Меня зовут Серёжа

— Выходим через 3 дня, — заказчик ткнул пальцем в карту, где красной точкой был помечен посёлок. Олег напряженно кивнул. С последней операции он потерял двух отличных ребят и устал, как псина. Однако за этот заказ сулили большие деньги, и покупка билетов до России вновь была отложена. У Сокола недавно родились близнецы, а Пашевичу необходима дорогостоящая операция, иначе они потеряют ценного снайпера. Олег не был идиотом, чтобы отказываться от дополнительного заработка для своего отряда. В этот раз встреча была назначена в отеле Багдада, и Олег впервые за четыре месяца отмокал в ванной, смывая въевшуюся дорожную пыль. Заживающие порезы ныли, но Олег уже привык к этому. Вот вроде и денег заработал достаточно, а всё привыкнуть не мог к таким роскошным апартаментам. Когда-то мальчишкой он мечтал, что будет жить во дворце, а в итоге вечные сторожки да полуразрушенные хибары, в которых часто и воды не найти. Ничего, еще одно задание и можно будет вернуться домой. Сколько Олег уже не был в Петербурге? Около года или больше? Открыв глаза, он тяжело вздохнул и потянулся за мобильником, оставляя на полу лужицы. Номер было вспомнить совсем несложно, но всё же Олег замялся на несколько секунд в сомнении. Этот разговор был таким простым и привычным, но каждый раз становилось страшно. Олег прислушался к гудкам. «Добрый день, вы звоните Сергею Разумовскому. Я сейчас занят, поэтому оставьте сообщение, если это что-то важное, или перезвоните позднее». Олег вздохнул тяжело — всё чаще стал наталкиваться на такие сообщения. Он знал, что Серый много работает и вся его жизнь крутится вокруг Vmeste, но всякий раз становилось не по себе. Внутреннее чутьё подсказывало, что он сильно где-то проёбывался. — Эм, привет, Серый, — после писка начал Олег. Обычно он не оставлял сообщений, но, возможно, в этот раз они снова не смогут поговорить несколько месяцев. — Я звонил, чтобы поговорить. Я помню, я обещал, что приеду к твоему дню рождения. Ты говорил, что заказал нам виллу, но придется отменить. Не смогу. Дело одно подвернулось. Да, я обещал не брать заказы, но моим парням сейчас нужна помощь. Мы отпразднуем твой день рождения, когда я вернусь, хорошо? Я даже сам тебе виллу закажу, — Олег улыбнулся, представив, как Серёжа бы восхищенно блуждал по комнатам и тыкал в каждый предмет искусства пальцем. — Подожди, пожалуйста, ещё пару месяцев. С твоим графиком ты даже и не заметишь. Эм, ну, до связи тогда? Прости, что так вы… «Пип! Конец сообщения». Олег удивленно посмотрел на телефон. Он и не думал, что у записи могли быть ограничения, что у слов они могли быть. Поймет ли его Серый в этот раз? В последний раз их встреча вышла душевной. Олег вернулся незадолго до Нового года, а Серый и ухом не повёл. Пригласил к себе, устроил в комнате для гостей. Вёл себя как настоящий друг. Олег тогда в благодарность все две недели готовил, пока этот рыжий тюлень прохлаждался на диване. Никто из них даже не поднял тему их прошлого. Просто былая близость закончилась, и Серый не стал набрасываться на Олега ни в аэропорту, ни на улице, ни даже в квартире. Первые пару ночей Олег крутился на мягкой кровати не в силах уснуть, ведь Серый мог прокрасться в любой момент. Но Серый так и не пришел, только утром выполз из своей спальни с огромными панда-кругами под глазами. Олег отобрал у него лэптоп. Но даже это ничего не поменяло, кроме того, что Серый теперь всё же по ночам ложился спать. Они повзрослели, и время шалости закончилось. Так решил для себя Олег. В душе устраивала бедлам неразбериха, но гонимый страхом Олег просто оставил свои чувства в стороне. Это сейчас было неважно. Важно было подготовить план операции. Вздохнув, Олег таки вылез из ванной и стал собираться. Он надеялся, что Серёжа всё же не сильно на него рассердится. Чего Олег не может понять в своей жизни — как можно отвернуться от нуждающегося? Он всегда ставил на первое место тех, кому нужна была помощь. Он всегда ставил на первое место всех, кроме себя и Серёжи. Они крепкие. Они справятся. Олегу было не страшно уходить на дело, потому что он знал, что Серый побушует, но выстоит, и когда Олег вернётся, они смогут отдохнуть. За те десять лет Олег встретил много людей и многих из них спас. Его ребята обзавелись семьями во времена их совместной работы, у кого-то появились дети, а у кого-то — проблемы со здоровьем. Олег всегда знал, для кого он зарабатывает деньги. Он всегда был частью команды, и как самый главный он всегда уходил в отпуск последним. Он верил, что Серый ждёт его и всегда будет дожидаться, несмотря на их запутанные отношения. Когда Олег вновь перечитывает тюремную медицинскую карту Серого, он ничего не понимает. Просто перечень каких-то препаратов, о части из которых Олег слышал, но ничего хорошего. Это пытки. Как-то Олег полгода держал в плену несколько арабов, поэтому неплохо выучил способы получения информации от местного врача. Виталий Леонидович не рассказывает ему о второй части коктейля, но по его лицу понятно, что Серый совсем не в раю побывал. Доктор Волкович несколько лет назад объяснила Олегу, когда ознакомилась с записями, что лечение предстоит долгое, и, возможно, оно так ни к чему и не приведёт. Но оно привело. Олег вновь смотрит на сложные названия и закрывает папку. Бесполезно. Уже два месяца Серый избегает его. Виталий Леонидович продолжает твердить, что его друг идёт на поправку, а Серый взволнованно сообщает, что познакомился с Сергеем, и совершенно никого из них не волнует, что они больше не видели Птицу. Может, Олег жаден? Он прежде, не задумываясь, выбирал других, а не себя с Серёжей. Так почему ему в последнее время так паршиво? Он просто хочет вновь касаться его… — Серёж? — М-м-м? — улыбнулись хитро Олегу из-под одеяла. — Сколько на этот раз хватит твоей игры? — Моей игры? — Да. Как скоро ты вспомнишь, что мы снова просто друзья? — Мы и сейчас просто друзья, — засмеялся Серёжа неприятно, чуть каркающе, словно у него горло болело. — Но конкретно в данную минуту мне хочется секса. — А потом? — А потом ты проведёшь время со своим лучшим другом Сергеем Разумовским, — усмехнулся Серёжа, и Олегу не понравилось это выражение лица. Он никак не мог понять, что между ними происходило. Да, он решил не вдумываться, просто принимать то, чего хотелось Серёже, но в последнее время поведение последнего сильно смахивало на пренебрежение. Несмотря на то, что им уже обоим было по двадцать шесть лет, они будто бы и не повзрослели. В душе Серёжи всё ещё горела обида, поэтому он мог повести себя грубо, хотя час назад был в настроении сам позаигрывать. «Обними меня» и «Не трогай меня» чередовались с завидной регулярностью, и Олег устал. Наверное, вот о чём говорили парни, когда повторяли, что «если со своей женой не проводишь достаточно времени, то она начнёт превращать твою жизнь в ад». Конечно Серёжа женой Олега не был, пусть все его так и называли в отряде. Олег скорее бы даже применил к их отношениям определение «бывшие», если бы когда-нибудь задумывался об этом всерьёз. И секс у них тоже был, как у бывших — когда Серёже захочется. Обычно они занимались любовью в первые дни после возвращения Олега с миссий, а потом Серёжа делал вид, что между ними ничего не было, будто Олег не понимал намёков о том, что они не были парой. Он знал, что они друзья, но всё равно всякий раз злился. — Ну, и чего ты завис, Волк? — Чего ты хочешь? — вздохнул Олег. Серёжа закатил глаза, приподнялся на локтях и прошептал ему на ухо: — Я же сказал, что сейчас мне нужен секс. Хочешь жить хорошо, ублажай хозяина, пёс. — В следующий раз я сниму номер в отеле, — мрачно хмыкнул Олег и поцеловал Серёжу в скулу, — а то здесь слишком много требований. — У миллиардеров большие запросы, — расхохотался Серёжа и потёрся своим стояком о бедро Олега. — И большие размеры… — Вот давай не снова. — А я говорю тебе, что у меня больше! — Ты ошибаешься. — Нет, это ты ошибаешься. — Хватит одного взгляда, чтобы понять, что мой член больше, Серёж. — У кого из нас тут математический склад ума? — У кого из нас здесь работает глазомер настолько, чтобы снять цель со ста метров? Серёжа сорвал одеяло и бросил его на пол. Прижался своим членом к мошонке Олега, отчего тот застонал. — Вот и сравним! — Ну, и чего ты завис? Олег вздрагивает и убирает папку в письменный стол. Вроде бы час назад он дрочил в душе, но это не сильно помогло, потому что он вновь испытывает возбуждение. Зря только вспомнил о Птице. Олег поднимает взгляд на Серого, когда тот топчется в дверях. — Раздумывал над новым появлением Валеры, — лжёт он, потому что повода признаваться в стояке у него нет. — Мы же уже всё рассчитали. В этот-то раз нам не помещают. Я надеюсь, те ненормальные больше не появятся. И ты сам сказал, что о Дагбаеве пока ничего не слышно. — Да, Вадик точно не возвращался в Питер в последнее время. — Тогда что тебя смущает? «Мой стояк на тебя». — Ничего. Просто мысленно проверял, всё ли закончил по приготовлениям… Серый кивает, но так и стоит возле входа, будто бы хочет что-то сказать. Олег всё ещё не уверен, что хорошо понимает Сергея-Сергея, потому что тот то плаксив, то пуглив, но это сильно напоминает ему о Серёженьке. — Ты что-то хотел? — Да, знаешь, — Серый закусывает неуверенно губу, и Олег вообще впервые видит подобное выражение лица. — Может, сходим куда-нибудь? — Куда-нибудь? — Да. Может, в бар? — Зачем? — Ну. Выпить? Может, подцепить кого? Олег мрачнеет. Ах, да, это. Нового Серого Олег не понимает совсем. Виталий Леонидович попросил пока не затрагивать с Серым эту тему, но кое-кто отчаянно сопротивляется тому, что он гей. Будто это нечто удивительное! Но для Серого это так, поэтому Олег держится на почтенном расстоянии, но тот всё равно постоянно оглядывается и не доверяет ему. Невыносимо. Может, действительно сходить в бар и найти кого-нибудь на вечер… Олег задумывается о том, что Птица кастрирует его после этого при первой же возможности, и как-то уже совсем нет желания. — Хорошо, Серый. Давай заглянем в бар. Всё равно с Мексики нигде с тобой не бывали, — Олег улыбается ему, на что тот резко отворачивается, кивает и покидает комнату. Всё ещё избегает. Класс. Теперь они снова проводят много времени с Валерой, потому что Серому комфортнее, если они не наедине. Он считает Валеру очаровательной, а та лишь фыркает с кислой физиономией. Олег почти думает, что Серый к ней подкатывает. Оно даже не злит, просто смешно. Как был неумёхой в подростковом возрасте, таким и остался. Вот с парнями Серый всегда флиртует умело, что постоянно раньше раздражало Олега — спасибо Серёге и его желанию подбодрить их отношения. Олег покупает новую квартиру, в которой вновь обустраивает логово, потому что предыдущее разворовал Вадик, и обосновывается в ней. Его достали настороженные взгляды Серого, когда они ложатся спать. Нет, Олег не станет его трахать только потому, что ему этого хочется, ему же не семнадцать! — Ты не мог бы… иногда оставаться здесь? — спрашивает Серый за обедом перед встречей с психиатром. — А что случилось? — Олег ковыряется в паэлье и никак не может понять, хорошо ли он приготовил креветки или передержал… — Да не то чтобы… Просто он иногда переживает, что тебя нет. — Кто он? Птица? — Да причём здесь Птица? — вздыхает Серый и ёжится, потому что боится тёмной стороны себя. — Его не слышно и не видно, и надеюсь, в ближайшую вечность мы с ним не встретимся. — Он тоже часть тебя… — Я знаю! Думаешь, я не знаю?! — звякает неприятно вилка, которую Серый бросает с возмущением. — Каждый день смотрю на себя в зеркало и спрашиваю, как скоро я сойду с ума и снова решу кого-нибудь распотрошить. — Прости… — Просто ты можешь остаться хотя бы на пару ночей, чтобы у меня не было ощущения, что ты меня бросил. Олег удивлённо смотрит на Серого, а тот неловко замирает и старается не поднимать глаз, берёт вилку и принимается вновь за еду. — Я тебя не бросал… — Им так не кажется, — Серый указывает пальцем на свою голову. — Они привыкли к тебе больше, чем ко мне. И если тебя нет поблизости, то я не могу ни на чём сосредоточиться. Это временно, пока я не окрепну. — «Они»? Почему ты говоришь «они»? Тебе стало хуже? — Олег начинает беспокоиться, потому что раньше такого не было и никто ему теперь ничего не рассказывает о лечении. — Нет, порядок. Просто Сергей теперь предпочитает местоимение «они». Говорит, что это будет честно в их случае и современно. Олег прикрывает рукой смешок. Сергей Разумовский и современность — версия 2.0. Однако это всё равно похоже на тревожный звонок. — Как вообще твоё лечение? Ты не пропускаешь приём лекарств? — Ты не моя мамаша, Олег. — Но я беспокоюсь. — Ты слишком сильно обо мне беспокоишься, — пожимает плечами Серый. — Я справлюсь. — Хорошо, — хотя ничего хорошего, ведь Олега снова отталкивают. — Я знаю, что нечестно просить тебя и ничего не объяснять… — Я понимаю. — Просто мне кажется, что чем больше ты знаешь, тем… сложнее мне принять, что ты не всегда будешь рядом. — Но я всегда буду. — Не будешь, — проводит границу Серый, и Олегу это опять не нравится. — Мы же не сиамские близнецы. В какой-то момент у нас будут свои семьи. — А когда-то ты мечтал жить со мной, — усмехается Олег. Аппетит совсем пропадает. — Так я и жил, — кивает Серый. — Теперь у меня новая мечта. Хочу жить с кем-то ещё. Разве не так выглядит движение вперёд? Я говорил об этом с Виталием Леонидовичем, и он меня поддерживает. Моя одержимость тобой — это лишь следствие моей собственной дезадаптации. Ты слышал про ситуационный гомосексуализм? — Нет, — холодно отвечает Олег и поднимается из-за стола, чтобы помыть посуду. — Такое часто бывает в армии, например. Когда есть сексуальное желание, но его сложно реализовать по каким-то причинам, и тогда наш взгляд падает на ближнего. Так формируется гомосексуальная привязанность, хотя в обычной жизни она человеку не свойственна. Из-за нашего детства в приюте, где я был практически изгоем, а ты был единственным, с кем я мог сблизиться, ты и стал чем-то вроде этой гомосексуальной связи. Как родственник, но чуть-чуть в другом направлении. Поэтому мне нужно вновь научиться общаться с людьми, чтобы не волноваться так, когда тебя нет. — И этим вы занимаетесь на сеансах?! — Олег громко расставляет посуду по полкам, едва сдерживая себя. — Серый, у тебя расщепление личности, Птица куда-то исчез после нервного срыва, тебя пытали почти год, и у тебя ПТСР, а вы обсуждаете, на кого у тебя член стоит?! — Ничего у меня на тебя не стоит! — взволнованно заявляет Серый и с возмущением поднимается из-за стола. — Я тебе, блядь, не педик! — Да всем похуй, Серый! — Да, особенно тебе. Я вижу, как тебе похуй, Олег, — в его голосе слышится страх и напряжение. Это не ярость, это защита. — Разговариваешь со мной сквозь стиснутые зубы и по делу, съезжаешь, демонстративно собрав вещи, и уходишь из комнаты всякий раз, как я вхожу. Если это не обида, то что? — Хах, — уязвлённый Олег выдыхает, скрещивает руки на груди и начинает смеяться. Так это в нём всё дело? Отлично, блядь! — Значит, это я сбегаю? Это я отступаю на несколько метров, когда ты приближаешься? Это я морщусь всякий раз, когда вспоминаю: «А что если это правда…» Ты хотел, чтобы я чаще говорил о том, что я думаю, так вот… мне осточертело ходить на цыпочках вокруг информации, которая и яйца выеденного не стоит. — Ну так скажи её, — взмахивает драматично Серый рукой. — Я не сахарный, переживу. — Вот именно, что ты переживёшь, — кивает Олег и в несколько больших шагов оказывается рядом. У Серого в синих глазах плещутся ужас и упрямство, а у него самого сердце стучит так, словно в кровь впрыснули здоровую дозу адреналина. Олег склоняется и целует застывшего Серого, который в ответ даже толком не реагирует. Это словно целовать гранитовый бюст. Олег проходится языком по мягким губам и чувствует острое возбуждение. Он-то себе никогда не лжёт и прекрасно знает, насколько Серый сексуальный, особенно когда не ведёт себя как замороженная селёдка. Олег отстраняется и видит на лице Серого всё пережитое отвращение. — Ну что? — Серый берёт руку Олега и прижимает к своему паху. Никакой реакции. — Теперь мы убедились, у кого и как стоит? — взглядом он указывает на вздувшуюся олегову ширинку. — Пойду собираться на приём. — Да твою мать! — тихо бесится Олег, когда остаётся в кухне один. Это же не может быть правдой? У него состоится ещё один неприятный разговор с Виталием Леонидовичем чуть позже тем же днём. Они совершенно серьёзно обсуждают с ним возможности принятия Разумовским своей ориентации и что та может вполне быть бисексуальной, будто это так важно. Олега куда больше интересует, где Птица? Но почему-то это занимает только его одного, потому что Виталий Леонидович лишь пожимает плечами и говорит: «Всему своё время», словно Птица — это что-то неважное и совсем не травмированное. Олег в самом деле не понимает, почему сначала они должны разобраться в вопросах секса, прежде чем облегчать самую страшную боль. Тем более он в самом деле скучает по злостным циничным нападкам своего друга, потому что так с ним весело, и Олегу нравится его острый язык, даже если тот всё время его оскорбляет. Всё лучше, чем пугливый Серый, вздрагивающий от того, что их пальцы соприкоснулись. Олег уходит после встречи с психиатром друга разочарованным. В этот раз Олег довольно быстро напивается. Они с Серым устроили перемирие, и Олег привёл его в бар, как и обещал. Нет, он не хочет казаться слишком заинтересованным, поэтому сегодня его главная цель — игнорировать заигрывания лучшего друга. Серый сильно хочет познакомиться с людьми, кто Олег такой, чтобы ему мешать? — Ты можешь столько не пить? — У меня выходной, — Олег поднимает очередной стакан и делает глоток. Если присмотреться, то сегодня людно и даже реально есть шанс, с кем-нибудь провести ночь… — Олег. — Серый. — Иди ты! — он отправляется к танцполу, и Олег не собирается за ним следить. Настроение до сих пор паршивое. Вот лучше бы на них уже кто-нибудь напал, потому что пока они работают вместе, у них нет времени задумываться про свои отношения. — Знакомься, это Аня, — улыбается широко Серый, подплывая к столу с пышногрудой блондинкой. — Олег, — кивает он и вновь возвращается взглядом к танцующим. — Ты не говорил, что у тебя ещё и друг красавчик, — голос у Ани громкий, а чувство стыда отключилось ещё пару шотов назад. Не опасно ей здесь одной разгуливать? — Ты находишь его красивым? Я ревную, — хмыкает Серый, и это даже немного напоминает Серёгу, из-за чего Олег отвлекается и внимательно смотрит на друга. — Не ревнуй. Рыжие — мои фавориты! — Значит, я твой номер один? Олег закатывает глаза и отворачивается от парочки, пока не сблеванул. Ромео и Джульетта местного разлива. Олег таких подкатов уже вечность не слышал. Но Ане, кажется, даже интересно, хотя Олег готов поставить косарь на то, что она просто хочет трахнуться с Серым, потому что он реально в её вкусе. Через двадцать минут они уже сосутся рядом, и это выглядит убого. Олег фыркает, потому что прекрасно знает, как выглядит распалённый страстью Сергей Разумовский. Кого он пытается надурить? И всё же смотреть неприятно. Вообще-то Олег довольно ревнив, хотя и не настолько, как Серый, конечно. Олег отправляется на танцпол. Если кому-то интересно, то он в самом деле любит танцевать. Может, он не профи, да и стриптизёр из него вышел бы с натяжкой, но движения пластичные, и он уже не первый раз приманивает к себе внимание таким образом. Очень помогало в парочку операций. Женщины любят, когда мужчина знает толк в танцах. И это быстро срабатывает, потому что Аня отвлекается от поцелуев и тащит Серого танцевать тоже. Они втроём оказываются в толпе, и она трётся об Олега своей задницей, на что тот усмехается, но не отстраняется. Он притягивает Серого за затылок к себе, пока они не сталкиваются лоб в лоб. Их хмельное дыхание перемешивается, и Олег ощущает, как напряжение проходит электричеством через всё тело. У Серого в глазах зарождается паника. Привык к своим компьютерам, а как реальный зрительный контакт, так сразу бежать. «Ну, и где там твоя бисексуальность?» Аня цепляется Олегу за шею, и тот улыбается, отпуская Серого. Они извиваются с ней в танце под латиноамериканскую попсу, приправленную басами. — Ты круто танцуешь! — улыбается Аня пьяно, и она даже начинает нравиться Олегу. В самом деле приятная крошка. — Ты тоже! — перекрикивает он музыку. — Я пойду за напитками! Что хочешь выпить? — Серый обращается к Ане. — Текилу. — А мне виски. — Ты больше не пьёшь! — злится Серый, и Олег даже останавливается, потому что это совсем другой тон. — Твой выбор — кола. — Эй, всё нормально? — Лучше всех, — Серый идёт к барной стойке, отмахнувшись, а Аня тащит Олега продолжить танец. Она весёлая и даже рассказывает ему что-то про своего бывшего, из-за которого она сегодня здесь, пока песня не заканчивается. Олегу совсем неинтересен этот флирт, пусть у него и не было давно секса. Аня прижимается к нему своим бюстом, но он слишком привычен к женской груди. Поэтому даже когда они возвращаются к своему столику, он совсем не ощущает трепета или возбуждения от её прикосновений. Аня целует его, пачкая его губы красной помадой, но он не углубляет их взаимодействие. Ему очень жаль, но он использует Аню. Он отчаялся, наверное. И ощущает довольство, когда отстраняется и краем глаза видит, с какой злостью Серый смотрит на него у барной стойки. «Ну же, малыш, я же тебя знаю… Ты можешь сколько угодно отрицать очевидное, но ты не переносишь, когда кто-то берёт твоё». Со звоном Серый ставит стаканы с напитками на стол, из-за чего те расплёскиваются. — Выйдем покурить? Олег даже не напоминает ему шутливо, что тот не курит, лишь поднимается следом, предвкушая разборки. Спина Серого прямая, он с трудом сдерживает ярость. Это же ярость? Им не помог психиатр, не помог поцелуй, но хотя бы это должно его разбудить… Серый хватает несопротивляющегося Олега за грудки и вписывает спиной в стену, выбивая дыхание. На улице холодно, а лёгкие Олега не такие уж крепкие. Может, ругаться будут недолго… — Ты какого хуя пристал к моей девчонке, Волк?! — закричал на него Серый. — У меня только всё получилось, а ты решил, что тебе нужно именно сейчас сунуть свой язык ей в рот?! — Конкуренция, — пожимает плечами Олег. — И ты опять проиграл. — Я даю тебе две минуты, чтобы ты убрался из бара и больше не мешал мне. Ты почему-то решил, что знаешь, кто может мне нравится. Но это не так. И ты, и психиатр не понимаете, что я нормальный. Меня тошнит от твоих прикосновений. Я хочу, чтобы ты уехал как можно дальше поскорее. И тогда я смогу наконец-то начать нормально жить. — И парней домой водить? — усмехается Олег, хотя ему крупными буквами вопят о том, что кое-кто задумал стать гетеросексуалом. — Ты не понял, — Серый вновь его встряхивает, склоняясь ближе и почти шепча. — Мне не нравятся парни. Мы с тобой просто друзья. — Почти получилось, Птица, — кивает Олег и тоже придвигается к Серому. — Только он не зовёт меня Волком. — Ты… — Олег не даёт ему договорить и целует, не отходя от модного бара, где мало кому интересно, что два особо опасных преступника милуются у входа. — Не смей целовать меня, когда, блядь, твои губы в чьей-то помаде! Я ненавижу тебя! — Хорошо, — соглашается Олег и прижимает Птицу ещё ближе к себе, ощущая в душе радость. — Ненавидь. — Я убью тебя, Волков! — И я тебя люблю. — А? — Птица бледнеет, но щёки его пылают. Он так растерян, что сразу начинает искать взглядом, куда бы спрятаться, а в итоге единственное, к чему приходит, — это бить Олега, чтобы выбраться из кольца его рук. Дерётся он, кстати, хорошо, но явно не в полную силу. — Отъебись от меня! Сукин ты сын! Вечно говоришь одно, а потом творишь всякую дичь, как тварь последняя! Очень смешные слова ты сейчас мне лялякаешь! Блядь, как твой рот вообще может это высрать, когда ты едва не ебался с той сукой возле стола! Прежде чем вырвать твоё сердце, я отрежу тебе хуй и сожру его, чтобы ты прочувствовал все страдания… — Всё? Высказался, матершиник? Сергей Разумовский, красный диплом МГУ, президентский грант, международные конкурсы… — Пошёл нахуй! — но всё же Птица сразу смирный становится, стыдно. — Домой поедем? — Ненавижу тебя! — повторяет Птица и плюёт Олегу в лицо, на что тот просто стирает чужие слюни. — Слабое оскорбление, когда обычно ты этим меня всего измазываешь… — В следующий раз я измажу тебя говном! — Ты уверен, что нам стоит опускаться настолько глубоко в секс-практики? — Ненавижу! Олег улыбается и поправляет мандариновые волосы Серёжи, на что тот растерянно моргает. Пугается нежности. Чёрт подери, Олег не шутил… Он в самом деле любит его. — Я пойду расплачусь за то, что осталось, и поедем… — Мы пьяные… — Вызовем такси. Отвязаться от Ани становится целым квестом, но Олег довольно быстро вырубает её возле туалета и оставляет лежать, будто та пьяна слишком сильно. У него нет времени увиливать, иначе Серёжа напридумывает лишнего. Он оставляет хорошие чаевые и сообщает бармену, что их новой знакомой стало плохо, чтобы той никто не воспользовался. Когда Олег выходит на улицу с пальто Серёжи, тот растирает свои плечи и топчется на месте от холода. — А одеться раньше не мог? — А ты отдал мне номерок? Они садятся в такси, и Олегу очень хочется обсудить, что им делать дальше, но Серёжа совсем не в настроении, он отмахивается от вопросов, заявляя, что его тошнит, и устраивается у него на плече. Оказывается, у Серёжи не лучшая реакция на алкоголь. Вздохнув, Олег притягивает его ближе и устраивает на своих коленях, запуская задумчиво пальцы в его волосы. Ему до фонаря, что о них подумает таксист. Прошло то время, когда Олег боялся общественного порицания как огня. Серёжа просил его понять своё отношение, и Олег понял наконец. Эти два месяца при Серёже, но без него показали, что Олегу не всё равно, какая версия его друга будет с ним. Он больше не хочет быть друзьями. И что теперь делать? Олегу нужна помощь, потому что в таких делах он полено, а Серёжа ему точно не поможет из-за нестабильности. Олег всю жизнь помогал кому-то, хотя на самом деле помощь нужна была ему самому. Дотащив Серёжу до кровати, когда они вернулись, Олег снимает с него одежду и укрывает одеялом. — Останься, пожалуйста… — просит сквозь сон Серёжа, и в его голосе испуг. — Я никуда не уйду от тебя, — шепчет Олег и тоже влезает на кровать следом. — Я здесь, — выдыхает он и обнимает. А потом случается какая-то магия, потому что Серёжа не отталкивает, а начинает скулить ему в грудь, сжимаясь в позу эмбриона и цепляясь ногтями за его плечи. Его тело содрогается от рыданий. Он шепчет о том, чтобы Олег не уходил, чтобы не бросал одного, что это страшно и больно… Олег молчит растерянно, дышит спокойно и просто находится рядом, как то, чем он всегда должен был быть для своего любимого человека, — заземлителем. Просто он понял это поздно. Он слишком много отдал другим, из-за чего его Серёжа пострадал. И теперь Олегу тяжело себя простить. Серёжа плачет в его руках почти час, пока не забывается сном. Олег обнимает его крепко, зарывается носом в его волосы с приторным кокосовым ароматом, сам с трудом сдерживая слёзы. Так начинается исцеление. Может, всем и плевать на Птицу, но не Олегу.