаю, Вы могли бы поехать домой, вряд ли Вы сейчас возьмётесь за разрушения. Держитесь, не отдавайте свою жизнь никому. Серёжа с радостью бы ничего никому не отдал, но это было вне его власти. Когда он выходит из палаты, то встречается с Олегом, который учтиво не вошёл за врачом, а просто подпирал стенку в коридоре. Сейчас Серёжа может рассмотреть, как Олег изменился. Более явные морщинки возле глаз, уставший вид. Олег будто бы даже стал крупнее. — Вы закончили? — улыбается он непринуждённо, и Серёжа даже теряется. — Да. — Идём? — Да. Олег шагает уверенно к выходу, Серёжа следует за ним, путаясь в ощущениях. Всё-таки ему повезло, что у него есть хотя бы один близкий человек. — Что это? — Твоя шуба, — Олег отвечает удивлённо. — Я ношу такое?! — Серёжа смотрит с ужасом на рыжее длинное нечто. — А что не так? — Да я в этой шубе выгляжу, как криминал какой-то. Это самая выпендрёжная одежда, какую я только встречал. — Да, так и есть, — смеётся Олег. — Но тебе нравятся такие вещи. Как это ты пойдёшь куда-то и никто не обратит на тебя внимания. Невероятно! — Ой, замолчи! — смущается Серёжа и натягивает пёструю экстравагантную шубу. Это совершенно не его стиль! — Я похож на пидора в ней. Как цаца с фэшн-шоу… — Думаю, ты добивался именно этого эффекта, — согласно кивает Олег, сам одетый в самую лучшую нейтральную одежду. — Почему ты мне это не сказал, когда я так вырядился? — Почему я должен указывать взрослому человеку, что ему носить? Тем более мне нравится, когда ты радуешься простым вещам. — Что? — переспрашивает Серёжа, боясь, что ослышался. — Ничего. Пойдём уже, — Олег отмахивается, не желая ничего объяснять, а Серёжа смотрит на себя в зеркало и не понимает, чему тут вообще радоваться. Они едут по знакомым проспектам, но Серёжа отвык от них и чувствует себя чужаком на родных улицах. Его будущее разрушено собственной болезнью. Теперь он проклят на жизнь в тени. Vmeste больше не принадлежит ему, его загородный дом отдан в оплату ущерба, а сам он считается мёртвым. В груди ноет, и снова тянет в затылке. Нет. Серёжа сжимает челюсти и приказывает себе успокоиться. — Да, Валера, — отвечает Олег на входящий, и Серёжа любопытно прислушивается. — Нет, просто немного удивительно, что ты звонишь. Разве ты сама не хотела в отпуск? Мы с Серым подумали, что тебе нужно передохнуть после случившегося. Приходи в себя и возвращайся к тренировкам. Нет, можешь и дольше отдохнуть, — Олег смеётся хрипло, и это очень странно, хотя Серёжа всегда знал, что он общительный и отзывчивый человек. — Разве не твоё главное желание — больше никогда с нами не встречаться? Мы даём тебе такую возможность. Кхм, — он смущается неожиданно. — Нет, не это. Я тоже в порядке. Да, пока. — Кто это? — Кто? — Кто сейчас тебе звонил? — Серёже хочется знать, с кем Олег может так весело общаться, когда в жизни его друга творится настоящий хаос. — Это… Валерия, она помогает с работой. — Чем мы сейчас занимаемся? — Ничем сильно законным, — уклоняется от ответа Олег. — То есть тебе не хватило пяти пуль, чтобы снова не влезать со мной в авантюры? — иронизирует Серёжа, прекрасно зная, какая он сейчас падла, но ему страшно. Что они творят, два дуралея? — А чем нам ещё заниматься? — усмехается Олег. — Обычная жизнь. С белом заборчиком, женой и собакой. У тебя должно быть всё это, Олег! — Может быть. А что насчёт тебя? — Меня? Я убийца. Я должен просто сидеть в тюрьме! — Серёжа закатывает глаза, не понимая, что вообще ему пытаются здесь донести. — Скажи, всё дело в деньгах? Я плачу тебе много? — Ха, — смеётся Олег и закашливается вдруг. Эти резкие хрипы звучат не очень хорошо. — Ну, что-то в этом роде. — Что это значит? — Что у нас общие счета. — Серьёзно? — Вот настолько ты мне доверяешь! — Но… — Серёжа удивляется тому, насколько переплетены их жизни. — Почему? — Потому что так всегда было, разве нет? «Лучшие друзья навеки» и всё в таком духе… — Хватит надо мной смеяться! — хмурится Серёжа, который не помнит, в принципе, столь близкой связи между ними. — Почему ты говоришь так, будто решал это со мной, а не с кем-то ещё? — Потому что любой ты — это ты, Серый. — Кроме Птицы. — А что не так с Птицей? — удивляется Олег, и Серёжа не может поверить, что этот вопрос вообще возник. — Он чудовище. Птица убивал людей безжалостно! — Я тоже их так убивал. Значит, и я чудовище? — Ты — нет… Но это же был приказ… — Был, но ты же не считаешь меня идиотом, который не понимает смысл приказа? Если бы мы посчитали количество убитых в нашей жизни людей, то Вы бы впервые были не в топе, господин Разумовский. — И ты так спокойно об этом говоришь?! — в ужасе охает Серёжа и начинает опасаться своего друга — так тот спокоен и даже равнодушен. — Убийства — это мой хлеб, а ты как думал? — Что тебе это как минимум не нравится… — Мне и не нравится. Не всё. Твой теракт был довольно бесполезным и грязным, — морщится Олег. — Но я списываю это на количество мескалина в твоей крови и излишнюю драматизацию. — Это был не я! — Это были ты и я. И мы это сделали. Да, гордиться здесь нечем, но ты хотел исправить случившееся, и теперь мы это исправляем, — оборачивается Олег и смотрит прямо на Серёжу, притормозив на светофоре. — Может, ты и убийца, Серый, но не плохой человек. — Какая гибкая у тебя мораль, — хмыкает Серёжа, испытывая смущение, и отворачивается к окну. — Все, у кого есть совесть, — уже хорошие люди. А если уж ты пытаешься что-то изменить, то почти благороден. Во всяком случае ты до сих пор верен себе, не тратишь свой потенциал на ненавистные тебе корпорации, платишь за лечение детей кровавыми деньгами депутатов и бизнесменов. Робин Гуд 21 века. — Ты слишком много обо мне знаешь… — Сереже не хочется верить, что он сделал уже так много, даже не осознавая этого. Это всё не он! — У меня было время, — хмыкает Олег и возвращается взглядом к заснежено-грязному полотну дороги. — И всё же что мы делаем? — Ты хочешь вернуть Чумного доктора как символ справедливости, а не страданий. И теперь у нас в главной роли Валерия. — Логично, на женщину вряд ли подумают… Чему ты улыбаешься? — Ты уже это говорил. Серёжа вздрагивает, потому что совсем не видит причин для радости. Это страшно. Что ещё он мог сказать вот так? Пообещать? А после ударить ножом в спину. Серёжа не доверяет сам себе. Удивительно, как это удаётся Олегу. — Привет, Серый! Серёжа едва не упал, когда лосяра Олег наскочил на него с поезда. Он только дембельнулся и был немного пьян. Широкая улыбка красовалась на его лице вместе с подбитым глазом, на вопрос о котором Олег лишь махнул рукой. — Я скучал по тебе… — выдохнул он Серёже на ухо, прижимаясь. Вот как можно было столько пить?! Серёже это не понравилось. Никогда не нравилось, когда Олег принимался без меры спиртовать свою печень, о чём тот выслушивал регулярно. Даже сейчас Олег был настолько пьян, что их дружеская встреча стала походить на свидание. Олег просто спутал Серёжу с девушкой, зарываясь носом в отросшие рыжие волосы. Было противно от такого его поведения. И обидно даже как-то. — Слушай, отвали, а? — усмехнулся Серёжа неловко и оттолкнул от себя Олега. — Смущает глазеющий народ? Да, у нас такое, конечно, не принято, но год прошёл. Ты разве не скучал? Ты всё ещё злишься на меня за мой отъезд? — Давно уж забыл. Но мог бы и раньше сообщить. — Извини, Серый… — Да пофиг, — дёрнул плечом Серёжа, нацепив на нос солнцезащитные очки-авиаторы, выходя с вокзала. В последнее время у него в комнате вечно кто-то забывал свои вещи и не возвращался за ними, поэтому он медленно присваивал их себе. — Ты ко мне надолго? — А что, к тебе кто-то переехал в комнату? — Да, но он уже отправился на каникулы. — Значит, поживу у тебя, — Олег улыбнулся и притянул Серёжу за талию к себе. — Ностальгия. — Ты стоять не можешь, что ли, Олег? — Почему? — Потому что виснешь на мне подозрительно часто, — Серёжа с отвращением закатил глаза. — Что у тебя в армии случилось? Что-то ты не рассказывал мне про то, что там какая-то специальная голубая подготовка была, — посмеялся он. — Всё-таки вот так, да? А сказал, что не злишься. — Повторяю громко и чётко, что не злюсь. С чего бы мне это делать? Было и прошло. — Прошло, значит… — Олег тяжело вздохнул и помрачнел. — Серый, я не знаю, как ещё-то объяснить… — Хочешь снова уехать? — предположил Серёжа, потому что он уже слышал извинения друга и запомнил виноватый тон. — Откуда ты знаешь? — Я догадливый. Немного гений, — он потыкал себе пальцем в висок. — В смысле… Мне предложили, но я хотел с тобой поговорить. Если ты хочешь, то я останусь… — И что делать будешь? — удивился Серёжа. — Ты не сможешь жить со мной в общаге с осени. Поедешь в одну из вшивых комнатух на 14 квадратов под Питером, которые нам выделили? Не глупи, Олег. — Не знаю. Мы могли бы снимать квартиру? — Ты видел цены на съём в Москве? Я тебя не отговариваю, — заверил Серёжа осторожно, просто был практичен в делах и не понимал, отчего другу так хочется с ним жить. — Серый, если я уеду в этот раз, то я уеду уже не на год. Это может занять три года, а, может, и пять. — А есть что-то здесь, что может тебя остановить? — Даже не знаю, ты мне скажи! — почему-то разозлился Олег, и даже шаг его изменился — чёткий и звонкий. — Я и говорю. Ты бросил универ, у тебя есть какие-то идеи, чем себя занять? Я не хочу смотреть, как ты перебиваешься подработками, когда тебе понравилось то место… — Никому не нравится армия на самом деле, — усмехнулся Олег. — Никому, кроме тебя. Не ты ли стал сержантом? — Младшим. — Да пофиг. — Так ты готов к тому, что мы можем не увидеться несколько лет? — Олег, я живу рядом со своим компьютером. Я даже не замечу, что тебя нет столько времени. Кажется, Серёжа сказал что-то не так, потому что Олег отвернулся и кивнул. Нет, он, наверное, не понял. Серёжа будет по нему скучать, но это не значило, что не сможет жить без Олега. Ему хотелось, чтобы у Олега тоже было своё будущее, потому что они всегда ладили и держались друг за друга. Но за год Серёжа осознал, что может жить один. После приюта больше не нужно было прятаться, искать лазейки или скрываться за тем, кто физически сильнее. Здесь, в МГУ, таланты Серёжи замечали и подчёркивали, а люди хотели с ним общаться и даже считали его компанейским парнем. Он просто больше не нуждался настолько в Олеге, и, наверное, теперь пора было отпустить его, поблагодарив за всё. — Я просто говорю о том, что даже если мы не увидимся три года, то всё равно останемся друзьями, но я не хочу тебя останавливать, пока у меня самого куча планов. — Каких планов? — напрягся Олег. — Это пока секрет, но у меня есть одна идея! Хочу создать кое-что для общения людей. Уникальную систему… — Снова компьютеры? — А что ещё? — Личная жизнь? — Кхм, — Серёжа покраснел, ощутив стыд. Да, ему уже исполнилось двадцать, а он оставался девственен даже в самых обычных вещах, таких как поцелуи. — Ты же знаешь моё везение с девчонками. Если мне и перепадёт, то наступит конец света. — Ну, тут ты прав, — ухмыльнулся Олег, прекрасно помня все позорные ситуации, в которых Серёжа оказывался из-за желания быть как все и завести подружку. — Эй! Будешь ночевать на улице! — Ты же не обижаешься на правду, — смех Олега заставил и Серёжу улыбнуться. Наверное, он всё же будет по нему сильно скучать, ведь они лучшие друзья навсегда. Олег уехал через две недели после прибытия, злой и холодный. Они повздорили с Серёжей, но тот так и не понял, почему. Олег всё время вёл себя странно. Серёжа проходит по комнатам их высокопотолочной квартиры в центре города. Не сказать, что она в его стиле — Серёжа предпочитает эко-хай-тек, когда здесь всё, будто из дворца: зеркала в золочёных рамах, мебель под старину, ковры… Одна лишь кухня напичкана под завязку хорошей техникой, вплоть до навороченного холодильника — царство Олега. Серёжа не понимает, откуда такая разница и желание угодить другу. Чувство вины? — Здравствуйте, Сергей, — вдруг приветствует электронный женский голос, когда он касается плиты. — Умный дом? — хмыкает Серёжа. — Уже интереснее. Система, имя. — Я Мультифункциональный ассистент распознавания голосовых обращений. Сокращённо МАРГО. Разработчик Сергей Разумовский. Параметры системы… — Я понял, Марго, — обрывает её Серёжа, и в душе всё переворачивается. — Олег? — Серый? — отвечает из соседней комнаты его друг. — Где Марго? — Я здесь, Сергей, — откликается электронный голос. — Олег! — Её больше нет. Отжила своё. — Как? — поражается Серёжа. — Ей же было немного лет. — Достаточно для вороны. — Жаль. Я бы хотел… проститься, — в носу щиплет, и Серёжа хлюпает. — Мы можем повидаться с ней? — Позже. Она осталась в Италии. Серёжа не задаёт больше вопросов, потому что понимает, что это та самая Италия, с теми самыми смутными воспоминаниями о боли и разрушении. В его голове настоящий бедлам. Там живут какие-то люди, говорящие какими-то голосами, и Серёжа просто должен это принять. Не то, что иногда он просто не помнит несколько часов, а то, что эти часы он тоже живет, но не контролирует это. Сжав ладони в кулаки, Серёжа пытается унять дрожь в теле. Он обязан справиться, даже если ему просто хочется спрятаться в гардеробной и плакать снова. И правда тряпка. Олег готовит ужин, пока Серёжа шатается по дому, пытаясь осознать свою новую жизнь, которая была утеряна на четыре года. Прежде он отдал всё Кутху, чтобы навсегда забыть свои ошибки, но его сознание не позволило ему. Защитилось, отправив Серёжу в забвение, как и обещалось. И вместо стёртых воспоминаний он стёр себя. Осознание болезненно. В рамках на фото он со списком своих достижений, которые вроде бы случались с ним, а вроде бы нет. Много совместных фотографий с Олегом — он не помнит ни одной, но все они любовно выставлены напоказ, будто Серёжа очень гордится их дружбой. Да, Олег был его единственным другом, но Серёжа даже не подозревал, насколько он сам любит этот факт. Тогда зачем стрелял? Серёжа касается лица Олега на фотографии, ощущая боль. «Ненавижу его…» — Что? Серёжа роняет рамку, вздрагивая, из-за чего та бьётся. Ох! Он смотрит на осколки и не понимает, что это за внутренний голос сейчас был. «Кто ты?!» — спрашивает он сам себя, но не слышит ответа. Неужели оно всегда так теперь будет? Неясный шёпот, на который необходимо обращать внимание. Серёжа опускается на корточки и собирает кусочки стекла. За что можно ненавидеть Олега? — Ты чего здесь? — Да рамку случайно уронил… — Брось, я потом уберу. Пойдём ужинать. — Я сам могу… К нему относятся как к больному, видимо. Олег слишком осторожен с ним. Прежде он таким не был. Между ними сохраняется какая-то недосказанность, но Серёжа не может его винить: слишком многое случилось, чтобы требовать объяснений на малейшие перемены. Они ужинают в тишине, потому что Серёжа не знает, что спросить, а Олег залипает в планшете с суровым выражением лица. Почему-то они не похожи на друзей, и у Серёжи сердце сбивается и начинает колотиться в груди взволнованно. Кто-нибудь может объяснить происходящие? Серёжа до полуночи после сидит в кабинете за компьютером в поиске правды. Он просматривает свои фото, переписки, сообщения о жертвах Чумного доктора, пометки в блокноте. Нет ничего, что могло бы хотя бы немного уменьшить его любопытство. Кем теперь является Сергей Разумовский? Серёжа ищет контакты других друзей или бывшей девушки, но тоже ни следа. Кажется, его судьба — сгинуть в одиночестве, как и любому другому психу… В голове ломит весь вечер, но Серёжа сосредотачивается на дыхании, чтобы облегчить давление и вернуть себе контроль. Он не потеряет своё время снова! — Пора спать, — бормочет он себе под нос и закрывает лэптоп. Устроившись в постели, Серёжа осматривается. В этой огромной кровати он ощущает себя одиноко, словно что-то не так. Какие-то смутные жуткие подозрения закрадываются в его мозг, когда он в поисках пижамы в гардеробной натыкается на кучу чужой одежды — ему даже сначала кажется, что он случайно забрёл в комнату Олега… Серёжа испуганно дёргается, когда в дверь стучат. — Прости, ты ещё не спишь? — Нет… — Хорошо, я забыл зарядное забрать, — улыбается мягко Олег и проходит к кровати, чтобы начать ковыряться в прикроватной тумбочке. Серёжа неловко замирает, потому что не глуп, потому что сердце вновь стучит сильно в груди. Он тоже лезет в тумбочку рядом: презервативы, смазка, блокнот для записи и наушники. В глубине вибрируют нервы, волнами добираясь до кончиков пальцев. Это шутка? Серёжа бросает быстрый взгляд на Олега, но тот уже нашёл то, что искал, и направляется в гостевую спальню. Именно что для гостей… — Олег? — Да? — он тормозит, а потом вспоминает: — А! Спокойной ночи. Серёжа не может спросить об этом всерьёз. Но сложно же не заметить! Фотографии, общая гардеробная, иное отношение, желание Олега остаться и лечить его, презервативы в тумбочке. Серёжу сейчас стошнит от понимания. Даже то, что он убийца не кажется теперь таким омерзительным, как это. Он смотрит на Олега, надеясь увидеть в нём опровержение своих мыслей, но тот лишь хмурится привычно. — Ты что-то ещё хотел? — Я… Мы… — Принести тебе воду, потому что ты забыл выпить таблетки? — пытается угадать Олег, и Серёжа только кивает, потому что не получается издать и звука. Пожалуйста, скажи, что это не так. Эти презервативы здесь просто на всякий случай. Или, может, у Серёжи кто-то есть, о ком Олег всё ещё не рассказал. И зарядное устройство в тумбочке, потому что Серёжа его одалживал. А фотографии в кабинете, потому что Серёжа кичится знакомством с Олегом. Он ведь ничего не испытывает к своему другу. Совершенно никакого влечения. Ему даже неловко думать о таком. За такое убивают. Лучше он будет всю жизнь нецелованным, чем целованным им. Олег возвращается скоро и ставит стакан на тумбочку. Серёжа хватает его за футболку и тянет к себе. — Ты же мне не врёшь? — шипит он требовательно, заглядывая в карие глаза. — О чём? — не понимает Олег, даже не догадываясь, какие гадкие мысли сейчас в голове у Серёжи. — О наших отношениях. Ты же не держишь меня здесь взаперти… — Ты пересмотрел шпионских фильмов, — смеётся Олег, но даже не пытается отстраниться. Блядь! Серёжа отталкивает его от себя и краснеет. — Спокойной ночи? — Спокойной, — выдыхает он в ответ и тянет на себя одеяло. Олег перед выходом из спальни выключает основной свет. Вода на тумбочке рядом с таблетками, презервативы в шуфлядке, у Серёжи в голове несколько личностей. Есть вещи, о которых он не хочет знать больше, чем то, что он массовый убийца.