Королевство выжженной земли

      Тамлин не одобрил поступка Веты. Так или иначе, Двор осени соседствовал с Двором весны, и ради мира и спокойствия Тамлину приходилось поддерживать дружеские отношения с Бероном.       Но и сильного осуждения своим действиям Вета не получила. Всегда, когда дело касалось Веты или Фейт, Тамлин был готов разорвать любого, кто хоть как-то не так посмотрит на его жену или дочь. Семья для Тамлина была самой большой ценностью. И, несмотря на то, что Фейт была верховной правительницей и одним взглядом могла заткнуть за пояс толпу вдвое сильнее себя, а Вета не уступала никому в остроумии и умении выкручиваться из любой передряги, Тамлин считал своей превеликой целью оберегать и защищать их, тому же он учил Теона.       — Иви, прошу, давай не будем ввязываться в неприятности, — Теон шел позади сестры.       Вета ощущала, как босые ноги обжигает горячий белый песок, запрокинув голову и подставив лицо солнцу, она пыталась выкинуть все мысли из головы. Но ничего не получалось, в темноте сразу начинали блестеть фиолетово-голубые глаза Никса.       — Теон, — распахнув глаза, Вета с размаху села на песок и похлопал рядом. — Если не хотел ввязываться в неприятности, отправился бы на корабле со всеми.       Утром почти все верховные правители и их сопровождение отправились продолжать праздновать на роскошном деревянном корабле по каналам Адриаты. Это было не первое пиршество на корабле, и в прошлый раз Вета едва пережила эту поезду, проведя ее в каюте со страшной тошнотой и головокружением. Поэтому сегодня она с чистой совестью осталась на берегу.       Обойдя замок с другой стороны, откуда открывался вид не на Адриату, а на открытое море, Вета нервно потирала руки. Слишком неосмотрительно и глупо. Удалось ли Никсу обмануть родителей? И что он вообще наплел им, чтобы остаться в стенах замка?       — Ты же знаешь, как я за тебя переживаю? — Теон остановился позади сестры, но на песок не сел.       — Ты чрезмерно за меня переживаешь, Теон, — Вета уперлась руками в песок и откинула голову, смотря на брата. — Меня здесь никто не убьет и не покалечит.       — Ив, есть вещи похуже физической боли, — Теон повернулся в сторону, взгляд его зеленых глаз стал холоднее. — Если хоть один волосок упадет с головы моей сестры, или я увижу слезы в ее глазах, Никс, головы тебе не сносить.       Тихий смех Никса пробрал Иви до самых костей.       — Теон, боюсь, что если я хоть немного растрою Вету, она первая кто оторвет мне голову. Я видел, как она сражается.       Никс откинул в сторону обувь и камзол, подняв облако белой пыли, черная рубашка на его груди была полностью расстёгнута, открывая сильное и рельефное тело.       Теон что-то неразборчиво гаркнул и направился в сторону замка. Вета знала, что он будет крутиться рядом с входом и переживать, пока они оба не вернутся в замок. Но трепещущее нетерпение в груди не позволяло Вете думать о неудобствах, которые она причиняет Теону. Уж сколько раз она прикрывала его перед родителями, сколько важных встреч он пропускал, увлекаясь очередной девушкой.       Никс широко улыбнулся Вете и сел рядом с ней. Его черные волосы трепал легкий ветерок, набегающий с моря, нарушая идеальный порядок.       — В гневе ты, конечно, страшна, — Никс тихо хохотнул и уперся руками в горячий песок.       — Это было разминкой, — Вета опустила глаза.       — Эрис — отвратительный тип, — уже серьезнее заметил Никс. — И если бы ты не преподала ему урок…       — Ты пришел Эриса обсудить? — Вета повернулась в сторону Никса.       — Нет, я пришел сказать, насколько ты красива. Ты так прекрасна, что я дар речи теряю…       — Никс, сколько лести. По утрам, глядя в зеркало, ты тоже себе так говоришь: О, Никс, ты так прекрасен, что любая глупая девчонка падет к твоим ногам, лишь наплети ей пару красивых фраз.       Никс недовольно щелкнул языком.       — Я так не делаю.       — А я не глупая девчонка, Никс, — Вета хотела сразу все разложить по своим местам. — Еще недавно ты восхищенно глазел на Номи, а сегодня уже я — самая прекрасная на всем белом свете. А завтра будет кто-то еще.       Никс медленно втянул воздух, через сжатые зубы. В его глазах еще осталась не погасшая улыбка, но губы вытянулись в тонкую линию.       — Я тоже задавался этим вопросом, — тон Никса стал серьезным. — И ответ на него очевиден: красивая девушка — это замечательно. Но какая разница, какого цвета глаза, когда они так сияют внутренней красотой и силой? Разве не ты мечтаешь однажды увидеть зиму? Разве не тебе я обещал показать ее?       Вета растеряно свела брови на переносице, а Никс улыбнулся. Подавшись вперед, его горячие пальцы коснулись голого плеча Веты, подцепили тонкую лямку ее легкого бежевого платья. Даже горячий песок под ее пальцами не обжигал ее так сильно, как неспешные прикосновения Никса.       — И вообще-то это я должен обижаться, — Никс усмехнулся и одернул руку. — Ты прикинулась другой, обманула и практически соблазнила меня.       — Бедный ты несчастный, — Вета тоже не сдержалась от улыбки. — Сколько ужаса и страданий тебе пришлось пережить одной Матери известно!       Вета оттолкнулась руками от песка и поднялась на ноги. Прозрачные волны бились о берег и разбивались в белую пену. Сделав большой шаг в сторону воды, Вета с облегчением ощутила, как прохладная влага прошлась по горячей коже.       — Я, правда, хочу узнать тебя, — донеслось ей в спину.       Обернувшись через плечо, Вета искренне улыбнулась Никсу. Сердце в ее груди гулко билось, казалось, что раньше она никогда и не испытывала подобного счастья.       — Тогда подойди ко мне, Никс. Тяжело узнать кого-то сидя так далеко.       Вета шагнула еще дальше в море, подол ее платья тут же намок и прилип к ногам. Никсу не требовалось повторное приглашение, не замечая ничего вокруг, он шагнул в воду и взял Вету за руку. Она обернулась к нему, встретила его спокойный и уверенный взгляд, от которого сердце забилось чаще. Сейчас она позволила своим пальцам скользнуть по его рельефной груди, очертить контур черной татуировки. Никс смотрел на нее, нагнув голову, не останавливая и ничего не говоря. Вета знала, ему нравятся ее прикосновения. Поэтому Вета совсем не противилась, когда Никс поднял ее голову за подбородок, заглянул в глаза и поцеловал.       Губы и язык Никса двигались смело и дерзко. В поцелуе Вете нравилось чувствовать себя под его властью, что он подчиняет ее своему желанию, но Никс будто точно знал какие движения нравятся Вете: неторопливые поглаживания бедер, твердая рука на затылке, не позволяющая ей отстраниться, дразнящие покусывания губ.       Никс убрал руку с затылка Веты, позволяя ей отстраниться и вдохнуть полной грудью. Глаза Никса пылали, пока он наблюдал, как Вета отступает еще на шаг и нагибается. Зачерпнув ладонью прозрачную гладь, девушка брызнула водой в сторону Никса. Тот мотнул головой и ответил Вете тем же. Она закрыла рукой от брызг лицо и засмеялась, чувствуя полную радость.       Расстались они лишь под вечер, когда Теон недовольно сообщил, что корабль с верховными правителями причалил к берегу. Пока Вета отмывала слипшиеся от соли волосы, она без остановки продолжала улыбаться.       Весь день они говорили, прерываясь на поцелуи и горячие объятия. Вета рассказывала Никсу самые нелепые события из своего детства: как она училась летать и сломала себе руку; как впервые открыла в себе способность менять внешний вид; как впервые напилась эля в образе Номи и танцевала всю ночь напролет. Историй оказалось так много, что к вечеру голос Веты немного сел. Никс восторженно ловил каждое ее слово, обещая, что при следующей встрече будет его очередь сотрясать воздух.       Выйдя из ванной, Вета обнаружила на своей кровати недовольного Теона, крутящего в пальцах веточку жасмина. Сначала девушка растеряно посмотрела на цветок, а потом перевела взгляд на подушку, где лежало свернутое письмо. Никс помнил о жасмине и о том, что отец всегда клал его ей на подушку в детстве. Сев на кровать и выхватив цветок из рук брата, Вета положила жасмин и письмо под подушку. А еще ощутила тоску по Ситаре, которая не смогла прибыть на праздник вместе с Хелионом из-за большого количества работы.       — Ив, что будет, если родители узнают о вас? — обеспокоенные зеленые глаза Теона осмотрели Вету с ног до головы.       Вета ничего не ответила. Тамлин будет в бешенстве. Он даже в самом страшном кошмаре не мог помыслить, что его дочь свяжется с кем-то из Двора ночи, что уж говорить о сыне Рисанда и Фейры.       — Ничего. Они ничего не узнают.       — Да, отличный план держать все в тайне, — Теон закатил глаза. — Потом, однажды, вы сыграете тайную свадьбу, родите тайных детей, создадите собственный тайный Двор…       — С чего ты вообще взял, что что-то из этого возможно? Никс не первый мужчина в моей жизни, — Вета резко повернулась к Теону.       — Но ни на одного ты не смотрела так, и эту отвратительную счастливую улыбку я вижу на твоем лице впервые, Иви, — жестко ответил Теон. — А что самое страшное, у Никса на лице точно такое же выражение.       Поприветствовав родителей, Вета сообщила, что, гуляя по городу, она изрядно перегрелась на солнце и хочет поскорее лечь спать. Фейт поцеловала дочь в лоб и спросила, стоит ли позвать лекаря, но Вета помотала головой и скрылась в своей комнате.       Во дворце Адриаты все стены, полы и многая мебель была сделаны из какого-то перламутрового материалы, из-за чего даже в темноте при крошечном источнике света, комната переливалась. Вета забралась на круглую кровать, спинка которой напоминала раскрывшуюся ракушку моллюска, на маленькой вытянутой чаше у кровати загорелся фейский огонь.       Вета запустила руку под подушку и вытащила послание Никса и веточку жасмина. Его запах тут же окунул Вету в детство, когда она была маленькой принцессой Тамлина и дни и ночи проводила рядом с отцом. Вета очень любила Тамлина, который воплощал собой надежность и спокойствие. И ей было горько и немного боязно осознавать, какую боль она может причинить ему своими отношениями с Никсом.       Но веточка жасмина в одной руке и смятая записка в другой отодвигали страхи. Вета развернула послание: «Теперь моя очередь рассказывать тебе о себе. Сейчас в Веларисе еще не зима, но, надеюсь, что увидев прекрасный Веларис собственными глазами, ты сможешь лучше понять меня»