Меня зовут Серёжа

За окном темно, когда Серёжа открывает глаза. Голова тяжёлая, и во рту неприятный привкус. Сколько времени? Он тянется за телефоном к тумбочке, но того там нет. Серёжа опускает взгляд вниз и видит свои светлые брюки на полу. Как они здесь оказались? Как он сам добрался до дома? Серёжа силится вспомнить, но, кажется, он выпил слишком много. В кармане брюк находится телефон, демонстрирующий 7:08 утра. Разве Серёжа не был вчера с Олегом в клубе? О, да, он был! И был в ярости, что Олег так просто перехватил его девчонку. В висках неприятно тянет, когда Серёжа думает о вчерашнем вечере — сплошной туман. Зевнув, он укладывается назад на подушку и тянет на себя одеяло, которое не поддается. Серёжа разворачивается недовольно и натыкается на спящего Олега, придавившего собой мягкую ткань. Его сон безмятежен, и он даже не хмурится, как обычно. Серёжа зачем-то протягивает руку и осторожно ведёт большим пальцем по его бровям. От этой выходки щекочет в животе нервно. На Серёжу накатывает страх. Что они делают вдвоём в постели? Они с самого детства спали в одной кровати, но прежде Серёжа не знал, что было между ними. Сейчас он может только предположить, хоть Сергей и признался, что любит Олега. Значит ли это, что именно Серёжа любит его? Нет, определённо нет. Он смотрит на Олега и не чувствует ничего особенного, рядом с ним лишь человек, с которым он знаком примерно вечность. Серёжа не понимает, почему Олег перешёл черту их дружбы и как ему самому не жутко от того, что они могли бы делать. Олег же рос вместе с ним, и он должен представлять, насколько всё это оскорбительно. «ВСЕМ ПОХУЙ!» — вспоминает Серёжа и злится. Вовсе это не так! Самому Серёже, например, от этого гадко. Целоваться с мужчинами. Серёжа ощущает кислый привкус во рту, но всё же проводит пальцем и по губам Олега. Совершенно не любопытно ему. Внутри всё горит, и голова начинает ныть. — И что это за прелюдия? — улыбается вдруг Олег, не открывая глаз, из-за чего у Серёжи сердце уходит в пятки, и он отдёргивает руку. — Ничего объяснить не хочешь? С усилием Олег начинает щуриться, и его взгляд становится всё осмысленнее. Уголки губ опускаются, и он больше не счастлив. Непонятно отчего, но это ранит. Серёжа начинает злиться: — Почему ты здесь лежишь? — Случайно уснул, — хрипит Олег и поднимается с постели, Серёжа видит лишь его напряжённую спину в полутьме. Этот человек не похож на его друга, потому что столько секретов, как у Олега Волкова, нет ни у кого. Серёжа почти ненавидит его за это, за ту жизнь, что он проводит с другими Сергеями. — Что случилось вчера? — А что случилось? — Как мы здесь оказались? — Приехали на такси, — пожимает плечами Олег и проверяет свой телефон, чему-то своему кивая. Вновь молчит. Они целовались, верно? Они заигрывали друг с другом? Серёжа бросил красивую девушку ради улыбки Олега? Какой улыбки… Последнее, что он помнит, — свою злость, что у Олега так легко получается флиртовать. Его поцелуй с Аней вызвал в Серёже такое сильное раздражение, что он не смог этого выдержать. Олег не воспринимал Серёжу всерьёз. — Хватит мне лгать! — Разве я лгу? Мне показать тебе списание от «Убера»? — Что произошло после того, как я ушёл за напитками? — Серёжа тоже поднимается с постели, потому что хочет видеть Олега. Почему так сложно узнать правду? Они же всегда так доверяли друг другу… Или Олег теперь понял, что доверять можно только другим Сергеям? — Ты сильно напился, и я привёз тебя домой. — И всё? — И всё, — кивает Олег. — Ты можешь прекратить лгать?! — Серёжу начинает трясти, и слезы неконтролируемо катятся из глаз. — Разве ты не мой друг?! — Серый, ты чего? Я твой друг. — Тогда почему? — Серёжа не может объяснить это чувство одиночества, которое появляется всякий раз, как Олег закрывается. Теперь, когда между ними не стоит их работа, на которой они пропадали месяцами, Серёжа просто не понимает, почему они общаются. Разве что… У Серёжи поджилки трясутся от одной только мысли. — «Почему» что? — Олег подходит ближе и касается щеки, чтобы стереть слёзы. Это какой-то ненормальный взрыв эмоций внутри, отчего Серёжа отшатывается и бьёт Олега по руке с отвращением. — Извини. — Не делай так, — хлюпает носом Серёжа и морщится от боли в затылке. — Извини. Всё не так. Он просто хочет понять… Олег и так остался его единственным союзником, а Серёжа продолжает с ним биться за что-то, чего и сам не понимает. — Это был Птица? Ты молчишь, потому что вернулся Птица? — Я не молчу, Серый, — Олег становится упрямым и скрещивает руки на груди, защищаясь. — Да, это был Птица. Он был пьян, и мы уехали. Так больше похоже на правду? И Серёже становится стыдно за то, что он заставляет Олега оправдываться. Сжимая руки в кулаки в бессилии, он бы хотел разозлиться, но не выходит. Серёжа несчастен, хотя обычно собран и позитивен. Он смотрит на Олега и не видит понимания. Почему Олег не понимает? Почему продолжает общение с Птицей или кем ещё? Решительно шагнув вперёд, Серёжа прижимается губами к губам Олега, не чувствуя ничего, кроме безысходности. Вот это, да? Тебе важно во мне лишь это? Серёжа дрожит от ужаса, а Олег не отвечает. Серёжа впервые вообще кого-либо целует так, сам. Неумело и глупо. — Зачем ты это делаешь? — внезапно злится Олег, когда Серёжа отстраняется, сбитый с толку собственными переживаниями. Он будто бы сейчас кто-то другой, но всё ещё он, и слова Олега звучат, как пощёчина. — Разве ты не этого ждёшь? И не этим занимаешься, когда меня нет? — Иди нахуй, Серый! Олег отступает с презрением. Серёжа никогда прежде его таким не видел. Его Олег — это тёплый весёлый друг, который не может отказать в авантюрах и готов поддержать в любой момент. Этот Олег ему незнаком, будто это у него раздвоение личности, а не у Серёжи. — Извини… — Тебя интересует, на что я рассчитываю? На человеческое отношение для начала. Думаешь, я не устал от твоих переключений? Это прекрасно, когда кто-то может любить любую версию тебя, пока ты сам не этот «кто-то», — Олег тяжело вздыхает и трёт устало переносицу. — Ты от меня чего хочешь? — Я… — Серёжа сглатывает и начинает дрожать. Он как-то просто… Просто… — Хочу, чтобы мы были друзьями, как раньше. — Хорошо, а я не хочу, чтобы мы были друзьями, как раньше. — Но… Но… Но, Олег… — Непросто? Вот и мне непросто, — кивает он. — Так что не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы. У тебя идёт терапия. Когда тебе станет лучше, мы поговорим. Серёжа смотрит, как Олег уходит, и бесится. Вот если бы поблизости был тапочек, то Серёжа бы запустил его в Олега. Что Серёжа должно принять?! То, что Олег будет делать всё, что угодно, с его телом, пока Серёжа без сознания?! Или, может, ему придётся принять это странное увлечение своим лучшим другом?! Да никогда! — А я хочу поговорить сейчас, — идёт за Олегом Серёжа в коридор. — Мне не нравится то, что ты меня игнорируешь. Ты раньше никогда так не делал. — Ты тоже раньше не бил меня по рукам. — Я просто не хочу, чтобы ты ко мне прикасаться, Олег. Ты говоришь, что мне нужно время, тогда не делай так больше. Олег набрасывает на шею шарф и вдруг усмехается. Нет, почти смеётся, и почему-то от этого становится обидно. — Чего? — Всё-таки у вас с Птицей есть кое-что общее. Вы оба хотите, чтобы я куда-нибудь съехал от тебя подальше. Лишь бы не трогал. — Не смей сравнивать меня с этим убийцей! — Да-да, и в этом вы тоже одинаковые. — Ты меня совсем не слышишь? — Ты прав. Я тебя не слушаю, — Олег натягивает куртку и зевает. — Ты выгнал меня из постели, и теперь я еду в другую квартиру помятый и уставший. — Ты мог бы остаться в гостевой… — Серёжа чувствует угрызения совести и действительно не против, если тот останется. Сколько они жили вместе… — Таблетки принять не забудь. — Олег! Но его друг только пожимает плечами, будто нет ничего особенного в том, как он пытается контролировать Серёжину жизнь. Он слишком много о ней знает, и это раздражает. Дверь за Олегом захлопывается, и Серёжа остается растерянно стоять в одних трусах посреди коридора. Гадство! Он шагает из стороны в сторону, скрючившись, не зная, куда себя деть. Больше всего он ненавидит Птицу, который является невовремя и только усложняет его отношения с Олегом. Серёжа хочет поговорить с этой жуткой частью себя, чтобы узнать: раз Птица так обожает Олега, как говорит Сергей, то отчего же стрелял в него? И раз стрелял, то почему не отступится в этот раз, когда сам Серёжа согласен с тем, чтобы отпустить Олега? Птица всё делает только хуже! Серёжа приземлился в 10:32 по местному времени и сошёл с трапа в 10:47. В Токио стояла невыносимая жара, и Серёжа вдохнул влажный тяжёлый воздух, борясь с дрожью в пальцах. Чего же он такой неумелый… В 11:26 Серёжа, наконец, покинул зону получения багажа и направился к выходу в город. Он только что запутался в английском и был крайне неловок и подозрителен, что его даже дополнительно расспросили о цели посещения. А Серёжа просто приехал на технологическую конференцию. И это был первый раз, когда он всё делал самостоятельно, без подсказок со стороны преподавателей. Переборов волнение, Серёжа вышагнул к встречающим и с удивлением обнаружил карточку со своим именем, правда нарисованную обычный шариковой ручкой. Олег усмехнулся и помахал приветственно ладонью. — Господин Разумовский, — поклонился он. В чёрной футболке и мешковатых штанах цвета хаки Олег действительно напоминал телохранителя. — Как ты…? — Серёжа подскочил к нему и обнял на радостях. — Ну, ты же говорил, что у тебя важное мероприятие в Японии. — Я говорил? — об этом почему-то совсем не помнилось, но, видимо, Серёжа вскользь упоминал по телефону. — Ты надолго? — У меня мини-отпуск, пока ты здесь. А то парни вечно мотаются на Родину. Моя очередь встретиться с семьёй, — пожимает плечами Олег и тянет Серёжу за собой на выход к парковке. — Ты и машину взял?! — Ухаживаю за тобой, — подмигнул Олег, открывая дверь перед Серёжей, как заправский шофёр. — Осторожно, господин Разумовский. Серёжа рассмеялся, устроился на переднем сидении и поправил солнцезащитные очки, пока Олег пристёгивал его. — И как у меня выходит? — Что? — Ухаживать, — подмигнул Олег. — Ну, я ещё не понял, — Серёжа усмехнулся, вливаясь в эту игру. — Я ещё не видел, куда ты меня отвезёшь. — Разве не в твой отель? — А, да. — Да шучу я. Давно не виделись, а ты и так будешь пропадать большую часть времени на конференции. — Ох, — Серёжа посмотрел на свои руки и снова начал нервничать. Он и забыл о своём докладе рядом с Олегом. — Боюсь, у меня не выйдет… — Да как не выйдет? — Олег нахмурился и хлопнул поддерживающе Серёжу по плечу. — Ты справишься блестяще. Ты всегда был в этом хорош! — Не знаю… Не думаю, что это так… Слова Олега придали уверенности. Даже если Серёжа не верил в себя, Олег Волков всегда верил в него. Как же здорово, что он оказался здесь с Серёжей и в отличие от последнего совсем не выглядел озабоченным происходящим, словно вечность жил в Токио. — Ты уже был здесь? — Кхм, — лицо Олега стало замкнутым, словно он думал над тем, что рассказать. — Да, пару недель довелось тут пожить. — Ты много путешествуешь, — улыбнулся Серёжа, плохо представляя специфику работы Олега. — Да, но в основном не по таким модным городам. — Олег… — Да? Серёжа смотрел на высотки за окном. Цветные вывески на непонятном языке проносились мимо. Японцы гуляли по улице под зонтами, хотя земля была залита солнцем. Какой-то мир наоборот. Серёжа совсем не был готов к этому городу, хоть и понимал, что это, наверное, единственный шанс найти дополнительные инвестиции для своего проекта. — Пойдешь со мной на конференцию завтра? Олег долго не отвечал и испуганный такой реакцией на свою просьбу Серёжа обернулся. Олег улыбался. — Эй, ты чего? — Вот думаю, как ты без меня вообще живёшь иногда, раз такой застенчивый. Знаешь, ты можешь требовать, — зачем-то предупредил Олег, и Серёжа покраснел. — Я серьёзно. Если ты чего-то хочешь, то просто скажи мне. — Почему? — Потому что это ты. И потому что ты редко о чём-то просишь… Иногда я волнуюсь, что ты и вовсе пропадёшь. — Это ты пропадаешь! — Правда, — соглашается Олег. — Но если тебе нужна помощь, ты должен обязательно мне позвонить, Серый. — Хорошо, папочка, — хмыкнул Серёжа и вновь зарделся от собственной дерзости. Да что он такое говорил?! Олег игриво шлёпнул его по бедру, и Серёжа удивлённо на него уставился. Странная шутка. Включив радио, Олег довольный вёз его в большой красивый отель, коих Серёжа прежде не видал, а всё, о чём он думал, — это поразительная легкость, с которой Олег, кажется, мог флиртовать с кем угодно. Даже с собственным давним другом. Серёжа даже немного завидовал… — Почему он не хочет со мной разговаривать? — Серёжа вздыхает, крепко сцепив руки. — Сергей, Вы уже половину сеанса говорите о Вашем друге. Хотите обсудить? — Не хочу! — резко выпрямляется он. Настроение у Серёжи ни к чёрту. Буквально час назад он заявил Олегу, что не маленький и на лечение доберётся сам. Олег расстроился, наверное, но совершенно точно махнул на него рукой. Серёжу грызла совесть, а ещё тревога, исходящая от нескончаемого шёпота в голове. Сергей пробивался через стену сознания Серёжи, потому что Олег всегда был для него триггером. — Хорошо, — кивнул Виталий Леонидович. — Тогда… как Ваши дела с Вашими альтерами? — Я уже говорил, что Птица объявился? — Да, примерно четыре раза, потому что из-за этого Вы поссорились с Олегом. — Он всё портит. — Олег? — Нет, — Серёжа испуганно взмахивает руками. — С ним всё хорошо, просто… Я никак не могу поверить, что он такой. И он даже не чувствует за это вины. Общается с Птицей, будто Птица… — Будто Птица — это Вы? — Да, наверное… Не знаю. Виталий Леонидович задумчиво стучит ручкой по блокноту, и Серёжа обнимает себя руками, стремясь защититься от его понимающего взгляда. — Или Вас больше пугает мысль, что Олег считает, что Вы — это Птица? — Я не понимаю, — лжёт он, хотя всё прекрасно понимает. И именно поэтому задирает Олега, подначивает. Всё довольно очевидно. Ему обидно, что Олег может общаться с ним только из-за Птицы, а вся их дружба — это фикция, и никогда ничего не значила. Это страшно, потому что для Серёжи эта дружба значит всё. Да, у него были другие друзья, коллеги на работе, сокурсники, но теперь он для них не существовал. Птица отобрал всех, устроив войну с полицией. Остался только Олег. И если он остался только ради Птицы, то что делать Серёже? Эта мысль жжётся в груди, как уголёк, и делает больно. — Я не стану напоминать Вам, что всё Ваши части — это Вы сами, потому что Вы и так это знаете. Я лишь скажу, что Олег тоже это знает. Когда он общался со мной впервые, подбирая для Вас врача, он очень подробно описал Вашу жизнь и Ваши переживания. Он сказал мне, что для него ничего не изменится, потому что он всегда жил с человеком, у которого было много личностей, и для него это был один человек. Он не относился к какой-то стороне лучше или хуже. Сказать по правде, с Птицей у них был большой конфликт, чтобы Олег мог относиться к нему лучше, чем, например, к Вам. — Какой конфликт? — выдыхает Серёжа, потому что ему любопытно. И даже если он не готов это услышать, он хочет знать. — Это Вы можете спросить у своего друга или у самого себя. Просто Вам нужно расслабиться и дать своим альтерам отрабатывать то, что Вы пока не готовы пройти сами. Хотите знать больше, но боитесь? Давайте попробуем новую методику. Мне кажется, что у Вас сегодня должна болеть голова из-за ссоры с Олегом. — Да, этот шёпот в голове не даёт покоя… — Тогда давайте его выслушаем? — Виталий Леонидович улыбается мягко, и Серёжа даже готов ему поверить. — Давайте сделаем первый шаг к слиянию… Серёжа уже привычно ложится на кушетку. На самом деле ему нравится общаться с Сергеем, просто у него это плохо получается. Да и альтер его обычно зациклен на желании узнать побольше про Олега, правда иногда у них выходят замечательные беседы про кибержизнь или споры о том, как отстраивать защиту. Сергей знает много, иногда даже больше Серёжи. Во всяком случае соображает он явно быстрее. По телу пробегает привычная дрожь, и под манипуляциями врача Серёжа падает-падает-падает… — Наконец-то! — всплёскивает руками Сергей, рыжеволосый высокий мужчина неопределённого возраста. — Почему ты не отвечаешь?! — Я… не знаю, как это сделать. — Ты знаешь! Знаешь и игнорируешь! Мы всё видели! — Прости… — Мы устали здесь сидеть, мы тоже хотим на свет. — Нет! — Серёжа вскрикивает раньше, чем успевает себя остановить. Ему нужно дружить с Сергеем, но он абсолютно точно не может выпустить его на прогулку, потому что Сергей… он такой же, как Птица. Серёже не по себе. — Ты запрещаешь нам?! Мы так не договаривались! — бушует Сергей. — Ты отталкиваешь от нас Олега! — Прости… Я исправлюсь… — Серёже стыдно. И сколько бы Виталий Леонидович не твердил ему, что он главный в этих отношениях, Серёже всё равно неловко. Совершенно все в этом мире игнорируют его желания, из-за чего хочется забиться в тёмный угол, лишь бы его не трогали. Но нельзя, если он хочет вернуть свою жизнь. — Сергей, Вы слышите меня? — раздаётся голос Виталия Леонидовича, но механический, как у Марго. Странная игра разума. — Да! — хором отвечают части сознания Разумовского. — Сергей, мы хотим попросить Вас поделиться с нами воспоминаниями. Вы уже делали это раньше перед слиянием, помните? — Помню, — отвечает Сергей недовольно, и Серёжа пугается, что сейчас узнает нечто страшное. В какой-то момент он даже хочет приостановить эксперимент. — Это больно? — Зависит от воспоминания, — Сергей пожимает плечами. — Есть много хорошего. Но взамен ты должен поделиться своими воспоминаниями. — Я не знаю, как это сделать, — Серёжа обнимает себя за плечи и вновь ощущает себя совсем маленьким. Словно перед ним не Сергей, а Кутх. Серёжа не любит, когда кто-то на него злится. Раньше ему казалось, что он с этим справился, но, оказывается, он и не был знаком с таким отношением. — Не волнуйтесь, Сергей, — слышится вновь голос Виталия Леонидовича. — Я объясню Вам механику. Серёжа не сразу понимает, что он видит. Картинка настолько яркая, что хочется закрыть глаза. Кажется, что даже пыль сверкает от солнечного света. Серёжа любуется. Или это делает не он… Если это воспоминание, то это прошлое Сергея. Чувства такие странные. Внутри так много счастья, и сердце бьётся уверенно. Серёжа испытывал нечто подобное лишь тогда, когда его проекты выигрывали в конкурсе и когда он понял, что сможет запустить Vmeste. Волнительно и увлечённо. Но перед ним не строки кода, не заветная грамота… Это спящий Олег. Они лежат в постели, и Серёжа спешно пытается понять, в одежде ли он. На нём пижама, а Олег даже не шелохнётся. Серёжа замирает от красоты. Это похоже на то, как его пронзает чувство прекрасного перед картинами эпохи Возрождения. Серёже невольно хочется взять альбом и карандаши, чтобы рисовать, пусть он давно этого и не делал. Мир чужими глазами восхитителен. Своя-не-своя рука тянется убрать чёлку, упавшую Олегу на глаза. Так спокойно и легко. — Ты знаешь, что это странно, когда человеку нравится наблюдать за спящими? — Нет ничего странного в том, чтобы смотреть на человека, который тебе нравится, — улыбается Серёжа-не-Серёжа. Олег усмехается и открывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Охает и вновь зарывается лицом в подушку. Серёжа тоже хмыкает и пальцем прочерчивает волка на Олеговой спине. Татуировка ещё свежая. Олег набил её недавно после очередной вылазки по своим государственным делам. Защитничек. Серёжа смеётся себе под нос. Он не может понять, почему ему так непривычно хорошо с Олегом в этом воспоминании. Чужие эмоции — загадка. — Больно вообще-то… — шипит Олег. — А я говорил тебе, что нужно продолжать мазать спину, — назидательно заявляет Серёжа. — Я сплю. — Не увиливай! — Ничего не слышу, сплю. — Я сейчас шлёпну тебя по спине, посмотрим на твой сон. — Хорошо, проснулся, — вздыхает Олег и поворачивается к Серёже. — Постой, а что это у тебя за спиной? — Позаботился о тебе. Приготовил завтрак. Серёжа оборачивается и понимает, что на самом деле всё происходит в его первой квартире. А он сразу и не признал, к какому времени относится это воспоминание. Выходит, им здесь где-то двадцать три года, наверное. У Серёжи была эта маленькая студия, с которой он довольно быстро съехал. Но Олег действительно как-то приезжал к нему, и из-за маленького размера этой бетонной коробки они спали вместе на одном диване. Олег ещё тогда водил его по ресторанам, потому что сам Серёжа ещё толком ничего не зарабатывал. Он и забыл, как им тогда было весело. Схватив поднос с пересушенным хлебом и жжёной яичницей, Серёжа возвращается к дивану и ставит свой шедевр перед Олегом. Сердце в груди так и трепещет. Это странно, потому что Серёжа никогда прежде такого не испытывал. — Это… завтрак? — Да, я старался. Олег кисло улыбается и берётся за вилку. Серёжа заранее ему сочувствует, потому что на его месте он бы всё это выбросил в окно, но Олег мужественно запихивает умерший примерно десять минут назад хлеб на сковородке и кашляет, едва не задыхаясь. — Что это?! — сипит он, чихая. — Я добавим перца, чтобы вкус был интереснее. И чеснок натёр… — Это орудие пыток, Серый. Ты уж прости… — Да ладно, — отмахивается Серёжа-не-Серёжа, ни капли не обидевшись, потому что он просто счастлив от того, что Олег это хотя бы попробовал его стряпню. — Яичница, вроде, неплоха… — Если я начну после неё плакать, то заранее прошу прощения. Серёжа только смеётся. Кажется, он более уверен в яичницу, но лицо Олега морщится, как только тот берёт еду в рот. — Сахар? Серый, за что? — Сахар?! — удивляется Серёжа, забирает у Олега вилку и пробует сам. На языке скрипят сладкие крошки вперемешку с яйцом. — Перепутал. — Так, всё. Ты никогда больше не будешь готовить. Поклянись! — Поклянусь, если ты обещаешь, что тогда мне всю жизнь будешь готовить ты, — Серёжа по-детски протягивает ему мизинец. — Не ты ли мне говорил, что жениться собираешься? Как я буду тебе готовить, если ты женишься? — интересуется Олег, проверяя Серёжу и его чувства. Но у этого не-Серёжи всё в порядке, потому что это не он рассказывал Олегу про планы жениться. — Так не факт же, что у меня получится, — флиртует Серёжа, и от этого становится не по себе. — Я, может, говорю это, чтобы ты уже что-нибудь сделал… — Что, например? — Не знаю даже… — Серёжа отставляет в сторону поднос и проводит пальцами ласково по руке Олега. Он играется с ним. Серёжу начинает мутить. Ох, нет! Остановись! — Приготовишь мне завтрак? — Скажи честно, ты разбудил меня только потому, что голодный… — бурчит Олег и вздыхает, поднимаясь с дивана. — Я попытался сам, не вышло, — Серёжа тянется вперёд и привычно чмокает Олега в губы. — Спасибо. Олег вздрагивает. Серёжа вздрагивает тоже. Нет, остановитесь оба! У Олега в глазах сомнение, а Серёжа молит, чтобы на этом между ними всё и закончилось. Хорошо, он понял, что они были близки, но ему бы просто не хотелось… сейчас взять и возбудиться при психиатре. Серёжа закрывает глаза в ужасе, но ничего не происходит. — И что дальше? — в тишине спрашивает Серёжа. — Ты расскажи, — просит Сергей. — Но я не знаю. — Ты снова лжёшь! — Нет! Это не так! — оправдывается Серёжа. — Я действительно не знаю, что там случилось! Пожалуйста, поверь мне! — Тогда где воспоминания? — Они, наверное, у Птицы… — Опять Птица! — злится Сергей, и Серёжа отшатывается от его злости, всё еще ощущая её отзвук в своей голове. Они оба настолько синхронизированы до сих пор, что чувства не разделить. — Эй, успокойся… — Тебе легко говорить! Это не ты заперт здесь, не ты пропускаешь всё! — Виталий Леонидович! — зовёт Серёжа, в страхе отступая, и ухает снова куда-то вниз. Звон в голове — это колокольчик психиатра. Идя ему навстречу, Серёжа, наконец, открывает глаза. — Спасибо… — Всё в порядке? — Да. Просто странное ощущение. — Поначалу так и будет, — кивает Виталий Леонидович. — А когда-нибудь все те воспоминания станут Вашими. И Вам будет легче. — Но я не хочу иметь те воспоминания. Это совершенно не то, что мне нужно. — Если Вы хотите приблизиться к выздоровлению, то не Вам выбирать воспоминания. Они лишь картины того, какую жизнь Вы уже прожили. Но если Вам так хочется, Вы можете изменить настоящее. Серёжа кивает, совершенно не веря в то, что говорит Виталий Леонидович. Он видел всё чужими глазами и, страшно признаться, ему хочется вновь ощутить те трепетные чувства. Да и некоторое шевеление в штанах начинает тревожить. Разве возможно это как-то изменить? Серёже до сих пор хочется нарисовать Олега… он ведь не может быть на самом деле в него влюблён? Глупость какая! У Серёжи алеют щёки. Поцелуй у них вышел дурацкий. Серёжа собирается домой в спешке, чтобы не раздумывать больше о всяких неправильных вещах и поменьше пересекаться взглядом с Виталием Леонидовичем. Он прощается, выскакивает из кабинета и сталкивается с Олегом, практически впечатываюсь в него носом. — Ты что здесь делаешь? — Был рядом, решил заехать за тобой, — вид у него виноватый. Серёжа вздыхает, потому что никогда не может злиться на него такого. — Поехали домой… Олег кивает и идёт за ним, как преданный пёс. Прежде у Серёжи не было таких ассоциаций — это всё еще отдача от терапии. Чужие мысли и чувства, которые медленно становятся твоими через боль и принятие. Серёжа пока не решил, стоит ли оно того. Он замирает в машине, забыв, как дышать, когда Олег улыбается с облегчением и рассказывает, какой план они придумали с Валерией сегодня. Он действительно солгал, потому что он помнит… — Ты что делаешь? — удивился Серёжа, когда Олег обнял его со спины. По позвоночнику прошёл морозец. — Прошу тебя подвинуться от плиты, чтобы приготовиться завтрак. Знаешь ли, здесь не развернуться, — усмехнулся Олег и широко зевнул. — Это же теперь моя обязанность. — Приятно, что ты знаешь, что такое плата! — Да-да, мой господин! — А я ведь могу и привыкнуть, — пошутил Серёжа и отошёл в сторону. — Какие планы на сегодня? — Разве ты снова не онанируешь со своим компом? — Как ты это назвал?! — Именно так, как оно и есть. О, разве ты не кончаешь всякий раз, когда заканчиваешь очередной свой проект? — посмеялся гаденько Олег и получил ладонью по заднице. Серёжа рассмеялся тоже. — Какая у тебя лёгкая рука… Ты уж постарайся лупить посильнее. — Нет, боюсь, что ты от этого кончишь! — Ну что ты, лишь немного возбужусь, — подмигнул Олег, и Серёжа задумался, чего это их сегодня понесло на гейские шутки. — Планы, Олег? — Встречусь с Викой, пока ты занят. — С Викой? — Ну да, та, помнишь, я говорил с ней в баре. Да, Серёжа отлично помнил, как Олег расцвёл при виде рыжеволосой красотки, когда они пошли выпить. Он представил её Серёже как сестру по оружию, но того было сложно обмануть. Они точно трахались. Серёжа уже спрашивал у Олега про его личную жизнь, но тот вечно увиливал или отвечал что-то в духе «кто у меня может быть кроме тебя?» Серёжа не понимал, зачем Олегу врать. Ещё больше он не понимал, почему его так волновало, что друг не сознаётся. Ну, не любит он говорить про своих пассий, подумаешь! С другой стороны, разве они не доверяли друг другу на сто процентов? — А Вика будет одна? — А с кем ей ещё быть? — Может, у неё есть подруга… И мы могли бы пойти все вместе, — предложил Серёжа, ощущая злость. Почему Олег развлекался один? — Ты сейчас шутишь, что ли? — А что в этом смешного? — Вот именно, что это не смешно! — огрызнулся Олег. — Чего ты бесишься? Если хочешь тет-а-тет, так бы сразу и сказал, — в ответ вспылил уже Серёжа. Было обидно, что друг совсем не хочет ему помочь. Или дело было в том, что Серёжа надеялся, что в этот раз ему не придётся ни с кем делить Олега, потому что он скучал. Но такое друзьям не говорят, верно? — Вика так Вика, — закатил глаза Серёжа и пошёл в ванную. — Куда ты?! — В душ! Он зачем-то хлопнул дверью и после сильно ругал себя за излишнюю эмоциональность. Всё правильно. У них обоих началась новая самостоятельная жизнь, как он сам и желал. Просто он плохо представлял, что Олег научится справляться в одиночку быстрее, чем Серёжа. Это была просто зависть, окей? Усевшись за работу, Серёжа проковырялся в настройках до обеда, пока Олег не пихнул его ступнёй в рваном носке в бедро. Так и не уехал. Сидел с Серёжей, залипая в телефоне. — Ну, чего? — Пойдём гулять? — Не хочу. — А я хочу. И тебе это нужно. — Но у меня созвон с Америкой. — Ничего не знаю, — поднялся Олег и потянулся. — Я здесь, ты здесь. Мы гуляем. — Но Америка — это важно, — на самом деле Серёжа глупо мстил за упоминание какой-то там секси-Вики. У него тоже есть кто-то важнее Олега! — Дышать свежим воздухом — это полезно. Подождёт твой американский друг. Мне уже зверски хочется покурить, а ты мне дома не разрешаешь. — Так бросай. — Ага, разбежался, — улыбнулся Олег. — Ладно, — выдохнул Серёжа и улыбнулся тоже. Им всегда было просто помириться. Может, он и не особо сильно завидует навыку Олега общаться с женщинами, потому что болтовня с Лерой не очень-то ему интересна, однако он продолжает вмешиваться в их беседы. Иногда даже бестактно. Ровно так же, как когда-то вмешался в тот разговор с Викой. Серёжа не хочет называть слова своими именами, ведь это не про него. Чужие эмоции так сильно накатывают на него, что тошнота подбирается к глотке. Они не принадлежат ему, они не его. — Останови машину! Олег резко бьёт по тормозам, когда они всего в нескольких домах от квартиры. Серёжа распахивает дверь, и его выворачивает на проезжую часть. Ну вот, доигрался. Теперь его тошнит уже не на словах. — С тобой всё хорошо? — Да, — Серёжа отстёгивает ремень и выходит из автомобиля. — Что? Куда ты? — Езжай к себе! — Никуда я не поеду, когда ты… — Я сказал тебе, что всё нормально! — кричит Серёжа и направляется к тротуару, хотя прекрасно знает, что настойчивый Олег сейчас ищет парковку. Серёже просто нужно побыть наедине с самим собой. Он вновь паникует, боль в голове усиливается. «Всё хорошо. Всё правильно. Успокойся…» — шепчет ему голос, а Серёже хочется позорно разреветься. В горле саднит, привкус ужасный, а дело в простых воспоминаниях. Олег будит в нём слишком много чувств. Очень неправильных. Серёжа злится на него. — Серый! — зовёт Олег позади. — Ничего не будет! — заявляет Серёжа то ли ему, то ли себе. — О чём ты? — Ничего не будет между нами! Я попытался, и у меня не вышло. — Попытаешься снова, — пожимает плечами Олег с беспокойством. — Нет, всё. Я не такой. Я думал, что получится, но я не такой. Если ты не хочешь просто быть моим другом, то уходи. — Опять драматизируешь… — Ты заебал не слушать меня! — злится Серёжа. — Меня только что стошнило от мысли, что всё это время я ревновал тебя. Всё во мне отвергает это. — Значит, дело не в молочном коктейле из «Макдональдса», который ты допил, хотя тот всю ночь простоял у тебя на кухонном столе, — со скептицизмом отмечает Олег. — Не заговаривай мне зубы, — Серёжа ощущает себя больным. Его потрясывает от жалости к самому себе. Его снова не слышат. — Пожалуйста, сдайся. — Не стану. Меня уже начинает порядком раздражать, что каждое твоё возвращение от психиатра кончается тем, что ты сам не свой. Я оставлю тебе одного, когда ты дойдёшь до квартиры, обещаю. Но быть рядом или не быть — это мой выбор, Серый, а не твой. Серёжа бесится, но кивает и идёт вперёд, словно на расстрел. Суровый Олег шагает позади, хотя его присутствие всё равно отражается внутри сумятицей и плохим самочувствием. Сергей пытается что-то сказать Серёже, но тот делает вид, что вновь не слышит. Ещё несколько метров, и снова. Дом рядом. К горлу вновь подкатывает блевотный позыв. Серёжа захлопывает дверь квартиры у Олега перед носом с гордым видом. Научись уже меня слушать! Я ничего к тебе не чувствую! И несётся в туалет, чтобы вся новая правда, чужие ожидания и неуместное желание покинули его тело под содрогание желудка.