Мой милый лисёнок

Оглушающий гул сменился абсолютной тишиной. Вакуум отпустил лёгкие и Дазай, руками ощущая ледяную землю, жадно глотал воздух. Бетонный пол исчез. Вокруг сияла сплошная темнота, заставляющая шатена острее чувствовать жгучую боль. Сотней толстых игл она пронзала всё тело и безжалостно растворялась в каждом нервном окончании. «Если мне больно, значит, я всё ещё жив. Наверное». — заключил Осаму, пытаясь ползти в кромешной темноте и волочить за туловищем тяжёлые ноги. Потускневшая волшебная трубка, лежавшая в заднем кармане джинсов, снова отобрала все жизненные силы, которых итак было немного. И пальцы одной руки не надо напрягать, в попытке пересчитать моменты душевного подъёма в жизни шатена. Хватит единственного, и Дазай вспомнит три дня из своего детства. Впереди показалось нечто, походящее на "свет в конце туннеля". Этот свет был грязно-жёлтым, тусклым и едва заметным. Гораздо сильнее выделялись железные прутья, через которые тот проходил. Они были окутаны красным свечением. Вся конструкция походила на калитку. Очень высокую, магическую калитку. Красное свечение, кому бы оно не принадлежало, говорило об одном: магический мир существует. Или его некое подобие. А значит, Чуя мог вовсе никуда не исчезать, а сбежать куда-нибудь сюда, в один из тёмных уголков. Или он был за этими воротами. Только вот почему волшебная трубка не последовала за своим хозяином? Несмотря на несостыковки, сердце ранило надеждой. Пара долгих метров по направлению к тусклому свету и шатен, стиснув зубы, заставил себя подняться. В ноги будто вонзились лезвия, но Осаму, шатаясь, пошёл вдоль полосок жёлтого света, просачивающихся сквозь железные прутья. Разве он сможет ещё раз взглянуть Сэдзо в глаза, не попытавшись? Сможет ли обнять Эми, зная, что ничего не сделал? Даже при таком свете Осаму еле разглядел впереди металлические кандалы. Пройдя ещё немного он увидел, что те, с некоторым расстоянием друг от друга, крепились к воротам, охватывались красным, полыхающим как костёр свечением, и наполовину скрывались в темноте. Послышался скрежет железной цепи. Дазай с опаской и интересом подошёл к звуку. Кандалы сковывали чью-то голую ногу, покрытую грязью и шрамами. Впереди — ещё с десяток таких же заключённых. Как только шатен наклонился над кандалами, существо в припадке задёргало ногой, пытаясь затащить её вместе с собой, в темноту. Загремели остальные цепи, добавляя к телесной боли головную. Когда все успокоились, внезапно, из темноты на Осаму кинулся обезумевший заключённый. Шатен дёрнулся, но продолжил стоять — благо, зверя не отпускала цепь. С оскалом голодного льва, он что-то выкрикивал, но беззвучно. Заключенный не мог произносить слова, только выл и рычал. Осаму попытался крикнуть имя рыжего в пространство. Горло не пропустило ни одного слова. Остальные заключенные жалобно скулили от боли и, распластавшись на грязном полу, тянулись к полоскам света. Немая картина ужасала. Неужели и Чуя терпел такую же невыносимую боль? И как долго? Чувствовал ли он её рядом с шатеном? Дазай не мог поверить в то, что этот подвал смерти и есть магический мир. Не весь, так точно. За воротами что-то было. Они куда-то вели. И шатен очень надеялся узнать — куда. Главное, чтобы Чуя оказался не здесь, среди умирающих, корчащихся от боли, людей. Пусть рыжий вырастет кем угодно, пусть будет совершать не самые благородные поступки, но будет жив и здоров. Только тогда Осаму будет спокоен. Поток холодного ветра и скрип тяжёлых стальных ворот заставили всех заключённых отпрянуть от тусклого жёлтого света. Даже обезумевший в панике забился в темноту и притих. — Неудачники. У ворот, окутанных красным свечением, появилась целая группа, разодетая в чёрное. Или так казалось, потому что темнота жадно пожирала любые цвета, образы и, тем более, лица. От неожиданности Дазай отодвинулся в темноту, но так, чтобы можно было слышать голоса. — Неудачники. — повторил по слогам тот же угрожающий, звонкий голос. — Хотите сдохнуть здесь, в грёбанном подвале? Так подыхайте на здоровье. К каждому заключённому приблизилось по одному из прибывших. Своей силой они соединились со свечением кандалов и стали ожидать, посматривая на худой чёрный силуэт, расхаживающий между заключёнными. Его вроде бы не заметили. Шатен сомневался, что эти парни любезно откроют перед ним врата своего мира. Но можно немного подождать. Может, они не запирают ворота? Да, только и ждут, что к ним попадет человек. Какая наивность. — Господин даёт вам выбор. А вы, идиоты, не способны этого понять. — самый главный, по-видимому, парень, до этого описывающий круги вокруг заключённых, обошёл последнего. Послышались шаги ровно в том направлении, где сидел шатен. Осаму начал медленно отступать, чувствуя дрожь по всей спине. Теперь пронзающие тело копья отходили на второй план. — Боитесь причинить людям боль. Причинить тем, кто причинял её вам всю жизнь. На фоне тонкого приближающегося силуэта, в стороне заключенных усилилось и побежало по цепям красное свечение. Раздался страдальческий скулеж, от которого сводило желудок. Куда идёт этот парень? Позади Дазая никого нет. Жёлтый тусклый свет вместе со скулежом всё отходили на задний план. А парень продолжал неспеша приближаться. Если Осаму найдут, вряд ли он отделается переломами или отправкой домой. Обычный человек проник в магический мир. Что может быть хуже такого проступка? Дазай аккуратно приподнялся, чтобы бежать, но его вдруг поймали. Схватили сзади, за воротник. Шатен сглотнул и приготовился к смерти. Интересно, умирая от магических сил ты попадаешь туда же, куда попадают от остановки сердца? Или у волшебников своя Преисподняя? Может, он уже в ней? Рука протяжно скользнула по воротнику. Ну, прощай, милая Земля. Прощайте родители, Азуми. Этот мир потерял писателя, который мог бы стать великим. Интересно, что напишут в свидетельстве о смерти... — Сиди тихо или я убью тебя на месте. — шепотом прозвучало в затылок. Остальные не могли слышать своего лидера из-за завываний заключённых и издевательски-насмешливого галдежа парней. Дазаю оставалось только замереть. Бежать некуда — он в пространственной ловушке. Вокруг полнейшая темнота и единственный выход — ворота, откуда пришли надзиратели. И то, они были далеко и вели неизвестно куда. Когда схвативший его парень заговорил высоким, задорным и красивым голосом, все умолкли. — Вы глупцы, если жалеете тех, кто вас предал. — обращался он в сторону заключённых и, кажется, что-то стягивал с руки. — Они никогда не любили вас. — пальцы невесомо коснулись лба Дазая, парень что-то прошептал и вся боль стянулась в одну точку, постепенно угасая. — И никогда не... Красивый голос оборвался и парень едва слышно испустил отрывистый вздох. Когда боль окончательно рассеялась и Осаму, совершенно забывшись, начал ощущать приятную нарастающую дрожь в теле, на лоб легла уже целая ладонь. Касавшийся его тоже что-то чувствовал. Шатен инстинктивно подался вперёд и прижал к себе чужую тонкую ладонь. Как только красное свечение было перекрыто голубым, парень тяжело задышал и в порыве оттащил прядь волос Осаму. Другой рукой, в перчатке. Боль. Но до чего же... приятная. Дазай чуть не ругнулся, понимая, что позволяет с собой вытворять, но вспомнил, что не может говорить и совсем расслабился. Странные, необъяснимые никакой земной логикой действия прервал хриплый, болезненный голос только что появившегося парня. Спаситель отдернул руку от шатена, как от раскаленного чугуна и заспешил к тусклому свету. — Первый Приближённый Господина, вас вызывает Господин. — монотонно сказал парень и прокашлялся. — И да. Вы, кажется, забыли надеть перчатку. — Чего? Да. — Первый Приближенный будто впал в транс и несколько секунд помолчал, а затем заговорил в своей привычной манере. Громко и угрожающе. — Прекратить пытки! Я пять минут как должен быть на подготовке к церемонии! Кто из вас, идиотов, отвечал за время? Живо за мной! Дазай думал, что с уходом надзирателей боль снова парализует тело. Но не через пять и не через десять минут, этого не произошло. Поднявшись с ледяной земли, Дазай ощутил необъяснимую лёгкость. Словно облака спустились с небес и окутали его со всех сторон. С каждым новым шагом в груди разливалось давно забытое тепло. Дазай не понимал, как это возможно — магия, красное свечение, будто заново впорхнуло в него жизнь. Он больше не ощущал тяжелую, словно камень сдавливающий грудь, пустоту. Но ещё больше шатен недоумевал оттого, что его оставили в живых, избавили от боли, так ещё и сделали приятно. Скорее всего, за ним еще планировали придти и как следует расправиться. После церемонии или ещё чего-то там — Дазай все прослушал. Приободрённый Осаму зашагал к месту, откуда исчезли надзиратели. Он прошел полоску света и наткнулся в темноте на железные прутья ворот. Прислонился к ним, чтобы убедиться в собственной наивности и... Ворота с лёгкостью поддались. Голубое свечение, подобно току, пробежалось по всей ограде, заползло на кандалы и те с оглушительным грохотом повалились на пол. Снова голубое свечение. Наверное, это разновидность их магии. Осаму распахнул ворота и в глаза ударили лучи белого дневного света. В них ринулись все освобожденные. Каждый посмотрел на Дазая, как на божество, прежде чем прыгнуть с небольшой возвышенности и разбежаться по полю, усеянному высокими жёлтыми лопухами. Дазай спрыгнул вслед за освобожденными, оглянулся и увидел обычный прямоугольный вагон. Удивительно, и в нем было такое огромное пространство? "И чему ты только удивляешься?" — одёрнул себя шатен. Повернулся и застыл. Осаму читал много фантастических книг. Но чтобы вживую лицезреть нечто, скрытое от глаз других людей, нечто необъяснимое... Волшебный мир существует. Сквозь высокие жёлтые лопухи проглядывался красный, почти бездушный тротуар. Подле него стояли круглые кирпичные домики с крышей-шляпкой, а над всем городом возвышалась одна белая колонна с символикой "М". И вряд ли создатель вдохновлялся вывесками в метро. Наверное, эта махина принадлежала главному магу, чародею, оборотню или кто там ещё существует. Удивляться Дазай решил потом. Подавил свой величайший соблазн — любопытство, и принялся думать, восседая между голубыми стеблями. Сейчас его главная задача — найти Чую. Затем забрать и передать в руки Эми. Звучит легко. И с чего бы начать поиски? С мыслью, что нужно идти к местной администрации, то есть, к главному, глаза Осаму невольно начали закрываться. Только не сейчас! **** После жёлтых лопухов Дазай увидел их. Они дрались, шумели и весело что-то напевали, излучая от себя красное свечение. Волшебники. Разодетые как обычные подростки. "Хоть бы здесь Чуя не чувствовал себя одиноким!"— шатен верил в то, что рыжий жил в этом мире. Ведь именно сюда ведет его волшебная штука. Осаму шагал, разглядывая местные улицы. Небольшие двухэтажные дома сохранили городскую форму, только были причудливо заужены к верху. А некоторые и вовсе наклонялись в бок, чем создавали маленьким улочкам арки. Асфальт повсюду выкрашен в тёмно-красный. Возле домов много торговцев. Вскоре, Дазай подошел к крохотной кирпичной площадке, откуда открывался вид на огромную площадь. Ровно пополам её делили два барьера, слитых почти воедино: красная полупрозрачная лента, и такая же голубая. Дазай находился на красной стороне. На барьерах расплывались неясные значения и символы. У площади имелась открытая белая сцена внушительных размеров. Здесь что, и концерты проводят? Прямо дом отдыха какой-то. От середины сцены отходило продолжение, подобное подиуму. Оно тоже делилось барьером и уходило к большим воротам. Чем-то они напомнили врата подвала. — Спрячь Фий! Спрячь его! — раздался звонкий, встревоженный голос за спиной. Шатен обернулся и увидел блондина. На вид ему было лет шестнадцать и красным он не светился. Зато, несмотря на волнение, светились его глаза. — У тебя на лбу отметины от одарённого красного сектора! Ты ведь тоже связан, да? Как и я, — парень украдкой показал ему точно такую же штуковину, что лежала в заднем кармане Дазая. — Меня зовут Ацуши, а тебя? Будем ходить сюда вместе? Вдвоём не так страшно! Отметины? Связан? Дазай достал волшебную трубку. На миг она загорелась голубым и красным пламенем, а затем потухла. В отражении её стеклянной части Осаму увидел тёмные пятна на лбу. Их оставил тот одарённый... шатен совсем забыл, как его называли. Переложил названный Фий в рюкзак и блондин одобрительно закивал. — Дазай. — они пожали друг другу руки. — Я в этом мире от силы полчаса. Осаму решил, что будет говорить правду. Умалчивать о некоторых деталях — не врать же? Если его примут за своего, выстроить доверие будет гораздо проще. Дазай ведь не мир пришёл уничтожать, а потому и совесть чиста. — А, так ты новенький? Тогда откуда у тебя Фий... — при каждом упоминании Фия Ацуши резко понижал голос и переходил на шепот. — Это моего друга. Я пришел сюда, чтобы найти его. — Дазай подумал, что, в принципе, этого парня можно спросить о рыжем. — Не знаешь Накахару Чую? — А-а. Получается, вы были связаны до этого мира? Как романтично! Дазай решил проигнорировать последнюю странную фразу блондина и вопросительно посмотрел на него. — У нас не произносят имён. Только между собой. Поэтому я не знаю, извини. **** Ацуши привёл Дазая к небольшой безлюдной арке. Пройти барьер удалось не сразу, но блондин всё же смог с помощью Фия разрезать красную и голубую полоски на части. Парни перешли на тёмно-синий асфальт и барьер восстановился. Они сделали круг и сошли на площадь, на которой начали собираться активные и шумные компании. Со стороны красного сектора. На соседней половине с жизнерадостностью было туго. Ацуши без умолку болтал о том, что скоро пройдет какая-то церемония Освобождения и десять счастливчиков получат шанс избавиться от своих сил. — ...и сегодня должен был отправиться Первый Приближённый, но... Первый Приближённый? Тот, что избавил его от мучений? Дазаю невероятно повезло оказаться здесь именно в день Освобождения. Должно быть, его попросту пощадили перед знаменательным событием. — Это он коснулся меня. — Ацуши, увлекшись рассказом, не понял, кого шатен имел ввиду. — Первый Приближённый. Блондин резко остановился. Осаму в недоумении вернулся на пару шагов назад. — Не может... Этого не может быть... — шептал себе под нос Ацуши. — Ты уверен? — Думаю, это был он. Что такое? Ацуши, погрузившись в себя, напряженно о чем-то думал. Затем они снова начали движение и свернули с главной широкой дороги на узкую улочку. — Нет, ничего. — нервно отмахнулся блондин. Что-то всё-таки случилось. — Просто... Если ты когда-нибудь встретишь Акутагаву... Не говори ему об этом. — насколько понял Дазай из длинного монолога Ацуши о своей жизни, Акутагава — тот, с кем он был связан. Ещё он понял, что секторам запрещено касаться друг друга. Для того и стоит барьер. Минуя двор из плетущихся как лошадь людей, они нарочито медленно подошли к серому домику, находящемуся за углом всей улицы. — Но почему? — теперь круг лиц, которых он мог расспросить о Чуе, уменьшался на одного человека. — Не говори. Или ему придётся убить тебя. И Приближённого тоже. Отлично. Приближённый сам же загнал их в ловушку. Зачем? Может, не ведал о том, что творил? Но ведь не за красивый голос он стал Первым Приближённым, а за верность. А верность просто так не покажешь — доверие заслуживается годами. И за все эти годы он мог освоить мироустройство и прочие магические законы. Приближённый знал, что делал. Что же, если друг Ацуши таких честных правил, которые сам не прочь нарушить, то оставалось одно. Первый Приближённый. Они в одной лодке и не по вине Дазая, а значит — есть надежда на малейшую помощь. — Сколько, говоришь, времени до церемонии? — Два часа сорок пять минут. — глянул блондин на синие наручные часы. — Успеем. Ацуши так и не понял, что они там успеют — дверца дома тихонько приоткрылась и голубое свечение испарилось. — Мана, это я! Что-то знакомое. Блондин радостно подбежал к двери, но оттуда на него шикнули и улыбка моментально превратилась в опущенные уголки губ. Ацуши прошёл внутрь. Дазай только ступил на порог, как дверь начали закрывать. Ну уж нет, шатен ухватится за любую возможность разузнать о рыжем. Осаму вцепился в деревянную ручку и оказался сильнее старушки с презрительно-недоверчивыми глазами. — Работы нет. Гуляй отсюда, по-хорошему. — дверь потянули, но Дазай снова удержал её. — Чуя. — вырвалось у шатена. — Я ищу парня, его зовут Чуя. Ему примерно восемнадцать... Теперь в дом, под недовольное ворчание, затащили шатена и Ацуши снова расплылся в улыбке. Подозрительно быстро старушка сдалась. Дазай ожидал увидеть в домах волшебников все, что угодно, но только не коммунальные условия многоэтажных домов. Обычная комната. Если человек вдруг перепутает миры и попадет в этот дом, сильно не удивится. Старушка, выглянув на улицу в поисках угрозы, закрыла дверь и по её контуру пробежало голубое свечение. Мана была еще ниже, чем Ацуши, носила тёмно-зеленую жилетку и подозрительно щурила глаза. А ещё, она, наверное, что-то знала, раз дала пройти. — Вы его знаете? Бабка и не думала отвечать на его вопросы. В очередной раз сощурив глаза, оглядела шатена с головы до ног. — Сядь. — она указала в дальний угол комнаты, где стояла табуретка без одной ножки, а сама встала напротив неё и измученно опустила веки. — Я попал сюда случайно. Ищу друга, только и всего. Дазай сел, пытаясь удержать равновесие на трёх ножках. Старушка тем временем направила ладонь прямо на шатена, жизненные линии начали наливаться красным свечением и разрастаться, образуя небольшой, слабый шар. Красное свечение? На голубом секторе ведь... Продолжить мысль не получилось — спустя мгновение этот светящийся красным шар полетел на него. Где-то сзади вскрикнул Ацуши. Сейчас самое не подходящее время, чтобы умирать! Дазай скрестил руки от неожиданности. Сначала почувствовал ветер, а затем, как что-то слепит глаза. Красный шар остановился в миллиметре от его рук. Ацуши восторженно воскликнул, а старушку не было видно из-за волшебной материи. Смотря на остановившийся свет, как на загадку человечества, он коснулся шара пальцем, надеясь, что его не сожжёт в прах. Но свечение моментально испарилось, как лопнул бы мыльный пузырь. Это...он сделал? Бабка подшутила над ним или в волшебном мире даже не волшебники обретают способности? А в стартовом наборе у нас... умение останавливать магию на расстоянии! Но Мана не выглядела шутницей. Она отвернулась к раскрывшему рот Ацуши, согнулась в плечах и тихо, уже не так враждебно, заговорила: — Голубой сектор — самый слабый. Наши люди потеряны и практически лишены жизненных и магических сил. Максимум, что мы можем — отдавать весь контроль Господину, — Мана заговорила тише и опустила глаза в пол из досок. — Он самый сильный эспер. Всё болтает как жертвует собой, во имя нашего будущего. Конечно. Эта сволочь водит всех за нос. А они и рады. Блаженно ждут Освобождения. Освобождение — процедура избавления от всех сил. Но чем больше одарённые лишаются их, тем чувствуют себя хуже. Тут Дазай логики не понял. — Такую силу я вижу впервые, — теперь Мана пристально и серьёзно смотрела на Дазая, — Не будь дураком, никому её не показывай. И пока не подписал контракта, убирайся из этого ада как можно скорее. Силу. Это сделал он, Дазай. Он легко обошёл охранную систему, а теперь ещё и выиграл в недосражении. Невозможно. Нет. Он не может быть одарённым, иначе его давно бы нашли или он сам бы проявил силу. А проявить её можно и в обычном мире, как это делал Чуя. Скорее всего, все дело в этой магической штуковине рыжего. — Я не могу уйти. Мне надо отыскать одарённого. Он из красного сектора. — Ты сбежал. Приближённые найдут и убьют тебя. Хорошо подумал? — приближённый был бы очень кстати, уважаемая Мана. Особенно, Первый. — Я пришёл сюда за другом. И без него не уйду. Мана недовольно поморщилась. Её можно понять — она связалась с нарушителем и может огрести проблем если тот будет неосторожен. — Забудь о нём. — Так он жив?! — подпрыгнул Дазай и табуретка повалилась на пол. — Откуда мне знать. — старушка скривилась, посмотрев на сломанный предмет мебели, — Но если ты пересечёшь барьер и заведешь беседу хоть с самым добрым одарённым красного сектора — в этот дом тебе дорога закрыта. Ацуши ты тоже больше не увидишь. Блондин поник. — Тётушка Мана, разрешите Дазаю остаться! У нас ведь освободилось место. А я не буду улыбаться. — умолял Ацуши. — И принесу ваш любимый Кэроб! Мана окинула шатена придирчивым взглядом и испустила тяжелый вздох. — Только попробуйте сунуться на красный сектор. — Ацуши растянул улыбку, но, вспомнив об обещании, сдавил её. — Ты парень сильный. Будешь отдавать энергию на защиту дома. Ещё чистить ковры и убираться. Теперь у него есть ночлег на случай, если поиск затянется. Но даже если бы Мана не позволила — Дазай заночевал бы где-нибудь в жёлтых лопухах. Они мягкие. — Вы очень добры. — Дазай слегка поклонился и прошёл к Ацуши, стоявшему у выхода. — Не смей язвить мне, пацан. — Вы действительно добры, раз решили помочь незнакомцу. Спасибо. — Мана не ожидала этих искренних слов и на пару секунд её лицо приняло удивлённое выражение, — Мы с Ацуши принесём для вас Кэроб, если вы не против. Дазай и Ацуши вышли из дома. — Мы идём не за Кэробом, да? — Даже не представляю, что это за штука. Сколько до церемонии? **** Ещё полчаса до того, как отправят Первого Приближённого. Стоило поторопиться. Есть ли у Дазая план, учитывая, что тот — одарённый красного сектора, а секторам сообщаться запрещено? Конечно же, плана не было. Зато у Осаму целых два преимущества — его багровые отметины на лбу, которые по настоянию Ацуши он скрыл, обмотав бинтом один глаз, и скорая отправка этого одарённого. Ему ведь уже все равно, он отправляется на волю и с миром больше связан не будет. Они могут договориться. Площадь заполнилась одарёнными. Они, сходя с улочек, роем тянулись к возвышающейся сцене. Голубой сектор неспеша и лениво. Красный — бодро и присвистывающе. И всех их объединял интерес. Да, это жутко интересно и Осаму. Было бы, при других обстоятельствах. Он же, думая что сказать Приближённому, стоял у самого края огненно-красного барьера и смотрел по сторонам, откуда, предположительно, тот должен был появиться. Среди ленивой толпы Дазай выглядел слишком оживленно, о чем сказал Ацуши. Так же, Ацуши жаловался на толкучку, но привилегированный первый ряд достался шатену чуть ли не кровью. Потом блондин забоялся Стражи, которая в любой момент могла завидеть чужеземца. Дазай продолжил стоять. Прошло полчаса и две минуты. Толпы, по обеим сторонам секторов, уныло загудели. Но вдруг воцарилась тишина и все изумленные взгляды обратились вперед. С боковой лестницы на сцену взошёл мужчина в длинном чёрном плаще. На руках белые перчатки. В глазах холод, а на губах ухмылка. Это он держит заключённых в той темнице? Все захлопали Господину, а Дазай воздержался. Всё равно никто не увидит, а шатен хотя бы сохранит часть самообладания. Его ухмылка так и приглашала пройтись пару раз кулаком... Ладно. Надо просто признать, что Осаму нервничает. За Господином поднялись ещё двое. Тоже в перчатках. Только один из них в чёрных. Дазай не понимал, почему так пристально следит за парнем в чёрных перчатках. Тот, вместе со своим черноволосым напарником, встал за Господином, грациозно снял шляпу и волосы изящно рассыпались по плечу. Волосы. Рыжие волосы. Дазай нервно сглотнул. Сколько раз за день ему мерещился рыжий цвет? Нельзя же списывать всё на интуицию. Соберись, Осаму, и взгляни в его глаза! Голубые. Голубые, грустные глаза. Тоскливый, но строгий взгляд. Из-под густых ресниц он выглядел скорее мило, чем угрожающе. Ровный острый носик. Натянутая, подрагивающая улыбка. Дазай рехнулся. Шестое чувство, интуиция, инстинкты — все твердили об одном. Душа разрывалась, а сердце было готово выпрыгнуть и сплясать на этой чёртовой сцене. Но здравый разум всё ещё не покидал шатена. Он мог ошибаться. — О, Первый Приближённый! — шепнул Ацуши, указывая на рыжего парня позади Господина. Первый — кто?! Секунду. Это рыжий коснулся его в подвале? Может, парень узнал его и действительно являлся Чуей? Пару раз шатен поймал на себе безразличный взгляд рыжего. Нет, не узнал. Либо это не Чуя. Чем дольше Осаму стоял и тупо пялился на рыжего, тем больше всё внутри трепыхало от бездействия. — А сейчас будут называть номера тех, кто пойдёт на сектор Освобождения! — восторженно заявил Ацуши, забыв про неприятные ощущения от толкучки. Осаму восторга не разделил. Первого Приближённого должны отправить. Если он вернётся в мир людей, Дазай больше его не увидит. Очень вряд ли Чуя станет навещать людей, которых ненавидит. Ногти впились в ладонь. Господин озвучивал последний номер. Дазай готовился прыгать на сцену. — Четыреста семьдесят второй. — протянул Господин, хохотнул и к лестнице, спотыкаясь, бросился одарённый красного сектора. — Сбор закрыт. Поздравляю. С этими словами мужчина развернулся и горделиво отправился вслед за одарёнными. Первого Приближенного не отправили. Благодаря Бога, Дазай облегчённо выдохнул. Мысли путались, но из общего клубка шатен заключил, что необходимо убедиться в своих догадках. Осаму провожал чем-то возмущенного рыжего взглядом и на лице медленно проступала улыбка. Хоть он и понимал, что радоваться еще очень рано. Дазай отмер и стал воспринимать речь Ацуши только когда рыжий, недовольно размахивающий руками, скрылся вместе с Господином за Вратами. Площадь опустела — видимо, оба сектора недолюбливали друг друга, раз так быстро разбежались от барьера. — Эй! — защёлкал блондин перед носом Дазая и тот оживился. — Это ведь его ты ищешь, я правильно понял? Дазай гадал, как же проверить, Чуя ли Первый Приближенный. Поправил рюкзак и задержал руку на одной из лямок. Гениально! — Я должен идти. Я... должен увидеть его... — Дазай огляделся и рванул к барьеру, не думая о последствиях. — Нет! Дазай! Ацуши не успел схватить его за рукав рубашки. Осаму перебежал барьер. Легкий ветер потормошил лохматые волосы и больше ничего с ним не произошло. — Ты... Как ты это сделал?! — Скажи мне, где живёт Первый Приближённый. Проси, что хочешь. Только скажи, Ацуши! Озираясь по сторонам, блондин понизил тон голоса и произнес: — Белый двухэтажный дом. Окраина сектора. Просто иди прямо. Дазай уже хотел пуститься вперед, но его нерешительно окликнул Ацуши: — Стой. — Дазай обернулся и блондин потупил взгляд. — А ты его касался? — Нет. — Попробуй. Осаму не понял, к чему Ацуши спросил его об этом, но закивал головой, повернулся и побежал через почти опустевшую площадь. На него оборачивались, но это не имело никакого значения. В рюкзаке Дазая лежало два ключа. Один открывал замок. А второй давал ответ на главный вопрос.