Меня зовут Серёжа

— Мистер Волков, Вы понимаете, что Вы просто потеряете свою жизнь? — спросила доктор Волкович в середине их сеанса. Она была привычно улыбчива, но в этот раз в её глазах проглядывало сострадание. — Как будто уже моя жизнь не утеряна… Я террорист, которого чудом приняли за мертвеца. — Однако Вы как мертвец имеете уникальную возможность начать новую жизнь. Найти человека, способного не только брать, но и возвращать в достаточной степени. — Вы мне сейчас предлагаете бросить Серого ради волшебного домика с белым заборчиком? — усмехнулся Олег, едва не скалясь на человека, что пытался ему помочь. Терапия действительно помогала. Вот уже Олег мог спокойно оставаться с Серым, чтобы не высчитывать про себя, как далеко у него лежал пистолет и достал бы он нож в течение трёх секунд, если бы его друг вдруг сейчас напал. Никогда прежде Олег не сталкивался с таким жёстким ПТСР, хотя прежде уже бывал в плену — тоже то ещё развлечение. Но в тот раз хотя бы с расшатанной психикой он просто вышел из такси, направился в мерцающий офис Vmeste, поднялся на верхний этаж и обнял растерянного Серого, который просто сжал его в ответ, не обращая внимание на прерванное онлайн-совещание с иностранными инвесторами. Ещё три месяца Олег приходил в себя дома под присмотром любимого, который даже не знал о травме — Олег никогда не беспокоил его своими переживаниями, тем более, что Серый обязательно начал бы требовать оставить работу. Но теперь тюрьмой был собственный дом, а палачом — самый близкий человек, и возвращение в норму шло медленно и с огромным сопротивлением. — Я просто хочу, чтобы Вы поняли, на что подписываетесь. Вы мне очень импонируете, и, учитывая Вашу зависимость, я бы хотела, чтобы Вы больше заботились о себе. Я повторю это ещё раз, мистер Волков, велика вероятность, что мистер Разумовский никогда не поправится. Он может стать опасен в любой момент. В следующий раз, возможно, он всё-таки убьёт Вас. — Думаю, я справлюсь с ним. Не такой уж он и сильный, — хмыкнул Олег, вспомнив, каким хрупким и потерянным Серый теперь бродил по комнатам их дома. — Тогда скажу Вам и другое. Возможно, мистер Разумовский сможет поправиться. Всё-таки лечение идёт хорошо, и пока мы наблюдаем только прогресс. Мы знаем только часть личностей, но их может быть намного больше, чем известно даже самому мистеру Разумовскому. — Разве это не хорошие новости? — Смешение личностей даёт нам полноценную основную личность. С иными мечтами, мировоззрением и потребностями. — И что это значит? — Мистер Волков, велика вероятность, что в будущем он станет совсем другим человеком. Не тем другом, которого Вы знали всю жизнь. Возможно, мистер Разумовский больше никогда не станет с Вами общаться или слияние приведёт к тому, что ваши отношения останутся исключительно дружескими. Вы должны быть к этому готовы. — Я готов, — кивнул Олег, потому что сказанное доктором Волкович было похоже на бред. — Если Серый вылечится, я буду только рад. Мы для этого и посещаем Ваши сеансы. — Хорошо, — улыбнулась мягко доктор Волкович. — Вы сомневаетесь в моём решении? — Я просто боюсь, что Ваше решение может Вас ранить. Я хочу, чтобы Вы помнили, что Вы можете уйти в любой момент. У Вас есть своя жизнь. — Без него — вряд ли. Олег просыпается с больной головой. Этот тошный звон никак не утихнет, и Олег осознаёт, что зря он вчера так напился. Вообще решать проблемы алкоголем за последние несколько лет стало его дурной привычкой, тем более, что проблемы-то от этого совершенно не решались. Ещё пару годочков в таком духе, и он окончательно сопьётся. С трудом поднявшись с постели, Олег замирает посреди небольшой серой квартиры, в которой теперь живёт. Привычно нет и намёка на то, что здесь кто-то обитает. Уют никогда не касался этих комнат, и в отличие от дома Серого, здесь никто не найдёт ни одной фотографии. Олег живёт в этой квартире-призраке, сам являясь призраком. За окном пасмурно, от чего даже свет не заглядывает в окна. И славно. Достаточно боли в висках. Олег ведь действительно думал, что справится. Три года назад он считал, что спасает своего друга от разрушения, но теперь он вымотался. Олег просто не понимает, куда они с Серым идут. Они постоянно ругаются. А когда Олег предпочитает не высказывать своего мнения, то Серый начинает подначивать его, пока не доводит всё до ссоры. Как вчера, например. Сходил к своему врачу, а потом нёс какую-то околесицу. Устроил практически истерику в машине. Эмоциональность Серого иногда сбивает с толку, и Олег никак не может приноровиться к нему. «Меня только что стошнило от мысли, что всё это время я ревновал тебя». Даёт ли это Олегу шанс? Он правда полагал, что ему неважно, кем они будут друг другу, лишь бы Серый излечился. Но это не так. Доктор Волкович не зря предупреждала его. Олег не может представить того, что однажды ему будет запрещено прикасаться к Серёже. И всё, о чём сейчас постоянно твердит Серый, сильно раздражает. Хочется встряхнуть его за плечи и напомнить, что между ними никогда так не было. Даже когда они расстались, даже когда Птица объявил ему войну, Серый всегда любил его! Но не этот. Друг. Олегу хочется опять выпить, чтобы поменьше страдать хернёй. Видимо, у него слишком много времени, раз он так часто размышляет про их отношения. Или дело в том, что Олег устал от Серого. У него внутри ничего не осталось, чем бы он мог поделиться, и месяцами он не испытывал к себе хорошего отношения. Олег и не думал, что быть друзьями — это так изматывающе. Он опустошён. Где все те Серёжи, что любили его? Он знал их всех и скучал по ним. Впервые ему так сложно общаться с Серым, осознавая, что тот проводит черту не от обиды или злости, а потому что действительно считает, что ничего не чувствует. Олег и не представлял, что сложнее всего ему дастся Серёжино равнодушие. Если это центральная личность, значит ли это, что после слияния Олег действительно не узнает Серого? Сколько ещё Олег сможет это терпеть? Он не святой. Он просто зависим и влюблён в того, кто никогда не поймёт этого. Нужно было слушать доктор Волкович. Олег вздыхает и собирается на пробежку. Нужно оставить Серого на несколько дней, чтобы тот успокоился. Выйдя из своей безликой квартиры, Олег настраивает таймер на часах перед забегом. К сожалению, его физические возможности не становятся лучше, сколько бы он ни тренировался. С тех пор как Вадик поймал его, Олег не может успокоиться, что слишком ослаб. Этот блондинистый уёбок даже пожалел его, когда пытал. Олега злит это больше всего. Он не может позволить себе быть слабым, работая с Серым. От него зависит их безопасность. На десятом километре Олег практически выдыхается, и это раздражает его сильнее, чем он рассчитывал. Он всё не может прыгнуть выше своей головы. Ох, если бы его сейчас видел его прапор, то высмеял бы так, что стыдно стало. Хотя Олегу и без издёвок прапора стыдно. Он отвык быть таким слабым. Замедлившись, Олег переходит на шаг и начинает кашлять без остановки. Не всё сразу. Ещё год назад он бегал лишь пять километров. Это должна была бы быть победа, но заживление слишком медленное. Лёгкие будто бы скрипят в груди, когда Олег пытается вдохнуть чуть больше кислорода, но тот вырывается назад с кашлем. Блядь. Блядь-блядь-блядь! Пошло оно всё нахуй! Олег приказывает себе успокоиться. Его сильная сторона — это хладнокровие. Он ничем не поможет ни себе, ни Серому, если не придёт в себя. Успокоив дыхание, Олег замирает, потому что подсознание вопит ему, что за ним слежка. И, кажется, уже давно. Олег чертыхается и делает вид, что разминает ноги перед новым забегом, пока про себя пытается вспомнить расположение ближайших закоулков, чтобы улизнуть. В эту секунду он осознаёт свою критическую ошибку — он полностью сосредоточился на ссорах из-за переезда с Серым, что забыл изучить новый район проживания. Даже мозги его теперь подводят. Не время. Олег делает глубокий вдох и срывается с места, резко сворачивая с тропы для бега и поглядывая на часы, словно это сообщение изменило его планы. Краем глаза Олег ловит тень и полностью убеждается в своём предчувствии. Олегу не впервой ориентироваться на обстоятельства, но впервые, когда это происходит из-за его же глупости. Он бежит минут десять, когда, наконец, видит блошиный рынок. Хорошо. Остановившись, он проходит мимо людей, мирно торгующих своей мелочью и фермерскими продуктами, и даже останавливается возле одной из лавок. — Молоко, масло, может, Вам мёда? — спрашивает продавщица, на которой Олег даже взгляда не сосредотачивает. Он лишь улыбается ей автоматически, думая о том, что с похмелья вообще не стоило выходить на тренировку. Надо бросать… — Молодой человек? — Да я так, сам посмотрю… А это что, алтайский мёд? — Он самый! Очень вкусный. Возьмёте? — Ещё подумаю, — кивает Олег, склоняясь над стендом и проверяя, кто из окружающих выглядит наиболее подозрит… Блядь, Вадик! Олег резко выпрямляется, делает шаг в сторону, ещё один и быстрее. Свернув в переулок, он достаёт из-за пояса пистолет, чтобы тот встретился с головой Вада через десять секунд. — И тебе привет, Поварёшкин, — охает Вадик, поднимая руки. — Очень смело делать это в центре Питера. — Я вообще рисковый. — Как и я, — Вадик резко уходит вниз, хватаясь за кисти Олега, чтобы выбить пистолет, но это слишком предсказуемо. В тактике боя Вадик никогда не был хорош. Олег быстро блокирует его и бьёт ногой в грудь. Вадик падает, усмехается и резко вскакивает на ноги, но Олег уже вновь возводит пушки в его сторону. — Ладно-ладно, я вообще-то не драться пришёл. — Тогда чего хотел? — Олег спокоен, но пистолет не опускает и внимательно следит за движениями Вадика. — Ха, — усмехается тот. — Поздороваться. Заметил тебя здесь, удивился. — А теперь давай правду. — Да правда, — Вадик пожимает плечами. — Если бы я на дело шёл, то был бы я без пушки? А ты вот, я смотрю, даже на пробежку с оружием выходишь. Старая школа. Оборудовал уже себе новое убежище? — Тебе какое дело? — Мне понравился твой прошлый наборчик молодого бойца. Я бы ещё один такой взял, — Вадик тянется в кожаную куртку, и Олег напрягается, но тот лишь вытягивает очередную зубочистку, чтобы закинуть её себе в рот. — Как там твой рыжий? — Не твоё дело. — Да ладно тебе! Так ведь хорошо сидели с тобой прежде. Я даже руки и ноги тебе ломать не стал. А ты теперь со мной сквозь зубы разговариваешь, ещё и оружием в меня тычешь, — Вадик делает обиженное лицо, но Олег не дурак верить этому психопату. Они могут быть даже друзьями, но сейчас между ними не реет белый флаг. — Реально, заканчивай. Если нас сейчас кто-то заметит, будет проблемы. Ты уверен, что здесь камер нет? — Если и есть, то мы оба знаем, как с ними разобраться, — Олег так и не убирает пистолет. — Скучный ты, Олег, — Вадик цыкает и дёргает равнодушно плечом. — Я вообще хотел сказать, чтобы вы приготовились. Мой босс злой и очень хочет Разумовской крови… — И зачем ты мне это говоришь? — Не люблю лёгкие победы. А ты ж без подготовки теперь слабый, как щенок, — он усмехается. — Предупреждаю, чтобы мне можно было повеселиться. — Не боишься, что мы твоего босса грохнем? — Одним больше, одним меньше. Так даже интереснее. — Типичный Вад, — хмыкает в ответ Олег, прекрасно представляющий, что в Вадике никогда не было и грамма преданности. Один раз их пути уже так разошлись, теперь вопрос был в том, как быстро Дагбаевы поймут, каков их цепной пёс. Вадик пожимает плечами. — Мне ошейник при рождении не выдали. Рыжий тебя здорово за яйца держит, да? Олег молчит, потому что меньше всего ему хочется обсуждать свою личную жизнь. Вадик не идиот, и они слишком давно друг друга знают. Само собой Олег не просто так остался с Серым. — Молчишь? — смеётся Вадик. — Умеешь же ты раздражать. Куча наших ребят пропала из-за твоей «жёнушки». — Не думал, что тебя так сильно беспокоят смерти наёмников… — ухмыляется в ответ Олег. — Просто понять не могу, чего ты так за юбку эту держишься. — Загадка Вселенной. Доступна только здоровым людям. — «Здоровые» — это не про тебя. — К тебе это тоже мало относится. — А давай пари, а, Поварёшкин? — воодушевляется вдруг Вадик, и Олег становится ещё подозрительнее. — Мой босс или твой босс. — А не пойти ли тебе? — Зассал? Мы на твоего рыжего уже охотимся, так какая разница? — Именно, вы на моего рыжего уже охотитесь. Тебе какой резон с этого пари? — Хочу кое-кому доказать, насколько я ценный сотрудник, — таинственно сообщает Вадик. — А тебя уже хотят уволить? — забавляется Олег. — Видимо, твои заказчики всё-таки не такие уж тупые. — Ты реально думаешь, что я пистолета боюсь? — предупреждает Вадик, потому что начинает действительно злиться. Нет ничего проще, чем нажимать на эго этого самоуверенного индюка. — Нет, но пули в теле — это не очень приятно. — Поверю на слово. — Хочешь пари? Договорились, — соглашается Олег, лишь бы закончить уже этот нелепый разговор. — Но если я случайно убью твоего босса, то без обид? — Само собой. Если я прикончу твою «жену», то это только работа. Олег скрипит зубами, чтобы не сорваться, и ничего не отвечает. Если Вадик поймает Серого, то это значит, что тот быстро не умрёт. Вад проведёт его по всем кругам ада, прежде чем оборвёт его жизнь. Вадик игрок. И Вадик жесток. Это Олега всегда в нём напрягало, даже если в целом они могли быть на одной волне. — До скорого, Поварёшкин, — Вадик отступает назад, не отрывая взгляд от пистолета. Только ненормальный бы сейчас повернулся спиной. Олег едва сдерживает себя, чтобы не нажать на курок. Оживлённая часть города — это точно не место для перестрелок, а Олегу нельзя себя выдавать. Вадик скрывается за домом, и Олег ещё какое-то время стоит без движения на случай, если тот вновь явится. Сердце бьётся размеренно, несмотря на прилив адреналина. Олег возвращается в квартиру и достаёт сумку из шкафа, чтобы перепроверить документы и наличку. Всё на месте. Всё в порядке. Как бы Серый ни хотел возродить Чумного доктора, если Вадик всерьёз за них возьмётся, то единственным выходом будет бежать. Олег очень надеется, что Вадик всё ещё играется и его интерес больше направлен на подковёрные интриги клана Дагбаевых, а не на Разумовского. Может, не стоило его так драконить. Вадик явно дал понять, что ждёт от Олега какого-то шага, и придётся действовать. Для начала Дагбаевы. Серому в его состоянии пока лучше не знать о происходящем, чтобы не нарушать терапию. Тем более сейчас он не настолько эффективен в собственной защите, как раньше. «Тряпка», как его называл Птица, вероятнее всего своей паникой только всё испортит. Олег запускает на лэптопе зашифрованный браузер, чтобы встряхнуть свои старые связи. Может, теперь с ним не многие станут работать, но ему всё ещё многие должны. Если Вадик хочет, чтобы Олег Волков явил себя миру, то пришло время прекратить притворяться мёртвым. — Привет. Ты в порядке? — спрашивает Олег, когда стоит на Московском вокзале. — Ты всегда это спрашиваешь, — вздыхает Серый шумно. — Ты же вчера траванулся. — Всё хорошо. Слушай, извини… Я перегнул палку. — Тебе непросто, — кивает Олег. — Нет, я… Где ты вообще сегодня? Я думал, что ты приедешь к обеду… Олег? — Закажи доставку. Сможешь опять набрать себе вредной еды. — Ты… — Серый затихает, и Олег догадывается, что происходит, пусть и не видит этого. — Ты уезжаешь, да? — Другие сказали? — Да. Так ты уезжаешь? — Нужно отлучиться по делу на несколько дней. — Откуда у тебя могут быть дела? — в голосе Серого подозрение выкручено на максимум. — Куда ты едешь? — В Москву. — Я могу поехать с тобой. — Серый, мы договорились, что вы с Валерой доработаете план. Разве не так? Я быстро всё сделаю и вернусь, — убеждать Серого в чём-либо непросто, потому что с тех пор, как они объяснились друг с другом об отъездах Олега, он знал, что Серёжа переживает это с трудом. — Когда вернёшься, расскажешь, что делал, — и это звучит как приказ, нежели как просьба. На какое-то мгновение у Олега возникает ощущение, что Серый потерял контроль, и теперь говорит Птица. — Я обещал, что не стану что-либо скрывать. — Это же не из-за меня? — А что, уже не хочешь, чтобы я сдавался? — шутит Олег по-старому, но Серый больше не воспринимает его юмора. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, как ты мне нужен? — Нет, конечно, нет, — оправдывается Олег, потому что не планировал как-либо давить на Серого. Табло рейсов обновляется, и он видит, что его поезд уже на платформе. — Мне пора. — Олег… стой. — Будь осторожен. Не хочу вернуться и узнать, что ты опять влез в неприятности. Не пропускай приём таблеток. — Олег! — злится Серый, вечно раздражающийся на его заботу. — Что? — Я… Скучаю, поэтому возвращайся скорее. — Мог и не выдавливать из себя, — улыбается Олег. Ему очень жаль, что Серому приходится вечно переступать через себя ради него и других личностей. — Я не отступлю, даже если скажешь, что ненавидишь. — Я не ненавижу тебя! — Да, я знаю. Но мне правда пора. Олег скидывает звонок и направляется к своему вагону. Действительно неважно, как Серый к нему относится, лишь бы остался жив. И у Олега мало времени, потому что Вадик не будет рассусоливать. Может, Олег действительно зря связал свою жизнь настолько крепко с Серым, но всё же хочется верить, что доктор Волкович ошибалась в своём мнении о Серёже. Ведь в итоге никто не знал Сергея Разумовского лучше, чем Олег Волков.